Текст книги "СССР. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"

Автор книги: Андрей Цуцаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 134 (всего у книги 174 страниц)

Глава 6

Рождество приближалось, и воздух в Аддис-Абебе наполнялся предпраздничным оживлением. Улицы города украшали гирлянды из пальмовых листьев, а в итальянских кварталах уже ставили елки, привезенные из Европы, с украшениями в виде стеклянных шаров и лент. Маршал Лоренцо ди Монтальто стоял на взлетно-посадочной полосе аэропорта, окруженный офицерами в парадных мундирах. Солнце светило ярко. Вдали виднелись холмы, покрытые зеленью, а ближе к аэродрому тянулись ряды пальм вдоль ограды из проволоки. Офицеры переминались с ноги на ногу, проверяя оружие и формы, чтобы все выглядело идеально для прибытия высокого гостя.

Лоренцо поправил перчатки на руках и взглянул на небо. Самолет Итало Бальбо приближался с запада. Аэродром подготовили тщательно: полосу выровняли граблями и катками, караул выстроили в две шеренги, флаги с фасциями развевались на ветру, символизируя власть Рима над этой землей. Лоренцо держался уверенно, как подобает вице-королю, хотя внутри его терзали мысли о проверке и возможных разоблачениях. Он представил, как Бальбо будет копаться в отчетах, и сжал кулак в перчатке.

Самолет коснулся земли с мягким толчком, пробежал по полосе, поднимая легкую пыль, и остановился недалеко от встречающих. Трап опустили с металлическим лязгом, и первым вышел Итало Бальбо. Он был в летной куртке, брюках и ботинках, с сигарой в зубах, его фигура излучала уверенность. За ним следовала свита: два адъютанта в мундирах, секретарь с портфелем документов, три охранника с пистолетами на поясах и инженер, отвечавший за технику. Бальбо спустился по трапу, огляделся, оценивая аэропорт и караул, и направился к Лоренцо.

– Маршал ди Монтальто, рад видеть вас, – сказал Бальбо, протягивая руку.

– Добро пожаловать в Абиссинию, маршал Бальбо.

Они обменялись приветствиями, и Лоренцо представил своих офицеров: Витторио ди Санголетто, стоявшего рядом в кителе с орденами, и других командиров, каждый из которых отдал честь. Свита Бальбо несла чемоданы с одеждой, картами и подарками. Автомобили ждали у края полосы: черные седаны с флагами, охраняемые солдатами с винтовками. Группа села в машины, и кортеж двинулся по дороге к резиденции, мимо пальмовых аллей и рынков, где местные жители расступались, глядя на процессию с смесью любопытства и страха. По пути солдаты на мотоциклах рассматривали окрестности, готовые к любому инциденту.

В резиденции Бальбо показали апартаменты: спальню с балдахином, кабинет с картами, гостиную с диванами. Свита заняла соседние комнаты.

Вечером того же дня начались приготовления к Рождеству. Подготовка к банкету заняла весь день. Слуги мыли хрусталь до блеска, полировали серебро, расставляли столы в строгом порядке, чтобы каждый офицер имел удобное место. Елку украсили шарами красного, белого и зеленого цветов, лентами и фигурками ангелов, ее ветви слегка колыхались от легкого ветерка из открытых окон. Оркестр из десяти музыкантов – скрипки, трубы, барабаны, кларнеты – репетировал в углу зала, наигрывая марши и рождественские мелодии, чтобы создать атмосферу единства и праздника. Повара на кухне резали мясо острыми ножами, мешали соусы в медных кастрюлях, пекли хлеб в огромных печах, а аромат розмарина, базилика, свежего кофе и жареного мяса распространялся по всем коридорам, вызывая аппетит еще до начала ужина. Столы накрыли белыми скатертями с гербами империи, разложили серебряные приборы, хрустальные бокалы на тонких ножках и фарфоровые тарелки с золотой каймой, чтобы все выглядело идеально, как на приеме в Риме. Лоренцо лично проверил меню, убедившись, что блюда сочетают итальянские традиции с местными акцентами, чтобы впечатлить Бальбо.

Банкет начался с прибытия гостей. Офицеры высшего ранга входили в зал под звуки оркестра, игравшего марши и вальсы. Полковник Риччарди пришел в мундире с медалями, за ним следовали командиры патрулей. Прибыли капитаны из гарнизонов, майоры с орденами за кампании в Абиссинии, лейтенанты из штаба и инженеры из строительных отрядов, все в парадных формах, с пряжками и эполетами, подчеркивающими их ранг.

Зал наполнился людьми: около сотни гостей расселись за длинными столами, покрытыми белыми скатертями с гербами империи. В центре стоял главный стол для важных гостей – Лоренцо, Бальбо, Витторио, Риччарди и других старших и высших офицеров. Слуги зажигали свечи, и свет отражался от хрусталя и серебра, создавая теплую, праздничную атмосферу. Оркестр играл тихо, создавая фон для разговоров, которые сразу завязались о кампаниях, планах и воспоминаниях о родине.

Блюда подавали по порядку. Сначала антипасти: тарелки с прошутто, нарезанным тонкими ломтиками, салями с перцем, оливками в масле, сырами пармезан и горгонзола, разложенными на деревянных досках с хлебом фокачча, свежим и хрустящим. Гости брали вилками кусочки, запивая белым вином из бутылок с этикетками из Тосканы, которое лилось в бокалы с легким звоном. Бальбо взял оливку, съел и похвалил свежесть.

– Эти оливки почти как в Италии, но с африканским акцентом, – сказал Бальбо, обращаясь к Лоренцо. – Напоминает мне ужины в Триполи, где мы отмечали победы над бедуинами.

– Мы импортируем лучшие сорта, маршал, – ответил Лоренцо, поднимая бокал. – Как ваши впечатления от Аддис-Абебы?

– Город развивается быстро, – отметил Бальбо, откусывая салями. – Но нужно укрепить патрули, чтобы избежать сюрпризов от местных. В Ливии мы недавно потеряли нескольких офицеров из-за засад.

Витторио вмешался, наливая вино:

– Мы усилили охрану, маршал. Два отряда с пулеметами на каждом маршруте – потери сведены к нулю.

Полковник Риччарди кивнул, жуя сыр:

– Верно, генерал. Мои патрули в центре города проверяют каждый перекресток. Ни одного инцидента за месяц.

Затем принесли суп: минестроне с овощами – морковью, картофелем, фасолью и помидорами, сваренный на бульоне из говядины, густой и ароматный. Чашки расставили перед каждым, и пар поднимался, смешиваясь с ароматом базилика. Лоренцо поднял бокал и произнес первый тост:

– За империю и дуче, который ведет нас к величию. Пусть Абиссиния станет оплотом процветания!

Гости подняли бокалы, чокнулись и выпили. Бальбо добавил:

– За Африку, которая покоряется Италии, и за Рождество, напоминающее о наших корнях!

Полковник Риччарди поддержал:

– За наших солдат, которые держат фронт в этой жаре!

Офицеры аплодировали, и разговоры оживились. Один из командиров из Дыре-Дауа спросил Бальбо:

– Маршал, как в Ливии справляются с охраной караванов? У нас золото идет стабильно, но бандиты иногда пытаются его перехватить.

Бальбо ответил, помешивая суп:

– Мы используем разведку на мотоциклах. Работает безупречно. Здесь нужно внедрить то же самое.

Витторио кивнул:

– Уже делаем, маршал.

После супа подали пасту: спагетти карбонара с яйцами, гуанчиале и пекорино, свернутые в гнезда на тарелках, с густым соусом, и ризотто с шафраном, золотистое от специй, с кусочками грибов. Гости ели, обсуждая кампании: офицеры делились историями о патрулях, о зачистках в оромо, о перехваченных караванах.

Полковник Риччарди повернулся к Бальбо:

– Маршал, в Ливии вы ввели систему патрулей на верблюдах. Поделитесь опытом?

– Конечно, – ответил Бальбо, наматывая спагетти на вилку. – В пустыне верблюды незаменимы для дальних рейдов. Здесь используйте так же лошадей на равнинах – они выносливы.

Подали главное блюдо – мясо: запеченный поросенок с хрустящей корочкой, фаршированный травами, розмарином и чесноком, разрезанный на порции, сочный и нежный. Рядом была говядина в соусе из вина, с картофелем и морковью. Для разнообразия принесли салаты из авокадо, манго и помидоров с оливковым маслом. Слуги носили блюда на серебряных подносах, наполняя тарелки гостей, и воздух наполнился запахом жареного мяса.

Бальбо ел с аппетитом, комментируя:

– Эта говядина напоминает мне Ливию, но здесь специи добавляют огонька. Расскажите, генерал Витторио, о недавних операциях в землях Оромо.

Витторио, отрезая кусок поросенка, ответил:

– Мы провели зачистку, уничтожили группу мятежников. Теперь провинция спокойна, караваны идут без потерь.

Лоренцо добавил:

– Доходы растут, маршал. Но Рим требует больше – Абиссиния должна стать кормилицей, как Ливия.

Бальбо кивнул:

– Именно. Мои методы в Ливии удвоили прибыль. Завтра на инспекции покажу, как внедрить квоты и учет.

Офицеры обсуждали планы: Риччарди спросил о проверках казны, командир из Дыре-Дауа – о новых пулеметах, адъютант Бальбо – о патрулях в горах.

Тосты следовали один за другим. Полковник Риччарди встал и сказал:

– За маршала Бальбо, героя Атлантики!

Все выпили, аплодируя. Лоренцо поддержал:

– За урожаи кофе и золото, которые делают Италию богаче!

Витторио предложил тост:

– За империю, которая растет с каждым днем, и за наших офицеров!

Гости чокнулись, и оркестр заиграл гимн.

Десерты завершили ужин: принесли панеттоне, пышный кекс с изюмом и цукатами, нарезанный толстыми кусками. Тирамису в бокалах, с маскарпоне, кофе и бисквитами, пропитанными ликером. Фрукты – манго, бананы, ананасы из местных садов, разложенные на блюдах с листьями, свежие и сочные. Кофе эспрессо в маленьких чашках, с сахаром и лимоном.

Бальбо попробовал панеттоне:

– Классика! В Риме мы едим его с семьей. Здесь добавьте местные фрукты – получится отлично.

Офицеры слушали друг друга, задавая вопросы о технике, о дуче, о будущих планах. Гости вставали, ходили между столами, обмениваясь подарками: офицеры дарили сигары, бутылки вина, рождественские открытки из Рима. Оркестр заиграл рождественские мелодии. Бальбо рассказывал анекдоты о полетах, свита смеялась. Лоренцо наблюдал, поддерживая разговоры о планах инспекции.

– Завтра осмотрим земли оромо. Покажите, как работает система квот, – сказал Бальбо Витторио.

– Конечно, маршал. Увидим плантации и склады, – ответил Витторио.

Риччарди добавил:

– Мои патрули подготовили маршрут, чтобы все было безопасно.

Банкет длился до полуночи. Гости пели гимн империи, поднимая бокалы.

Все расходились довольными. Лоренцо проводил Бальбо в апартаменты, пожелав спокойной ночи.

– Отличный вечер, маршал. Абиссиния меня впечатляет, – сказал Бальбо.

– Спасибо. До завтра, – сказал Лоренцо.

На следующий день после Рождества кортеж выехал на инспекцию в земли Оромо. Утро выдалось ясным, солнце освещало дорогу, ведущую из Аддис-Абебы в провинцию. Бальбо сидел в главном автомобиле – черном седане с открытым верхом, с адъютантами и инженером. Витторио ехал в задней машине с охраной. Солдаты с винтовками сидели, осматривая окрестности. Дорога вилась между холмами, мимо полей кофе и деревень с глинобитными домами.

Кортеж состоял из трех автомобилей: первый с Бальбо за рулем водителя в форме, второй с Витторио и охранниками, третий с дополнительной охраной. Мотоциклисты ехали впереди и сзади. Бальбо курил сигару, указывая на поля:

– Эти плантации кофе – ключ к богатству. В Ливии мы ввели квоты, и доходы удвоились.

Витторио отвечал по радио из задней машины:

– Здесь мы собрали рекордный урожай.

Они проехали несколько километров, обсуждая отчеты. Бальбо спросил:

– Как вы справляетесь с мятежниками? В Ливии мы использовали авиацию.

– Аналогично. Наши отряды патрулируют всю территорию, – ответил Витторио.

Солнце поднималось выше, нагревая воздух, птицы летали над холмами. Водитель главного седана сбавил скорость на повороте. Витторио, зная, что впереди ждет засада, слегка напрягся, но внешне оставался спокоен – план был прост: нападавшие должны были сосредоточиться на Бальбо, а его легко ранить, чтобы отвести подозрения.

Вдруг раздался оглушительный взрыв впереди – земля вздрогнула с такой силой, что седан подпрыгнул, передние колеса провалились в глубокую воронку, а осколки камня и пыли хлестнули по кузову. Дым поднялся черным столбом, застилая солнце, и воздух наполнился запахом горелой земли и пороха. Машина замерла, мотор заглох, водитель выругался, хватаясь за руль, его лицо покрылось пылью. Кузов главного седана накренился, металл заскрипел, а из-под капота повалил густой пар, смешанный с запахом перегретого масла. Бальбо схватился за борт, его сигара выпала, и он закашлялся от едкого дыма, проникающего в легкие. Адъютант рядом закричал, пытаясь открыть дверь, но её заклинило.

Не успели солдаты опомниться, как грянул второй взрыв сзади – он разорвал третью машину пополам, металл скрежетнул с душераздирающим визгом, шины лопнули с громкими хлопками, и задняя часть автомобиля взлетела в воздух, перевернувшись в полете с оглушительным грохотом. Осколки разлетелись во все стороны, впиваясь в землю и кусты, а бензин вытек, вспыхнув мгновенно – пламя взметнулось оранжевым столбом, облизывая куски металла. Охранники вылетели из сидений, их тела кувыркнулись по дороге, крики смешались с грохотом обвала камней с холма. Один солдат приземлился на спину, его винтовка отлетела в сторону, и он завыл от боли, сломав ногу; другой ударился головой о камень, кровь хлестнула из рассеченного лба. Дым клубился, слепя глаза, и запах горелой резины распространился по округе.

Третий взрыв, коварный и точный, ударил сбоку, осыпав главный седан градом осколков – стекла разлетелись вдребезги с хрустальным звоном, мелкие кусочки вонзились в кожу, оставляя кровавые следы на лицах и руках пассажиров. Один осколок пронзил щеку адъютанта, он заорал, хватаясь за лицо, кровь текла между пальцами. Солдаты выскочили с оружием, кашляя от дыма, их винтовки дрожали в руках, но видимость была нулевой, а земля все еще тряслась от эха, поднимая новые облака пыли. Мотоциклист впереди попытался развернуться, но его машина заскользила по свежей воронке, и он рухнул, мотор заглох с жалобным воем.

Из кустов вырвались фигуры в масках – шестеро мужчин, вооруженных автоматами. Они открыли огонь по главной машине, пули засвистели, впиваясь в металл с глухими ударами, рикошетя от дверей и оставляя вмятины, одна из них пробила капот, и пар вырвался из радиатора с шипением, смешиваясь с дымом. Другая очередь прошила боковую дверь, металл прогнулся внутрь, и инженер, сидевший сзади, дернулся – пули вошли в бок, разрывая мышцы и ребра, кровь брызнула на сиденье, он захрипел, пытаясь вдохнуть, и осел, тело обмякло.

Бальбо пригнулся, но пуля нашла его – она вошла в плечо, разрывая ткань куртки и мясо, кровь хлынула, окрашивая сиденье. Он зарычал от боли, хватаясь за рану. Вторая пуля ударила в бедро, мышцы разорвало, кость треснула, и он завыл, пытаясь отползти вглубь машины, но третья очередь настигла – одна вошла в спину, пробив легкое, другая в шею, артерия лопнула, и кровь фонтаном хлестнула на лобовое стекло. Бальбо дернулся, глаза расширились от шока, он схватился за горло, хрипя, но четвертая пуля вошла в грудь, разрывая сердце, и он затих, тело обмякло, голова ударилась о приборную панель с глухим стуком.

Стрельба нарастала: охранники из второй машины ответили огнем, их винтовки загрохотали, пули вспарывали кусты, сбивая листья и ветки с треском, одна попала в плечо нападавшего. Один из нападавших подбежал ближе, он выстрелил в адъютанта, выскочившего из главной машины – пули прошили грудь, и адъютант захрипел, хватаясь за мундир, кровь пузырилась на губах, и он осел на колени, тело дернулось в агонии, прежде чем затихнуть лицом в пыли.

Другой нападавший выстрелил в инженера – пуля разнесла череп, мозги разлетелись по стеклу с мокрым шлепком, тело инженера сползло по дверце, оставляя кровавый след. Нападавшие действовали в унисон: один прицелился и подстрелил мотоциклиста, пуля вошла в глаз, шлем треснул с громким хлопком, и тело слетело с мотоцикла. Другой рванулся вперед, выстрелил в Бальбо еще дважды – первая пуля вошла в грудь, вторая вошла в голову.

Витторио, по плану, получил легкое ранение – пуля скользнула по плечу, разрывая кожу и мышцы поверхностно, боль пронзила, кровь потекла по рукаву, но он остался в сознании, пригнувшись за дверцей, его пистолет ответил огнем для вида, сбивая одного из нападавших – пуля вошла в ногу, раздробив кость, нападавший упал, воя от боли.

Четвертый нападавший выстрелил из-за камня, очередь прошила бок второй машины, пули вонзились в охранника, разрывая плечо и грудь, он завыл, пытаясь зажать рану, кровь текла между пальцами. Пятый метнулся к главной машине, автомат загрохотал, пули пробили лобовое стекло, водитель дернулся – одна вошла в горло, кровь хлестнула, он схватился за шею, машина вильнула, и он осел на руль.

Лидер группы крикнул отступать: группа начала отходить к холмам, забрав раненых. Они исчезли в зарослях, оставив после себя дым, тела и запах смерти.

Витторио, держась за рану, отдал приказы: преследовать нападавших и вызвать подкрепление. Бальбо лежал неподвижно, его тело было изуродовано, а инспекция обернулась кровавой бойней. Солдаты вытащили раненого Витторио из машины, перевязывая руку на месте. Витторио смотрел на труп Бальбо и думал: все прошло по плану, Бальбо устранен, угроза миновала, золото продолжит копиться в его подвалах, а власть – укрепляться.

Глава 7

Рим встретил утро холодным туманом, который стелился по Тибру и цеплялся за колонны древних форумов. В Палаццо Венеция, где Дуче жил и работал, окна были распахнуты настежь, несмотря на сырость: Муссолини не выносил духоты, даже в зимние дни. Он сидел за массивным столом из орехового дерева, заваленным картами Африки, стопками телеграмм и фотографиями строящихся дорог в Ливии. На стене висел портрет Цезаря в лавровом венке, рядом – его собственный, в профиль, с орлиным носом и подбородком, выдвинутым вперед, как у древних императоров. Под портретами стояла статуэтка орла с распростертыми крылами, отлитая из бронзы, – подарок от немецкого посла.

Секретарь вошел без стука – привилегия, которой удостаивались лишь немногие в этом здании. В руках у него была желтая папка с красной печатью «Срочно». Муссолини поднял голову от бумаг, отложил перо и взял папку. Он прочитал первые строки, и его лицо застыло, как мраморная маска. Он перечитал еще раз, медленно, словно слова отказывались складываться в смысл. Потом встал, подошел к большой карте Абиссинии, висевшей на стене, и провел пальцем по линии дороги из Аддис-Абебы в земли Оромо. Пальцы остановились на маленькой точке – там, где вчера произошла трагедия.

– Бальбо мертв, – сказал он тихо.

Секретарь кивнул и молча вышел. Муссолини вернулся к столу, взял трубку телефона и назвал номер.

– Соедините с Аддис-Абебой. Маршал ди Монтальто. Срочно.

Пока ждали соединения, Дуче ходил по кабинету. В руках у него была сигарета, но он не зажигал ее. Наконец в трубке щелкнуло, и линия ожила.

– Лоренцо, – сказал Муссолини без предисловий. – Говори.

На другом конце линии маршал ди Монтальто говорил спокойно, но в каждом слове чувствовалась тяжесть произошедшего.

– Как генерал Витторио? – спросил Муссолини, переходя к главному.

– Жив, – ответил Лоренцо. – Рана в плече, но ничего серьезного. Жить будет. Врачи говорят, что через неделю сможет работать.

Муссолини кивнул.

– Бригадный генерал Витторио ди Санголетто, губернатор провинции Аддис-Абеба, – сказал он медленно, словно пробуя слова на вкус. – Он смелый человек. После поправки будет командовать уже в звании генерал-майора. И получит орден Савойи. Передай ему, что я желаю ему здоровья.

– Передам, Дуче, – ответил Лоренцо без промедления.

– Нападавшие, кто они?

– Восставшие оромо. Пошли против своего вождя и против государства. Солдаты уже напали на их след. Через день-два они будут задержаны.

– Наведите порядок, – сказал Муссолини твердо. – Полный. Никаких полумер. Я хочу головы на пиках у въезда в Аддис-Абебу. И отчет. Каждый день. Пусть докладывают напрямую тебе.

– Слушаюсь, Дуче.

Линия отключилась с тихим щелчком. Муссолини положил трубку и подошел к бару в углу кабинета. Там стояла бутылка граппы. Он открыл ее, налил в тяжелый хрустальный стакан и выпил залпом. Граппа обожгла горло, но он не почувствовал вкуса. Поставил стакан, налил еще – на этот раз до половины.

В кабинете было тихо. Только тикали часы на камине, отмеряя секунды. Муссолини сел в кресло, положил голову на руку и закрыл глаза. В памяти всплыл Бальбо – молодой, в летной куртке, с сигарой в зубах, на аэродроме в Ордосе. Они тогда пили вино из фляги и смеялись над английскими газетами, которые писали, что трансатлантический перелет невозможен. Бальбо тогда сказал: «Пусть пишут. Мы им покажем». И показал.

Он открыл глаза и посмотрел на карту. Абиссиния была отмечена красным – итальянская, завоеванная, подчиненная. Но красный цвет вдруг показался кровавым, как рана. Муссолини встал, подошел к карте и провел пальцем по дороге, где вчера погиб его друг. Потом взял красный карандаш и поставил крестик в том месте. Рядом написал мелкими буквами: «Бальбо».

Секретарь вошел снова, неся новые телеграммы – из Ливии, из Испании, из Берлина. Муссолини взял их, но не читал. Он смотрел на площадь, где туман начал рассеиваться, и солнце пробивалось сквозь облака.

– Соберите штаб, – сказал он вдруг. – Через час. И министров. Всех.

Когда секретарь ушел, Муссолини снова налил граппы. На этот раз он пил медленно, смакуя каждый глоток, как будто пытаясь уловить в ней вкус тех дней в Ордосе. В голове крутились планы: усилить гарнизоны в Абиссинии, отправить дополнительную авиацию, ввести комендантский час во всех провинциях. Но за всеми планами стояла одна мысль – Бальбо больше нет. Его друг, его соратник, был мертв.

Он подошел к портрету друга, висевшему рядом с Цезарем. Бальбо был снят в профиль, с улыбкой, которая всегда казалась чуть насмешливой, как будто он знал что-то, чего не знали другие. Муссолини поднял стакан.

– За тебя, Итало, – сказал он. – И за империю, которую мы строили вместе. Ты ушел, но дело наше живет.

Он поставил стакан и вернулся к столу. Там лежала папка с последними отчетами Бальбо – из Ливии, где он был губернатором. Муссолини открыл ее и начал читать. Бальбо писал о новых дорогах, проложенных через пустыню, о колодцах, вырытых для бедуинов, о школах, построенных для местных детей. В конце стояла приписка, написанная его размашистым почерком: «Скоро прилечу в Абиссинию. Хочу увидеть, как там справляется наш герой, маршал Лоренцо. И попробую знаменитый кофе».

Муссолини закрыл папку. Подошел к окну и открыл его настежь. Внизу, на площади, уже играл оркестр – репетировали парад к Новому году. Муссолини смотрел на музыкантов в черных мундирах, на флаги с фасциями, на людей, которые снимали шляпы, проходя мимо дворца, и думал: империя живет. Но без Бальбо она будет другой. Пустота уже чувствовалась.

Он вернулся к столу, взял телефон и снова набрал номер Аддис-Абебы. Линия соединилась быстро.

– Лоренцо, – сказал он, когда маршал ответил. – Еще одно. Хорошо подготовьте тело Итало. Похороны Бальбо пройдут в Риме. С почестями. Я сам встречу гроб на аэродроме. И пусть Витторио прилетит, как только будет в хорошей форме. Хочу пожать ему руку лично.

– Слушаюсь, Дуче. Гроб будет отправлен завтра.

– И еще. Найдите мне того, кто отдал приказ нападению. Я хочу знать все. Каждое имя. Каждого вождя, который знал.

– Будет сделано. Уже работаем.

Муссолини положил трубку. Посмотрел на часы – до совещания оставалось сорок минут. Он подошел к бару, взял бутылку и убрал ее в шкаф, закрыв дверцу. Потом открыл ящик стола, достал чистый лист бумаги и начал писать. Писал быстро, не задумываясь, как будто слова сами ложились на бумагу:

'Приказ № 1. Всем гарнизонам в Абиссинии. Усилить патрулирование на всех дорогах. Ввести комендантский час с 20:00 до 06:00 во всех провинциях. Любое сопротивление – расстрел на месте. Всем губернаторам провинций – отчет о лояльности местных вождей. Срок – три дня.

Приказ № 2. Авиации – ежедневные рейды над землями Оромо. Цель – лагеря повстанцев, склады оружия, деревни, где укрываются мятежники. Действовать без пощады. Использовать бомбы и пулеметы.

Приказ № 3. Бригадному генералу Витторио ди Санголетто – присвоить звание генерал-майора немедленно. Орден Савойи – вручить лично в Риме.

Приказ № 4. Похороны маршала Итало Бальбо – государственные. Дата – 30 декабря. Место – Пантеон. Присутствие всех высших офицеров обязательно. Траур по всей Италии – три дня.'

Он подписал приказы своей размашистой подписью, поставил печать с орлом и вызвал секретаря. Когда тот ушел с бумагами, Муссолини снова подошел к карте. Теперь на ней было два крестика – один там, где погиб Бальбо, второй – в Аддис-Абебе, где лежал раненый Витторио. Он взял красный карандаш и соединил крестики линией. Линия получилась неровной. Потом написал вдоль нее крупными буквами: «За империю».

В дверь постучали. Вошел начальник штаба, за ним – министры. Муссолини повернулся к ним, и в его глазах уже не было шока. Была решимость, холодная и ясная.

– Господа, – сказал он. – У нас есть работа. Садитесь.

Совещание длилось три часа. Обсуждали все накопившиеся вопросы во внутренней и внешней политике Италии и ее колониях.

Когда все ушли, Муссолини остался один. Подошел к портрету Бальбо и поставил рядом фотографию – ту, где они вдвоем на аэродроме, оба в летных куртках, с флагами на заднем плане. Бальбо улыбался, Муссолини смотрел прямо в объектив.

Потом открыл ящик, достал чистый лист и начал писать письмо. Писал долго, медленно, подбирая каждое слово, как будто говорил с живым:

'Дорогой Итало,

Ты ушел, но дело наше живет. Я обещаю: Абиссиния будет нашей до последнего камня. Вся Африка будет нашей. И каждый, кто поднимет руку на Италию, заплатит сполна – кровью, жизнью, именем. Твоя смерть не будет напрасной. Она станет началом новой кампании.

Твой друг, Бенито'

Он запечатал письмо в конверт, написал на нем: «Маршалу Итало Бальбо. Лично.» И положил в ящик стола, рядом с другими бумагами.

Потом встал, надел пальто и вышел из кабинета. В коридоре его ждали адъютанты. Он кивнул им, и они пошли к выходу. На улице уже ждал автомобиль – черный, с флагами на капоте. Муссолини сел на заднее сиденье, и машина тронулась. Они ехали по Риму, мимо Колизея, мимо древних форумов, мимо людей, которые снимали шляпы, когда видели Дуче.

Он смотрел в окно и думал: 30 декабря будет прощание с другом. А сегодня нужно работать. Империя не ждет. Империя не прощает слабости.

Машина остановилась у Пантеона. Муссолини вышел, поднялся по широким ступеням и вошел внутрь. Там было пусто и прохладно, свет падал через отверстие в куполе. Он подошел к месту, где скоро будет стоять гроб Бальбо, и положил руку на холодный мрамор.

– До встречи, Итало, – сказал он тихо. – 30 декабря. Ты будешь здесь. Как подобает герою.

Потом повернулся и вышел. На улице уже собирались журналисты с блокнотами и фотоаппаратами, но он не остановился. Он сел в машину, и они поехали дальше – обратно в Палаццо Венеция. По пути он смотрел на Рим: на дома, на людей, на флаги. Когда машина подъехала к дворцу, Муссолини вышел и поднялся по лестнице. В кабинете его ждали новые телеграммы. Он сел за стол, взял первую и начал читать. Работа продолжалась.

* * *

Группа Абди бежала по склону холма, покрытому густой травой и редкими кустами акации, чьи ветви цеплялись за одежду, оставляя мелкие царапины на коже. Солнце стояло высоко, его лучи падали прямо на спины бегущих, заставляя пот стекать по лицам и шеям. Абди вел отряд, его шаги были быстрыми, но осторожными, он оглядывался назад, проверяя, не преследуют ли итальянские солдаты. За ним следовали Тесфайе и Хайле, оба с автоматами в руках, перекинутыми через плечо. Гетачеу и Бекеле помогали Меконнену, который хромал, держась за бедро, где пуля задела мышцу, оставив рваную рану, из которой сочилась кровь, пачкая штаны. Они преодолели уже около километра от места боя. Трава под ногами была сухой, хрустела при каждом шаге, а вдалеке виднелись очертания следующих холмов, поросших редкими деревьями с широкими кронами. Абди дышал тяжело, его рубаха прилипла к спине от пота, а в голове крутились мысли о награде. Генерал Витторио обещал золото, много золота – по мешку на человека, плюс землю и пропуска для караванов. После такого удара по Бальбо они это всё заслужили. Он представил, как вернётся в город, купит дом у рынка, заведёт торговлю специями без проверок патрулей.

Тесфайе думал о своей семье в деревне оромо – жене и двух сыновьях, которым обещал привести деньги, чтобы купить мулов и расширить поле под кофе. Взрыв удался идеально: машина Бальбо разлетелась, как и планировали, а они ушли с минимальными потерями. Только Меконнен ранен, но это ерунда – золото покроет любые расходы на врачей. Хайле мечтал о славе среди местных – после смерти такого важного итальянца его имя будут шепотом повторять на рынках, а девушки в деревнях станут смотреть по-новому. Гетачеу и Бекеле, близнецы, шли молча, поддерживая Меконнена под руки. Меконнен морщился при каждом толчке, его лицо покрылось потом, но он не жаловался. Рана жгла, кровь продолжала сочиться, пропитывая ткань штанов, но он держался, зная, что отряд не бросит его.

Абди оглянулся ещё раз – преследования не было видно, итальянцы, видимо, занимались своими ранеными и мёртвым Бальбо. Дорога к встрече с Марко была недалеко, лейтенант должен был ждать с деньгами и машинами для отхода. Абди ускорил шаг, махнув рукой, чтобы все поторопились. Холм спускался в небольшую ложбину, где трава была вытоптана копытами мулов. Воздух здесь был тяжёлым от жары, насекомые жужжали над землёй, а вдалеке паслись несколько коз, принадлежащих местным пастухам, которые, заметив бегущих, скрылись за холмом.

Вдруг Абди остановился, подняв руку. Все замерли за его спиной, присев в траву. Впереди, в ложбине, стоял отряд итальянских солдат. Их было около двадцати, в серо-зелёных мундирах с ремнями и касками, держа винтовки наизготовку, несколько пулемётов стояли на треногах, направленных в сторону холма. Мотоциклы с колясками стояли по бокам, моторы работали на холостом ходу, а выхлопные газы поднимались в воздух. Солдаты рассредоточились полукругом, блокируя путь к дальнейшим холмам и ближайшей деревне с глинобитными домами, видимыми вдалеке за полем. В центре стоял лейтенант Марко, в фуражке с козырьком, с пистолетом на поясе, он отдавал короткие команды, указывая на тропу, по которой только что спустилась группа Абди. Один из мотоциклистов только что вернулся с разведки, докладывая Марко о следах на тропе. Два грузовика стояли позади отряда – один с тентом, загруженный ящиками, второй пустой, с открытым кузовом.

Абди улыбнулся, вытирая пот со лба рукавом рубахи. Это была встреча по плану. Марко пришёл, чтобы забрать их, выплатить обещанное золото и обеспечить безопасный отход в город или в укрытие. Абди подумал о мешке с монетами, который, наверное, лежит в одном из мотоциклов или в кабине грузовика. Пятьдесят монет на человека – это целое состояние, хватит на землю под плантации кофе, табун лошадей, дом с каменными стенами вместо глинобитной хижины. А пропуска от патрулей – это свобода передвижения, торговля без взяток. Его люди устали, Меконнен ранен, но после такого они заслужили отдых и богатство. Абди повернулся к своим и сказал: