Текст книги "СССР. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"

Автор книги: Андрей Цуцаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 166 (всего у книги 174 страниц)

Глава 11

10 октября 1937 года, окрестности Аддис-Абебы.

Прошёл уже месяц с тех пор, как генерал-майор Витторио Руджеро ди Санголетто отдал приказ о постоянном наблюдении за домом Ато Дэжен Бэкура в районе Акаки. Тридцать дней кропотливой, незаметной работы. Группы из трёх человек сменялись каждые двенадцать часов, чтобы никто не привыкал к лицам и не вызывал подозрений у местных жителей. Они жили в соседних деревнях, притворяясь рабочими на стройках новой дороги или мелкими торговцами из итальянских колонистов, приезжающими на рынок. Каждое утро и вечер они фиксировали всё: кто заходил во двор, сколько времени Киданэ проводил с отцом на работе, какие продукты привозили женщины семьи с базара, даже сколько раз ослик выходил на пастбище. Отчёты были подробными – время выхода, направление движения, описание одежды. Но ничего существенного не происходило. Киданэ жил обычной жизнью: помогал отцу на стройке, иногда ездил в город за инструментами или продуктами, по вечерам сидел во дворе с младшими братьями и сёстрами или разговаривал с соседскими парнями у колодца. Никаких новых поездок в горы, никаких встреч с незнакомцами, никаких чёрных «Фиатов» у ворот. Синьор Кассио Арборе, если он вообще существовал под этим именем, растворился полностью. Проверки в прокатных конторах, гостиницах и пансионах по всему городу ничего не дали – ни аренды машин на это имя, ни регистрации торговца кожей или кофе из Рима. Генерал читал ежедневные сводки за утренним кофе, делал короткие пометки в толстой папке с надписью «Подозреваемые контакты, Акаки» и отдавал один и тот же приказ: продолжать наблюдение без изменений. Дело не закрывали, но оно стояло на месте.

Вечер 10 октября начался спокойно. Солнце скрылось за холмами Энтото раньше обычного – небо затянули тяжёлые облака, пришедшие с запада, из направления Годжама. Воздух стал влажным, предвещая ночной дождь. В деревне у реки Акаки жизнь быстро затихла: женщины убрали посуду после ужина, мужчины вернулись со стройки или с полей. Дома погрузились в темноту – только в некоторых окнах мерцали слабые керосиновые лампы. Группа наблюдения заняла свои позиции, как и каждую ночь. Сержант Альберто и капрал Джованни расположились за густыми кустами напротив глиняного дома с плоской крышей и большим инжирным деревом во дворе. Они лежали на земле, прикрытые старыми накидками, чтобы слиться с местностью. Рядовой Луиджи сидел в машине – обычном грузовичке, припаркованном на дальней тропе за поворотом, с выключенным мотором, готовый тронуться в любой момент.

Около одиннадцати часов ночи деревянные ворота дома тихо открылись. Киданэ вышел во двор один. На нём была тёмная шерстяная шэмма, наброшенная поверх белой рубашки и европейских брюк. На плече висел знакомый холщовый мешок. Мешок не выглядел тяжёлым, но и не был пустым. Парень подошёл к загону, где стоял ослик, тихо вывел животное, поправил простое седло из кожи и мешковины и повёл ослика за узду по пыльной тропе, ведущей от деревни к главной дороге на Аддис-Абебу. Он двигался медленно, осторожно ставя ноги, стараясь не шуметь.

Альберто заметил движение первым – его глаза уже привыкли к темноте после нескольких часов на посту. Он слегка толкнул Джованни локтем.

– Выходит, – прошептал он еле слышно. – Один. С мешком. Ведёт ослика.

Джованни кивнул и достал маленький блокнот, записав точное время при свете крошечного фонарика, прикрытого ладонью.

– Ночью. После комендантского часа уже третий час.

Они подождали, пока Киданэ отойдёт на безопасное расстояние – метров двести, чтобы не услышал шагов, – и только тогда поднялись и двинулись следом. Луиджи в машине получил сигнал по рации – короткий щелчок – и тихо завёл мотор, поехал без фар по параллельной тропе, держась в стороне.

Киданэ шёл по обочине главной дороги, крепко держа повод ослика. Ночь была совершенно тёмной – облака закрыли звёзды и луну, только редкие далёкие огни в городе мерцали на горизонте. Время от времени с главной дороги доносился шум мотора – итальянские патрули на грузовиках или лёгких машинах проверяли пути после комендантского часа, чтобы никто не перевозил оружие или не уходил к партизанам в горы. Каждый раз, когда фары патрульной машины появлялись вдали, Киданэ быстро сворачивал в тень акаций или ложился на землю за кустами, прижимая ослика, чтобы тот не заржал. Он ждал, пока машина проедет мимо, освещая дорогу ярким светом, и только тогда вставал и продолжал путь.

Альберто, шедший пешком в сотне метров позади по той же обочине, но в укрытии деревьев, тихо сказал Джованни, когда они остановились в очередной раз:

– Как этот мальчишка думает проехать через все посты? Ночью, после комендантского часа. На первом же блокпосту его остановят, проверят документы, спросят, куда идёт, и конец.

Джованни, присевший рядом за камнем, ответил таким же шёпотом:

– Может, знает все объездные тропы лучше нас. Мы здесь всего год, а он вырос в этих местах. Или просто надеется, что патрули не заметят одного человека с осликом в темноте.

Они продолжили слежку. Киданэ действительно не пошёл по главной дороге прямо в центр столицы. Когда до окраин Аддис-Абебы оставалось около получаса пути на ослике, он свернул налево на узкую боковую тропу, петляющую между холмами и редкими полями теффа. Эта тропа вела к старым абиссинским кварталам на северной окраине города – тем, что существовали ещё до прихода итальянцев, с круглыми тукулями, низкими заборами из кольев и колючей изгороди из веток акаций. Здесь жили в основном местные: ремесленники, торговцы на базаре, рабочие, нанимающиеся к европейцам днём. Улицы были узкими, с редкими фонарями только на главных перекрёстках, поставленными итальянской администрацией.

Киданэ прошёл ещё квартал по этой тропе, потом привязал ослика к толстому стволу эвкалипта у обочины – дерево стояло в стороне от домов, в небольшом овраге, где животное не привлекало внимания. Он оставил мешок на земле рядом с осликом, поправил шэмму на плечах и пошёл дальше пешком. Он прошёл два узких переулка, миновал несколько дворов со спящими собаками, которые лишь слегка зарычали, но не залаяли, и остановился у одного дома в конце тупикового переулка. Дом был типичным абиссинским тукулем – круглым, с глиняными стенами, побелёнными известкой, конической крышей из соломы и небольшой деревянной дверью, обитой кожей. Вокруг был низкий забор из плетёных веток, во дворе виднелся колодец и несколько курятников. Киданэ подошёл к двери и постучал условным стуком: три раза коротко, пауза, потом два раза длиннее и тише. Дверь открылась почти сразу – видимо, его ждали. Фигура в проёме на миг осветилась слабым светом изнутри, но лица разглядеть не удалось. Киданэ вошёл, и дверь закрылась плотно, без звука.

Итальянцы быстро заняли новые позиции. Альберто и Джованни перебрались за забор соседнего пустого двора – там росли высокие кусты, идеально скрывающие двоих человек. Луиджи оставил машину дальше по главной тропе и подполз пешком, чтобы не рисковать шумом мотора в тихом квартале.

– Зашёл внутрь, – прошептал Альберто. – Дверь открыли сразу, без вопросов. Значит, знали о приходе.

Джованни кивнул и сделал пометку в блокноте – точный адрес по ориентирам: третий переулок от эвкалиптовой рощи, дом с соломенной крышей и белой дверью.

Они устроились поудобнее и начали ждать. Прошёл первый час. В доме не зажигали света в окнах – только слабое мерцание керосиновой лампы иногда просачивалось через щели в соломенной крыше, но быстро исчезало. Видимо, разговаривали в центральной комнате или в полной темноте, чтобы не привлекать внимания с улицы. Киданэ не выходил, никаких звуков из дома не доносилось.

Альберто взглянул на светящийся циферблат часов.

– Уже больше часа внутри. Так поздно, и остаётся. Не похоже на короткий визит.

Луиджи, лёгший рядом, добавил тихо:

– Может, получает инструкции. А может, просто ночует здесь, чтобы не возвращаться по темноте.

Прошёл второй час. Ночь становилась всё холоднее – с холмов Энтото потянул влажный ветер, облака сгустились, и начал моросить мелкий дождь. Капли падали на листья, на землю, на накидки итальянцев. Патрульная машина проехала по главной улице квартала – фары осветили перекрёсток, мотор прогудел громко, но в их переулок она не свернула. Собаки в соседних дворах заворчали, но быстро затихли. Итальянцы не шевелились, только плотнее прижимались к земле.

Джованни, стерев капли с блокнота, прошептал:

– Надо решать, что делать дальше. Либо врываемся сейчас, пока он там. Застанем врасплох, посмотрим, что в мешке, с кем говорит. Либо ждём до утра, наблюдаем, кто выйдет, куда пойдёт дальше.

Альберто помолчал, размышляя, глядя на тёмный силуэт дома.

– Если ворвёмся сейчас – поднимем шум на весь квартал. Дверь деревянная, но крепкая, придётся ломать. Собаки залают, жители повыскакивают, кто-то может увидеть нас в форме или с оружием. Утром по всему кварталу пойдут разговоры, и если здесь сеть – все спрячутся или уйдут. Плюс в доме неизвестно сколько человек. Рискнём – и упустим больше, чем поймаем.

Луиджи кивнул, соглашаясь.

– Лучше ждать рассвета. Дождь идёт, никто не выглядывает на улицу. Утром он выйдет тогда и проследим, вернётся ли домой или пойдёт дальше. Если останется – тогда можно будет подумать о обыске днём.

Альберто принял решение.

– Ждём до утра. Никуда он не денется до рассвета. Если не выйдет к семи – тогда свяжемся и попросим подкрепление.

Они остались лежать в укрытии, меняясь местами каждые полчаса, чтобы не замёрзнуть окончательно. Дождь то усиливался, то ослабевал, превращая землю в грязь. Ночь тянулась медленно: где-то в квартале кричал петух, думая, что уже утро, в дальнем дворе мычала корова, проезжали редкие машины по главной дороге. В доме всё оставалось тихо – ни света, ни движения у двери.

Рассвет пришёл постепенно и серо. Сначала небо на востоке слегка посветлело, облака стали видны, дождь перешёл в морось. Потом появились первые лучи, окрашивая холмы в бледный цвет. В квартале начиналась обычная жизнь: женщины выходили во дворы с кувшинами за водой к колодцам, мужчины разводили огонь для приготовления инджеры, дети выгоняли коз на улицу. Запахи дыма и свежего хлеба разнеслись по переулкам.

Ровно в шесть утра – когда солнце уже выглянуло из-за облаков – деревянная дверь дома открылась. Киданэ вышел один. Он выглядел обычным: никаких признаков спешки или беспокойства. Парень закрыл за собой дверь, прошёл по переулку, не оглядываясь, и направился к месту, где оставил ослика. Животное стояло спокойно, жуя листья с куста. Киданэ оседлал его, забросил мешок за седло, поправил повод и тронул ослика пяткой. Тот медленно двинулся по тропе обратно – в сторону Акаки, по тому же пути, каким пришли ночью.

Итальянцы поднялись из укрытия, стряхнули грязь с одежды и двинулись следом. Луиджи вернулся к машине и поехал параллельно по главной дороге, Альберто и Джованни шли пешком в отдалении, держась кустов и заборов. Киданэ ехал неторопливо, иногда останавливаясь, чтобы ослик попил из лужи или пощипал траву у обочины. Он миновал окраины города, свернул на знакомую тропу к реке и через час с небольшим въехал в свою деревню. Ворота дома Дэжен Бэкура открылись, ослик вошёл во двор, и дверь за Киданэ закрылась.

* * *

Утро началось с лёгкой мороси, оставшейся после ночного дождя. Капли ещё висели на листьях эвкалиптов вдоль улиц, и земля под ногами превратилась в мягкую грязь. В штабе итальянской военной полиции, в невысоком белом здании на площади у собора Святого Георгия, уже кипела обычная работа. Солдаты в форме чистили оружие в коридорах, секретари перекладывали бумаги, а в кабинете на втором этаже лейтенант Марко, личный помощник генерал-майора Витторио Руджеро ди Санголетто, просматривал утренние донесения.

Дверь кабинета открылась без стука – вошли сержант Альберто, капрал Джованни и рядовой Луиджи. Они выглядели уставшими после ночи в поле: одежда ещё не высохла полностью, на ботинках налипла грязь, лица были покрыты лёгкой щетиной.

Марко отложил папку и кивнул на стулья напротив стола.

– Садитесь. Докладывайте. Ночь была продуктивной, судя по вашему виду.

Альберто сел первым, положил на стол блокнот с записями и начал без предисловий.

– Синьор лейтенант, вчера вечером, точнее ночью 10 октября, объект вышел из дома около двадцати трёх часов. Один, с холщовым мешком на плече. Вывел ослика из загона и пошёл по тропе к главной дороге на Аддис-Абебу. Мы следовали за ним пешком и на машине. Он избегал патрулей – прятался в кустах каждый раз, когда появлялись фары. Не пошёл прямо по главной дороге, свернул на боковую тропу к северным кварталам, старым абиссинским. Там привязал ослика к эвкалипту в овраге, оставил мешок и пошёл дальше пешком. Зашёл в один из тукулей в третьем переулке от эвкалиптовой рощи. Стучал условно: три коротких, пауза, два длинных. Дверь открыли сразу. Пробыл внутри до шести утра. Вышел, забрал ослика и вернулся домой тем же путём. Никаких инцидентов по дороге обратно.

Джованни добавил, открыв свой блокнот:

– Адрес такой: тупиковый переулок, дом круглый, стены побеленные, крыша соломенная, дверь обитая кожей. Забор плетёный, во дворе колодец и курятники. Света в окнах почти не было, только виделось слабое мерцание иногда через крышу. Звуков никаких слышно не было.

Луиджи кивнул в подтверждение.

Марко слушал внимательно, делая пометки в своей тетради. Когда Альберто закончил, лейтенант откинулся на спинку стула и задумчиво постучал карандашом по столу.

– Значит, первая активность за месяц. Хорошо, что не упустили. Дом этот… Нужно установить за ним постоянное наблюдение. Не проблема организовать – возьмём пару местных, которые не вызовут подозрений. Я поспрашиваю у информаторов, наверняка найдутся те, кто знает людей с этой улицы. Может, кто-то из соседей расскажет, кто там живёт, кто бывает.

Джованни наклонился вперёд.

– Синьор лейтенант, а может, всё-таки провести обыск? Сейчас, пока они не ждут. Застанем врасплох, проверим, что в доме, что в мешке было. Если это связь с партизанами – упустим шанс.

Марко покачал головой.

– Нет, капрал. Обыск только привлечёт внимание. Шум на весь квартал, разговоры разойдутся, и если там действительно что-то серьёзное – то все следы заметут. Лучше тихо понаблюдать пару дней, собрать информацию. Если подтвердится подозрение, тогда и подумаем о более решительных мерах. А пока продолжайте наблюдать за Киданэ как раньше.

Альберто и Луиджи кивнули, соглашаясь. Джованни хотел ещё что-то сказать, но передумал и просто закрыл блокнот.

– Понятно, синьор лейтенант. Ждём приказов.

Марко встал, обошёл стол и пожал каждому руку.

– Вы отлично поработали этой ночью. Идите, отдохните, поешьте нормально. Я доложу генералу и организую всё необходимое.

Они вышли, а Марко остался один. Он подошёл к карте города, висевшей на стене, и нашёл ориентиры – северные кварталы, эвкалиптовая роща, переулки. Отметил примерное место карандашом. Потом взял портфель и вышел из здания. День был рабочим, но рынок в центре всегда был полон людей, и там было много его информаторов.

Большой рынок Меркато раскинулся на широкой площади у железнодорожной станции. Даже в будний день здесь было многолюдно: абиссинцы в белых шэммах торговали кофе, специями, тканями, кожами; итальянские колонисты предлагали импортные товары – консервы, вина, ткани из метрополии. Запахи жареного мяса, свежей инджеры и кофе витали повсюду. Торговцы кричали, зазывая покупателей, ослики тащили телеги с товарами, дети бегали между рядами.

Марко шёл не спеша, здороваясь с знакомыми. Он остановился у одного из прилавков с кофе – там стоял Ато Тесфайе, невысокий мужчина средних лет с седеющей бородой, один из его надёжных информаторов. Тесфайе торговал зёрнами из разных регионов – из Джиммы, из Сидамо, и знал всех в округе.

– Добрый день, Ато Тесфайе, – сказал Марко по-амхарски, улыбаясь. – Как дела? Зёрна свежие сегодня?

Тесфайе поднял голову, узнал лейтенанта и кивнул уважительно.

– Добрый день, синьор. Дела нормально, спасибо. Свежие, только вчера привезли. Хотите попробовать?

Марко взял горсть зёрен, понюхал и положил обратно.

– Позже возьму. А пока вопрос у меня. Ты знаешь северные кварталы, старые абиссинские? Третий переулок от эвкалиптовой рощи, в тупике. Дом круглый, соломенная крыша, дверь обитая кожей.

Тесфайе задумался, почесал бороду.

– Знаю, синьор. Там живёт Войзеро Летемика. Разведённая женщина, лет тридцати пяти, наверное. У неё двое маленьких детей, мальчик и девочка. Живёт одна, работает швеёй иногда, но в основном… ну, вы понимаете. Девушка лёгкого поведения. К ней клиенты приезжают частенько, по вечерам или ночью. Местные в основном, из квартала или с базара.

Марко кивнул, не показывая удивления.

– Клиенты местные? А белые были? Может, итальянцы там тоже были замечены?

Тесфайе пожал плечами.

– Точно знать не могу, синьор. Лично я никогда там белых не видел. Обычно там местные молодые парни, рабочие со стройки. Но кто знает наверняка, ночью-то темно.

Марко достал из кармана несколько лир, сложил аккуратно и положил под мешок с кофе.

– Спасибо, Ато Тесфайе. Полезная информация. Если что-то ещё услышишь, то дай знать.

Торговец взял деньги и улыбнулся.

– Конечно, синьор. Всегда рад помочь.

Марко купил фунт кофе для вида, попрощался и пошёл дальше по рынку. Он прошёл ещё пару рядов, остановился у прилавка с тканями, поговорил с другим знакомым, но о том квартале больше ничего нового не узнал. Информация от Тесфайе казалась правдоподобной – такие дома часто использовались для подобных встреч, и ночной визит Киданэ теперь выглядел иначе.

Вернувшись в штаб ближе к обеду, Марко поднялся в кабинет генерала. Ди Санголетто сидел за большим столом, заваленным картами и папками. Генерал был в рубашке с закатанными рукавами, пил кофе из маленькой чашки.

– Заходи, Марко, – сказал он, не поднимая глаз от бумаг. – Что там с нашим молодым строителем?

Лейтенант сел и открыл свою тетрадь.

– Синьор генерал, доклад от группы наблюдения. Ночью 10 октября Киданэ вышел из дома, пошёл в город тайком, избегал патрулей. Зашёл в один из тукулей в северных кварталах. Пробыл там до утра. Адрес точный. Я уже навёл справки через информатора на рынке.

Генерал отложил ручку и посмотрел на помощника.

– И что там за дом?

– Живёт женщина, Войзеро Летемика. Разведённая, с детьми. По словам информатора – занимается проституцией. Клиенты местные, белых не замечено.

Ди Санголетто помолчал, барабаня пальцами по столу.

– Значит, не связь с партизанами, а просто… ночное свидание?

– Похоже на то, синьор генерал. Но чтобы знать наверняка, я организовал слежку за тем домом. На всякий случай.

Генерал кивнул.

– Правильно. Продолжайте наблюдать за Киданэ и за этим домом пару недель. Месяц слежки, и вдруг такая ночь. Не хочется упустить, если это маскировка.

Марко встал.

– Да, синьор генерал. Ещё сегодня проверю другие источники, вдруг что-то добавится.

Он вышел из кабинета и вернулся к себе. День продолжался: пришли новые донесения из других районов, нужно было распределить патрули на вечер. Но мысль о Киданэ не уходила. Если это действительно просто женщина – дело могло закрыться само собой. А если нет, то ночной визит был хитрым ходом.

К вечеру Марко снова вышел на улицу. Он прошёл по знакомым маршрутам, поговорил ещё с двумя информаторами – одним рабочим со стройки, другим мелким торговцем. Оба подтвердили слова Тесфайе: женщина известна в квартале, клиенты бывают регулярно, никаких слухов о политике или партизанах. Один добавил, что видел молодых абиссинцев у того дома по ночам.

На следующий день, 12 октября, наблюдение продолжилось. Группа Альберто доложила: Киданэ провёл день как обычно – помогал отцу на стройке, ездил на рынок за продуктами. Никаких выходов ночью. За домом Войзеро Летемики тоже поставили наблюдение. К вечеру пришёл первый отчёт: в дом заходили двое местных мужчин, пробыли недолго, вышли отдельно. Ничего необычного.

Марко доложил генералу.

– Подтверждается, синьор генерал. Обычные визиты.

Ди Санголетто закрыл папку.

– Хорошо. Продолжайте наблюдать, потом решим.

Так дело Киданэ, казавшееся застывшим, немного сдвинулось. Лейтенант Марко не верил, что это просто случайность, он чувствовал, что появившаяся женщина играет гораздо большую роль, чем могло показаться.

Глава 12

Кабул, 15 октября 1937 года.

Утро в Кабуле началось с лёгкого мороза, который покрыл тонким слоем инея крыши глиняных домов и ветви ветви деревьев в небольших садах вдоль улиц. Солнце поднималось над горами медленно, его первые лучи окрашивали снежные вершины Гиндукуша в мягкий розовый цвет. Река Кабул текла спокойно, её чистая вода отражала постепенно светлеющее небо, становившееся всё ярче и голубее. На берегах реки уже появились первые женщины – они шли с медными кувшинами на плечах или головах, набирали воду для дома и несли её обратно, аккуратно балансируя с грузом. В воздухе стоял свежий запах дыма от первых очагов: жители разводили огонь в домах, чтобы приготовить завтрак, сварить чай и обогреть комнаты перед началом дня. Где-то вдалеке слышался стук молотков по металлу – кузнецы в своих мастерских начинали работу.

Бертольд фон Кляйн проснулся в своей небольшой комнате на втором этаже дома Мирзы раньше обычного. Он лежал ещё минуту под толстым шерстяным одеялом, прислушиваясь к знакомым звукам, доносившимся с улицы и из двора: где-то лаяла собака, скрипели деревянные ворота соседнего дома, слышались шаги людей, спешащих по делам. Он сел на кровати, потянулся, разминая плечи, и встал. Подошёл к небольшому окну, выглянул во двор: Мирза уже был там, разводил огонь под большим самоваром, рядом стоял поднос с пиалами, свежим наном и мисками.

Бертольд умылся холодной водой из кувшина – она сильно бодрила, полностью прогоняя остатки сна и заставляя кожу покалывать от холода. Затем надел свою обычную одежду: широкие шаровары из тёмной плотной шерсти, длинную рубаху-перхан, поверх неё жилет с простой вышивкой по краям. Аккуратно повязал чалму, проверил в маленьком зеркале на стене, как лежит борода – она уже давно делала его похожим на местного пуштуна. В пояс спрятал небольшой нож, а в потайной карман жилета положил свёрток с важными деталями радиопередатчика: несколькими лампами, катушками провода, складной антенной и запасными батареями. Такие вещи нельзя было оставлять в комнате без присмотра. Он спустился вниз по узкой деревянной лестнице, которая слегка поскрипывала под его шагами.

Во дворе Мирза сразу заметил его и приветствовал широкой улыбкой.

– Салам алейкум, Абдулла джан. Ты сегодня рано встал. Чай уже почти закипел, садись скорее на коврик. Я только что достал из печи свежий нан – ещё горячий, хрустящий. Йогурт домашний вчера жена приготовила. Мёд тоже есть, от наших соседских пчёл, очень сладкий и ароматный получился в этом году. Как спалось тебе? Ночь была тихая, без ветра.

– Ва алейкум ассалам, Мирза ака. Спасибо за такую заботу и гостеприимство. Да, спалось хорошо, хвала Аллаху. Рано встаю, потому что дела зовут за город – нужно в сторону Логара съездить, посмотреть товар у знакомых: шерсть свежую и сухофрукты. А как твои домашние дела? Сыновья помогают по хозяйству? Я помню, ты говорил, младший начал регулярно в школу ходить, учитель его хвалит за прилежность.

– О, дела идут нормально, хвала Аллаху всемилостивому. Сыновья в полном порядке: старший уже большой, в лавке помогает мне с товаром, считает хорошо, младший действительно учится прилежно, читает книги, учитель говорит, что умный парень растёт. Дочь тоже не сидит без дела – шьёт ковры с узорами, руки у неё золотые, как у матери. А погода сегодня подходящая для дороги – холодно утром, но ясно, солнце светит, никаких туч. Караваны сейчас ходят часто, задержек мало. Садись, пей зелёный чай с мятой, пока совсем горячий. Кстати, что слышно из Кандагара? Цены на шерсть сильно поднялись в этом сезоне? Караваны из юга приходят вовремя?

– В Кандагаре всё спокойно, торговля идёт своим чередом. Урожай фисташек и миндаля удался на славу, шерсть тоже качественная, мягкая. Цены да, выросли немного из-за большого спроса, но ничего страшного, покупатели есть. Спасибо за чай. И нан действительно вкусный, хрустящий корочкой, а внутри мягкий. Твоя жена мастерски печёт, передай ей благодарность от меня.

Они уселись на толстый коврик под навесом во дворе. Мирза налил чай в пиалы, положил куски нана, поставил миску с йогуртом и маленькую чашку с мёдом. Они ели неспешно: отламывали большие куски хлеба, макали в густой йогурт, добавляли ложку мёда для сладости. Разговор продолжался о погоде – октябрь выдался сухим и холодным, первые морозы пришли рано, но снега в городе ещё не ожидалось, только на высоких горах. Мирза подробно рассказал о соседях: один из них недавно вернулся из Джелалабада с полным караваном товаров, другой готовится к зиме, закупает дрова заранее. Бертольд слушал внимательно, кивая, иногда вставляя вопросы о ценах на зерно и мулов. Наконец он доел свою порцию йогурта, допил чай и встал, отряхивая одежду.

– Большое спасибо за завтрак, Мирза ака. Всё было очень вкусно, как всегда в твоём доме. Я пошёл, дела ждут. До вечера, если Аллах даст.

– Иди спокойно по дороге, Абдулла джан. Да хранит тебя Аллах в пути и обратно. Возвращайся с хорошими новостями и товаром.

Бертольд вышел на улицу. Кабул уже полностью проснулся к этому времени. Узкие глиняные улочки заполнялись людьми и животными: мужчины в чалмах и длинных рубахах вели ослов и мулов, нагруженных большими мешками с зерном, дровами или товарами для базара. Женщины в синих или чёрных чадрах несли корзины с свежими овощами – луком, морковью, помидорами – или кувшины с водой. Воздух был чистым и свежим, с лёгкой примесью запахов дыма от очагов и свежеиспечённого хлеба из дуканов. Бертольд шёл неспешно, как обычный местный торговец, здороваясь со всеми знакомыми и прохожими, кого встречал по пути.

– Салам алейкум, брат.

– Ва алейкум ассалам, доброго дня.

Он прошёл мимо квартала кузнецов, где уже вовсю шла работа: молотки стучали по наковальням, выбивая яркие искры, кузнецы ковали подковы для животных, острые ножи, кинжалы и простые инструменты для полей и садов. Искры летели во все стороны, воздух там был горячим от огня. Дальше по улице открывались лавки с тканями и одеждой: торговцы вывешивали на прилавки яркие шёлковые ткани из Индии, хлопок из Лахора, толстые шерстяные одеяла для зимы. Бертольд остановился у одной из таких лавок, где хозяин – пожилой пуштун – уже раскладывал товар.

– Салам алейкум, уважаемый. Есть ли у тебя хорошая шерсть из Герата или Кандагара? Покажи, пожалуйста, несколько образцов. Мне для торговли нужно качественное, мягкое, чтобы покупатели брали охотно. Цвет натуральный или крашеный?

– Ва алейкум ассалам, добрый человек. Конечно, есть свежая партия, только вчера пришла с караваном. Смотри вот эту – чистая шерсть, мягкая как шёлк, без единой примеси, цвет натуральный бежевый, красители держит отлично. А вот эта потемнее, для жилетов хороша. Сколько килограммов тебе нужно? Я цену сброшу для хорошего покупателя, как для своего. Караваны теперь ходят регулярно, товара много.

– Качество действительно хорошее, ткань приятная на ощупь. А цена сколько за килограмм сейчас? В прошлом месяце было дешевле, кажется. Из-за чего подорожало? Караваны часто приходят из юга или задержки бывают на постах?

– Цена выросла немного из-за большого спроса в Кабуле, все готовятся к зиме. Но для тебя сделаю специальную скидку, бери десять килограммов – отдам дёшево. Караваны приходят вовремя, дороги открытые. Бери, не пожалеешь, товар первый сорт.

Бертольд потрогал несколько образцов ткани, поторговался ещё минуту-две, похвалил качество, но в итоге ничего не купил – сегодня его цель была другой, это лишь поддерживало легенду торговца. Он попрощался с хозяином и пошёл дальше.

Затем он направился к большому базару Шор. Лавки и прилавки были заполнены разнообразными товарами: красивыми коврами из Герата с сложными узорами, мешками со специями – ярким шафраном, корицей, кардамоном и перцем. Запахи стояли особенно густые и привлекательные: от дуканов доносился аромат жареного мяса для кебабов, свежих фруктов – спелых гранатов, винограда разных сортов, яблок и груш. В одном ряду торговали чаем из Китая в красивых коробках, в другом – сухофруктами: золотистым изюмом, курагой, фисташками и миндалём. Бертольд подошёл к знакомому продавцу сухофруктов, взял горсть миндаля на пробу.

– Салам алейкум, брат. Миндаль свежий у тебя? Дай попробовать пару штук. Это из Кандагара или местного урожая?

– Ва алейкум ассалам, Абдулла. Конечно свежий, только на этой неделе пришёл караван из юга. Сладкий, как мёд, хрустящий, без горечи. Бери целый мешок – цена хорошая сегодня, сброшу для тебя. Сколько нужно? Фисташки тоже есть.

– Вкусно действительно, сладкий и свежий. Много товара пришло из юга в этом сезоне? Урожай удался? Дороги открытые или на постах задерживают караваны?

– Урожай отличный в этом году, Аллах дал хорошую погоду. Товара много, цены стабильные. На постах проверяют, но наши проводники знают, как проходить быстро. Бери больше, не прогадаешь.

Бертольд купил небольшую горсть миндаля просто для вида, заплатил и пошёл дальше по рядам базара, наблюдая за людьми, слушая обрывки разговоров о ценах и новостях. Наконец он дошёл до окраины города, где стоял специальный пост с животными для найма – ослами, мулами и лошадьми. Выбрал крепкого спокойного осла с хорошей упряжью и седлом, поторговался с хозяином и заплатил серебряными афгани. Сел верхом и выехал за городские ворота по главной дороге на юго-восток, ведущей в сторону Логара.

Вдоль дороги росли высокие чинары и тополя, их листья уже сильно пожелтели от осеннего холода и иногда опадали на землю. Река Кабул оставалась слева от пути, иногда подходя ближе к дороге, иногда уходя в сторону, блестя на солнце. По дороге встречались другие путешественники и караваны: длинные вереницы верблюдов с большими тюками шерсти и тканей, группы всадников на лошадях, крестьяне с телегами, запряжёнными быками. Бертольд ехал спокойно, не торопясь, иногда обгоняя пеших путников или небольшие группы. Через примерно час пути он остановился у небольшого родника на обочине, напоил осла свежей водой, сам попил из своей фляги и дал животному немного отдохнуть. Солнце уже поднялось высоко, стало заметно теплее, утренний ветер полностью утих.

Ещё через час спокойной езды он свернул с главной дороги на узкую тропу, которая вела в предгорья Гиндукуша. Тропа вилась между невысокими холмами, покрытыми редкими кустарниками, сухой травой и небольшими садами с фруктовыми деревьями. Деревня, куда он направлялся, была небольшой и тихой – там было около тридцати глинобитных домов с плоскими крышами, окружённых низкими глиняными стенами для защиты от ветра. В садах вокруг домов росли гранатовые деревья, усыпанные яркими красными плодами, яблони с поздними яблоками, виноградники с тяжёлыми гроздьями. Воздух здесь был особенно чистым, с приятным запахом спелых фруктов.