Текст книги "Неравный брак"
Автор книги: Анита Берг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 41 страниц)
Глава 4
Не имея никакого понятия о лондонских больницах, Джейн обратилась в ту, о которой хоть что-то слышала, – в больницу Святого Томаса. Получив бланк заявления и образец рекомендательного письма от священника, Джейн порвала документы на мелкие кусочки. Знакомство с церковью было у нее самое что ни на есть шапочное: в свое время ее крестили, иногда, то есть очень редко, девушка заглядывала в методистскую церковь, но отнюдь не из религиозных чувств, а потому, что в воскресной школе устраивали самые лучшие выезды на природу. После ответа из больницы Святого Томаса Джейн несколько приуныла: неужели на медсестру обучают только с благословения церкви?
– Эй, ты только посмотри! – воскликнула мать, передавая дочери ежедневную газету. – Раз уж это подошло ей, может, подойдет и тебе?
Джейн пробежала глазами заметку, в которой говорилось о том, что, по некоторым сведениям, одна из иностранных принцесс намерена поступить в лондонскую больницу для обучения сестринскому делу.
– Эти небось тоже потребуют рекомендацию от священника.
– Но ведь ты наверняка ничего не знаешь! Попробуй, попытай счастья. А вдруг получится! Да еще и познакомишься с представительницей королевской семьи!
– Но ведь это всего лишь слухи, мам. Правда, теперь я знаю название еще одного госпиталя, и если она хочет туда поступить, значит, это не самая худшая больница.
– Не понимаю, почему непременно в Лондоне? Ужасное место! Там ты обязательно вляпаешься в какую-нибудь историю, в столице это запросто. Чем, не пойму, тебя не устраивают здешние больницы? И виделись бы мы гораздо чаще.
– Я хочу работать в лучшей больнице, понимаешь, мам? – Джейн, впрочем, лукавила, поскольку главной причиной ее поисков было желание уехать подальше от дома.
Пришел образец заявления из другого госпиталя, тут поручительства от церкви не требовалось. Джейн отправила документ, а через два месяца, купив билет на деньги, заработанные в качестве почасовой официантки в ресторане, отправилась в Лондон, на собеседование.
Поскольку идея выучиться на медсестру пришла ей в голову сравнительно недавно, Джейн без тени волнения переступила порог богато украшенного здания в викторианском стиле. В приемной уже толпились девушки-претендентки. Атмосфера царила тягостная, поэтому все они ерзали, стряхивали с одежды какие-то невидимые пылинки, поправляли прически и теребили в руках носовые платочки. Непрерывно щелкали замочки на многочисленных сумочках; оттуда извлекались зеркальца, и их обладательницы тщательно рассматривали свои отражения. Джейн поймала себя на том, что в который уж раз отряхивает юбку и поправляет прическу.
Наконец дверь открылась и появилась одна из несчастных с раскрасневшимся лицом.
– Ну как? Как?! – зазвучали взволнованные голоса.
– Ужас! – Девушка плюхнулась на предусмотрительно подставленный стул. – Она жуткая, жуткая, по-другому и не скажешь.
– О чем она тебя спрашивала? – поинтересовалась одна из претенденток.
– Ой, я сейчас ничего и не вспомню. Все как-то враз выскочило из головы. – Девушка закрыла лицо руками.
Выкрикнули очередную фамилию, и нестройный хор шепнул: «Удачи!», провожая экзаменующуюся за дверь с надписью «СЕСТРА-ХОЗЯЙКА».
Напряжение возросло еще сильнее, когда кто-то упомянул о соотношении числа соискательниц и вакансий. Джейн тотчас пожалела, что ухнула столько денег на билет: затея явно была дурацкой.
Как только подошла ее очередь, ладони вмиг сделались влажными и липкими от пота, внутри все похолодело от страха.
В кабинете же она решительно ничего не рассмотрела, кроме восседавшей за столом дамы. Вид у нее был столь величественный, что у Джейн моментально пересохло в горле. Правда, она успела заметить безукоризненно белые воротник и манжеты на темно-синем платье экзаменатора. Ее гордая осанка невольно заставила Джейн выпрямить спину.
– Присаживайтесь, – прозвучал властный и на удивление низкий голос.
На Джейн устремился взгляд голубых, удивительно жестких глаз без капли душевной теплоты. Глаза, казалось, пронизывали насквозь, словно желая удостовериться, что там, под верхней одеждой, находится чистое нижнее белье. Девушка тотчас принялась изучать собственные руки.
– Почему вы остановили свой выбор на профессии медсестры? – прозвучал вопрос.
– Я… – Джейн откашлялась. – Я не могу себе позволить обучение в университете, мисс.
– Чем занимается ваш отец?
– Он кладовщик, работает на фабрике. Мать трудится там же, на сборочной линии. Они изготовляют гайки, болты, разные другие штуки… – Голос девушки прервался, когда восседавшая напротив дама принялась что-то вписывать в свою тетрадь. Закончив писать, женщина вновь уставилась на Джейн своим немигающим взглядом, и та продолжила: – Видите ли, мисс, дело в том, что я не хочу, чтобы моя мать и дальше продолжала работать. Она так устает на фабрике. Пришло время, когда я должна помогать родителям, так мне кажется. – Она вновь уставилась на свои руки, не зная, что бы такое еще добавить.
– Я бы сказала, что сестринское дело – это нечто большее, нежели деньги, получаемые в конце каждого месяца.
– О, я понимаю это, мисс.
– Вы полагаете, у вас есть призвание?
Джейн должна была предвидеть подобного рода вопрос. Однако она вообще не задумывалась о том, что ее ждет на собеседовании, и сейчас горько сожалела об этом.
– Как? Вроде как у монашек? – Джейн нервно хохотнула, пытаясь выиграть время и отгадать, что же именно желают от нее услышать. Дама не спускала с нее глаз. – Прошу меня извинить, мисс, это ведь достаточно серьезный вопрос, не так ли?
– Я задаю только серьезные вопросы, мисс Рид.
– Если честно, то у меня нет такого призвания. Я решила сделаться медсестрой, потому что понятия не имею, чем еще могла бы заниматься, но знаю точно, что не хотела бы работать в офисе.
– Ну, вряд ли это достаточное основание для того, чтобы учиться на медсестру.
– Конечно, мисс, вы правы. Но ведь сестринское дело – это сама по себе интересная работа, она здорово расширит мой кругозор. Вообще мне нравится знакомиться с новыми людьми. И работа медсестры приносит удовлетворение. Я так думаю, мисс… – Она увидела, что сестра-хозяйка сделала в тетради очередную запись. Должно быть, прозвучавший ответ был очень глупым, но ничего другого Джейн не придумала, а врать не имело смысла: эти холодные всепроникающие глаза наверняка сразу бы все определили.
– А скажите, мисс Рид, какова была бы ваша реакция, если бы вам пришлось делать перевязку на послеоперационной колостомии? Колостомия, мисс Рид, это хирургический разрез внизу живота пациента, через который откачивают жидкую фекальную массу. Запах при этом очень тяжелый, – пояснила сестра-хозяйка спокойным деловым тоном, и потому оказалось возможным задуматься над смыслом сказанного.
– Думаю, мисс, в этой ситуации самое главное – не подать виду, что испытываешь отвращение, вызванное запахом и вообще видом разреза. Наверняка пациент будет весьма чувствителен к реакции персонала.
– Понятно. – Дама опять что-то записала. – Скажите, какие качества, по-вашему мнению, должны быть присущи медицинской сестре?
Довольная, что сумела так внятно ответить на предыдущий вопрос, Джейн на мгновение расслабилась.
– Может, хорошие ноги? – Она поняла всю нелепость сказанного, нервно откашлялась и попыталась поправиться: – Я имею в виду, медсестра должна иметь сильные ноги, вообще должна быть физически крепкой. И сообразительной. Должна любить людей, обладать чувством юмора, – торопливо добавила Джейн, догадываясь, что все последующие слова не имеют значения, и более всего сейчас желая выбраться из этого кабинета.
– И вы полагаете, что у вас имеются подобные качества?
– Да, – тотчас отозвалась Джейн.
– Прошу вас встать. Подойдите сюда, мисс Рид. Не могли бы вы поднять вашу юбку?
Джейн исполнила просьбу, чувствуя себя весьма неловко и странно оттого, что дама внимательно разглядывала ее ноги.
– Прямо как на прослушивании для желающих поступить в хор, – робко пошутила девушка, главным образом, чтобы скрыть свое смущение, а вовсе не рассчитывая на одобрительную улыбку.
– Да, ноги играют немаловажную роль. Они должны быть сильными, потому как вам придется по многу часов кряду стоять. Между прочим, вам лучше называть меня не «мисс», потому как тут вам не школа и я отнюдь не учительница, а «сестра-распорядительница».
– Прошу прощения, сестра-распорядительница.
– Благодарю вас, мисс Рид. После того, как все пройдут собеседование, начнется экскурсия по больнице. Не позднее чем через неделю я извещу вас о принятом решении. – Дама уткнулась в свои записи.
Джейн подняла с пола сумочку, повернулась, открыла дверь и оказалась перед распахнутым шкафом. Ей хотелось сквозь землю провалиться, спрятаться, исчезнуть, лишь бы убраться с глаз долой.
– Дверь налево, мисс Рид. – В голосе экзаменатора не было и тени юмора.
В прихожей Джейн тут же окружили остальные.
– Ой, только ни о чем меня сейчас не спрашивайте. Все так ужасно! Я созналась, что у меня нет призвания, а потом чуть не попыталась выйти через шкаф.
Джейн ничуть не сомневалась, что с треском провалилась, и потому, накинув пальто, поспешила прочь, не дожидаясь обещанной экскурсии.
Неделю спустя из больницы пришло письмо. Джейн глазам своим не поверила: ее приняли! Каким-то непостижимым образом ответы на вопросы оказались правильными. Правда, предстояло еще понять, почему менее всего медсестре необходимо так называемое призвание: такие, с призванием, в числе первых сходят с дистанции. Удивительно и то, что неловкие шуточки девушки продемонстрировали наличие чувства юмора, а самыми главными союзниками будущей медицинской сестры стали сильные спина и ноги. Но важнее всего было то, что на собеседовании она показала: главное – пациент, а не медсестра. Джейн лишь впоследствии поняла, что сестра-распорядительница была очень мудрой женщиной и могла разобраться в человеке при первом же знакомстве.
Джейн с ума сходила от радости, внезапно осознав, что ничем так не хочет заниматься, как именно сестринским делом.
Шесть месяцев спустя Джейн вместе с матерью стояли на платформе станции в ожидании лондонского поезда.
– Ты хоть писать-то мне будешь?
– Конечно, буду. Хотя могу поспорить, ты не станешь мне отвечать.
– Не связывайся в Лондоне с подозрительными людьми.
– Ладно, мам.
– А еще не позволяй разным нахалам ошиваться рядом.
– Ни за что, мам.
Последовала неловкая пауза. Не зная, что еще сказать, женщины с нетерпением ожидали поезда.
Наконец состав подали, и Джейн двинулась к ближайшему вагону.
– Нет, Джейн, лучше в серединку. В случае аварии в первом куда опаснее.
– Мам, тебя послушать – так в жизни происходят сплошные аварии.
– Береженого Бог бережет. – Джейн рассмеялась, но спорить не стала. – И кроме того, – продолжала мать, – всегда старайся сесть туда, где едут женщины.
– Знаю, знаю. Это чтобы меня не изнасиловали ненароком! Ох, мам, как же ты утомляешь! Я ведь не на край света, а всего лишь в Лондон отправляюсь.
Мать вышла на платформу, а Джейн опустила раму и высунулась наружу. Внезапно девушку пронзила мысль, что мать ее – очень беззащитная и маленькая женщина, одиноко стоящая на платформе, – так же одинока и в жизни.
– Мам, ты только не беспокойся, пожалуйста. Со мной все будет в порядке.
– Да я и не беспокоюсь вовсе, ты уже вполне взрослая и самостоятельная девушка. – Мать попыталась улыбнуться, но улыбка вышла какая-то жалкая, голос женщины дрогнул от волнения, она чувствовала себя очень подавленной.
– Мам, ты только не грусти, ладно?
– Да не грущу я, с чего ты взяла? Я даже рада, могу теперь умыть руки: вон какую дочку вырастила.
– Ну, мам… – Из-под паровоза вырвалась мощная струя пара. Молочное облако поплыло над платформой, обволакивая фигуру матери. – Мам… – начала было Джейн, однако поезд тронулся и стал набирать скорость, делая невозможными всякие разговоры.
Высунувшись из окна, Джейн послала матери воздушный поцелуй, впрочем, та вряд ли что-либо заметила.
Один за другим проплывали домики с террасками, остались позади улицы родного города Джейн.
Почему-то стало грустно. Удивительно, разве не дожидалась она с нетерпением того дня, когда сможет покинуть родителей? Хотя уже на платформе Джейн поняла, что если бы мать попросила: «Не уезжай!» – она не раздумывая осталась бы, потому как в последние перед отъездом минуты почувствовала вдруг такую жалость к матери, каковой никогда прежде не испытывала. А она-то думала, что навсегда отгородилась от этой женщины надежным барьером… И тем не менее, увидев, сколь близко к сердцу принимает мать ее отъезд, Джейн очень обрадовалась: значит, ее все-таки любят!
А что теперь? Лондон! Перспектива столичной жизни не слишком пугала. В свои восемнадцать Джейн еще не научилась бояться неизвестного, и потому будущее казалось ей исполненным самых радужных надежд.
Глава 5
Погода для сентября стояла исключительно теплая. С тяжелым чемоданом в руке Джейн шагала к общежитию медсестер. На лбу выступила испарина – костюм был слишком теплым, юбка сковывала движения. Туфли на шпильках, которые Джейн купила в ознаменование свободы, еще не разносились, и потому девушка время от времени подворачивала ногу и должна была призвать на помощь всю свою ловкость, чтобы не растянуться на тротуаре. И костюм, и шапочка очень шли ей, когда она смотрела на себя в зеркало дома, однако в Лондоне все странным образом переменилось. Вид встречных девушек, одетых в простенькие юбки и блузки морского покроя, без шляпок на голове создавал ощущение, что Джейн одета, мягко говоря, не по сезону.
– Госсди… Как в первый день после каникул в школе, правда? – спросила налетевшая на нее радостная однокашница.
В прихожей был сущий бедлам. Пронзительные крики зачисленных мешались с низкими голосами их папаш, краснорожих и неуклюжих, груженных вещами своих дочерей. Плачущие мамаши напоследок давали самые важные наставления дочкам, мысли которых были уже очень далеко. В закутке привратника непрерывно трезвонил телефон, но никто не поднимал трубку. С равными интервалами грохотали двери лифта, который со скрежетом и скрипом поднимал девушек, стайку за стайкой, в жилые комнаты на верхних этажах.
Джейн наконец поселилась. Высунувшись из окна на седьмом этаже, она увидела город: сплошь трубы и крыши, крыши и трубы. Снизу доносился гул множества автомобилей. Комната же досталась Джейн превосходная: вдвое больше, чем у нее дома, с умывальником, столом и книжным шкафом.
Глядя на себя в высокое зеркало, Джейн недовольно поморщилась. Костюм и кружевная блузка, за которые пришлось отвалить изрядную сумму, дома казались изысканной одеждой, а тут она внезапно возненавидела и то, и другое, почувствовав себя крайне неуютно. Открыв чемодан, она принялась искать более подходящую одежду. И, вытащив морской расцветки джемпер, с отвращением сорвала с головы и швырнула в чемодан свою миленькую голубую шапочку. Да, вот так-то будет лучше…
Отыскать лекционную аудиторию оказалось нетрудно: Джейн просто пошла на гул голосов; затем уселась за стол в самом дальнем ряду и стала смотреть по сторонам. Некоторые девушки шумно вламывались в аудиторию, выкрикивая свои имена от самых дверей. Иные тотчас визжали от радости, встретив кого-нибудь из давних подруг, другие же, усевшись на место и заведя разговор, очень быстро выясняли, что у них имеются общие знакомые. У Джейн защемило сердце от зависти и восторга. Все в этих девушках – их голоса, их одежда, – все обостряло в ней чувство одиночества и неприкаянности.
– Жуткая публика, правда? – От этого вопроса Джейн вздрогнула, резко повернулась и увидела рядом с собой темноволосую толстушку. – Но в общем, если хочешь знать мое мнение, тут сплошь клевые девчонки. – Она улыбнулась, и на щеках ее появились две симпатичные ямочки.
– И такие уверенные. – Джейн в ответ улыбнулась, радуясь, что может хоть с кем-то словом перемолвиться.
– «Страшная жуть», «ой, мамочки!», «молча!», «Саманточка, как там Найджелочка?» – Соседка удачно передразнивала однокашниц. – Меня зовут Сандра Эванс. Я из Баттерси, не из Уэльса. – Она протянула Джейн руку.
– А я Джейн Рид, из Кента.
– О, Кент – шикарнейшее место!
– Только не там, где я жила, – поспешно отозвалась Джейн. – А как ты думаешь, они тут действительно все такие крутые? Я имею в виду, ты думаешь, они и вправду знают друг друга?
– Вряд ли. Дело в том, что все более или менее крупные больницы каждый год обязаны принимать выпускниц грамматических школ.
– Правда? А я и не знала.
– Ну, конечно! Виной всему тот слух про принцессу, которая собиралась учиться на медсестру. Уверена, что многие дуры решили для себя так: вот поступлю в больницу, подружусь с принцессой, познакомлюсь затем с ее братом, он на мне женится, и буду я особа королевской крови. В противном случае все поступали бы в больницу Святого Томаса.
– А что, она и вправду будет здесь учиться?
– Ну что ты! Умора получилась, правда? И эти девицы, вместо того чтобы дефилировать по коридорам Святого Томми в сборчатых шапочках, зависли тут. – Девушка радостно рассмеялась.
– Я-то думала, что все лондонские больницы похожи одна на другую.
– Еще чего! – сказала собеседница, довольная тем, что в лице Джейн нашла себе благодарного слушателя. – Все эти девицы могли претендовать лишь на пять из лондонских больниц. Престижнее всех считается Святой Томас. А вот попасть в Вестминстер – кишка тонка.
Загрохотали отодвигаемые стулья, поскольку в эту самую минуту в аудиторию вошла высокая полная женщина в сестринской униформе, вышагивая так представительно, что тишина установилась буквально в считанные секунды. Она обвела аудиторию взглядом, пронзая буквально каждую девушку насквозь.
– Я сестра милосердия, работаю в этой больнице.
– А голос такой, словно не сестра, а брат милосердия, – прошептала Сандра.
Джейн прыснула и тотчас прикрыла рот ладонью, лицо ее вмиг заалело.
– Тише! – прикрикнула женщина, выпрямив спину, отчего сделалась выше ростом, и так повела плечами, что ее массивная грудь заметно всколыхнулась. Складки ее передника на мгновение ожили.
– О Господи, сиськи прям как два мешка! – зашептала Сандра; Джейн опять зашлась от беззвучного смеха.
– Сестра, в чем там дело?! – на всю аудиторию загремел голос преподавательницы. Джейн отчаянно боролась со смехом, ее прямо-таки распирало изнутри. От усилий сдержаться лицо Джейн сделалось багровым. – Как ваша фамилия, сестра?! – Все повернулись в сторону Джейн. – Я вас спрашиваю, пожалуйста, будьте так добры, назовите свою фамилию.
– По-моему, она тебя спрашивает, Джейн, – с безмятежным видом сказала ей Сандра.
– Меня?! Но я никакая не сестра, – прошептала Джейн.
– Тут все сестры, так-то вот. – На лице Сандры появились ямочки.
Явно смутившись, Джейн поднялась со своего места.
– Вы меня имеете в виду?
– Разумеется, вас. Потому как никто более в аудитории мне не мешает. Итак, как вас зовут?
– Джейн Рид, – промямлила она.
– Мне абсолютно безразлично ваше христианское имя, Рид. Ну так и какие у вас проблемы? Надеюсь, вы поступили к нам вовсе не для того, чтобы нарушать здесь дисциплину и мешать остальным? Ибо я вам этого не позволю.
– Нет, конечно. Просто у меня вдруг защекотало в носу.
– Девушки, кто-нибудь, принесите ей воды. – В первом ряду тотчас появился стакан с водой. – Ну а сейчас, если, конечно, сестра Рид мне позволит, я продолжу. – Покраснев от стыда, Джейн села на место. – Хочу сразу обратить ваше внимание, – загрохотал глубокий низкий голос преподавательницы, – в нашем доме мы не дозволяем сестрам болеть, ибо в любую минуту вы должны быть готовы прийти на помощь больному. И все вы непременно справитесь с этой задачей. Необходимо всего лишь высыпаться, разумно питаться, получать из пищи необходимые витамины. Как говорит пословица: в здоровом теле здоровый дух.
– Говорит прямо как Фло Найтингейл. – Сандра преувеличенно громко вздохнула.
– Сандра, помолчи, иначе меня опять будут склонять, – взмолилась Джейн.
Преподавательница, покосившись на Джейн, продолжила:
– Да, так вот, я ваша сестра-хозяйка. В мои обязанности входит следить за тем, чтобы у вас в комнатах было все необходимое и чтобы вы вели себя надлежащим образом. Никаких вольностей. Понятно? – Аудитория отозвалась гулом голосов. – Каждый день я буду проверять ваши комнаты. Неряшливости я не потерплю, ваш внешний вид всегда должен быть исключительно благообразным. Волосы не должны закрывать лицо или свешиваться на воротник. И чтобы никаких хвостиков… – При этих словах несколько девушек нервно поправили хвостики на затылке. – Находясь на дежурстве, не дозволяется пользоваться духами или косметикой. Это, надеюсь, также понятно?
– Почему? – спросила Джейн, в ответ Сандра лишь плечами пожала.
– Вам что-то неясно, сестра Рид?
– Я просто не понимаю почему?
– Духами нельзя пользоваться, потому что больному менее всего хочется вдыхать насыщенные запахи, дабы не спровоцировать рвоту. А косметикой – потому как вы не продавщица и даже не секретарша, незачем лишний раз привлекать к себе внимание пациентов-мужчин. Но я отвлеклась. Все вы – это группа 128, постарайтесь запомнить. Вам не следует брататься с учащимися из других групп: это отрицательно сказывается на дисциплине в общежитии. Также у нас принято обращаться друг к другу только по фамилии, и чтобы никаких тут христианских имен. Надеюсь, вы меня поняли? – Девушки смущенно заерзали на стульях. Преподавательница взяла в руки какую-то большую книгу. – Это – Книга с большой буквы. Уходя из общежития, следует расписываться в ней, возвращаясь – тоже. В противном случае будете наказаны сестрой-распорядительницей. – По аудитории пронесся шепоток недовольства. – Покуда вы будете проходить предварительный курс обучения, для краткости ПКО, вам надлежит являться в общежитие и расписываться в Книге не позднее десяти вечера. Повторяю: десяти.– Шепот сделался громче. – Не вполне понимаю, сестры, что это вас так разволновало? – спросила преподавательница и уставилась на ближайшую девушку в первом ряду.
– Да ведь это же так рано!
– Дорогая моя, у вас чрезвычайно насыщенный курс обучения. И десять часов – это очень даже позднее время.
– Скажите, а когда мы закончим ПКО, что тогда?
– Тогда вам будет разрешено возвращаться до полуночи. И поскольку никто из вас не задал этого вопроса, сообщу сама: в первый год обучения каждой из вас будет разрешено не более трех раз возвратиться до двух часов ночи. В случае необходимости вы обращаетесь ко мне, сообщаете, куда именно и с кем именно решили отправиться, и если причина уважительная – я вас отпущу.
В течение следующего получаса преподавательница долго и нудно перечисляла правила внутреннего распорядка, впрочем, Джейн даже не пыталась их запомнить.
– Черт, у них тут похуже, чем в монастыре, – вздохнула Сандра.
– Я-то была уверена, что наконец вырвалась на свободу, – с горькой усмешкой произнесла Джейн.
Группками по шесть человек девушки спустились в подвал, где им выдали униформу и аккуратную стопку белья. Каждую тряпицу надлежало подписать. Затем, уже переодевшись, девушки предстали перед сестрой-хозяйкой.
– Вы двое, а ну-ка, наклонитесь, – приказала сестра-хозяйка Сандре и Джейн. Девушки покорно поклонились, согнувшись в поясе. – Какие непонятливые! Спиной, спиной ко мне повернитесь! – Обе девушки повернулись, выпятили зады и безудержно захихикали. – И что же во всем этом смешного, а, сестры?!
– Ну, странно как-то, – откликнулась Сандра.
– Ровным счетом ничего смешного, сестра, могу вас в том уверить. Немедленно возьмите себя в руки. Я всего лишь хочу удостовериться в том, что, когда вам придется наклоняться, не будут видны ваши подвязки, вот и все.
– Понимаю. – Сандра попыталась сказать что-то еще и опять залилась смехом. – Но…
Джейн, чтобы не рассмеяться, закусила губу.
– Так что же там еще за «но», сестра Эванс?
– Мне казалось, что платье и так длинное, из-под него ничего и видно быть не может.
– И тем не менее, сестра. Я должна быть абсолютно уверена, что наших пациентов впоследствии ничто не смутит.
Но стоило сестре-хозяйке удалиться, как обе девушки бессильно прислонились к стене и прямо-таки зашлись от хохота.
– Неужели больничные палаты тут и впрямь забиты сексуально озабоченными мужчинами? – поинтересовалась Джейн.
– Дай-то Бог… Ой, мамочки… – тихо взвизгнула Сандра. – Только представь себе: кучи мужиков лежат себе на постелях и только того и дуг, чтобы узреть что-нибудь под платьем.
– Не представляю, чтобы кто-нибудь захотел таких вот ужасно наряженных девушек, как мы с тобой. – Джейн указала на свое отражение в зеркале. Длинное, из грубой материи платье прикрывало ноги до середины голени. Грубые складки делали грудь огромной, передник же сковывал тело на манер пояса невинности.
Сандра набросила на плечи небольшую красную накидку.
– Черт знает что они тут напридумывали! Под таким платьем и задницу собственную не отыщешь…
– Слушай, а почему ты все время так грубо выражаешься? – не выдержала одна из находившихся поблизости одногруппниц.
– Дело не в грубости, дело в том, что так оно и есть. Помяни мое слово: как только наступит зима, задница у тебя в этом наряде замерзнет точно так же, как и у меня. – Сандра, весьма довольная собой, громко расхохоталась.
– Господи, и кого только принимают в приличные больницы! – Моралистка картинно закатила глаза.
– Пойдем-ка отсюда, Джейн. Подальше от этих коров. – Сандра снова весело рассмеялась и, увлекая за собой Джейн, направилась к себе в комнату.
Наутро начались настоящие занятия. Оказалось, к учебной рутине привыкнуть весьма несложно. Они словно вновь оказались в школе: лекции, повторения, домашние задания. Единственное отличие заключалось в том, что заниматься приходилось в форменных платьях и обращались к ним со словом «сестра».
Постепенно «группа 128» распалась на четыре разные компании. В одной подобрались, как окрестила их языкастая Сандра, Библейские Пояса – девушки с серьезными лицами, которые подобно новообращенным христианам пытались абсолютно всех заинтересовать Библией и разговорами на религиозные темы.
– Только попробуй заговорить со мной о молитве! – Сандра грозно глянула на маленькую, похожую на мышку девушку. – Я засуну твою голову в толчок и спущу воду!
– Но она ведь не сделала ничего плохого, – попыталась было заступиться Джейн, видя, как та улепетывает от Сандры.
– Когда захочу, тогда и буду молиться! Что за люди, право… Сплошные эмоции, ничего в голове!
Были в группе и усердные тихони, проводившие массу времени за книжками и учебниками. Эти девушки охотно экзаменовали одна другую, учились друг на друге накладывать повязки. Этих Сандра окрестила «ревностными».
– Ну прямо-таки прирожденные медсестры. – Сандра картинно застонала. – Ох, попадут они в больницу, повозятся с настоящими пациентами!
– По крайней мере эти-то наверняка успешно пройдут ПКО, – заметила Джейн, которая втайне ругала себя, что слишком много времени тратит на пустую болтовню с Сандрой и слишком часто захаживает в кондитерскую «Кошачьи усы», где собирались иные из подруг.
Третью компанию составляли настоящие betes noires [2]2
в высшей степени противные существа (фр.).
[Закрыть]для Сандры. Она и прежде кривила губы при виде этих девушек, а теперь так и вовсе терпеть не могла, называя их Отрядом Дебютанток.
– Поступили сюда учиться, только чтобы захомутать каких-нибудь здешних врачей. Этим нужно только одно – мужика себе подобрать, – таково было мнение Сандры на их счет.
Девицы эти постоянно держались вместе. Часто устраивали чаепития со сладостями, однако никогда не приглашали к себе девушек из других компаний. Именно Дебютантки непрестанно висели на телефоне и где-то пропадали все выходные напролет. Именно они первыми завели себе знакомства среди молодых людей из медицинской школы напротив.
– Ну, что я тебе говорила? – победно резюмировала Сандра.
Она не делала секрета из своего отношения к Отряду Дебютанток, и они, в свою очередь, платили ей такой же ненавистью, нагло и упорно не замечая Сандру, что вынуждало ее все злее и злее высказываться в их адрес. У Джейн к Отряду Дебютанток было совершенно иное отношение. Она восхищалась их нарядами и прическами, втайне завидовала их жизни, особенно тому, что девушки, казалось, с высокой колокольни плевали на все и вся, в том числе и на сестру-хозяйку, едва ли не самую ужасную женщину в больнице. Более того, девушки из Отряда Дебютанток каким-то непостижимым образом даже в стандартной униформе умудрялись выглядеть более привлекательно, чем все остальные.
– Заарканят, заарканят они себе докторов, – авторитетно заявила Сандра, обсуждая эту тему с Джейн. – Вон, погляди, даже формы себе изменили…
– Что ты имеешь в виду? – поинтересовалась Джейн.
– У мамаши была такая портниха, так она отлично знала все эти штучки: тут немного утолщить, там чуть подбить, там сделать подлиннее. Любая доска или вешалка наденет такое вот платье – и что откуда берется!
– Шутишь, должно быть? – уточнила Джейн, которая после первого конфликта с сестрой-хозяйкой даже шапочку носить боялась под иным, чем было предписано, углом.
– Ничуть! Да раскрой глаза-то! Вон у Кемпбелл-Грант, например, юбка сегодня куда короче, чем была на той неделе.
Но этот факт лишь подогрел интерес Джейн к Отряду Дебютанток.
Дебютантки, судя по всему, превосходно сумели наладить свой быт. Они весело проводили время, и Джейн была бы не прочь подружиться с ними. Более того, она сделала даже ряд робких попыток установить приятельские отношения, однако все попытки закончились ничем.
– Ты попусту тратишь время, Джейн. Они чужаков не принимают.
– Но у меня были самые разные подруги в школе, – с затаенной гордостью произнесла Джейн. – Например, одна из них – дочь офицера.
– Что же, в таком случае, эта самая подруга делала в грамматической школе?
– Не знаю. Мы как-то не заговаривали об этом.
– Может, ее папаша был каким-нибудь выскочкой? Подлизал где надо, вот его и произвели в офицеры. Военные таких терпеть не могут.
– Сколько же в тебе цинизма!
– Скорее не цинизма, а реализма. Поверь, в жизни всегда лучше держаться своего круга. Меньше шишек набьешь.
– Ты рассуждаешь в точности как мой папаша. И вообще ты вечно всех высмеиваешь или оскорбляешь. Поэтому никто со мной и не сближается – думают, я такая же.
– Никто тебя не держит, Рид. Не нравится – поищи других подруг, скатертью дорога.
– Знаешь, Эванс, ты иногда становишься такой противной!
– Нечего болтать глупости. – Сандра криво усмехнулась, отлично понимая, что ее подруга останется с теми, кто окончил грамматическую школу. Ведь только в их тесном кругу Джейн могла полностью расслабиться и вообще чувствовать себя свободно.
