Текст книги "СССР. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"

Автор книги: Андрей Цуцаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 165 (всего у книги 174 страниц)

Глава 10

Вторник, 5 октября 1937 года, выдался прохладным и ясным. Осень в Нью-Йорке вступила в свои права: листья на деревьях вдоль улиц Бруклина приобрели золотистые и красноватые оттенки, воздух стал свежим, с лёгким привкусом дыма от печей в домах. Джейкоб Миллер проснулся рано, около семи утра, когда первые лучи солнца пробрались сквозь занавески и осветили его скромную квартиру. Он полежал минуту-другую в постели, потом встал, прошёл в ванную и умылся прохладной водой.

На кухне он поставил кофейник на газовую конфорку, насыпал молотого кофе и залил кипятком. Пока напиток заваривался, достал из шкафа хлеб, отрезал пару ломтей и намазал маслом. Завтрак прошёл неспешно за столом у окна: Джейкоб смотрел на улицу, где уже начиналось движение – грузовики с доставками, женщины с сумками, направляющиеся на рынок, дети, бегущие в школу. Допив чашку, он вымыл посуду, взял портфель с необходимыми вещами и вышел из квартиры около девяти часов.

Метро в этот час было заполнено рабочими и служащими, едущими в Манхэттен. Джейкоб сел в вагон, поставил портфель на колени и смотрел в окно на мелькающие станции. Он сделал пересадку на центральной платформе, где толпа текла непрерывным потоком, и перешёл на линию, ведущую в Бронкс. Поезд выехал на эстакаду, открывая вид на реку и мосты, потом нырнул в туннель и вскоре остановился на нужной станции в южной части Бронкса.

Выйдя на улицу, Джейкоб вдохнул свежий воздух. Здесь, подальше от центра, кварталы были спокойнее: ряды кирпичных домов, небольшие магазины на первых этажах, парки с аллеями и скамейками. Он прошёл несколько кварталов пешком, ориентируясь по знакомому маршруту. Небольшой парк, куда он направлялся, располагался между двумя широкими проспектами – зелёный островок с старыми дубами и клёнами, газонами и гравийными дорожками. Вход был через кованую ограду, с табличкой «Van Cortlandt Park» у ворот, хотя это была лишь малая часть большого парка.

Джейкоб взглянул на часы – стрелки показывали без четверти одиннадцать. Он вошёл в парк и пошёл по главной аллее, усыпанной опавшими листьями. Утро было тихим: несколько пенсионеров прогуливались с собаками, мать с коляской сидела на скамейке, читающий газету мужчина в пальто кивнул прохожему. Листья шуршали под ногами, солнце пробивалось сквозь кроны, отбрасывая пятна света на дорожку. Джейкоб шёл неспешно, держа портфель в руке, иногда останавливаясь, чтобы посмотреть на пруд в стороне или на группу детей, играющих в мяч на лужайке.

Ровно в одиннадцать он подошёл к той аллее, где стояла нужная скамейка – деревянная, покрашенная в зелёный цвет, под большим клёном с пожелтевшими листьями. На ней сидела женщина в тёмном пальто и шляпке с вуалью, с небольшой сумочкой на коленях. Она держала в руках книгу, но страницы не перелистывала. Когда Джейкоб приблизился, она подняла голову, встретила его взгляд на мгновение и встала. Не сказав ни слова, она поставила рядом с собой на скамейку коричневый бумажный пакет средних размеров, завязанный бечёвкой, и пошла в противоположную сторону по аллее. Вскоре она скрылась за поворотом дорожки.

Джейкоб сел на скамейку, подождал минуту, глядя вокруг – всё было спокойно, никто не обращал внимания. Потом он взял пакет, положил его в свой портфель и встал. Пошёл в другую сторону, по боковой аллее, ведущей к выходу на соседнюю улицу. Он вышел из парка через другие ворота, прошёл квартал до станции метро и спустился на платформу.

Поезд в Квинс пришёл быстро. Джейкоб сел у окна, портфель поставил рядом. Вагоны были не слишком заполнены – рабочий день был в разгаре. Поезд проехал через Манхэттен, потом выехал на эстакаду над рекой, открывая вид на воду и корабли внизу. Квинс встретил его широкими улицами и одноэтажными домами, фабриками и складами вдоль железной дороги. Он вышел на станции в жилом районе, где кварталы состояли из старых деревянных домов с верандами и небольшими садами.

От станции до нужного места было недалеко – десять минут пешком по тихой улочке с рядами похожих домиков. Старый домик стоял в конце квартала: одноэтажный, с облупившейся краской на фасаде, крыльцом и небольшим участком перед ним, заросшим травой. Окна были закрыты ставнями, дверь заперта. Джейкоб достал из кармана связку с одним старым медным ключом, вставил в замок и повернул. Дверь открылась с лёгким скрипом.

Внутри домик был пустым и пыльным: мебель стояла на месте, но покрытая чехлами, полы деревянные, с коврами в углах. Он прошёл в зал – просторную комнату с камином и несколькими предметами мебели. Комод стоял у стены напротив окна – тяжёлый, дубовый, с ящиками и бронзовыми ручками. Джейкоб поставил портфель на пол, подошёл к комоду и отодвинул его в сторону. Мебель поддалась с усилием, открыв участок стены за ней.

В стене был тайник – небольшая ниша, закрытая съёмной панелью из досок, покрашенных в тот же цвет. Он снял панель, достал из портфеля бумажный пакет и положил его внутрь. Ниша была достаточно глубокой, пакет поместился легко. Потом он поставил панель на место, задвинул комод обратно и проверил, чтобы всё выглядело как раньше.

Джейкоб вышел из дома, закрыл дверь на ключ и положил его обратно в карман. Улица была тихой: соседские дома стояли с закрытыми окнами, мимо проехала машина, но водитель даже не посмотрел в его сторону. Он пошёл обратно к станции, сел в поезд и направился в Бруклин. Дорога заняла около часа – с пересадкой в центре, где платформы были заполнены пассажирами.

В Бруклине он вышел на своей станции около четырёх часов дня. Это был ирландский квартал: многие дома украшены флагами или вывесками пабов, улицы были заполнены людьми после смены. Джейкоб прошёл несколько кварталов до местного паба – старого заведения на одной из боковых улиц, с деревянной вывеской и дверью, всегда открытой для посетителей.

Внутри паб был уютным и оживлённым: длинная стойка из тёмного дерева, столы с деревянными скамьями, стены увешаны старыми фотографиями, плакатами и сувенирами. За стойкой бармен в белой рубашке наливал пиво из кранов, посетители сидели группами – рабочие с фабрик, докеры, несколько полицейских в форме.

Джейкоб подошёл к стойке, кивнул бармену и заказал виски – двойную порцию ирландского, с содовой. Бармен налил в стакан и поставил перед ним. Джейкоб взял напиток, прошёл к свободному столу в углу и сел. Виски был крепким, с торфяным привкусом. Он отпил глоток, поставил стакан и оглядел зал.

За соседним столом сидели трое мужчин – явно ирландцы, в рабочих куртках, с пинтами пива. Один из них, коренастый с рыжей бородой, рассказывал историю о недавнем матче бейсбольной команды «Dodgers». Джейкоб прислушался, потом улыбнулся и спросил, как дела у команды в этом сезоне. Мужчина повернулся, кивнул и начал объяснять: «Доджерс» проиграли несколько игр, но питчеры показывают себя хорошо, особенно Ван Мунго. Разговор завязался легко – о бейсболе, о погоде, о работе на верфях.

Джейкоб заказал ещё одну порцию виски. Он пил медленно, участвуя в беседе: рассказал пару анекдотов о нью-йоркских таксистах, посмеялся над шуткой о политиках в Вашингтоне. Мужчины представились – Патрик, Майкл и Том – все были из одного района, работают на стройке неподалёку. Они спросили, чем занимается Джейкоб, он ответил уклончиво: фотографией, иногда для газет, иногда частные заказы. Это вызвало интерес – Патрик поделился историей о том, как его фотографировали на свадьбе племянника.

Паб постепенно заполнялся: приходили новые посетители после работы, заказывали эль или виски, садились за столы. Кто-то включил радио на стойке – звучала популярная песня, посетители тихо подпевали. Джейкоб перешёл к другому столу, где сидели двое пожилых мужчин, играющих в домино. Он сел рядом, заказал им по пинте за свой счёт и присоединился к игре. Домино стучали по столу, разговор шёл о старых временах – о иммиграции из Ирландии, о Великой депрессии, о том, как Рузвельт пытается всё исправить.

Виски лилось легко, третья порция пришла с лёгким головокружением, но приятным. Джейкоб ел сэндвич с ветчиной и сыром, который принёс бармен. Он общался с разными людьми: с молодым парнем, только что с завода, который жаловался на начальство; с женщиной средних лет, пришедшей с подругой; с ветераном, сидевшим в углу и вспоминающим Первую мировую.

Вечер тянулся долго. За окнами стемнело, огни уличных фонарей зажглись, отражаясь в стёклах паба. Посетители приходили и уходили, но зал оставался полным. Джейкоб пил четвёртую порцию, смеялся над историями о нью-йоркских полицейских, делился своими наблюдениями о городе. Кто-то предложил спеть старую ирландскую песню – несколько голосов подхватили «Danny Boy», мелодия мягко разнеслась по залу.

Около десяти часов Джейкоб встал, расплатился у стойки – оставил щедрые чаевые – и попрощался с новыми знакомыми. Патрик хлопнул его по плечу, пригласил приходить ещё. Джейкоб кивнул и вышел на улицу. Ночь была прохладной, улицы района освещались фонарями, редкие машины проезжали мимо. Он прошёл знакомым маршрутом домой – четыре квартала, вверх по лестнице в свой дом.

Квартира встретила его тишиной. Он разделся, включил радио – там шла поздняя программа с джазом, саксофон тихо играл мелодию. Джейкоб сел в кресло у окна, поставил ноги на табурет и просто посидел, глядя на тёмную улицу внизу. День прошёл, как он планировал. Он допил остатки виски, которые оставались дома, и вскоре лёг спать.

* * *

Джейкоб Миллер проснулся около восьми утра. Он, как обычно, полежал ещё несколько минут. Потом встал, прошёл в ванную, умылся, побрился с привычной тщательностью и причесал волосы. Он позавтракал, оделся и вышел из дома.

Воздух на улице был свежим. Он решил не торопиться и прошёл несколько кварталов пешком до станции метро, наслаждаясь прогулкой. Тротуары были усыпаны жёлтыми и красными листьями. Прохожие кивали друг другу, знакомые обменивались короткими приветствиями. Джейкоб купил у газетчика свежий выпуск «Daily News», сложил его и положил в карман пальто.

В метро он сел у окна, поставил портфель на колени и раскрыл газету. Он просматривал статью о бейсбольном сезоне. Джейкоб читал неспешно, иногда поднимая взгляд на проносящиеся за окном станции.

Его целью был бар «Риверсайд» на окраине Бруклина, в районе, где жилые дома уступали место складам, фабрикам и докам вдоль реки. Это было тихое место, известное среди местных водителей грузовиков, докеров и тех, кто предпочитал не привлекать лишнего внимания. Джейкоб выходил здесь нечасто, но знал заведение хорошо.

Он вышел из метро около одиннадцати тридцати и прошёл остаток пути пешком по широким улицам. Здесь кварталы были другими: низкие кирпичные здания с вывесками автосервисов, небольшие магазины с инструментами и запчастями, заборы вокруг складов. В конце одной из улиц виднелась река – серо-голубая полоса с баржами и небольшими пароходами. Ветер с воды доносил свежий запах.

Бар «Риверсайд» стоял на углу, деревянное здание с потемневшей от времени вывеской и большими матовыми окнами. Дверь была приоткрыта, приглашая войти. Джейкоб вошёл без пяти двенадцать. Внутри было полутемно и спокойно: несколько мужчин сидели за стойкой с кружками пива, двое за дальним столом играли в карты, тихо переговариваясь. Бармен, высокий мужчина с седеющими висками и в белом фартуке, протирал стаканы тряпкой.

Джейкоб подошёл к стойке и заказал стакан обычной воды. Бармен кивнул, налил и поставил перед ним. Джейкоб взял стакан, отпил глоток и прошёл к свободному столу у стены – оттуда хорошо просматривался весь зал и входная дверь. Он поставил портфель на соседний стул, сел и стал ждать, иногда поглядывая на большие часы над стойкой. Стрелки медленно приближались к двенадцати.

Ровно в полдень зазвонил телефон, стоявший на полке за стойкой. Бармен снял трубку, послушал секунду и громко объявил в зал:

– Джейкоб Миллер? Вас к телефону.

Джейкоб встал, подошёл к стойке и взял трубку. Голос на другом конце был официальным и деловым:

– Берите билет до Вашингтона. Поезд в шесть вечера с Пенн-Стейшн. Гостиница забронирована на ваше имя.

Он кивнул, положил трубку, вернулся к столу, допил воду, оставил на стойке несколько монет и вышел. Солнце стояло высоко, день был в полном разгаре.

Джейкоб направился обратно к метро. В вагоне он уже думал о предстоящей поездке. С пересадкой в центре дорога до Пенсильванского вокзала заняла около часа. Манхэттен встретил его привычным видом: высокие здания, такси, сигналы, толпы пешеходов на переходах.

Пенсильванский вокзал был огромен: внутри был высокий сводчатый зал с колоннами, мраморным полом, табло с расписаниями и непрерывным потоком людей. Носильщики в униформе везли чемоданы на тележках, семьи провожали родственников, объявления о поездах раздавались из громкоговорителей. Джейкоб прошёл к кассам второго класса. Очередь была небольшой – большинство билетов на юг покупали заранее, но на вечерний экспресс места ещё были.

Кассир, женщина средних лет в форменной шапочке, проверила расписание и выдала билет на поезд, отправляющийся в шесть вечера. Джейкоб заплатил, взял билет и квитанцию, и аккуратно сложил их в портфель. До отправления оставалось почти пять часов – достаточно, чтобы провести время в городе.

Он вышел из вокзала на Седьмую авеню и решил просто погулять. Сначала направился к Таймс-сквер. Днём площадь выглядела иначе, чем ночью: афиши театров привлекали внимание, но неоновые огни были выключены, уличные продавцы предлагали хот-доги, орехи и газеты, фотографы предлагали услуги туристам. Джейкоб прошёл мимо кинотеатров, где крутили новые фильмы с Гэри Купером и Кларком Гейблом, заглянул в один из киосков и купил пачку сигарет, хотя курил редко.

Потом он повернул на север и вскоре вошёл в Центральный парк через один из южных входов. Осень здесь была особенно красивой: аллеи усыпаны листьями, деревья стояли в золоте и багрянце. Люди гуляли парами, матери катали коляски, старики кормили голубей на скамейках. Джейкоб шёл неспешно по главной аллее, иногда сворачивая на боковые дорожки. Он прошёл мимо карусели, где дети катались под музыку, остановился у пруда, где плавали утки и маленькие лодки с гребцами. Дальше пошёл к фонтану Бетесда с ангелом наверху, где всегда собирались фотографы и художники.

Парк был большим, и Джейкоб провёл в нём почти два часа, просто гуляя и наблюдая за людьми. Он сел на скамейку у газона, где группа молодых людей играла в фрисби, и просто посидел, глядя на небо. Потом продолжил путь к северному выходу, вышел на Пятую авеню и пошёл вдоль неё на юг.

Пятая авеню была улицей роскоши: тут были большие магазины с огромными витринами, отели с швейцарами в униформе, дорогие автомобили у тротуаров. Джейкоб зашёл в один из магазинов – просто чтобы посмотреть. Поднялся на эскалаторах на верхние этажи, прошёлся по отделам мужской одежды, книг, грампластинок. Полюбовался новыми моделями радиоприёмников, но ничего не купил.

Когда часы показали около четырёх, он почувствовал голод и зашёл в небольшое кафе на боковой улице недалеко от вокзала. Заказал кофе, тарелку супа и маленькую пиццу, съел медленно, читая газету, которую купил утром. За соседними столиками сидели служащие, обсуждавшие дела, и туристы с картами города.

После кафе Джейкоб снова вышел на улицу. Прошёл по Бродвею, где уличные артисты уже собирали небольшие толпы: музыканты играли на гитарах и саксофонах, фокусники показывали карточные трюки, художники рисовали портреты прохожих. Он остановился послушать джазовый квартет – молодые ребята играли бодро, и вокруг все бросали монеты в шляпу.

К пяти часам он вернулся на Пеннсилванский вокзал. Теперь зал был ещё полнее: вечерние поезда на юг и запад всегда собирали много пассажиров. Джейкоб проверил табло – его поезд до Вашингтона стоял на указанном пути, посадка уже началась.

Он прошёл через контроль билетов, спустился на перрон. Поезд был длинным и современным: серебристые вагоны с надписью «Pennsylvania Railroad», паровоз впереди выпускал клубы пара. Кондукторы в форменных фуражках помогали пассажирам с багажом, носильщики подносили чемоданы. Джейкоб нашёл свой вагон второго класса, вошёл и занял место у окна, как указано в билете. Портфель он поставил на верхнюю полку.

Вагон постепенно заполнялся. Напротив него села семья из четырёх человек: отец в костюме, мать в платье и пальто, сын лет десяти и дочь помладше. Рядом – пожилая пара, тихо переговаривавшаяся. Дальше по проходу расположились несколько мужчин в деловых костюмах, раскрывавшие газеты и укладывающие портфели. Джейкоб кивнул соседям, когда те устраивались.

Ровно в шесть вечера поезд тронулся. Сначала медленно выехал из-под свода вокзала в туннель, потом набрал скорость и вышел на открытое пространство. За окном быстро темнело – октябрьские дни были короткими. Огни Нью-Йорка мелькнули и исчезли, поезд пошёл через Нью-Джерси: поля, небольшие города, редкие станции с платформами.

Попутчики начали разговаривать. Мужчина напротив, торговец тканями из Филадельфии, представился как мистер Харрис. Он ехал в Вашингтон на встречу с поставщиками и спросил Джейкоба о цели поездки.

– Дела, – ответил Джейкоб коротко, но улыбнулся. – Ненадолго.

Разговор завязался легко. Сначала о погоде – осень в этом году была приятной, без ранних заморозков. Потом о городе: Харрис рассказал, как Нью-Йорк растёт, новые небоскрёбы появляются один за другим. Джейкоб поделился наблюдением о том, как Манхэттен меняется с каждым годом.

Пожилая женщина рядом достала вязание и присоединилась. Она ехала к дочери в Вашингтон и спросила о последних новостях. Разговор перешёл на бейсбол – сезон подходил к концу, и все обсуждали шансы команд. Отец семейства рассказал, как недавно водил детей на матч «Доджерс», и мальчик с восторгом вспомнил, как видел Вана Лингла Мунго на питчерской горке.

Дети слушали, иногда вставляя свои реплики. Девочка спросила Джейкоба, любит ли он бейсбол, и он ответил, что да, иногда ходит на игры в Эббетс-Филд. Это вызвало новый виток разговора – о лучших игроках сезона, о том, как «Янкиз» снова доминируют.

Кондуктор прошёл по вагону, проверил билеты и предложил купить билеты в вагон-ресторан. Некоторые пассажиры пошли ужинать, но Джейкоб остался на месте. Он достал из кармана газету и почитал статьи о кино, новых фильмах и радиопрограммах. За окном мелькали огни Филадельфии – поезд сделал короткую остановку, несколько человек сошли, новые сели.

В вагон вошёл молодой человек лет двадцати пяти, студент, как оказалось, из Балтимора. Он занял освободившееся место и вскоре разговорился с Джейкобом. Они обсудили книги – студент читал новый роман Синклера Льюиса, Джейкоб упомянул, что предпочитает детективы. Разговор перешёл на радио: популярные программы, джаз по вечерам, комики вроде Джека Бенни.

За окном уже была полная темнота – только редкие огни ферм и станций. Пассажиры говорили тише, дети напротив задремали. Пожилая пара тихо переговаривалась о внуках.

Ровно через четыре часа, в десять вечера 6 октября, поезд прибыл на Юнион-Стейшн в Вашингтоне. Кондуктор громко объявил станцию. Пассажиры начали собирать вещи. Джейкоб взял портфель с полки, попрощался с попутчиками – мистер Харрис пожелал удачи в делах, студент кивнул на прощание.

Перрон был освещён яркими лампами. Люди спешили к выходам, носильщики предлагали услуги, таксисты ждали у дверей. Джейкоб вышел на улицу, остановил одно из такси и назвал адрес – отель «Уиллард» на Пенсильвания-авеню. Водитель кивнул, и машина поехала по широким, прямым улицам столицы. Мимо проплывали подсвеченные здания: Капитолий с куполом, памятники, правительственные офисы с флагами.

Отель «Уиллард» стоял на углу – элегантное здание с колоннами и навесом над входом. В холле было тепло и уютно: толстые ковры, хрустальные люстры, стойка регистрации из полированного дерева. Портье в униформе быстро нашёл бронь на имя Миллера, выдал ключ от номера на третьем этаже и пожелал приятного пребывания.

Номер оказался просторным и удобным: там была большая кровать, письменный стол у окна, шкаф, отдельная ванная с белой плиткой. Джейкоб повесил пальто, поставил портфель на стол и подошёл к окну. Вид открывался на Пенсильвания-авеню: фонари освещали тротуары, редкие машины проезжали мимо, пешеходы шли по своим делам.

Он решил не ложиться сразу. Спустившись в холл, Джейкоб вышел на улицу и пошёл пешком в сторону Белого дома. Здание стояло за чугунной оградой, подсвеченное мягким светом, с охраной у ворот. Туристы фотографировались неподалёку. Дальше он повернул к Национальной аллее – широкой зелёной полосе с памятниками. Даже ночью обелиск Вашингтона был виден, подсвеченный снизу.

Потом Джейкоб дошёл до Потомака, прошёл по мосту, где вода тихо текла под ногами. Ветер с реки был свежим. Он постоял у парапета, глядя на другой берег, где темнели холмы Арлингтона.

Вернувшись в отель около одиннадцати тридцати, Джейкоб принял душ и лёг в постель. Комната была тихой, только доносились приглушённые звуки города. Он подумал о завтрашнем дне – детали операции должны были быть ясны ближе к полудню. Сон пришёл быстро.