Текст книги "СССР. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"

Автор книги: Андрей Цуцаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 130 (всего у книги 174 страниц)

Чиано кивнул, закрывая папку и вставая, но задержался у стола, глядя на карту, где итальянские флаги стояли у каждого порта, у каждой провинции, у каждого форта, и добавил ещё несколько слов о возможных последствиях британского давления.

– Дуче, а если давление усилится ещё больше, если они соберут большинство в Лиге и объявят новые санкции, блокирующие наши порты? Может, стоит предложить сделку хотя бы на словах, признание их сфер влияния, чтобы выиграть время и перегруппировать силы?

Муссолини поднял голову, глядя на зятя.

– Нет сделок, Галеаццо, никаких компромиссов с теми, кто хочет отобрать у Италии её законные завоевания, заработанные в боях и подписанные кровью. Африка принадлежит Риму и останется римской навсегда, от Ливии до Сомали, от Эритреи до Абиссинии. Иди, следи за Лондоном, пришли вечерний отчёт с каждой депешей, с каждым словом из их посольства, с каждым намеком лорда Перта. Мы ответим силой, если потребуется, но империя не дрогнет перед их давлением. Пусть так и знают.

Чиано кивнул в последний раз, собрал свои бумаги в папку, повернулся и направился к двери, его шаги эхом отдавались по мраморному полу коридора, пока он не вышел, и тяжёлые двери с бронзовыми ручками закрылись за ним с мягким щелчком, оставив Муссолини одного в кабинете с картами, телеграммами и планами на день, где солнце уже поднялось выше, заливая комнату светом и отбрасывая тени от флагов на балконах площади Венеция, где жизнь Рима продолжалась в ритме империи.

* * *

Сергей сидел за массивным столом в своём кабинете, окружённый стопками телеграмм, которые поступали одна за другой из разных уголков мира, и внимательно перелистывал их, ожидая назначенной встречи с Судоплатовым, чтобы обсудить свежие данные по международной обстановке и наметить дальнейшие шаги в ответ на развивающиеся события. Он не торопился, позволяя себе вникнуть в каждую строку, осмыслить скрытые связи между фактами и подготовить вопросы, которые помогут уточнить картину и избежать неожиданностей в ближайшем будущем. Кабинет был тихим, лишь шелест бумаг нарушал тишину, а за окном уже сгущались сумерки поздней осени, напоминая о том, что время не ждёт и каждое решение должно быть взвешенным, но оперативным. Вдруг в дверь тихо постучали, и вошёл Павел Судоплатов. Он подошёл к столу, держа в руках толстую папку с документами, помеченными грифом особой важности.

– Заходите, Павел Анатольевич, присаживайтесь, – сказал Сергей, отрываясь от бумаг и указывая на стул.

– Здравствуйте, товарищ Сталин, – ответил Судоплатов, присаживаясь на стул и раскладывая бумаги перед собой.

Сергей кивнул в ответ, отложил последнюю телеграмму в сторону и полностью сосредоточился на госте, понимая, что разговор предстоит серьёзный и затрагивающий ключевые аспекты текущей ситуации в западных странах, на Дальнем Востоке и в Европе, где события развивались с угрожающей скоростью.

– Рассказывайте, Павел Анатольевич, что у вас накопилось по обстановке в западных странах, особенно по тем направлениям, которые мы обсуждали ранее на предыдущих встречах и которые требуют немедленного внимания.

Судоплатов открыл папку, вытащил несколько листов с пометками и начал без лишних предисловий.

– Товарищ Сталин, по некоторым данным наших агентов из Японии, генерал Накамура и премьер Хирота Коки в Вашингтоне договорились о чём-то крупном, что может существенно изменить ситуацию в Азии и повлиять на наши позиции там. Скорее всего, речь идёт об ослаблении давления Японии на Китай и Маньчжоу-Го в обмен на определённые уступки со стороны американцев. Точных данных пока нет, поскольку переговоры велись в закрытом режиме с максимальными мерами секретности, но агенты продолжают работать полным ходом, и скоро предоставят подтверждение из надёжных источников.

Сергей кивнул и уже прикидывал в уме возможные последствия таких договорённостей для советских интересов в Азии, понимая, что любое ослабление японского прессинга могло дать передышку китайским силам, но одновременно открыть двери для усиления американского влияния в Тихоокеанском регионе и создания нового баланса сил против Советского Союза.

– Хорошо, Павел Анатольевич, это важно для общей картины и требует немедленного анализа с вовлечением специалистов по Азии, – сказал Сергей, возвращая лист на место и переходя к следующему пункту повестки. – А теперь расскажите подробнее про британцев, что там происходит в их прессе, политических кругах и за кулисами, где мы фиксировали активность в последнее время и какие изменения это может принести.

Судоплатов перевернул страницу в своей папке и продолжил доклад с той же точностью, которая была ему присуща, не упуская ключевых фактов и опираясь на проверенные сведения от агентуры в Лондоне, Манчестере и других центрах британской политики.

– В Британии средства массовой информации, включая ведущие газеты вроде «Таймс» и «Дейли Мейл», начали настоящую атаку на премьера Болдуина и видного консерватора, канцлера казначейства Чемберлена, публикуя критические материалы почти ежедневно по всем фронтам политики, от экономики до внешних дел. Это касается как внутренней ситуации с безработицей и бюджетом, так и внешних дел, где их обвиняют в слабости и нерешительности перед лицом растущих вызовов со стороны Германии, Японии и других держав, стремящихся пересмотреть мировой порядок.

Сергей задумчиво постучал пальцами по столу, размышляя о подоплёке этой кампании, которая явно не возникла на пустом месте и имела определённых инициаторов за кулисами, включая влиятельные группы, заинтересованные в смене курса британского правительства.

– Какова цель всей этой шумихи в газетах и парламенте, Павел Анатольевич, кто стоит за ней и чего добивается на самом деле, по вашим сведениям из агентурных каналов и перехваченных разговоров, – спросил Сергей, глядя на собеседника и ожидая глубокого анализа ситуации с указанием конкретных фигур и мотивов.

Судоплатов кивнул, подтверждая, что вопрос ожидаем и подготовлен, и ответил без промедления, опираясь на данные, собранные от источников в Британии.

– Есть сведения, товарищ Сталин, что промышленные круги Британии хотят поставить более жёсткого лидера, который будет активно лоббировать их влияние на внутреннем и внешнем фронтах, защищать интересы империи и усиливать флот против потенциальных угроз. Такой, как Черчилль, известный своей решительной позицией по многим вопросам, включая антибольшевистскую риторику и призывы к перевооружению, который уже пишет статьи и встречается с единомышленниками в парламенте.

Сергей задумался на мгновение, взвешивая последствия такого поворота в британской политике, понимая, что назначение Черчилля не сулит ничего хорошего для советских интересов, поскольку этот политик всегда выступал с антисоветских позиций, мог сплотить силы против Востока и инициировать новые санкции или альянсы. Он представил, как Черчилль встаёт у трибуны в Вестминстере, произносит речи о необходимости сильной руки, давит на правительство, чтобы усилить флот, колонии и экономическое давление на страны, не вписывающиеся в британскую концепцию мирового порядка. Это могло привести к эскалации в Европе и осложнить манёвры Советского Союза на международной арене.

– Продолжайте, Павел Анатольевич, а что с главой Германии, рейхсканцлером Герингом, как он там действует в текущий момент, какие контакты поддерживает с внешним миром и как это вписывается в общую картину, – спросил Сергей, возвращаясь к докладу и переходя к следующему важному направлению, где угрозы нарастали с каждым днём.

Судоплатов взял ещё один лист из папки и продолжил без пауз, излагая факты, чтобы дать полную картину по европейскому вектору и возможным альянсам, формирующимся за спиной Советского Союза.

– Геринг пока занят проблемами внутри страны и укреплением своей власти в партии, армии и экономике, решая вопросы с оппозицией и распределяя ресурсы на ключевые проекты, но он уже в плотном контакте с британцами через шведских и голландских посредников, обсуждая поставки руды, кредиты и, возможно, совместные проекты в авиации и других сферах военной промышленности.

Сергей понял сразу, что Запад начинает сосредотачиваться вокруг общих интересов, создавая потенциальный блок от Атлантики до Тихого океана, и это может стать крупной проблемой для Советского Союза, которую ему придётся решать в ближайшее время через многоуровневую разведку, дипломатию, внутренние реформы и превентивные меры. Он откинулся на спинку кресла, перебирая в уме варианты контрдействий, такие как усиление агентуры в Лондоне, Берлине и Вашингтоне, подготовка экономических предложений для нейтрализации угроз, возможное сближение с Францией против германской экспансии и активизация Коминтерна для влияния на оппозицию в британском парламенте. Разговор продолжился ещё некоторое время, они углубились в детали донесений, обсудили конкретных агентов в Японии, которые фиксировали переговоры Накамуры и Хироты на приёмах и в посольствах, анализировали британскую прессу, где атаки на Болдуина и Чемберлена набирали обороты под влиянием промышленников, стремящихся к переделу власти, и разбирали перехваченные сообщения Геринга с британскими партнёрами о сырье и технологиях.

Сергей давал указания по усилению работы на всех фронтах, Судоплатов записывал в блокнот и уточнял детали. Когда Судоплатов собрал бумаги и встал, чтобы уйти, Сергей добавил несколько слов о приоритетах, напомнив, что любая утечка информации может сорвать планы, и пожелал успеха в полевых операциях. Дверь закрылась, и Сергей остался один в кабинете, подошёл к большой карте мира на стене, отметил карандашом ключевые точки – Вашингтон, Токио, Лондон, Берлин – и начал набрасывать заметки для следующих встреч с наркомами, военными и экономистами.

Он понимал, что Запад консолидируется, но Советский Союз обладает ресурсами, волей и стратегией, чтобы не только отразить угрозы, но и обернуть ситуацию в свою сторону, но для этого ему надо было действовать решительно, и он знал, что для него есть только один вариант – победа, и он не собирался её упускать.

Конец 9-го тома

10. Я – Товарищ Сталин 10

Глава 1

Сергей сидел за массивным столом в своём кабинете, а рядом с ним лежали несколько папок с донесениями, поступившими из Лондона, Варшавы и Вашингтона в течение последних дней, и он методично перелистывал страницы этих документов, делая краткие пометки карандашом на полях, чтобы зафиксировать наиболее важные моменты. Дверь кабинета открылась, и в помещение вошёл Вячеслав Молотов, который нёс под мышкой тонкую папку с материалами из дипломатических каналов посольства, а также пару газетных вырезок из британской прессы, отобранных сотрудниками внешнеполитического ведомства как особенно показательные для текущей ситуации в политических кругах Соединённого Королевства. Сергей поднял голову от бумаг, кивнул в сторону стула, расположенного напротив его рабочего места, и продолжил просматривать последний абзац донесения.

– Присаживайтесь, Вячеслав Михайлович, – произнёс Сергей, отложив в сторону папку с лондонскими сводками, собранными агентурой, и задумчиво постучав карандашом по столу.

Молотов занял указанное место, аккуратно положил свою папку на край стола и разложил газетные вырезки таким образом, чтобы заголовки были хорошо видны обоим собеседникам, поскольку одна из них, взятая из газеты «Таймс», содержала крупный заголовок о недавних дебатах в палате общин, где обсуждались вопросы внешней политики правительства Болдуина, а другая, вырезанная из «Манчестер Гардиан», представляла собой аналитическую статью с острой критикой текущих подходов к экономическим и международным проблемам в контексте угроз со стороны Германии и Японии. Он слегка наклонился вперёд, чтобы лучше видеть реакцию вождя.

– Товарищ Сталин, я принёс последние материалы, полученные непосредственно из нашего посольства в Лондоне, где дипломаты собрали информацию о настроениях в парламенте и прессе на основе публичных выступлений и публикаций, а также сводку от представителей в Варшаве, которые фиксируют официальные контакты польских официальных лиц с британскими и французскими коллегами в течение ноября на основе протоколов встреч. Но давайте начнём с того аспекта, который вы упоминали на одной из предыдущих встреч, а именно с активности промышленных кругов Британии, стремящихся к смене руководства в правительстве, поскольку газеты полны статей о поддержке Черчилля со стороны бизнес-сообщества, – ответил Молотов, открывая свою папку и вытаскивая оттуда лист с перечнем недавних речей Уинстона Черчилля, произнесённых им в палате общин.

Сергей взял вырезку, пробежал глазами по тексту, где описывались аргументы Черчилля в пользу радикального увеличения военных расходов на основе перехваченных разговоров его ближайших соратников, слегка нахмурился и затем вернул её на место.

– Вы правы, Вячеслав Михайлович, промышленные круги Британии действительно проявляют настойчивость в желании поставить Уинстона Черчилля вместо более умеренных фигур, таких как Стэнли Болдуин или Невилл Чемберлен, поскольку наши агенты в Лондоне перехватили сообщения, где они прямо указывают, что текущая политика правительства недостаточно энергична в защите интересов империи как в метрополии, так и в колониях, и это может привести к потере позиций перед лицом растущих амбиций других держав, – сказал Сергей, кивая в знак согласия с анализом Молотова и пододвигая к себе другую статью.

Молотов кивнул в ответ, перевернул страницу в своей папке, где были собраны выдержки из публичных выступлений Черчилля, опубликованных в консервативных изданиях, и слегка улыбнулся уголком рта, отмечая про себя точность замечания Сергея.

– Именно так, Иосиф Виссарионович. Черчилль в своих публичных выступлениях, которые имели место в палате общин на протяжении ноября, а также в статьях, опубликованных в газетах, неоднократно подчёркивал необходимость значительного увеличения ассигнований на королевский флот с целью создания новых баз в Средиземном море для контроля над путями в Суэц и в Индийском океане для защиты маршрутов в Австралию и Новую Зеландию, поскольку его сторонники среди промышленников, представляющих интересы угольных компаний в Уэльсе и судостроительных фирм на севере Англии, убеждены, что политика Болдуина слишком пассивна в отношении потенциальных угроз со стороны Германии в Европе и Японии в Азии, и поэтому они стремятся к лидеру, способному обеспечить приоритетное финансирование их секторов экономики. Такая позиция находит отклик не только в бизнес-сообществе, но и среди части парламентариев, опасающихся утраты британского доминирования в глобальной торговле.

Сергей взял другую статью, где приводились цитаты из речи Черчилля о необходимости возвращения Британии роли ведущей державы в европейских делах, отметил для себя акцент на укреплении позиций в колониях как источнике сырья и рынков сбыта, без чего любая политика в метрополии обречена на провал в условиях нарастающей конкуренции, и задумчиво провёл рукой по подбородку.

– Совершенно верно, Вячеслав Михайлович. Если промышленные круги добьются своего и Черчилль займёт пост премьер-министра, это будет означать переход к более жёсткой линии в отношении любых держав, которые британцы сочтут угрозой своим интересам, а также активное противодействие попыткам других стран предложить альтернативные экономические связи или политические модели, поскольку без сильных позиций в колониях Британия не сможет поддерживать свой флот и промышленность на должном уровне, и наши разведданные из Лондона подтверждают это. Такая стратегия неизбежно затронет европейский континент, где британцы будут стремиться не допустить укрепления позиций Советского Союза в Восточной Европе или на Балканах.

Молотов открыл раздел папки с данными о польско-британских контактах, показал таблицу, составленную на основе официальных протоколов встреч, опубликованных в польской прессе, где были перечислены даты визитов британского посла Генри Кеннарда и французского посла Леона Ноэля, а также общие темы их бесед с министром иностранных дел Юзефом Беком и маршалом Эдвардом Ридз-Смиглы, и кивнул, соглашаясь с выводом Сергея.

– Вы абсолютно правы, Иосиф Виссарионович, британцы явно намерены усилить своё влияние за счёт более решительной политики в Европе, где они не желают позволить Советскому Союзу укрепить позиции через экономическое или политическое проникновение в страны, граничащие с нами, и в этом контексте Польша играет особую роль, поскольку поляки в настоящее время поддерживают контакты как с британцами, так и с французами, получая от первых обещания поддержки в случае конфликта с Германией, а от вторых – кредиты и поставки вооружений, хотя и в недостаточном объёме, что создаёт для британцев возможность вытеснить французов и установить в Варшаве доминирующее влияние Лондона. Согласно публикациям в варшавских газетах, Кеннард в октябре и ноябре провёл две продолжительные встречи с Беком, где обсуждались вопросы кредитов на перевооружение польской армии и гарантий по западным границам.

Сергей кивнул, взял донесение из Берлина, где описывались заявления Германа Геринга о претензиях на Данциг, сделанные им в разговорах с нейтральными посредниками и перехваченные нашими агентами, отметил, что немцы продолжают считать этот город частью своей территории, несмотря на решения Версальского договора.

– Да, Вячеслав Михайлович, Польша действительно сотрудничает и с британцами, и с французами, но если Черчилль придёт к власти, британцы могут предложить Варшаве более выгодные условия, такие как крупные кредиты или совместные военные учения, чтобы ослабить французское влияние и взять Польшу под свой полный контроль. Однако при этом нельзя забывать, что на Данциг продолжают претендовать немцы, и Геринг в своих контактах с шведскими и голландскими представителями неоднократно подчёркивал, что возвращение Данцига в состав рейха является приоритетом для Берлина, что может быть использовано британцами как рычаг давления на поляков для получения уступок в других вопросах, и наши перехваченные сообщения это подтверждают. Такая динамика создаст для Польши сложную ситуацию, где ей придётся выбирать между уступками немцам под британским нажимом или поиском альтернативных партнёров.

Молотов перевернул страницу и показал выдержки из официальных заявлений, где упоминались общие темы переговоров между британскими дипломатами и представителями Геринга.

– Согласен, Иосиф Виссарионович. Переговоры между британцами и немцами в последние два месяца, то есть в октябре и ноябре, действительно стали гораздо чаще, чем в предыдущий период, и они ведутся через посредников, где обсуждаются не только экономические вопросы, такие как поставки железной руды из Швеции или кредиты для немецкой промышленности, но и политические аспекты, включая возможные гарантии невмешательства Германии в дела Польши в обмен на признание британцами немецких прав на Данциг или на совместное давление на Варшаву для предотвращения её сближения с Советским Союзом.

Сергей кивнул. Он отложил берлинское донесение и взял материалы по Соединённым Штатам, где описывались дебаты в Конгрессе по бюджету флота и встречи государственного секретаря Корделла Хэлла с британским послом, перехваченные нашими агентами в Вашингтоне.

– Вы поднимаете важный момент, Вячеслав Михайлович. Если британцы договорятся с немцами по Польше, это позволит им сосредоточить ресурсы на колониях и на противодействии нам в Европе, но параллельно они ищут поддержки у американцев, чтобы разделить зоны ответственности, где Штаты возьмут на себя Тихий океан, а Британия – Атлантику и Европу. В этом контексте наши дипломаты в Вашингтоне сообщают о сильном противодействии изоляционистам, которые пытаются удержать президента Рузвельта от активных действий за рубежом, однако в Государственном департаменте и среди военных кругов растёт давление с целью побудить президента к более энергичной политике как в Европе, так и в Азии, поскольку они опасаются, что усиление Японии в Китае и Германии в Центральной Европе оставит Америку без рынков и влияния, и перехваченные телеграммы Хэлла это детально иллюстрируют.

Молотов открыл раздел с вашингтонскими материалами и показал график, составленный на основе официальной статистики экспорта, опубликованной в американских газетах, иллюстрирующий рост поставок металла и оборудования в Британию за октябрь и ноябрь, где цифры демонстрировали увеличение на пятнадцать процентов в первом месяце и на десять во втором по сравнению с предыдущими периодами.

– Точно подмечено, Иосиф Виссарионович. Дипломаты из нашего посольства в Вашингтоне подробно докладывают на основе публичных отчётов, что Корделл Хэлл провёл три встречи с британским послом Рональдом Линдсеем в течение ноября, где обсуждались вопросы координации флотов в Тихом океане и в Атлантике, с тем чтобы американцы могли сосредоточить усилия на противодействии Японии в Азии, а британцы взяли бы на себя основную нагрузку в Средиземном море и у европейских берегов, и в обмен на это американская сторона предлагает расширение кредитов по ленд-лизу и ускорение поставок стали, нефти и станков, что уже отражается в статистике экспорта. Изоляционисты в Конгрессе, такие как сенатор Борра или Хирам Джонсон, продолжают выступать против любого вовлечения в европейские дела, но военные эксперты из Пентагона подготавливают планы по усилению баз на Гавайях, в Гуаме и на Филиппинах, аргументируя это необходимостью защиты торговых путей от якобы японской экспансии. Законопроект об увеличении ассигнований на флот прошёл первое чтение с минимальным перевесом голосов, – разъяснил Молотов, добавляя детали о дебатах и наблюдая за реакцией Сталина.

Они продолжили обсуждение американского направления на протяжении следующих минут, переходя к анализу возможных сценариев развития событий в случае, если Рузвельт сумеет провести через Конгресс закон о нейтралитете с поправками, позволяющими поставки в воюющие страны, что даст преимущество Британии с её сильным флотом по сравнению с Германией, ограниченной в морских перевозках, и Сергей поделился перехваченными проектами такого закона из Государственного департамента.

– Если американцы пойдут на такие поправки, Вячеслав Михайлович, это укрепит британские позиции в Атлантике и позволит им перебрасывать ресурсы в Европу, где они смогут поддерживать Польшу или даже Румынию против немецкого давления, но одновременно это создаст для нас возможность работать с изоляционистами через наши каналы в Чикаго и Нью-Йорке, где есть влиятельные группы, опасающиеся вовлечения в войну, и перехваченные письма от сенатора Борры показывают их готовность к компромиссам.

Молотов записал эту идею в свой блокнот, кивнул в знак согласия и затем вернулся к европейской теме, показывая карту с отмеченными пунктами британских баз и немецких промышленных центров.

– Возвращаясь к Польше, наши представители в Варшаве сообщают на основе официальных публикаций, что Бек в разговорах с Кеннардом выражал готовность рассмотреть британские предложения по совместным гарантиям, но при условии, что Лондон предоставит конкретные кредиты на сумму не менее пятидесяти миллионов фунтов для закупки артиллерии и самолётов, в то время как французы предлагают лишь тридцать миллионов с отсрочкой платежей, что делает британское предложение более привлекательным, однако поляки опасаются, что уступки по Данцигу станут ценой за такую поддержку. Это подчёркивает необходимость срочных экономических инициатив с нашей стороны, – сказал Молотов.

Сергей встал из-за стола, подошёл к большой карте Европы, висевшей на стене кабинета, взял карандаш и провёл линию от Лондона через Варшаву к Берлину, чтобы визуализировать возможные альянсы и зоны влияния.

– Вы правы, Вячеслав Михайлович, мы должны предложить Польше альтернативу в виде экономического пакета, включающего поставки нефти из Баку для их заводов в Плоцке и Гдыне, а также станков и оборудования для новых предприятий в Силезии, которые они планируют запустить в ближайшие два года, поскольку зима уже началась, и нефть станет для них критически важным ресурсом для транспорта и промышленности, что позволит нам начать сближение без немедленных политических обязательств.

Молотов согласился с предложением Сергея. Когда Молотов начал собирать бумаги, Сергей подвёл итог, подчеркнув приоритеты на декабрь и январь.

– Главное, Вячеслав Михайлович, – начать экономическое проникновение в Польшу через нефть и станки, параллельно работая с французами и следя за американцами, чтобы не дать западным державам консолидироваться в единый блок, поскольку противоречия между ними всё ещё значительны, и мы можем использовать их в своих интересах для укрепления наших позиций в Европе и Азии.

Молотов кивнул, закрыл папку и вышел из кабинета, оставив Сергея с картой и новыми пометками, которые он продолжал наносить карандашом, планируя следующие шаги в сложной игре международных отношений.

* * *

Утро в Берлине выдалось морозным, с лёгким инеем на ветвях деревьев вдоль Шарлоттенштрассе, где Ханс фон Зейдлиц уже с семи часов сидел в своём кабинете на третьем этаже штаб-квартиры Абвера, разбирая свежие донесения из Ковно, и он только что закончил просматривать последние сводки по литовским пограничным укреплениям и настроениям в офицерском корпусе их армии, когда дверь кабинета без стука открылась и вошёл молодой офицер в форме Абвера, с папкой под мышкой. Офицер отдал честь и произнёс, что адмирал Канарис требует немедленной явки в свой кабинет без промедления и без объяснений, после чего развернулся и вышел.

Ханс отложил бумаги, встал из-за стола, надел форменный китель, проверил, чтобы все документы остались в сейфе, который он запер на ключ и положил его в карман, после чего пошёл по лестнице, не пользуясь лифтом, потому что предпочитал двигаться пешком в такие моменты, чтобы собраться с мыслями и вспомнить все детали последних операций, включая ту деликатную работу по поддержанию контактов с источниками в литовском генштабе.

Поднимаясь на четвёртый этаж, он миновал коридоры, где секретари несли папки и офицеры обсуждали что-то вполголоса у карт на стенах, а где-то в отдалении слышался стук пишущих машинок, перепечатывающих донесения для архива, и всё это создавало атмосферу сосредоточенной работы, которая не прерывалась даже в преддверии Рождества, когда на улицах Берлина уже зажигались огни на ёлках в витринах и люди спешили с покупками, но здесь время словно замирало в ожидании следующих директив от нового руководства страны. Ханс продолжил путь к приёмной Канариса, где секретарь, тот же лейтенант с аккуратным пробором, которого он видел в прошлый раз, встал из-за стола и без лишних слов открыл дверь в кабинет адмирала, пропуская его внутрь.

Адмирал сидел в кресле, просматривая какой-то документ через очки в тонкой оправе, и когда Ханс вошёл и отдал честь, Канарис отложил бумагу, снял очки и указал на стул напротив стола, предложив сесть.

– Садитесь, Зейдлиц. Кофе хотите?

Ханс сел на стул и кивнул.

– Благодарю, герр адмирал. С удовольствием.

Канарис нажал кнопку на столе, вошла секретарша с подносом, поставила две чашки, сливочник, сахарницу и вышла. Адмирал взял свою чашку, отхлебнул и поставил на блюдце.

– Перейдём к делу. С завтрашнего дня вы – полковник. Приказ подписан Герингом лично.

Ханс моргнул, но не дал себе времени на удивление.

– Я безумно рад, герр адмирал. Это… большая честь.

– Не только честь. С этим званием у вас и новая должность. Вы становитесь главным по Польше и Чехословакии. Весь отдел в этих странах теперь ваш. Агентура, анализ, вербовка, координация. Полковник Хансен пока ещё остаётся вашим начальником, но вы получаете полную самостоятельность на местах.

Ханс взял документ, который Канарис протянул через стол, пробежал глазами строки: его имя, новое звание, печать, подпись. Всё официально.

– Литовское направление я передаю?

– Да. Оно уходит к майору Шульцу. Вы сосредотачиваетесь на новом секторе. Литва дала нам хорошую базу, но сейчас Польша и Чехословакия – это наш главный приоритет.

Ханс отложил бумагу, взял чашку, сделал глоток. Кофе был крепким, горьковатым, как раз таким, какой он любил по утрам.

– Понял. Когда приступать?

– Немедленно. Через неделю жду план по расширению сети. Варшава, Прага, Краков, Катовице – полное покрытие. Промышленные центры, генштабы, настроения в офицерском корпусе. Всё. У нас уже есть люди в Варшаве. Два источника в министерстве обороны. В Праге – один надёжный в генштабе. Но нужны новые. Особенно в Силезии и Судетах.

Ханс кивнул, а Канарис продолжил говорить.

– Выделяю вам бюджет. Но помните: Геринг ещё не решил, кто будет руководить Абвером. Я остаюсь, пока он не примет решение. Возможно, я останусь руководить. А может быть, будет кто-то из люфтваффе. Или вообще посторонний.

Ханс поставил чашку.

– То есть работать нужно так, чтобы нас не заменили?

– Именно. Каждый отчёт, каждая операция должны быть нашим аргументом о незаменимости. Провал – и нас сметут. Так что не давайте лишнего повода.

– Понимаю. Никаких провалов.

Канарис кивнул.

– Беккера и Мюллера я утверждаю вашими помощниками. Перевод в ваш отдел оформим сегодня.

Ханс кивнул.

Канарис встал и подошёл к карте. Красными флажками были отмечены Варшава, Прага и Краков.

– Польша усиливает армию. Чехи покупают оружие у французов. Нам нужны точные данные. Кто с кем договаривается, какие поставки, какие планы. Нужно действовать быстро и без ошибок.

– Будет сделано. Еженедельные отчёты показывать лично вам?

– Да. С копиями Хансену. Не подведите меня, Зейдлиц.

– Не подведу, герр адмирал.

Канарис пожал ему руку.

– Идите. У вас много работы.

Ханс вышел из кабинета, спустился в свой отдел на третьем этаже, где его уже ждали Беккер и Мюллер с папками по литовским делам, которые теперь нужно было передать преемнику, и он, не теряя времени, объявил им о своём повышении до полковника и их переводе под его прямое командование в новый сектор Польши и Чехословакии, после чего они втроём засели за стол с картами и донесениями, разрабатывая детальный план на ближайшее время, включая полную передачу литовских контактов майору Шульцу.

К вечеру, когда снег за окном усилился и двор Абвера покрылся белым ковром, Ханс собрал бумаги, запер кабинет и остался за столом в полумраке, освещённом только настольной лампой, глядя на новый документ с печатью и подписью Геринга, где чёрным по белому значилось его звание полковника и новая должность, и подумал, что теперь ему станет немного легче передавать информацию в Москву кураторам от ОГПУ, потому что доступ к польским и чехословацким донесениям открывал куда больше возможностей для отбора ценного материала, который можно было переправлять через проверенные каналы без лишних подозрений, но в то же время неизвестно, сколько он продержится в этой должности и не задумает ли Геринг внезапных проверок, которые могли выявить любые несоответствия в документах или поведении, особенно если новые наблюдатели из люфтваффе начнут копать глубже, и поэтому нужно было действовать ещё осторожнее. Ханс откинулся в кресле, глядя в потолок и размышляя, что повышение – это и шанс, и угроза, ведь чем выше позиция, тем больше глаз следит за каждым шагом, но он чувствовал, что пройдёт через это, как уже раньше проходил через множество испытаний.