Текст книги "Цикл "Викинг". Компиляция книг 1-10 (СИ)"

Автор книги: Александр Мазин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 167 (всего у книги 198 страниц)

Эх! Взять бы его за загривок и порасспросить с пристрастием… Нельзя. Да и зачем? Я ведь только прикидываюсь человеком Эллы. И чем больше вражды между ним и Осбертом, тем мне, Ульфу Хвити, лучше.

А святоше впору благодарность выносить. За то, что подарил мне доверие королевских гвардейцев.

– Откуда он взялся, этот франкский ирландец? – сердито бросил действующий король Мерсии Бургред отставному королю Нортумбрии Осберту.

Тот пожал плечами.

Оба короля, настоящий и бывший, были похожи. Плечистые, пузатые, с поросшими желтой шерстью лапами. У обоих крупные прямые носы, одинаковые глаза, одинаковые рыжеватые бороды с небольшой проседью. Типичные саксы. Вдобавок еще и родственники, пусть и не слишком близкие.

– Откуда бы ни взялся, а надо с ним решить. – Осберт поскреб затылок, прижмурился от удовольствия. – И сделать это лучше тебе.

– А если купить? – Бургреду не хотелось лезть в Нортумбрию. Пронюхает Элла, что мерсийцы шарят по его землям…

– У Озрика не получилось, – возразил бывший король. – Озрик – это…

– Я знаю, кто он, – перебил Бургред. —Озрик начал, вот пусть он и закончит.

Несмотря на грозный облик и королевский обруч на голове, мерсиец храбростью не отличался. Предпочитал действовать исподтишка. Но когда надо, умел быть решительным.

– Озрик не смог, – вздохнул бывший король. – И так, и эдак к нему подступал. И танство сулил, и девку прельстительную подложил… Но судьба решила иначе.

– Судьба? – приподнял бровь Бургред.

Ему рассказали о неудачной попытке еще одного Осбертова родича прикончить ирландца.

– А как иначе? – изобразил удивление бывший король Нортумбрии. – В него из самострела били. В упор. Может, у него амулет какой заговоренный? От стрел.

– От болтов, – поправил мерсийский король. И добавил, поразмыслив: – А может быть. О нем говорили: он в Италии бывал. Может, и к самому Папе Римскому захаживал. А там всякое благословение можно получить. Там, в Ватикане, такие фантазеры. Младшему сыну Этельвульфа Уэссекского предсказали, что королем станет. Слыхал? Это при живом отце, четверых старших братьях и никудышном здоровье, – Бургред хохотнул. – Королем. Да еще великим.

– Это тогда было четверо. Теперь уже поменьше, – Осберт тоже выдал смешок.

В нелюбви к Уэссексу они были единодушны, несмотря на то, что у Бургреда сУэссексом был союзный договор. Но такой… Не вполне добровольный. Когда выбирать пришлось одно из двух: либо он, Бургред, всецело с Уэссексом, либо у Мерсии другой король.

– Ирландец, – вернулся к прежней теме Осберт. – Надо от него избавляться. Я знаю, что Элла отправил его инспектировать прибрежных танов. Людей дал всего шестерых. Да и случись что, драться они за ирландца не станут. Чужой он им.

– К чему ты клонишь? – Бургред больше не улыбался.

– К тому, что пойдет он с севера на юг. И если некие храбрые люди встретят его на северном берегу Хамбера[266]…

– У тебя мало храбрецов? – поинтересовался Бургред.

– Мои храбрецы – нортумбрийцы, – ответил бывший король. – Их могут узнать.

Довод был существенный. Бургред задумался, потом уточнил:

– Это услуга?

Осберт кивнул. С кислой миной.

– Подумаю, что можно сделать, – воздержался от немедленного принятия решения мерсийский монарх. – А что там за история с норманном, которого Элла кинул в змеиную яму? Болтают, этот язычник – король данов?

– Врут, – махнул рукой Осберт. – Этот норманн – не настоящий король, а морской. У язычников всякий пират с парой парусов тут же объявляет себя королем. Забудь.

И Бургред забыл.

А зря.

Глава 19 Когда дичь становится охотником

Малоун зачерпнул шлемом воду и вылил на голову. Потом зачерпнул еще раз и напился.

Вода в заливе была пресная, но мутновата. Я бы такую некипяченой пить не стал, но англичанам пофиг.

– По этой дороге дойдем до устья, – сказал десятник, кивнув на тянувшийся вдоль залива тракт, который примерно через пару километров забирал к северу из-за болотистого берега. – Там городок есть. Передохнем пару дней, если ты, милорд, позволишь.

– Почему бы и нет, – ответил я, порадовав мое невеликое воинство, которому так и мечталось спустить заработанные во время нашей инспекции денежки.

Эх, искупаться бы… Но не поймут. Или поймут? Есть идея…

– Малоун, надо бы коней искупать.

Без восторга. Хотя лошадки явно не прочь. Мой Олень по колено в воду вошел.

– Баз, Хейл, на страже, – скомандовал я. И решительно потянул через голову кольчугу. Шлем и так уже три дня к седлу приторочен. Жарко.

Раздевшись сам, «раздел» Оленя. С ним у нас полное взаимопонимание, так что можно и без узды отпускать. Конь обрадованно пихнул меня мордой в ухо и, призывно заржав, вошел в воду. Наш маленький табунок последовал за ним. Олень – главный. Отличный жеребец. Не зря я его выкупил.

Хорошо! Вот так бы из воды и не вылезал. Так, а кто же это там, в кустиках?

С берега не видно, зато с воды очень отчетливо наблюдается человек. И судя по всему, он там не погадить присел.

В общем, ничего критичного. Скорее всего, кто-то из поселян обнаружил вооруженный отряд и теперь присматривается, прикидывая: чего от нас ждать.

Это нормально. Но неправильно.

Я выбрался на мелководье, жестом подозвал Хейла, поставил задачу, а сам вернулся в воду. Дабы не вызвать подозрений.

Хейл боец тертый. Ломиться в кустарник кабаном не стал. Двинулся не спеша, развязывая шнурок на штанах…

А через пару минут возня, вскрик… И вот он уже возвращается, волоча за волосы соглядатая.

Я вылез из воды. Одеваться не стал, только меч подхватил.

Соглядатай валялся на травку и, скосив глаза, наблюдал за наконечником Хейлова меча. В трех шагах от них валялся тесак-сикс. У моих бойцов такого не было, значит, он из арсенала соглядатая.

– Отрезать ему ухо? – предложил Хейл.

– Нет, не надо! – взвизгнул пленный. – Я все скажу!

– Пусть ухо пока останется при нем, – сказал я. И уже пленнику: – Рассказывай.

Собственно, ничего интересного он не рассказал. Некий господин предложил ему за нами последить. Почему ему? Потому что он посыльный. То есть профессиональный бегун на длинные дистанции. За любой лошадью угонится, если ее в галоп не пускать. А если в галоп, то потом все равно догонит. Дали соглядатаю аж три серебряные монеты. Авансом. За то, чтобы следил за нами и оставлял им всякие приметные знаки.

Уже интересно. Им это кому?

Оказывается, господин заказчик был не один. С ним еще шестеро. И все очень опасные. Вроде нас. Воины. Но кони у них лучше. В конях он разбирается. Муж его сестры лошадками торгует, не раз в помощь брал.

– Знаки какие? – спросил я.

Соглядатай показал. Можно вот так веточки заломать, можно эдак. А если вот так, накрест, значит, у нас стоянка была долгая. Вот как сейчас.

Тут я отошел, чтобы позвать Оленя и надеть штаны, а Хейл, видимо, отвлекся, потому что соглядатай зайцем порскнул через поле к соседней опушке. Действительно, проворный. На лошади я бы его до леса не догнал. Но стрела, она быстрее лошади.

Похоронили неудачника прямо в заливе. Малоун сунул ему под рубаху пару камней и отправил к ракам.

А я задумался.

Нет, в том, что за нами следили, ничего удивительного. Мы же инспекция. Причем внезапная. Смутило количество преследователей. Семеро полноценных воинов. Даже если с «такими, как вы» покойник напутал, все равно это не крестьяне-ополченцы.

В любом случае стоит усилить бдительность.

– Седлаемся, – распорядился я. – Обед временно отменяется.

И пошел ломать веточки. В виде знака: ушли по дороге туда. То есть на запад.

Вот только на запад мы не пойдем. Мы вообще никуда не пойдем, только в соседнюю рощицу. Очень мне хочется поглядеть, кто это такой «опасный» за нами увязался?

Спешить нам было некуда, провизии с собой – в достатке. Вода рядом. Еще и рыбка в этой воде имелась, не говоря уже о зайцах, парочку которых подстрелили мои бойцы. Так что устроим дневку.

Костер жечь я не запретил, хотя кое-какие меры предосторожности принял. Проехался по дороге, чтобы убедиться в том, что соглядатай оставил «правильные» знаки, потом прокатился по той же дороге, но уже на пару километров вперед и тоже оставил соответствующие «сигналы». Осталось найти подходящее место для наблюдательного поста и организовать это самое наблюдение. Но с этим вполне справится Малоун. И мы были готовы к встрече гостей.

Дневка затянулась. До середины следующего дня. Нельзя сказать, что дорога пустовала. Движение было. Примерно такое же, как по заливу, по которому и кораблики шли, и рыбачьи лодки шарились все светлое время суток. Но ничего интересного.

«Интересное» появилось только к вечеру следующего дня.

Семеро всадников. Причем парочка явно выполняла функцию передового дозора, если верить словам Бобра, моего бойца поставленного в дозор. Не верить Бобру резона не было, так что перевел десяток в режим готовности. И в первую очередь «включил режим тишины».

Минут через двадцать я получил возможность поглядеть на преследователей воочию сквозь переплетение ветвей.

В том, что это именно преследователи, я перестал сомневаться, когда один из всадников спешился и внимательно изучил оставленный покойным соглядатаем знак, после чего кивнул лидеру и тот дал команду двигаться дальше.

Лидер этот мне был незнаком. Его «феодальную» принадлежность установить тоже не получилось, поскольку никаких символов подчиненности не было ни на ком из шестерых.

Но лошадки у них были хорошие, и вооружены все семеро не хуже нас. Полный комплект: копья, мечи, щиты. У троих луки. То, что это именно луки, а не самострелы, не радовало. Значит, минимум трое из них – хорошие стрелки. А когда я вижу у такого стрелка меч, то это настораживает еще больше. Поскольку является верным признаком профессионального воина.

Мысль о том, чтобы напасть на них прямо сейчас, больше не казалась мне удачной. Я повернулся к Малоуну и покачал головой.

Облегчение, выразившееся на бородатом лице десятника, показало, что он тоже оценил противника и полностью разделяет мое решение.

– Мы поедем за ними, – сказал я, когда великолепная семерка достаточно удалилась, – и нападем, когда они встанут на ночлег.

В тот момент это решение казалось мне правильным.

Но когда я, уже после наступления темноты, подобрался к их лагерю, то пожалел, что не атаковал там, на дороге.

Потому что теперь противников было уже не шесть, а шестнадцать.

– Мерсийцы, – пробормотал Малоун, прислушавшись в болтовне собравшихся у двух костров недоброжелателей.

Как он это определил, я не знал. Но поверил.

Вопрос: что они делают по эту сторону речки?

Учитывая, что меньшая часть расположившихся на ночлег тащилась за нами уже несколько дней, рассчитывать на то, что это друзья, я бы не рискнул.

– У них хорошие лошади и экипировка, – прошептал Малоун. – И никакого права находиться здесь.

Ход мыслей десятника мне, прожившему не один годик среди викингов, был понятен.

Интересно, в его родне норманнов не было?

– Один караульщик у дороги, – продолжал шепотом же рассуждать десятник. – Еще одного они оставят поддерживать огонь… Или не оставят. Ночь же теплая. Лошади нас не выдадут, если из-под ветра зайти… Что скажешь, милорд?

Что скажу? То, что ход его мыслей мне нравится. Как там учил моего приемного сына наставник? Не «втрое больше врагов», а неполный колчан стрел.

– Почему они такие беспечные? – пробормотал я, чуя подвох. – На чужой же земле…

Малоун повернул голову. Лица его в темноте я не видел, но выражение наверняка угадал.

– А кого им бояться? – спросил мой десятник.

Ну да. Шестнадцать профессиональных убийц. Они дружину любого здешнего тана уработают, если тот решит с ними задраться. Да и вряд ли он решит. Танам выгоднее дружить с теми, кто по ту сторону реки. И нашим, нортумбрийским танам, и мерсийцам.

– Уходим, – шепнул я. – Вернемся перед тем, как первые птички запоют.

Так мы и поступили.

С часовым проблем не возникло. Баз и Джорди, лучше прочих видевшие в темноте, взяли его без проблем.

Минус один.

Осталось пятнадцать. Спять?

Спали не все. Нашелся один бодрствующий. И его мы услышали издали. И учуяли тоже. С ним разобрался сам Малоун, применив самое эффективное в мире средство от поноса.

Четырнадцать.

Я пересчитал тушки. Комплект.

– Баз, Джорди, Перс, вы с луками. Остальные как говорено.

Приятно иметь дело с подготовленными людьми.

Мы зашли с трех сторон, оставив четвертую стрелкам. И взялись за дело.

Зарезать спящего человека не этично, но несложно. Сложнее сделать это беззвучно. Но тут нам пришли на помощь птички, традиционно приветствующие начало дня.

С совестью договориться тоже нетрудно. Даже если я ошибся и эти вояки не по мою душу, все равно они враги. Я не стал бы о них горевать, сойдись мы на поле боя. Не стану и теперь.

Первого я приколол точно в сердце. Второго – тоже.

А вот третьему по-быстрому рассек горло. Потому что с другой стороны поляны раздался вопль. Кто-то из моих облажался. Теперь главное – скорость.

Четвертого я зарубил раньше, чем тот успел сесть. Пятого встретил, когда он уже успел вскочить на ноги. Соображал мерсиец плохо, но все же сумел бы парировать первый удар Вдоводела. Но то был всего лишь финт. Быстрый укол, рассекший легкое, и тут же длинный выпад право, чтобы не дать другому мерсийцу разрубить затылок моего бойца.

Боец, коренастый бородач Бобер, только что проткнул копьем своего противника, но выдернуть быстро не сумел. Застряло.

Новый противник подставился сам. Потерял равновесие, наступив босой ногой на что-то острое.

Седьмой спал в кольчуге. И оружие держал поблизости, так что встретил меня как положено: с мечом и щитом. Но сойтись мы не успели, потому что в шею ему попала стрела.

А вот этому храбрости броситься в бой не хватило. Или хватило ума понять, что бой проигран.

Но убежал недалеко. Бобер отправил следом освобожденное копье, которое угодило беглецу между лопаток.

А вот этот – мой.

– Не трогать! – крикнул я, отражая мах мечом понизу и отшатываясь от удара краем щита. – Я сам!

Этот длинноволосый красавчик нужен мне живым. Стой, куда! А поговорить?

Мерсиец швырнул в меня щит и кинулся к лошадям.

Возможно, он бегал быстрее меня. Но не босиком по ночному лесу.

Споткнулся, раз, потом еще раз, выругавшись…

И я сумел сократить дистанцию настолько, чтобы достать кончиком Вдоводела его правое плечо. А потом всадить полдециметра стали ему в икру.

Он нужен мне живым, но не обязательно целым.

Я мерсийцу явно не нравился. Ни ему, ни его троим коллегам, ухитрившимся остаться в живых. Пока живых.

А вот мои глядели на своего лорда как на икону. И было за что.

При раскладе семь к шестнадцати мы ухитрились не потерять ни одного человека. Раненые были. Двое. Но и тут ничего серьезного. Даже зашивать не пришлось. Грамотное командование рулит. Против неграмотного.

– Что ж ты, сокол мерсийский, такой беспечный? – укоризненно проговорил я. – Хороший воин даже на родной земле бдительности не теряет. А ты вот на чужую забрел. Зачем, позволь спросить?

Вот вежливо же разговариваю, а все равно смотрит на меня, как крысюк, придавленный крысоловкой. Бледненький такой крысюк. Потому что крови потерял не меньше пивной кружки, пока ему на конечности жгуты наложили.

Допрос я начал не сразу. Сначала разобрались с трофеями и трупами. Мертвых сложили в тени, избавив от всего того, что не понадобится им по ту сторону вечности. Коней мерсийских осмотрели и убедились, что да, прав был покойный наблюдатель: хорошие кони. Трофеи вообще оказались – на удивление. Помимо того, что обычно можно взять с такого отряда, бонусом – два увесистых мешка с серебряными монетами мерсийской чеканки. Новенькими, только-только из-под пресса.

О чем это говорило?

О том, что наши оппоненты получили их прямо из королевской казны.

Эти монеты были второй, вернее, первой по важности причиной поклонения моих подчиненных.

Но меня деньги интересовали только во вторую очередь. Первой же была личная безопасность.

– Молчишь? – вздохнул я, похлопав мерсийца по здоровой ноге. – Может, у тебя со слухом проблемы?

Я вынул из костра недогоревшую веточку, подул на обуглившийся кончик, разогревая уголек.

Мерсиец изволил ухмыльнуться.

– Хейл, – позвал я. – Прочисти ухо нашему соседу.

И протянул гвардейцу веточку.

Дальше последовала короткая борьба, в которой, несмотря на явное силовое превосходство моего бойца, команду выполнить не удалось. Случилось непоправимое. Веточка сломалась.

– Хейл, довольно, – велел я. И, обращаясь к мерсийцу, поинтересовался: – Не хочешь по-хорошему?

Молчание.

– Скажу тебе честно, воин, – произнес я доверительно. – Не хочу тебя пытать. Да, ты оказался никудышным командиром, да еще и сбежать пытался, бросив своих людей. – Я поглядел на выживших мерсийцев. – Я даже готов оставить тебя в живых. Такие враги, как ты, полезней друзей бывают. Но мне нужны ответы. И у меня они будут.

Пленный презрительно хрюкнул.

– Вижу, ты сомневаешься, – и добродушно улыбнулся. – Это потому что ты не знаешь меня. И того, что прежде чем на службу славному королю Элле, я довольно долго воевал за короля франков. С норманнами воевал. И кое-чему у язычников научился. Скажу тебе откровенно: мне не нравится то, что они делают с пленниками. Потому сначала с тобой и с теми, кого ты так подвел, поработает вот он, – я кивнул на Хейла. – Поработает привычно: каленым железом, ножом, ну ты знаешь.

Молчит, собака мерсийская. Глядит с вызовом. Думает, я для него стараюсь. А вот и нет.

– Ты – крепкий орешек. Не думаю, Хейл сумеет тебя разговорить. А мне пытать тебя по-норманнски не очень хочется. Все же мы с тобой не язычники, верно? А давай сделаем так… – тут я сделал паузу. – Давай мы пока тебя вовсе трогать не будем, а начнем с кого-нибудь из твоих людей, которых ты сгубил. Вот хотя бы с него, – Я указал на мерсийца средних лет, одетого попроще, и хуже прочих прятавшего страх. Я его запомнил: тот самый следопыт, который обследовал оставленный мною фальшивый знак.

– Не надо, лорд! – оправдал мои ожидания «избранник». – Я расскажу все, что знаю!

Не соврал. Рассказал.

Оказалось, что все участники акции, кроме разговорившегося, были доверенными людьми короля Бургреда. Специалистами по деликатным поручениям. В данном случае – по моему устранению. Причин нелюбви ко мне мерсийского короля, которого я знать не знал, разговорчивый сообщить не смог. Сам был не в курсе.

Зато он знал, откуда взялось серебро. Выдано на дорожные расходы. А в случае успеха операции всех ждала дополнительная награда.

И я даже знал, кому она достанется.

– Король заплатит за нас! – пылко заверил разговорчивый.

– Да, заплатит, – подтвердил мерсийский командир, одарив разговорчивого мрачным взглядом.

– Как тебя зовут? – поинтересовался я.

– Патсли, – буркнул мерсиец. – Лорд Патсли.

Лорд, значит.

– А я лорд Николас.

Вежливость, она иногда полезна. Для контраста.

– А скажи мне, лорд Патсли, заплатит ли твой король, если у пленника будет недоставать, скажем, правой руки?

И легко прочитал по глазам: «Нет, не станет».

– Чем я насолил вашему королю? – спросил я строго. – Скажешь – будешь жить. И руки-ноги останутся целыми. Не так уж сильно я тебя подрезал.

– Не королю, – буркнул мерсиец, сдаваясь.

Когда ты понимаешь, что уже труп, храбриться намного легче, чем после замаячившей перспективы выжить. Тем более что предавать родимую Мерсию не требовалось.

– Не королю. Это ваши. Нортумбрийские.

– Осберт? – бросил я наугад.

– Он.

Дальше – просто. Раны живых мерсийцев, ставших ценным товаром, обработали. Покойников скинули в реку. Добычу загрузили на лошадок, и дружной компанией отправились в путь. Но теперь уже не вдоль речной границы, а прямо в Йорвик. Я решил не рисковать: вдруг эти мерсийские спецназеры – не единственные.

Больше на нас не нападали. К некоторому огорчению моих бойцов. Легкость получения трофеев вскружила им головы.

– Ты с ними потолкуй, – попросил я Малоуна. – Бог любит смиренных. А Бога надо уважать.

Для подобных бесед рожа у него самая подходящая. Этот глаз, прищуренный в вечной усмешке... Кому как не ему говорить о смирении?

– Да, мой лорд, – пообещал десятник.

Но смирения у бойцов не прибавилось. Видать плохие они христиане. Но я им точно не судья. Может, забрать их с собой, на Сёлунд? У меня в хирде когда-то были англичане. И как раз отсюда, из Нортумбрии.

Вспомнил и опечалился. Дикон, Уилл… Я вас не забуду. Я не забуду никого, кто сражался вместе со мной.

Подкованные копыта Оленя звякали по булыжникам римской дороги. Впереди тонули в закатных сумерках каменные стены нортумбрийской столицы, над которыми алела увенчанная крестом крыша Йорвикского собора. Закатное солнце, поглотившее крест. Разве это не символично?