Текст книги "Неравный брак"
Автор книги: Анита Берг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 41 страниц)
Глава 5
Усадив Клэр с ребенком на заднее сиденье «роллс-ройса», Джейн уселась спереди, рядом с Такером.
– Как же это случилось, Такер?! – спросила она, когда автомобиль, набирая скорость, продирался через густеющий вечерний туман.
– Да мы ведь и сами ничего толком не знаем, миледи. После завтрака его светлость решил немного прогуляться. А когда он не вернулся вовремя, мы решили сходить за ним. Нашли его в лощине, неподалеку от так называемого Девичьего пруда. Вы ведь наверняка знаете, миледи, то самое место, где река сужается? – Джейн кивнула. – Он лежал наполовину в воде, вся одежда промокла. Он еще был жив, когда его нашли. Мы сразу же перенесли лорда в дом, вызвали доктора, но было уже поздно.
– Значит, он умер от ушиба, так что ли?
– Пока неясно, миледи. Его отвезли в Инвернесс, с тем чтобы врачи могли установить причину смерти.
Далее ехали молча. Если бы только он не один пошел на прогулку… Если бы кто-нибудь оказался рядом с ним… Если бы у Руперта достало сил позвать на помощь… Если бы… если, если, если… Неужели он упал в воду, будучи еще в сознании и понимая, что без посторонней помощи ему не выбраться?! Мысль эта казалась ей невыносимой. Как вообще была невыносима мысль о том, что такой славный человек вдруг умер среди бела дня.
– А как дела у мужа? – поинтересовалась Джейн, стараясь как-нибудь отогнать невеселые мысли.
– Держится, миледи. Для него это чудовищный удар.
Наконец автомобиль подъехал к главному входу Драмлокского дома. Джейн тотчас открыла дверцу и по ступеням взбежала на крыльцо. В большом холле не было ни души. Вообще дом как-то странно затих. Джейн посмотрела по сторонам, и на какую-то долю секунды ей показалось, что морды животных на полу гнусно осклабились. Джейн помотала головой и быстро прошла в гостиную. Там сидели Алистер, леди Апнор и какие-то гости, которых Джейн едва помнила по своему первому визиту сюда. При ее появлении Алистер торопливо поднялся и бросился ей навстречу. Лицо его сейчас походило на серую застывшую маску, руки безжизненно повисли.
– Джейн, ну, слава Богу, наконец-то! Я так тебя ждал! – с чувством произнес он.
– Ну конечно, любимый, я все понимаю. Теперь мы вместе, – попыталась она успокоить мужа.
– Не было никакой необходимости приезжать сюда, – вдруг резко сказала свекровь.
– Леди Апнор, я не могу передать вам, каким ужасным оказалось для меня это известие. Я должна была приехать, чтобы разделить с вами горечь утраты, – мягко возразила Джейн, глаза которой наполнились слезами.
– Вот как? Странно… Неужели? – В этих коротких восклицаниях леди Апнор послышались нотки холодного цинизма.
– Я так любила его, леди Апнор, – без околичностей ответила Джейн. – Он всегда так по-доброму ко мне относился…
В комнату неслышно вошел Бэнкс.
– Прошу простить, миледи, – обратился он к Джейн, – однако няня спрашивает, не отнести ли лорда Джеймса наверх, в его комнатку?
– Да, мистер Бэнкс, пусть отнесет.
– Ты еще и ребенка притащила?! – Леди Апнор неожиданно взорвалась. – Это-то еще зачем?! И без ребенка у меня голова идет кругом.
– Как я могла его оставить?! У него кормежка, режим…
– О! Ну да, конечно, конечно… – По лицу леди Апнор разлилось выражение живейшего отвращения. – Только я была бы очень тебе признательна, если бы вы с ребенком не мешались тут под ногами.
У Джейн было такое чувство, словно бы ей прилюдно отвесили пощечину. Она вспыхнула, но сдержалась и промолчала. Гости, явно смущенные, поспешили покинуть комнату. Их весьма озадачила атака леди Апнор.
– Мама, ради Бога, неужели даже в такой день нельзя обойтись без колкостей?! В такой вот день?! – взмолился Алистер.
– О чем ты говоришь, Алистер?! Без чего нельзя обойтись?!
– Я говорю о твоем безобразном отношении к Джейн, вот о чем! Неужели нельзя хотя бы на время сдержаться?! Нравится тебе это или нет, но она моя жена. Я люблю ее, понимаешь?! И когда ты унижаешь ее, ты тем самым оскорбляешь и меня. Особенно в такой вот день, когда папа… – Тут голос Алистера сорвался.
– Не понимаю, о чем ты?! Конечно же, я помню, что Джейн – твоя жена. Я и рада бы забыть, но – увы! И вообще, что я такого сказала?! Ну попросила ее, чтобы она не кормила ребенка перед гостями, что с того?
– Можно подумать, она собиралась кормить его прямо здесь.
– Никогда не можешь быть заранее уверена, когда имеешь дело с людьми такого вот… – Она осеклась.
– Такого сорта, хотите вы сказать? – с горечью поинтересовалась Джейн. – Послушайте, леди Апнор, я ведь приехала только потому, что думала быть тут полезной. Пожалуйста, давайте не будем больше обсуждать эту тему. Я всего лишь хотела помочь!
– Помочь?! Ты?! Чем это, интересно знать, ты могла бы мне помочь?! – В голосе леди Апнор прорезался истерический смешок.
– Она мне поможет, мама! И прошу тебя, не забывай об этом. Тем более я тоже нахожу, что ты явно перебарщиваешь, и продолжать в таком духе едва ли целесообразно. Джейн, пойдем-ка взглянем, что там делает наш Джеймс.
Обняв Джейн за плечи, он вывел ее из комнаты.
– И что это на нее нашло, ума не приложу? После рождения Джеймса мне показалось, что отношения у нас постепенно выравниваются, – с некоторой грустью призналась Джейн.
– Должно быть, речь идет о ревности старой королевы к молодой, – устало ответил Алистер.
Взяв ребенка у няньки, Джейн перенесла сына в спальню. Усевшись на постель, она начала качать ребенка, Алистер же мерял спальню шагами, время от времени останавливаясь и посматривая на жену и сына. Джеймс удовлетворенно сопел, посасывая материнскую грудь. Насытившись, ребенок уснул.
– Теперь Джеймс так никогда и не узнает деда, – вырвалось вдруг у Алистера. – Жаль. Отец многому мог бы его научить. – По щекам Алистера покатились крупные слезы. Джейн привлекла мужа к себе.
– О, Джейн, мне сейчас так тяжело. Я все еще никак не могу поверить… Это так неожиданно… Вообще, как теперь я без него?.. – Алистер зарыдал в голос.
– Дорогой, ты непременно справишься. И отлично будешь вести хозяйство, я в этом не сомневаюсь, – погладила мужа по голове Джейн. – Я всегда буду с тобой, буду помогать тебе. – У нее и самой сердце разрывалось от жалости. Ее слова несколько успокоили Алистера.
– Извини, дорогая, – выдохнул наконец он. – Разнылся тут, хуже маленького Джеймса.
– Нет же, нет, все нормально. Слезы всегда облегчают душу.
Алистер вытер глаза.
– Накануне он предлагал мне прогуляться вместе с ним по этой самой тропинке. Сказал, что хочет поговорить со мной. А я проспал, просто-напросто проспал и сейчас не могу себе этого простить, черт бы меня побрал!
– Он бы тебя понял, Алистер. Со всяким может случиться.
– Да, но я чувствую себя таким виноватым! О Господи, Джейн, и чем я так не угодил Всевышнему?!
– Ничем, дорогой. Доктора все установят. Думаю, внезапный приступ или что-то подобное. Он ведь был отнюдь не молодым человеком.
– Ты ничего не понимаешь, Джейн, – сказал он, кладя голову ей на плечо. – Я проспал потому, что всю предыдущую ночь занимался любовью. С другой женщиной. – И Алистер мученически посмотрел на нее.
Джейн словно в прорубь окунули. Она отстранилась, выпрямилась и принялась вышагивать по комнате. Надо срочно отыскать свитер. Надеть. Взять стакан воды, выпить. У нее голова шла кругом. Джейн глубоко вздохнула, чтобы как-то унять неожиданную дурноту. Холод разлился по всему телу, заполнил все ее существо.
– Ради Бога, прекрати мельтешить и скажи мне хоть что-нибудь! – взмолился Алистер. Она обернулась, глаза ее были исполнены обиды и боли. Алистер мгновенно отвернулся. – Не надо на меня так смотреть! – крикнул он. – Я не выношу, когда ты так вот смотришь.
– Хоть бы уж не говорил мне ни о чем, – только и произнесла Джейн.
– Джейн, прости, ради Бога, прости меня. Я не мог больше молчать. Весь день, с самого утра я места себе не нахожу. Если бы не я, отец был бы сейчас жив.
– Разве он вернется оттого, что ты мне сейчас рассказал?!
– Я должен был рассказать.
– Чтобы облегчить душу? Лишь бы только не чувствовать себя виноватым, а что я чувствую – это не важно?! – Джейн вдруг испугалась, что расплачется. Но слез не было.
– Я ведь предупреждал тебя. А ты упорно не желала сюда ехать, – пытаясь оправдаться, сказал Алистер.
– Да, ты говорил, я помню. – Она слышала себя как бы со стороны.
– И потому здесь есть и твоя вина, – устало закончил он.
– Наверное, – так же устало согласилась она.
– И больше тебе нечего сказать? – спросил он.
– Не знаю, что тут еще скажешь? А что бы ты хотел от меня услышать?
– Я хочу, чтобы ты поняла и простила меня!
Джейн молча смотрела на него, смотрела на его красивое лицо, на любимые губы, которые столько раз целовали ее и столько раз произносили нежные слова. И вот эти самые губы, оказывается, целовали другую, другой дарили радость.
– Да, здесь ты делаешься совершенно иным. Я понимаю это, но простить не могу. Пока не могу. И не проси меня сейчас об этом, – проговорила она каким-то странным металлическим голосом.
– Джейн, она для меня ровным счетом ничего не значит, эта женщина!
– Но ведь значила же что-то прошлой ночью? И позапрошлой?
– Ее уже тут нет. Это просто одна из подруг Клариссы. Она…
– Мне абсолютно все равно. Я не хочу, чтобы ты мне когда-либо рассказывал, – внезапно выкрикнула она. Ее крик прозвучал так неожиданно, что Алистер даже вздрогнул. Ребенок тотчас проснулся, сморщил личико и громко заплакал.
– О, малышечка, извини меня, я напугала тебя, да? – Джейн проворно схватила сына на руки, прижала к груди. Сейчас все ее внимание было сосредоточено на нем. В дверь постучали. Джейн услышала, как Алистер с кем-то разговаривает.
– Джейн, приехал доктор из Инвернесса. Ты спустишься? Он пока еще ничего не сообщил.
– Нет, Алистер, я устала, хочу спать. Увидимся утром. Мне надо побыть одной.
– Джейн! – Алистер сделал шаг ей навстречу.
– Не трогай меня! – сдавленно произнесла она.
Отдав ребенка няне, она принялась разбирать постель. Абсолютно машинально она вымылась, почистила зубы, забралась в постель, затем, немного подумав, снова зашла в ванную и еще раз почистила зубы. Наконец улеглась и выключила свет. Ее била дрожь, и унять озноб не было никакой возможности. Перед глазами стояла одна лишь картинка: Алистер целует тело другой женщины.
С первыми лучами солнца Джейн проснулась, приподнялась на локте. В кресле рядом, уронив голову на грудь, спал Алистер. На полу стояла ополовиненная бутылка виски. Алистер сидел, должно быть, ночью и смотрел на нее, спящую. Какие мысли, какие страхи роились у него в голове?..
К Джейн наконец-то вернулась способность мыслить. Да, она любит Алистера, это самое главное, и ничто на свете не в силах этого изменить. Да, ей хотелось бы, чтобы он заключил ее в свои объятия, поцелуями и нежными словами освободил от боли и горечи. Он, конечно же, виноват, но неужели из-за этого конец всему, всей их жизни, как нынешней, так и будущей?! Раньше ей казалось, что она не переживет измены, но любовь ее, оказывается, была столь сильна, что сумела выдержать и такой удар. Выскользнув из-под одеяла, она шмыгнула к креслу, присела на корточки.
– Алистер, – прошептала она. – Алистер! – Он слабо пошевелился во сне. – Дорогой, я люблю тебя.
При этих словах он пробудился.
– Джейн, любимая, скажи еще раз.
– Я тебя люблю.
– Ну слава Богу. О, любимая! – Он взял ее на руки, перенес на постель. – Джейн, я так люблю тебя. Каким я был дураком! Я всегда буду любить тебя, Джейн. Мне нужна только ты, ты одна. – И он принялся целовать ее. Былой страх лишь усилил сейчас его желание.
Позднее, когда они лежали рядом, пришло время для слез. Его слезы смешивались со слезами Джейн. Алистер тогда поклялся, что никогда не сделает ей больно, что бы ни случилось.
Следующие несколько дней выдались очень хлопотливыми. На похороны съехалась уйма народу отовсюду, в том числе и соседи. Джейн с утра до вечера была чрезвычайно занята: готовила еду, разливала напитки гостям, следила за тем, чтобы всех их разместили.
Врач из Инвернесса подтвердил тот факт, что у Руперта случился сильнейший удар, в результате чего лорд Апнор потерял сознание. Если бы он не умер, то остался бы парализованным и лишенным возможности говорить. При этом сообщении доктора все присутствующие с облегчением вздохнули.
Джейн должна была признать, что леди Апнор держалась превосходно. Ни на мгновение не потеряла она самообладания. Принимая соболезнования от многочисленных друзей и соседей, держалась просто и с достоинством. Не позволила себе ничего, хоть отдаленно напоминающего вчерашнюю эскападу. Впрочем, возможно, выходка леди Апнор объяснялась свалившимся на нее горем? Что ж, тогда простительно… Она даже нашла предлог и поблагодарила Джейн за поддержку.
Приехала также и Онор. Страшно было смотреть, как она переживает смерть брата. Казалось, сестра скорбит сильнее, чем леди Апнор. Джейн подолгу сидела рядом с Онор, и та рассказывала ей об их с Рупертом детстве. Обе женщины порой часами гуляли по имению.
– Знаете, Онор, была бы я богатой, купила бы где-нибудь в этих краях имение и категорически запретила бы на своих землях убивать какую бы то ни было живность. Ну, за исключением, разве что, больных животных. Вот где был бы подлинный рай!
– Превосходная мысль! Я тоже ненавижу охоту. Именно потому так редко и бываю здесь. Что ж, будем надеяться, в один прекрасный день ты и вправду разбогатеешь и сумеешь устроить свой земной рай.
Однажды утром они сидели на берегу озера и любовались рыбками.
– Ты очень переменилась, Джейн. Что-нибудь случилось?
– Что вы имеете в виду, Онор? – Джейн несколько удивилась ее словам.
– Такое чувство, Джейн, что тебе очень больно. Раньше не было такой усталости во взгляде. Что с тобой?
И Джейн неожиданно для самой себя выложила все, что произошло.
– Бедная ты моя… Хорош же Алистер, дурак! И кто его только за язык тянул?!
– Он рассказал, чтобы повиниться.
– Мужчины всегда так делают. Идиоты! Они уверены, что если расскажут да еще и покаются, то все станет как прежде. Иногда у меня прямо-таки зла не хватает: до чего же все мужчины инфантильны!
– Да, он так и считает: все забыто и быльем поросло.
Онор грустно кивнула:
– Как я тебя понимаю! Все они одним мирром мазаны. И ведь другие женщины для них действительно не важны, а тем не менее мужчины продолжают причинять боль ближним. Почему они так поступают, ума не приложу. Тем более когда у них хорошая семья, любящая супруга. Ведь у вас, скажем, с ним было все нормально, да?
Джейн опустила глаза. Что уж тут нормального, если всякий раз, занимаясь с Алистером любовью, приходится изображать оргазм, – но разве можно такое рассказать Онор?.. Нет, Джейн даже заикаться не станет.
– Знаете, Онор, не считая отношений с его матерью и ее жуткими друзьями, все остальное у нас с Алистером было вполне нормально.
– А что же будет, если он повторит выходку?
– Нет, Онор, вторично я такое ему не прощу.
– Но ты ведь понимаешь, что рано или поздно он опять тебе изменит. Раз уж мужчина начал изменять, он не остановится.
– Ой, Онор, он ведь дал мне слово. Говорит, боялся, что навеки потерял меня…
– Очень бы хотелось надеяться на лучшее.
Взявшись за руки, женщины направились к дому. Пора было пить чай.
Руперта похоронили на следующий день в Хайлендз, том самом месте, которое он так любил. Возглавляемая волынщиком похоронная процессия потянулась за гробом вдоль холма. Рабочие из имения с трудом удерживали гроб, следя еще и за тем, чтобы не оступиться. Кортеж прошествовал через небольшой лесок, поднялся на вершину холма, откуда открывался прекрасный вид на Драмлок. Отсюда, насколько хватало глаз, простирались земли некоего Лэрда. Здесь Руперта и похоронили. Гроб опустили в могилу, и окрестности огласились стонами волынки, – от этих звуков сжималось сердце всякого, кто мог их слышать.
Вскоре после похорон семье покойного зачитали завещание. Как и предполагали, Руперт оставил все свои имения, равно как и лондонский особняк, Алистеру. Вдова получила пенсион, благодаря чему могла до конца своих дней жить безбедно. Значительная сумма предназначалась и Клариссе. Некоторые пособия передавались преданным слугам. В самом конце завещания говорилось о том, что некая квартира в Челси, равно как и сумма в 20 000 фунтов стерлингов, передается мисс Джин Робинс.
Алистер довольно долго разговаривал с юристами, когда же он освободился, вид у него был измученный.
– Худо дело, Джейн, – объявил он. – Кажется, похоронные проблемы никогда не решатся.
– Завтра, дорогой, завтра: утро вечера мудренее, – успокоила она.
– Джейн, любимая, давай займемся любовью.
Позднее, когда они уже отходили ко сну, Джейн спросила:
– Дорогой, а кто эта Джин Робинс?
Алистер засмеялся.
– Мать тоже хотела это выяснить. Мисс Робинс в течение двадцати лет была папиной любовницей. Очень милая женщина, мы с ней несколько раз встречались. Она превосходно готовила шоколадный торт и вообще была очень приятной, я бы даже сказал – забавной.
– И что же ты ответил матери?
– Соврал. Сказал, что понятия не имею, кто она такая. Пускай кто-нибудь другой просвещает.
– А тебя не шокировало, когда ты узнал это?
– Господи, конечно же, нет. Отец ведь тем самым никому не делал плохого. У всякого человека должна быть какая-то отдушина в жизни, разве не так? – чистосердечно признался Алистер, поудобнее устраиваясь возле Джейн.
Джейн долго тогда не могла уснуть. В голове ее все крутились слова Онор: «Он опять изменит тебе, все они такие…»
Когда же Джейн наконец удалось заснуть, ей приснилась овечка, которую терзает разъяренный пес с окровавленными клыками.
Глава 6
Несмотря на кончину Руперта, следующие два года оказались едва ли не самыми счастливыми в их семейной жизни. Даже несмотря на то что у Алистера вдруг возникли столь серьезные финансовые затруднения, что им вместе пришлось трудиться не покладая рук.
Они по-прежнему жили в Тринике. Каждое утро, позавтракав, Алистер отправлялся в особняк. Джейн занималась с сыном, затем усаживалась в свой красный «мини» и отправлялась в Респрин. Там, в респринском особняке, у нее теперь был собственный кабинет. Джейн главным образом занималась тем, что составляла подробнейший перечень имущества для последующей официальной его оценки. Она с радостью взялась за эту работу, не вполне даже понимая все связанные с ней трудности. Задача оказалась не из легких, вскоре сделалось очевидным, что Джейн требуется помощь. Был нанят секретарь, а кроме того, в дни университетских каникул приглашали также кого-то из студентов. Ранее никогда никакой описи имущества не существовало – просто не было необходимости. Однако в связи с кончиной Руперта, а также по причине активизации деятельности Управления налоговых сборов все приходилось начинать с нуля и делать самым что ни на есть тщательным образом. У леди Апнор, однако, был свой взгляд на деятельность Джейн: она всем и каждому говорила, будто бы жена ее сына только тем и занята, что составляет опись имущества свекрови. Эти ее благоглупости невестка научилась, впрочем, оставлять без внимания.
Джейн и Алистер и работали, и планировали работу сообща. Они совместно решали, где целесообразнее сэкономить, куда поместить свободные деньги. Джейн чувствовала себя нужной и оттого испытывала явное удовлетворение.
Они часто разговаривали о послепохоронных обязанностях. Требовалось определиться, что именно из наследства лучше всего продать.
В итоге продали две респринские фермы. Кроме того, Алистеру намекнули, что, продав редкую коллекцию отцовских марок, он получит кругленькую сумму, но у него духа не хватало распрощаться с марками – отец так любил свою коллекцию! Однако с Книгой Часов и двумя редчайшими картинами Алистеру все-таки пришлось расстаться. Не так даже ему было жаль Констебла, как Стаббза! На месте полотен остались только печальные невыгоревшие пятна.
Алистер решил побывать на торгах, Джейн его сопровождала. Когда торги завершились, Джейн неприязненно посмотрела на мужчину, приобретшего обе картины. А неделю спустя супруги были немало изумлены, когда им доставили деревянную упаковочную клеть с обоими полотнами и запиской: «Дорогая, повесь эти картины у себя в доме. Любящая тебя Онор». Чувство было такое, словно в дом после долгой разлуки возвратились добрые старые друзья.
Денег не хватало, Джейн втайне надеялась, что Алистер продаст Драмлок. Ей очень бы хотелось никогда более не видеть этого дома и вообще никогда более не бывать в тех краях. Однако после бесконечных встреч и консультаций с юристами и специалистами по продаже недвижимости Алистер решил продать лондонский дом. Этот роскошный особняк ничуть не грел его душу, тогда как в Драмлоке производили массу самых разных, но одинаково нужных вещей. Более того, поскольку отец был похоронен именно в Драмлоке, Алистер и думать не хотел о том, чтобы расстаться с шотландским имением. Леди Апнор буквально заходилась в истерике. Теперь все свои обвинения она обрушила на сына: друзьям и знакомым она говорила, что сын буквально выбрасывает ее на улицу. Чем более невыносимой делалась мать, тем более раздражался Алистер. И Джейн, к собственному стыду, с удовольствием следила за тем, как разлаживались отношения меж леди Апнор и ее сыном.
Леди Апнор по-прежнему жила в особняке. Как и обещала во время похорон, она приняла на себя все заботы по организации мероприятий, связанных с годовщиной со дня смерти мужа. Траурная дата отмечалась в Респрине. Приближался срок, однако леди Апнор не спешила переезжать, более того, не рассчитывала никого из слуг и вообще жила точно так же, как и при муже. Расходы целиком ложились на Алистера, потому как его матери не хватало выделенной мужем суммы.
– Ты только взгляни на эти счета, – сердито проговорил Алистер, швырнув Джейн на стол пачку чеков. – Взгляни сама! Мы сейчас не можем позволить себе таких трат.
– В таком случае ты должен ясно дать матери понять, что следует быть более бережливой.
– Здесь она никогда не согласится хоть на чем-то экономить. Нужно как-то заставить ее переехать в Триник.
– О, Алистер, нет! – с ужасом воскликнула Джейн. – И думать не смей об этом! Я так люблю Триник. Пусть уж она живет в Респрине.
– Но все равно, родная, нам с тобой придется переехать, хотим мы того или нет. И мать все это отлично понимает. Она знает, что ей рано или поздно предстоит переехать в Триник. Более того, ей давно следовало бы сюда переехать, уже много месяцев назад, а не дожидаться последнего момента. Она по своей всегдашней легкомысленности…
– О чьей это легкомысленности ты тут говоришь?! – спросила леди Апнор, входя в комнату. Она, обратила к сыну холодную свою улыбку. – Джейн, взгляни-ка сюда. – Она положила перед невесткой некий список.
– И что я должна с этим сделать, леди Апнор?
– Перепечатать, что же еще. У тебя ведь есть пишущая машинка? Вот и перепечатай. – Леди Апнор сделала неопределенный жест рукой в сторону секретарши. – Это мои распоряжения слугам касательно устраиваемого вечера в Драмлоке.
– Мама! Сейчас нельзя серьезно говорить об устройстве охоты!
– Почему это?! Твой отец вполне одобрил бы эту идею.
– Ну, во-первых, думаю, в этом году было бы целесообразно вообще не устраивать там охоты. Как-никак, годовщина смерти отца. А кроме того, следует подумать и о расходах, связанных с организацией охоты.
– Прости меня, Алистер, что-то я не совсем тебя понимаю! – рыкнула леди Апнор, вперившись взглядом в сына. Молоденькая секретарша, что-то невнятное пролепетав, поспешно выскочила за дверь. – Как ты вообще можешь так со мной разговаривать в присутствии слуг?!
– Извини, мама, я совершенно упустил секретаршу из виду. Но ты и меня пойми: не может же все это продолжаться бесконечно! Сама посмотри. – Он выложил перед ней счета. – В этой ситуации единственный выход – прикрыть все, что мы сейчас имеем в Респрине, распустить прислугу и начать экономить. Только так мы могли бы, проживая в Тринике, сводить концы с концами.
– Мне противно говорить о деньгах, Алистер! Это так низко!
– Очень жаль, мама, однако на сей раз придется поговорить именно об этом. – В его голосе не было ни капли юмора.
– Я бы стала жить только в одном крыле особняка, – принялась торговаться леди Апнор.
– Ты совсем не хочешь понять того, что я тебе говорю, мама! Мы не в состоянии держать целый особняк. И кроме того, пока ты там живешь, Джейн совершенно не чувствует себя хозяйкой.
– Очень из нее хорошая хозяйка! – И как ни в чем не бывало продолжила: – Если Респрин окажется в ее руках, с имением можно будет распрощаться.
– Мама, не заводи этот бессмысленный разговор. Мне совершенно неинтересна эта вендетта. Тем более что за последнее время я столько раз помогал тебе. Но более таких трат я себе позволить не могу. Если ты на следующей неделе уедешь в Шотландию, то за время, что тебя здесь не будет, мы перевезем все твои вещи в Триник.
– От того маленького домика меня прямо-таки мутит.
– Но коли уж я вынужден заниматься вопросами экономии, – продолжил Алистер, – то сразу хочу тебе заявить: никакой многочисленной охоты в Драмлоке!
– Но я уже всех пригласила!
– В таком случае пошлешь извинения. Они все – твои друзья, должны понять правильно.
Несмотря на последующие жалобы, сетования и горькие слова его матери, Алистер остался непоколебим.
– А сам-то ты поедешь в Драмлок? – упавшим голосом спросила мать.
– Нет, мама, у меня слишком много дел.
Леди Апнор энергично вышла из комнаты. Да, эта женщина вела себя крайне неразумно, однако Джейн было жаль ее. Тем более что в ближайшее время она должна будет полностью изменить свою жизнь. Джейн более всего обрадовала новость, что на сей раз Алистер не поедет в Шотландию. Тем более что втайне она как бы уже приготовлялась сопровождать его, отлично понимая, сколь неразумным было бы отпускать мужа одного.
Пока свекровь отсутствовала, Джейн занималась переездом. Для себя Алистер и Джейн выбрали в большом доме несколько просторных комнат. В западном крыле особняка, откуда через особую дверь можно было выйти во дворик, они устроили большую гостиную, столовую, кабинет. На втором этаже – спальню, туалетную комнату, ванные. Также тут были две гостевые. Этажом выше помещались детская и комната няни. Всей остальной прислуге пришлось довольствоваться комнатами для слуг.
Для Алистера оказалось весьма непросто отказаться от услуг некоторых людей, давно и преданно служивших в семье. Некоторым он назначил пенсион, и они, эти люди, поселились неподалеку, приобретя себе деревенские дома. Иным слугам Алистер сумел подыскать новую работу. Разговоры бесконечно вертелись вокруг экономии и дискомфорта, однако Джейн еще так хорошо помнила свое детство, что вряд ли сочла нынешнюю ситуацию тяжелым временем. Кроме прочих, удалось оставить Бэнкса; кухарка леди Апнор равно как и одна служанка перебрались в Триник. Алистер, впрочем, оставил при себе камердинера Марка, а также настоял, чтобы Джейн наняла служанку для себя. Без колебаний она остановила свой выбор на Мэй, о которой сохранила самые что ни на есть добрые воспоминания. В своей квартире над гаражом по-прежнему проживал преданный Такер. У маленького Джеймса осталась няня. Правда, число садовников с дюжины пришлось сократить до трех. Уборщиц в доме вообще не осталось, хотя из ближайших деревень всякий день в имение приходили поденщицы.
Но как бы то ни было, Алистер с Джейн могли гордиться, что по-прежнему живут в одном из очаровательнейших уголков Англии, в одном из красивейших особняков. Кроме того, за ними сохранялся Фулем и поместье в Шотландии. Так что экономия, как вскоре выяснила Джейн, была понятием весьма и весьма растяжимым.
Несколько неожиданно для Джейн в ее жизни вновь появилась пресса: газетчики вдруг живо заинтересовались тем, как же сама Джейн отнеслась к резкой перемене своего социального статуса. И опять бесконечно трезвонил телефон, превратившись в неумолкающего монстра.
Сделавшись графиней, Джейн вовсе не испытала никакой в себе перемены, равно как для нее прошло совершенно бесследным превращение в «леди Редланд». При необходимости использования титула Джейн испытывала явную неловкость. В Лондоне она продолжала называть себя миссис Апнор и чувствовала себя при этом очень даже неплохо. Однако гневу Алистера не было предела. Он кричал, чтобы она выкинула из головы свои дурацкие комплексы и не позорила его. Уж раз она сделалась его женой, то ей надлежит получать весь тот почет и уважение, которых достойны Апноры. Этот аргумент только еще сильнее смутил Джейн. Как мог титул, то есть какие-то определенным образом сочетаемые буквы, приносить людям почет и уважение?!
Онор говорила ей, что людям с титулами предоставляют лучшие каюты океанских лайнеров, лучшие номера в отелях, с ними обращаются в аэропортах как с самыми дорогими гостями. Но поскольку Джейн с Алистером никуда не ездили, все упомянутые преимущества не имели для Джейн решительно никакой цены, а неудобства она испытывала. Стоило, например, только упомянуть свой титул, как прежде терпимые цены на товары и услуги мгновенно взлетали в заоблачную высь. На некоторых титул оказывал магическое воздействие, и люди вмиг делались подобострастными, лица же других перекашивало от ненависти. Бывали такие, кто при упоминании ее титула норовил как бы отойти в тень, чтобы, не дай Бог, их не заподозрили в излишнем к Джейн дружелюбии, а именно этих последних Джейн более всего хотела бы видеть в числе своих друзей. Старинные ее друзья вдруг все сделались такими почтительными, что это весьма изумляло ее. В кругу же самих титулованных особ Джейн традиционно чувствовала себя неуютно.
Ее собственная свекровь – вот кто для Джейн был настоящей графиней. Джейн втайне радовалась, что она по-прежнему занималась различного рода благотворительностью, потому как в противном случае этим приходилось бы заниматься ей самой. Она вовсе не готова была сделаться президентом благотворительной организации или каким-нибудь там председателем благотворительного фонда – или вообще кем-нибудь в этом роде.
То общество, которое поначалу столь решительно отказывалось принять ее, теперь как бы даже покровительствовало Джейн. Без конца приходили разные приглашения, постоянно звонил телефон. Удивительно, как те самые люди, которые еще недавно и говорить с ней не желали, теперь словно по мановению волшебной палочки сделались вдруг милыми и обаятельными. Она чувствовала себя кем-то вроде именинницы, однако это ничуть не избавляло ее от презрения в отношении всех этих лицемеров. Ясно было, что, если с Алистером что-нибудь случится, весь процесс примет обратное направление. Он же почему-то не сомневался, что теперь все они, получше узнав Джейн, сожалеют о своем прежнем к ней отношении.
