Текст книги "СССР. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"

Автор книги: Андрей Цуцаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 56 (всего у книги 174 страниц)

Глава 2

Шанхай просыпался под серым небом. Утреннее солнце, пробиваясь сквозь пелену смога, отбрасывало тусклые лучи на Французскую концессию. Узкие улочки, вымощенные потрескавшимися серыми плитами, гудели от суеты: рикши, скрипя бамбуковыми повозками, протискивались между торговцами, которые тащили корзины с трепещущей рыбой, связками мандаринов и пучками сушёных трав. Велосипедисты, звеня звонками, лавировали в толпе, их колёса подпрыгивали на неровностях.

На улице Фошан, где облупившиеся фасады домов с деревянными ставнями и потемневшими от времени балконами соседствовали с вывесками чайных и лавок, стоял чёрный «Паккард» генерала Чжан Вэйгуана. Автомобиль, массивный, с полированным кузовом, хромированными ручками и широкими крыльями, блестел под утренним светом, припаркованный у ворот его особняка – двухэтажного здания с черепичной крышей, резными балконами и тяжёлыми железными воротами. Тротуар, выложенный серыми плитами, был испещрён трещинами. Вдоль него стояли двое охранников в тёмно-зелёных мундирах с винтовками Маузера, перекинутыми через плечо. Их лица, неподвижные, словно вырезанные из камня, следили за прохожими: торговцами, таскавшими корзины с продуктами, и женщинами в длинных ципао, спешившими с корзинами белья.

Чжан Вэйгуан, крупный генерал Гоминьдана, вышел из ворот, поправляя чёрный китель с золотыми пуговицами и высокой стойкой воротника. Его широкое лицо с резкими скулами было гладко выбрито, тёмные глаза внимательно осматривали улицу, задерживаясь на каждом движении. За ним шёл адъютант Линь Фэн, худощавый, в сером мундире с аккуратно застёгнутыми пуговицами, с кожаной папкой под мышкой, где лежали отчёты и карты. В «Паккарде» на переднем сиденье ждал водитель Ван Цзинь в чёрной фуражке с блестящим козырьком. Его руки в кожаных перчатках сжимали руль, взгляд был прикован к дороге. Рядом с машиной стоял охранник Хуан Юй, держа винтовку Маузера у бедра, его пальцы слегка постукивали по прикладу. Второй охранник, Чэнь Лун, с квадратной челюстью и широкими плечами, проверял мотоцикл с коляской, который должен был следовать за машиной. Улица Фошан, обычно бурлящая, в этот ранний час была почти тиха. Лишь издалека доносились звон трамвая, крики торговцев и скрип колёс рикш.

Чжан остановился у машины и бросил взгляд на Линь Фэна.

– Линь, доклад по гарнизону готов? В штабе ждут точные цифры.

Линь, открыв папку, ответил с лёгкой ноткой напряжения:

– Да, генерал. Всё здесь, с разбивкой по подразделениям.

Чжан кивнул, ткнув пальцем в папку. Его брови сдвинулись.

– Хорошо. А что с поставками из Нанкина? Нам обещали артиллерию к концу недели.

Линь, перевернув лист, где чернила отпечатались неровными строчками, ответил:

– Два орудия, 75-миллиметровые, прибудут через три дня. Но Нанкин требует отчёт о боеприпасах и их распределении.

Чжан нахмурился, буркнув. Его пальцы сжали край кителя.

– Пусть ждут. Сначала я увижу пушки. Если задержат, я сам поеду к Чан Кайши. Ван, заводи машину.

Ван Цзинь повернул ключ зажигания и кивнул. Двигатель «Паккарда» заурчал, выпуская тонкую струю дыма из выхлопной трубы, которая заклубилась над плитами. Хуан Юй, стоя у двери, открыл её для Чжана. Его глаза пробежали по улице, задержавшись на рикше, который медленно тащил повозку в ста метрах, едва выделяясь в утренней дымке.

– Генерал, всё чисто, – сказал Хуан низким голосом с лёгкой хрипотцой, крепче сжав винтовку.

Чжан, садясь на заднее сиденье, ещё раз посмотрел на тротуар.

– Проверь ещё раз, Хуан. Не люблю сюрпризы.

Линь, усевшись рядом с Чжаном, закрыл папку. Его пальцы слегка дрожали, когда он поправлял ремень. Хуан занял место впереди рядом с Ваном, положив винтовку между колен. Его глаза продолжали сканировать улицу. Чэнь Лун, закончив проверку мотоцикла, завёл двигатель. Коляска, покрытая потёртым брезентом, загудела, готовая следовать за «Паккардом». Машина тронулась, её колёса зашуршали по плитам. Мотоцикл Чэня, урча, держался в десяти метрах позади, его фара мигала в утреннем свете.

– Линь, – сказал Чжан, листая бумаги в папке, – сколько людей в резерве на случай беспорядков в порту?

Линь, глядя в окно, где мелькали вывески лавок, ответил:

– Две тысячи, генерал. Но половина без винтовок. Нанкин обещал прислать триста стволов, но пока только шлют бумаги.

Чжан ткнул пальцем в лист, его голос стал резче.

– Бумаги мне не нужны. Если через три дня винтовок не будет, я разнесу их канцелярию. Хуан, что впереди?

Хуан, повернув голову, ответил, фиксируя движение на улице:

– Улица Сычуань, генерал. Там трамваи, рынок, толпа. Может быть тесно.

Чжан, отложив бумаги, стукнул пальцами по подлокотнику.

– Ван, держись центра дороги. Не хочу застрять среди телег и рикш.

Ван кивнул, повернув руль, и направил машину к середине улицы, где поток был реже. Мотоцикл Чэня, подпрыгивая на неровностях, следовал за ними, его двигатель издавал низкий гул, заглушаемый шумом толпы.

«Паккард» выехал на улицу Сычуань, широкую, с блестящими трамвайными рельсами, где утренний свет отражался от витрин лавок. По обеим сторонам тянулись деревянные вывески: чайные, где подавали жасминовый чай в фарфоровых чашках, лавки с рулонами шёлка, лотки с сушёной рыбой, корзинами мандаринов и связками зелёного лука. Велосипедисты, звеня звонками, огибали машину, их колёса скрипели на плитах. Прохожие в длинных халатах и соломенных шляпах расступались, бросая любопытные взгляды на чёрный автомобиль, чей хромированный бампер сверкал в солнечных лучах. Хуан, держа винтовку между колен, внимательно следил за толпой. Ван вёл машину ровно, объезжая выбоины и уклоняясь от тележки, которую торговец с корзиной угля толкал прямо перед ними.

Чжан, листая бумаги, спросил:

– Линь, что с портом? Грузы для гарнизона прибыли?

Линь, перевернув лист, ответил:

– Десять ящиков винтовок, пять тысяч патронов. Но таможня задерживает – требуют подписи и три экземпляра накладных.

Чжан нахмурился.

– Подпишу сегодня в штабе. А топливо для танков? Без него «Виккерсы» – просто железо.

Линь, глядя в папку, ответил:

– Двадцать бочек бензина, но только половина в порту. Остальное будет через неделю, если не задержат в Нанкине.

Чжан ткнул пальцем в карту, лежащую на сиденье.

– Неделя – слишком долго. Напиши в Нанкин, пусть отправляют сейчас, или я приеду сам.

Машина свернула на улицу Нанкин, главную артерию Шанхая, где толпа была гуще: торговцы толкали тележки с углём, женщины в ярких ципао несли корзины с бельём, дети, крича, гонялись за обручем, катящимся по плитам. «Паккард» двигался медленно, его гудок раздавался, разгоняя прохожих, которые бросали быстрые взгляды на чёрный автомобиль. Мотоцикл Чэня, урча, держался позади. Впереди, у перекрёстка с улицей Хуайхай, дорога сузилась, движение замедлилось. Справа, у стены чайной с красной вывеской, где иероглифы гласили «Золотой Дракон», стоял чёрный грузовик с потрёпанным кузовом, перекрывая правую полосу. Его колёса были покрыты грязью, а кабина казалась пустой.

Ван сбавил скорость, прижавшись к левой стороне дороги. Хуан, сжав винтовку, пробормотал, его голос был едва слышен за гулом двигателя:

– Этот грузовик… он не на месте. Стоит слишком близко к чайной.

Чжан, подняв глаза от бумаг, спросил:

– Что там, Хуан? Почему мы встали?

Хуан, не отрывая взгляда от грузовика, ответил:

– Водитель сидит слишком низко, его почти не видно. Что-то не так.

Линь, наклонившись к окну, сказал:

– Может, сломался. Хуан, проверить?

Чжан ткнул пальцем в карту.

– Ван, объезжай. Не останавливайся.

Но прежде чем Ван успел повернуть руль, из переулка слева, узкого, заваленного ящиками и бочками, выскочил серый грузовик с брезентовым тентом и резко затормозил, перекрыв дорогу. Его колёса визгнули, оставляя чёрные следы на плитах. «Паккард» остановился, его бампер почти коснулся борта грузовика. Хуан, вскинув винтовку, крикнул:

– Засада! Генерал, держитесь!

Из тента серого грузовика выпрыгнули четверо в чёрных куртках и масках. В их руках блестели автоматы Томпсона, чьи стволы поблёскивали в утреннем свете. Их движения были быстрыми, отточенными, как у вышколенных солдат. Одновременно из чёрного грузовика справа выскочили трое, тоже в масках, с такими же автоматами. Их тяжёлые ботинки гулко стучали по плитам. Один из них, высокий, с широкими плечами, поднял руку, подавая знак, и остальные рассредоточились, окружая «Паккард».

Чжан, сжав кулаки, крикнул:

– Ван, назад! Живо!

Ван, вдавив педаль, попытался сдать назад, но мотоцикл Чэня, подъехавший сзади, блокировал путь. Его фара мигала в зеркале заднего вида. Чэнь, соскочив с мотоцикла, вскинул винтовку, но выстрелить не успел – очередь из автомата ударила по мотоциклу, пробив коляску и бак. Чэнь рухнул на плиты, его мундир окрасился красным, а мотоцикл, накренившись, заглох.

Хуан, высунувшись из окна, выстрелил из Маузера. Пуля попала в грудь одного из нападавших в чёрной куртке, который упал, хватаясь за прилавок рядом. Но остальные открыли огонь, и пули застучали по кузову «Паккарда», пробивая стёкла и металл с глухим звоном. Осколки стекла посыпались на сиденья. Ван вскрикнул, осев на руль, его фуражка слетела, а перчатки окрасились кровью. Линь, пригнувшись, крикнул:

– Генерал, вниз! Они окружили нас!

Чжан, упав на пол машины, потянул Линь за рукав. Хуан, выстрелив ещё раз, попал в плечо второму нападавшему, который выронил автомат и упал на колени. Но очередь из Томпсона ударила по переднему стеклу, и Хуан, схватившись за бок, где расплывалось тёмное пятно, сполз на сиденье.

Нападавшие, разделившись, окружили машину: двое стреляли с левой стороны, их автоматы изрыгали огонь, пробивая двери и шины, трое наступали справа, их пули выбивали искры из хромированного бампера. Высокий нападавший, стоя у серого грузовика, координировал действия, указывая на окна «Паккарда». Чжан, достав револьвер Вебли из кобуры, крикнул:

– Линь, стреляй! Не дай им подойти ближе!

Линь, вытащив пистолет Люгера, высунулся из окна и выстрелил. Пуля попала в ногу одного из нападавших, который рухнул, хватаясь за колено. Но другой, стоявший у чёрного грузовика, выпустил длинную очередь, пробив дверь со стороны Линь. Адъютант вскрикнул, его пистолет выпал, рука повисла, залитая кровью, а тело осело на сиденье. Чжан, прижавшись к полу, выстрелил через разбитое окно. Ещё один нападавший упал, его автомат загремел по плитам.

Высокий нападавший, заметив движение, бросил гранату под машину. Она покатилась по плитам, её металлический корпус звякнул о бампер. Чжан, увидев её, крикнул:

– Линь, прыгай! Сейчас рванёт!

Но граната взорвалась с оглушительным грохотом. «Паккард» подскочил, его задняя часть вспыхнула, пламя лизнуло сиденья, а едкий дым заполнил салон. Чжан, кашляя, вышиб дверь ногой и вывалился на тротуар, сжимая револьвер. Он выстрелил в высокого нападавшего, пуля попала тому в грудь, и тот рухнул. Линь, хрипя, выбрался следом, но очередь из автомата ударила ему в спину, и он упал лицом вниз. Его папка раскрылась, листы разлетелись по улице.

Чжан, укрывшись за пылающей машиной, выстрелил ещё раз, но патроны в револьвере кончились, барабан щёлкнул впустую. Нападавшие, оставшиеся втроём, наступали, их автоматы стреляли короткими очередями. Пули рикошетили от плит, выбивая пыль. Улица Хуайхай опустела – прохожие разбежались, оставив тележки с углём и корзины с фруктами, валявшиеся на дороге. Чжан, схватив винтовку Хуана, прицелился, но пуля ударила ему в плечо, и он упал на колено, его китель порвался. Второй выстрел попал в грудь, и генерал, выронив винтовку, осел на тротуар. Его рука сжала пустой револьвер, кровь растекалась по плитам.

Последний нападавший, подойдя ближе, поднял автомат, его глаза блестели через прорези маски. Но из переулка раздался гудок, и полицейский грузовик, визжа шинами, вылетел на перекрёсток. Его фары ослепили нападавших. Полицейские, выпрыгнув с винтовками, открыли огонь, и один из нападавших упал, выронив автомат. Оставшиеся двое, бросив оружие, прыгнули в чёрный грузовик, который рванул прочь, его колёса визгнули, оставляя дым. Чжан, лёжа на плитах, смотрел на серое небо. Его пальцы разжались, и револьвер выпал. Улица, минуту назад полная жизни, теперь хранила тишину, прерываемую лишь далёким звоном трамвая и треском догорающего «Паккарда».

* * *

Лондон, Даунинг-стрит, 10

Кабинет премьер-министра на Даунинг-стрит, 10, был воплощением британской деловитости, местом, где слова, отточенные в спорах, выстраивали планы, определявшие ход мировой политики. Узкие окна, завешенные плотными шторами из серого льна, пропускали скупой утренний свет, который падал на выцветший дубовый пол. Стены, обитые тёмно-зелёным сукном, приглушали голоса, создавая ощущение замкнутого пространства. Над камином, сложенным из простого кирпича, висела карта мира, где границы Британской империи были вычерчены тонкими красными линиями. В центре комнаты стоял массивный стол из потемневшего ясеня, покрытый потёртой кожей. Кресло Стэнли Болдуина, обитое тёмно-синим сукном, с низкой спинкой, стояло за столом. Напротив на стульях с жёсткими сиденьями сидели Энтони Иден, министр иностранных дел, в строгом чёрном костюме, Хью Синклер, глава MI6, в сером пиджаке, и Джон Дилл, глава военной разведки, в мундире с медными пуговицами. На угловом столике, покрытом льняной тканью, лежала папка с телеграммами, чьи листы Иден перебирал тонкими пальцами.

Болдуин, в сером костюме с узким галстуком, сидел за столом. Его лицо, изрезанное глубокими складками, хранило сосредоточенность, серые глаза изучали карту. Иден, с худощавым лицом и гладко зачёсанными тёмными волосами, сидел напротив. Синклер, с редкими седыми прядями и острым взглядом, сжимал кожаную папку. Дилл, с короткими седыми волосами и резким профилем, держал карту с отметками передвижений войск.

Болдуин, откинувшись в кресле, заговорил первым:

– Господа, через четыре дня мы начинаем блокаду советских грузов. Через месяц перекроем поставки Гитлера. Лига Наций дала мандат, но Москва ответит. Нам нужно понять, как Сталин отреагирует, как истощить его и Гитлера и как склонить Селассие к нам, не дав Муссолини укрепиться. Что вы предложите?

Иден, перевернув лист в папке, ответил:

– Советы наступают в Абиссинии и Испании. В Аддис-Абебе они снабжают Хайле Селассие: готовят тридцать самолётов И-15, сорок танков Т-26, восемьдесят тысяч долларов золотом. Их инструкторы обучают семь тысяч партизан для ударов по итальянским заставам и складам иприта.

Болдуин ткнул пальцем в карту, где Абиссиния была обведена красным.

– Селассие надо использовать с пользой для нас. Если он с нами, Муссолини ослабнет. Но как не дать итальянцам вырваться вперёд? Синклер, что доносят ваши люди?

Синклер, открыв папку, ответил:

– В Аддис-Абебе мои источники докладывают: Советы давят на Селассие, обещают ещё оружия и солдат за лояльность. Мы можем предложить больше – пятьдесят тысяч фунтов, два эсминца для побережья, обучение армии. У него не будет выбора, кроме как повернуться к нам, если мы отрежем советские поставки.

Иден, поправив галстук, добавил:

– Через Лигу Наций мы ужесточим санкции против Италии. Селассие получит нашу защиту, но Муссолини не должен набрать силу, поэтому надо реагировать быстро.

Болдуин, сжав кулаки, кивнул.

– Хорошо. Блокада Советов начнётся через четыре дня. Что ждёт нас?

Дилл, развернув карту, указал на Балтику:

– Мы перекроем их суда в Северном море. Если остановим грузы, Сталин может надавить через Женеву или двинуть корабли.

Болдуин, наклонившись к карте, спросил:

– Корабли? Их флот не чета нашему. Чем они ответят? Синклер, ваши данные?

Синклер, перевернув лист, ответил:

– Войной они на нас не пойдут, но могут протолкнуть жалобы в Лиге Наций или обойти блокаду через Турцию. В Мадриде уже есть их интербригады – три тысячи человек, в основном французы, поляки и венгры. Блокада их ослабит, но они удвоят грузы через другие пути.

Иден, отложив папку, сказал:

– Нам выгодно, чтобы Сталин и Гитлер истощали друг друга в Испании. Блокада Советов ослабит республиканцев, а через месяц мы перекроем грузы Гитлера, и Франко не получит перевеса.

Болдуин кивнул.

– Пусть грызутся! Сколько Гитлер даёт Франко, Дилл?

Дилл указал на карту:

– Там их Легион «Кондор», кроме того, планируют прислать пятьдесят «Юнкерсов», тридцать «Мессершмиттов», тридцать «Панцеров». Их инструкторы уже в Саламанке. Через месяц мы заблокируем их грузы в Атлантике.

Болдуин, прищурившись, спросил:

– Через месяц? Почему не раньше?

Дилл, нахмурив лоб, ответил:

– Наши корабли заняты советскими судами. Но к середине мая десять эсминцев перекроют Атлантику. Немцы везут «Панцеры» через Португалию – мы остановим их там.

Иден кивнул.

– Португалия нам поможет. Если предложим Салазару кредиты, он закроет порты для Гитлера, но пропустит наши грузы для Франко.

Синклер, сжав папку, добавил:

– Мои люди в Мадриде передадут Франко координаты советских складов. Это даст ему перевес, но не усилит Берлин.

Болдуин, наклонившись к карте, спросил:

– Какие суда Советы используют для грузов в Испанию?

Дилл, перевернув несколько страниц, ответил:

– Три грузовых парохода, каждый по десять тысяч тонн. Они идут через Балтику под нейтральными флагами.

Синклер добавил:

– Мои люди в Копенгагене следят за их движением. Мы можем перехватить их в Северном море.

Иден, листая папку, сказал:

– Если мы остановим эти суда, республиканцы потеряют половину своих танков.

Болдуин кивнул.

– Сколько кораблей мы можем выделить для блокады?

Дилл ответил:

– Десять эсминцев, три крейсера в Северном море. Пять эсминцев в резерве для Средиземного моря.

Иден, поправив галстук, заявил:

– Лига Наций должна видеть блокаду как защиту мира. Мы обвиним Советы в эскалации конфликта.

Синклер кивнул.

– Мои люди в Женеве подготовят нейтралов для поддержки. Данные о советских поставках будут главным доводом.

Болдуин, удовлетворённо улыбнувшись, завершил заседание.

Глава 3

Абиссиния. Горы, 12 апреля 1936 года

Солнце клонилось к горизонту над острыми пиками гор Симиен, отбрасывая длинные тени на каменистый лагерь, где Рас Менгесха и его воины тиграи укрылись после катастрофы под Дессие. Воздух был густым от запаха дыма костров. Палатки из выцветшего холста и шалаши из сплетённых ветвей сливались с суровыми склонами, словно пытаясь спрятаться от глаз врагов. Воины тиграи точили копья и чистили винтовки. Их взгляды тревожно метались к горизонту, выискивая признаки новых угроз. Шёпот о предательстве Менгесхи под Дессие витал среди бойцов, но никто не осмеливался говорить вслух в его присутствии – страх перед вождём был сильнее сомнений.

Менгесха сидел на камне, возвышавшемся над лагерем, его тело окутывал тёмный шерстяной плащ, колышущийся на ветру. Менгесха сыграл свою игру тонко, удержав воинов тиграи от самых жестоких боёв, сохранив их силы, пока амхара и оромо истекали кровью на склонах холмов. Его племянник Текле, подавая сигналы итальянцам, обеспечил их победу, позволив силам Менгесхи выйти почти невредимыми. Это был расчётливый шаг, стоивший ему доверия союзников, но возвысивший его до роли кукловода в расколотой нации. Теперь, с ослабленным императором и наступающими итальянцами, Менгесха видел в хаосе возможность укрепить своё влияние и, возможно, захватить трон.

Шорох в кустах прервал его размышления. Рука инстинктивно скользнула к изогнутому кинжалу на поясе, пальцы сжали холодную рукоять, но он расслабился, увидев фигуру, вынырнувшую из зарослей – худощавого разведчика тиграи по имени Деста. Лицо Десты блестело от пота после тяжёлого подъёма по крутым склонам, его грудь тяжело вздымалась. Он опустился на колено, низко склонив голову, и протянул сложенный лист бумаги, запечатанный красным воском, на котором отпечатался неясный символ.

– Рас Менгесха, – тихо сказал Деста, – сообщение от незнакомца. Передано через нашего шпиона в Гондаре. Он называет себя американцем и обещает богатство и власть.

Глаза Менгесхи сузились, превратившись в щёлки. Он сломал печать, ноготь с треском разорвал воск, и развернул бумагу, пробегая глазами аккуратно написанный текст на английском. Послание было кратким, но заманчивым: некто, представившийся как «мистер Картер», предлагал 50 000 фунтов стерлингов, современные винтовки, пулемёты и политическую поддержку для свержения Хайле Селассие и сопротивления итальянцам. Встреча назначалась в Гондаре, в кафе под названием «Алмаз», вечером 12 апреля. Посредником выступал местный торговец Йоханнес, который должен был организовать детали. Губы Менгесхи дрогнули в едва заметной улыбке, но глаза остались холодными, как лёд. Британцы уже сулили оружие и золото, но их обещания тонули в бюрократической трясине. Американец, достаточно дерзкий, чтобы действовать напрямую, без посредников, интриговал. Но доверие было роскошью, которую Менгесха не мог себе позволить – слишком много ножей уже точили против него.

– Приведи Йоханнеса ко мне, – приказал он, сворачивая бумагу и пряча её в складки плаща.

Деста кивнул, поднялся и исчез в лагере.

Через час появился Йоханнес – тучный мужчина, его кафтан был покрыт пылью от долгого пути. Он низко поклонился, его голос срывался от волнения.

– Рас Менгесха, этот американец – не простой человек. Он говорит с уверенностью, как тот, кто держит в руках нити власти. Он ждёт вас в Гондаре, в кафе «Алмаз», и клянётся, что его предложение изменит судьбу тиграи.

Менгесха молчал, его взгляд буравил Йоханнеса. Торговец сглотнул, пот стекал по его вискам, и он продолжил говорить:

– Он упомянул связи в Европе и Америке, обещал пулемёты, пушки, даже танки. Он сказал, что итальянцы – это временная угроза, а император – слабак, который тянет Абиссинию в пропасть. С вашей силой, Рас, вы можете стать новым лидером.

Менгесха поднял руку, заставив Йоханнеса замолчать. Предложение было соблазнительным, но в нём чувствовался подвох. Американец в Абиссинии? Это могла быть уловка итальянцев, британцев или даже самого императора. Или, возможно, это был настоящий игрок, готовый поставить на тиграи. Но Менгесха знал, что его предательство под Дессие уже сделало его мишенью. Отказ от встречи мог означать упущенную возможность, а согласие – ловушку.

– Собери двадцать лучших людей, – наконец сказал он. – Мы едем в Гондар. Сегодня. Текле идёт со мной.

Йоханнес поклонился и поспешил прочь, спотыкаясь о камни. Менгесха подозвал Текле, своего племянника, чьи глаза всегда блестели хитростью, как у лиса. Молодой, с тонкими чертами лица и быстрыми движениями, Текле приблизился, поправляя винтовку Beretta на плече, его пальцы небрежно скользнули по ремню.

– Дядя, что за спешка? – спросил он.

– Новый игрок, – ответил Менгесха, передавая ему бумагу. – Американец. Хочет встречи. Мы едем в Гондар, но будь начеку. Если это ловушка, мы вырежем их всех.

Текле прочёл записку, его брови приподнялись, а губы растянулись в лёгкой ухмылке.

– Американец? – хмыкнул он. – Это может быть интересно. Или смертельно опасно.

Менгесха кивнул, его взгляд стал жёстким.

– Если это ловушка, Текле, ты найдёшь их первым. И я получу их головы.

К полудню отряд Менгесхи выступил. Двадцать воинов тиграи, отобранных за их ловкость и преданность, ехали на мулах, их винтовки Beretta и изогнутые сабли поблёскивали под палящим солнцем. Менгесха ехал во главе, его лицо было непроницаемым, как каменная маска. Текле держался рядом, его глаза шарили по склонам ущелий, выискивая засады или тени патрулей. Йоханнес, пыхтя и потея, плёлся в середине колонны, его мул спотыкался на камнях, а кафтан пропитался пылью. Дорога в Гондар, петляющая через узкие ущелья и сухие равнины, была опасной: итальянские патрули могли появиться в любой момент, а разбойники, почуявшие слабость империи, рыскали в поисках добычи.

Пыль поднималась густыми клубами под копытами мулов, оседая на лицах и одежде, забивая ноздри. Воины ехали молча, их руки крепко сжимали оружие, пальцы нервно теребили спусковые крючки. Один из них, молодой боец по имени Асфав, напевал старую песню тиграи, его голос дрожал от напряжения, словно он пытался заглушить страх. Менгесха бросил на него резкий взгляд, и Асфав замолк, опустив глаза, его пальцы стиснули поводья. Текле, заметив это, усмехнулся.

– Боишься, Асфав? – поддел он язвительным тоном. – Или просто не хочешь умирать за американские сказки?

– Я умру за Рас Менгешу, – огрызнулся Асфав, его рука сжала рукоять сабли так, что побелели костяшки. – А ты, Текле, за кого умрёшь?

Текле рассмеялся. Менгесха не вмешивался, его мысли были заняты предстоящей встречей. Он знал, что его репутация висит на волоске: если этот «американец» был подослан Хайле Селассие, то эта поездка могла стать последней. Но если предложение было искренним, оно могло дать тиграи оружие и деньги, чтобы диктовать условия в новой Абиссинии, где трон шатался под императором.

К вечеру отряд спустился в долину, где раскинулся Гондар. Город, некогда величественный, с древними каменными дворцами, теперь выглядел измотанным войной. Дворцы, построенные в эпоху великих императоров, соседствовали с глиняными хижинами и полуразрушенными домами, чьи стены зияли трещинами. Улицы кишели людьми: торговцы тащили тележки с зерном, скрипевшие под весом мешков; женщины в ярких платках несли кувшины с водой, балансируя их на головах; дети бегали босиком, уклоняясь от копыт мулов и телег. На каждом углу стояли солдаты в потрёпанных мундирах, их винтовки были наготове, а глаза подозрительно следили за прохожими, выискивая шпионов или дезертиров.

Менгесха остановил отряд на окраине, у старого рынка, где пахло жареной рыбой. Он подозвал Йоханнеса.

– Где это кафе? – спросил Менгесха.

Йоханнес, задыхаясь, указал на узкую улицу, ведущую к центру города.

– Оно в двух кварталах отсюда. Маленькое место, но людное. Американец сказал, что будет ждать за угловым столом.

Менгесха кивнул, его взгляд пробежал по отряду, оценивая каждого воина. Их лица были напряжёнными, но решительными, руки крепко сжимали оружие.

– Асфав, возьми пятерых и займи позиции вокруг кафе, – приказал он. – Текле, ты со мной внутрь. Остальные держат мулов и следят за улицей. Если что-то пойдёт не так, убивайте всех, кто встанет на пути.

Воины кивнули, их глаза вспыхнули решимостью. Текле поправил винтовку на плече и ухмыльнулся.

– Если это ловушка, дядя, мы заставим их пожалеть, – сказал он, его голос был полон дерзости.

Менгесха не ответил, но его взгляд был твёрдым. Он знал, что каждый шаг в Гондаре мог стать последним.

Город бурлил, несмотря на поздний час. Улицы были запружены людьми, спешащими домой или в таверны, чтобы утопить страх в пиве или медовухе. Фонари отбрасывали тусклый свет на мощёные мостовые, где торговцы выкрикивали цены на последние куски хлеба и сушёной рыбы. Группа музыкантов, игравших на лире и барабанах, привлекала толпу, их мелодия, резкая и ритмичная, смешивалась с гомоном голосов. Женщина в красном платке продавала жареные лепёшки инджеры, её голос перекрывал шум:

– Свежие инджеры!

Ребёнок, не старше десяти лет, в рваной тунике, пробежал мимо, уворачиваясь от телеги, запряжённой ослом, его босые ноги шлёпали по камням. Где-то вдали раздался крик – то ли пьяная ссора, то ли патруль задержал подозрительного прохожего.

Кафе «Алмаз» находилось в конце узкой улицы, зажатое между лавкой ткача, где висели мотки разноцветной ткани, и полуразрушенным домом, чьи стены покрывали трещины. Вывеска кафе скрипела на ржавых петлях, а буквы на ней едва читались. Окна светились тёплым, янтарным светом, и изнутри доносились голоса, звон глиняных стаканов и густой запах свежесваренного кофе, смешанный с ароматом специй. Менгесха, Текле и трое воинов вошли внутрь, оставив Асфава и его пятерых людей снаружи, чтобы те заняли позиции в переулках. Кафе было тесным: десяток деревянных столов, за которыми сидели торговцы в кафтанах, местные чиновники с усталыми лицами и пара солдат в потрёпанных мундирах, потягивающих кофе. Бармен, пожилой мужчина с седыми висками и морщинистым лицом, протирал стойку тряпкой, бросая настороженные взгляды на новых гостей. Молодая официантка, с длинной косой до пояса, разносила глиняные кружки с кофе.

Менгесха оглядел зал, его глаза остановились на угловом столе, где сидел мужчина в европейском костюме. На нем был серый пиджак, белая рубашка, шляпа, сдвинутая на затылок. Его кожа была бледной, почти восковой, а тёмные очки скрывали глаза, придавая ему вид призрака. Перед ним стояла нетронутая чашка кофе, пар поднимался тонкой струйкой, и кожаный портфель, лежавший на столе, блестел в тусклом свете лампы. Мужчина поднял руку, слегка помахав, и Менгесха почувствовал, как его нутро сжалось от инстинктивной тревоги. Что-то в этом человеке было неправильным – он был слишком спокойным, слишком уверенным, как хищник, знающий, что добыча уже в ловушке.

– Это он, – шепнул Текле, его рука легла на рукоять кинжала, спрятанного под плащом.

Менгесха кивнул и направился к столу, его шаги были тяжёлыми, плащ распахнулся, открывая саблю на поясе. Трое воинов расселись по соседним столам, их руки лежали на винтовках, глаза шарили по залу, выискивая угрозу. Кафе затихло, посетители заметили напряжение, их разговоры смолкли, взгляды метались между Менгешей и незнакомцем. Бармен замер, его тряпка застыла на стойке, а официантка остановилась, держа поднос с кружками, её глаза расширились.

– Рас Менгесха, – сказал мужчина на английском. – Я мистер Картер. Присаживайтесь.

Менгесха сел. Текле остался стоять за его спиной, его пальцы нервно теребили ремень винтовки.

– Вы дерзкий человек, мистер Картер, – сказал Менгесха на английском. – Приехать в Гондар, в сердце войны, и звать меня на встречу. Что вы хотите?

Картер откинулся на спинку стула, его пальцы постукивали по портфелю.

– Я хочу того же, что и вы, Рас. Власть. Итальянцы – это проблема, но Хайле Селассие – проблема гораздо большая. Он слаб, его армия разбита, его трон шатается. Я могу дать вам оружие, деньги, людей. Свергните его, и Абиссиния будет вашей.

Менгесха прищурился, его глаза буравили Картера, пытаясь разглядеть ложь за тёмными очками.

– Почему американец заботится о судьбе Абиссинии? – спросил он, его голос был полон подозрения. – И почему я должен вам доверять?

Картер рассмеялся.

– Доверять? Никому нельзя доверять, Рас. Но деньги реальны. – Он щёлкнул замком портфеля и открыл его, показав аккуратно сложенные пачки фунтов стерлингов, их края слегка пожелтели, но сумма впечатляла. – Это задаток. 10 000 сейчас. Ещё 40 000 после того, как император падёт.