Текст книги "Цикл "Викинг". Компиляция книг 1-10 (СИ)"

Автор книги: Александр Мазин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 47 (всего у книги 198 страниц)

Глава 14
Когда свои становятся чужими

Девочку звали Орабель. И дороги к Руану она не знала. Зато оказалось, что ее знает мой монах. Нет, не зря я его с собой прихватил. Вот и не верь после этого интуиции. Он вообще оказался очень даже непрост, наш благочестивый отец Бернар. И на коне сидел как влитой. Даже завидно. И держался с редким достоинством. Уж не из благородного ли сословия мой священнослужитель?

Впрочем, и без знания Бернаровой биографии я сполна оценил его полезность.

Во-первых, как сказано выше, он неплохо знал географию Франции.

Во-вторых, учил меня французскому. Причем очень толково, потому что был не только образованным человеком, но и опытным педагогом. Правда, не филологом, а богословом, но навыки есть навыки.

В-третьих, он одним своим присутствием легализировал наше «христианское» происхождение. Любой встречный, увидев в нашей компании монаха, сразу приходил к выводу, что к норманам-язычникам мы в принципе относиться не можем.

В-четвертых, отец Бернар неплохо (по средневековым меркам) разбирался в медицине. Последнее нам, надеюсь, не скоро понадобится.

Путешествовали мы открыто, без проблем ночевали на постоялых дворах, где нам оказывали положенное рыцарям уважение.

Очень удобно, когда ты перемещаешься по той части Франции, куда еще не добрались норманы.

Косили мы всё же не под французов, а под немцев. Благо, датский и немецкий схожи, да и акцент Тьёрви сходен с немецким.

Хорошая еда, отличное вино, крыша над головой – и никаких претензий со стороны местных властей. Наоборот, иные шевалье нас даже в гости зазывали.

Мы на всякий случай отказывались, оправдываясь тем, что спешим присоединиться к войску короля, дабы поскорее вступить в драку с язычниками.

Еще отец Бернар развлекал нас богословскими разговорами. Например о жертвоприношениях.

– Почему вы, шевалье, думаете, что Богу может быть приятно сырое мясо? Или кровь? Разве сами вы не предпочитаете вот этого каплуна именно в жареном виде?

– А ведь верно! – воскликнул Стюрмир, когда Вихорёк перевел слова монаха.

Отхватил кусок каплуна и вознамерился бросить в огонь.

К счастью, Тьёрви успел вовремя схватить его за руку. Мы ведь в трактире были не одни.

– Вы, жрецы Белого Христа, сами не знаете, о чем говорите, – пренебрежительно заявил Скиди. – Я вот очень люблю сырое мясо! Особенно печень. Ты просто не знаешь, как хороша горячая, только что вынутая из чрева печенка!

– Почему ж не знаю? – кротко улыбнулся отец Бернар, когда ему перевели реплику. – Я не всегда был монахом. А скажи-ка, ел ли ты человечью печень?

– Был бы ты воином, я б за такие слова тебе голову снес! – рассердился мой ученик.

– А я слыхал: есть такие народы на юге, что человечину едят, – вмешался Тейт Мышелов. – В южных землях меж Микльгардом и Гардарикой.

– А я слыхал, что в присутствии старших безусым дренгам следует помалкивать! – произнес Тьёрви, и оба юнца тут же опустили глазки.

– Ты не понимаешь, франк, – сказал хёвдинг, перейдя на французский. – Кровь – это не еда. – Кровь – это жизнь. Когда мы дарим кровь нашим богам, мы дарим им жизнь. Жизнь раба. Или жизнь наших врагов. Кровь – самое дорогое, что есть у живого существа здесь, на Срединной земле. А драгоценнее всего – наша собственная кровь. Кровь людей Севера. Норманов. Наша кровь – вот за что боги дают нам счастье битвы. Вот настоящая цена, которую мы платим за богатства франков. По капле – за серебряную марку! Это справедливая цена, монах, потому что мы, красная кровь Севера, на весах богов тянем больше, чем красное золото. Мы! – воскликнул Тьёрви. – Наша жизнь! Что может быть дороже жизни, монах? Разве что слава! Кто скажет, что это не так?

Наши довольно заворчали. Красиво сказал. Целую философию выстроил. Я уже заметил, что мои братья по оружию вообще склонны к философии. Порешить кучу народа и отнять у них имущество – обычный разбой. А вот если надстроить сверху философское обоснование: мол, не разбой это, а высший порядок мироздания, – то сразу самооценка поднимается.

Хотя в целом я с хёвдингом согласен. Жизнь и впрямь самое ценное, что у меня есть. На всё золото Франции не поменяю.

Но у моего монаха было другое мнение. Дождавшись, пока мы закончим выражать Тьёрви свою поддержку, он тихо сказал:

– Если ты говоришь о петухе, то жизнь, бесспорно, самое ценное, что у него есть. Но у человека есть еще и душа.

– Я не понимаю, – проворчал Тьёрви, ловко отделяя ножом шмат поросятины. – Что есть душа?

– То, что отличает человека от зверя. То, что останется, когда твое тело умрет.

Монах определенно был отличным педагогом. Выбирал именно те слова, которые будут доступны собеседнику.

– А-а-а… Теперь понимаю. А скажи мне, монах, откуда она берется, душа, в человеческом теле.

– Душу человеку дарит Бог, – мягко произнес отец Бернар. – И главный смысл жизни – сохранить душу чистой. Не запятнанной, не оскверненной худыми делами и подлыми мыслями.

– В таком случае моя душа чиста! – заявил Тьёрви. – Я никогда не творил худых дел, и мысли мои честны.

– Вот как? Но разве ты не убивал, не насиловал, не отнимал чужого?

– А что плохого в том, чтобы убить врага или взять добычу? – искренне удивился Тьёрви. – Или оплодотворить женщину?

– Бог запрещает человеку…

– Твой бог – да! – перебил Тьёрви. – А мой – разрешает. Один и Тор говорят мне: убей врага! Они говорят: серебро принадлежит тому, кто может его удержать. Пусть кто-нибудь придет ко мне, чтобы забрать мое богатство, моих жен и сыновей, – и он узнает остроту моего меча! А тот, кто при виде меня падает на колени и молит о пощаде, по праву станет моим рабом, и его дети, жены, его добро тоже станут моими.

– А если твой враг окажется сильнее? – вкрадчиво поинтересовался монах. – Тогда на колени придется упасть тебе? И всё твое достанется ему? Или ты думаешь, что ты – самый сильный из людей?

– Ты опять не понял, жрец, – с сожалением произнес Тьёрви. – Я никогда не паду на колени. Если я не смогу убить врага, то умру. И умру с честью, с оружием в руках, и то, что ты называешь душой, воспарит ввысь, в чертоги Валхаллы. Ибо там обитают мои боги. Те боги, которые, если верить тебе, дали мне душу и по справедливости должны взять меня к себе, ведь я прожил жизнь именно так, как они велели! – Тут Тьёрви осушил кружку с вином и победоносно глянул на монаха.

Ver thik, her ek kom! Разве нет?

Отец Бернар вздохнул. И промолчал. Я его понимал. Сказать Тьёрви, что его боги – ложные? Что нет никакой Валхаллы? Так хёвдинг просто посмеется над невежественным франком. Сказать, что богов нет, всё равно что заявить, что у меча одно лезвие, а не два. Такие штуки проходят с глупым черноногим франкским трэлем. Но сказать такое викингу, не единожды чувствовавшему прикосновение Одина, видевшему, как валькирии на крылатых конях уносят ввысь души погибших? Чушь и слепота!

Я бы, пожалуй, тоже не стал утверждать, что Одина нет. С чего бы тогда меня долбануло током в его святилище?

Тем не менее боги скандинавов – это не те боги, которым я бы хотел поклоняться.

Но скажи я об этом вслух – друзья решили бы, что я шучу. И я промолчал.

И не привлек ничьего внимания. Кроме внимания отца Бернара. Монах воистину обладал отменным чутьем, потому что уловил мое состояние, легко коснулся моей руки и улыбнулся.

Вобщем, наше путешествие протекало приятно и спокойно. А богословские диспуты скрашивали скуку и давали пищу уму. И никаких проблем нашему маленькому отряду коренные жители Франции не создавали. Проблемы возникли, когда мы вступили на территорию, где шарились наши братья-норманы.

* * *

Присутствие коллег по разбойничьей профессии мы обнаружили издалека.

Дорога, по которой мы ехали, круто взбиралась на холм. На холме имелось селение. И сейчас это селение горело. Причем явно не из-за чьего-то халатного обращения с огнем. Дикие крики, визг, гогот однозначно свидетельствовали об очень нехорошем.

По мне, так это место стоило объехать стороной. От греха подальше. Но я в нашей компании, хоть и ехал впереди, главным не был. А наш хёвдинг – не из тех, кто сворачивает без острой необходимости.

– Вперед, – скомандовал Тьёрви.

Земляки нас не признали.

Едва мы въехали на взгорок, как навстречу нам, вразвалочку, выдвинулись семеро коллег по профессии. Застава, так сказать, победителей. Рожи бандитские, гнусные… И ни одной, блин, знакомой.

– Слезай с коня, франк, – лениво процедил самый гнусный, заляпанный кровью с макушки шлема до голенищ сапог. – Слезай и становись на колени. Тогда я убью тебя быстро.

Я удивился. И даже немного растерялся. Честно говоря, не ожидал подобной наглости.

– Э-э-э! – подал голос другой головорез. – Это ж девка! – и показал мечом на Орабель.

Сиротка попыталась спрятаться за меня, но куда там. Головорез, не дожидаясь конца «переговоров», проворно метнулся к ней и схватил ее кобылку за узду. Меня он проигнорировал. Зря.

Удар сапогом, даже выполненный в варианте «с упором на седло», – это больно. Особенно если прилетает в нос.

Банда отреагировала раньше, чем получивший в рожу шлепнулся в грязь. Все разом. Чувствовалась отменная сыгранность. Я успел лишь подать коня вправо, заслоняя Орабель, но отбить направленное на меня жало тяжелого копья – нет.

Потому что кое-кто успел раньше. Швырковый топор тяжко прогудел у моего уха и влепился в скулу копейщика. Бац – и он уже на жопе. Повезло, что обухом.

Нет, не повезло. Тьёрви и метал так, чтобы – обухом. А меня уже подперли с обеих сторон. Тьёрви и Медвежонок.

– А ну мечи в ножны, люди севера! – прогудел Тьёрви. – Руки обрублю!

Атака захлебнулась на полпути.

– Так это… Мы…

– Знаете меня? – поинтересовался Тьёрви.

– Видали, – проворчал головорез, которому я дал по носу, поднимаясь с земли и утирая рукавом юшку.

– Я – хёвдинг Харальда Рагнарссона! – сообщил наш предводитель. – А вы – кто?

– Мы из хирда Хрондю Красавчика! О! – Головорез гордо раззявил пасть. Ба! Старые знакомые! – Мы тут…

– Рот закрой, пока дерьмо не влетело, – посоветовал Тьёрви. – Это, – жест в мою сторону: – Ульф Черноголовый. Его позвал сам Рагнар-конунг, а ты на него напал! Да за это тебе Рагнар кишки на столб намотает!

– Не пугай! – Головорез мрачно зыркнул на Тьёрви из-под шлемного козырька. – Откуда мне знать, что это – наш. Вырядился, как франк. Не назвался. И девка с ним…

То ли храбрец, то ли дурак. Остальные уже все поняли, а этот пальцы гнет. Или обидно ему, что по носу получил?

У меня возникло острое желание прикончить гада. Пусть формально он и свой… Но без таких «своих» земля чище станет. Хоть один ответит за то, что его дружки с людьми творят.

– Сапогом – в грызло, – процедил я насмешливо. – Вот язык, который тебе должен быть понятен. Или ты не расслышал и мне следует повторить?

Нет, не хочется ему повторения. Скис добрый молодец.

И тут, очень не вовремя, появился сам «морской» ярл Хрондю. На перепаханной шрамами морде Красавчика – злобная гримаса.

– Тьёрви! Что тебе тут нужно? И что это за франки с тобой?

– Он меня оскорбил! – пожаловался пнутый мною викинг, размазывая по роже кровь и грязь. – За это он заплатит!

– Могу пнуть тебя еще разок! – предложил я. – Как тебе такая плата?

И тут же понял, что сказал не совсем в масть. Как-то Тьёрви нехорошо напрягся. В чем дело?

А дело было в том, что наши братья-викинги из хирда Хрондю Красавчика оказались нам вовсе не братья. Чего это они к нам с флангов заходят? А Красавчик лыбится как-то особенно гнусно. Такому, как он, вообще лучше не улыбаться. Не идет ему улыбка…

– Подумай, Хрондю, что будет, когда узнает Рагнар-конунг, – с легкой угрозой произнес Тьёрви.

Он уже оценил ситуацию. Нас – девять. Но трое: монах, девушка и Вихорёк – вообще не в счет. Скиди с Тейтом – дренги-малолетки. Полноценных бойцов всего четверо. А против нас – минимум три десятка. И не каких-нибудь ополченцев, а таких же головорезов-викингов, как и мы. Нет, мы, конечно, классом повыше, чем средние норманы. Но – не настолько. Тем более неизвестно, сколько еще бойцов Хрондю шарится сейчас по окрестностям, занимаясь грабежом и злодействами.

– Рагнар не узнает, – заявил Красавчик, поигрывая топором.

– А Один?

– С Одином я договорюсь, – пообещал Хрондю.

Он видел, что Тьёрви не хочет драться, и наглел.

Тьёрви был у нас старшим. И самым опытным. Он думал, что с Хрондю можно договориться. Задавить его авторитетом. Но я видел, что он – неправ. Хрондю, конечно, говнюк. Но не трус. И считает себя ничуть не ниже Тьёрви-хёвдинга. Да он вообще считает себя самым крутым. Есть такие… субьекты. С гипертрофированным чувством собственной важности. Неужели Тьёрви этого не понимает?

Или что-то не понимаю я? Может, дело в том, что Хрондю – тоже скандинав? Будь на его месте какой-нибудь франкский барон, стал бы Тьёрви тратить время на болтовню?

Вот и я не стану. Сейчас нас замкнут в кольцо – и всё. Останется только спешиться и с честью умереть. А что потом станет с моими подопечными: Вихорьком, Орабель, отцом Бернаром? Лучше убить их собственноручно. Но еще лучше – убить Хрондю.

Все же у всадника есть кое-какое преимущество. Конь прыгает быстрее и дальше, чем человек. Кроме того, нас двое.

Сдвоенный удар каблуков – и мой жеребец с места рванул вперед. В следующий миг я его осадил. Грубо и больно. Извини меня, коник! Выживем, я тебя неделю вкусняшками кормить буду, а сейчас…

Хрондю шарахнулся в сторону (а что еще делать, когда над тобой машут подкованными копытами), но рубить коня не стал. Вероятно, уже считал его своей собственностью. Вместо этого он метнул топор в меня. Хорошая реакция. Правильная. Но – запоздалая. Я по-казачьи свесился с седла по другую сторону, и топорик улетел в никуда.

А я чуть не оказался в ауте. От моего рывка конь едва не упал. Придави он меня – и всё. Хорошо, что я заранее освободил ноги от стремян. Мой соскок не сделал бы чести даже плохонькому гимнасту. Но на ногах я устоял. Жеребец проскочил вперед. И мы с Красавчиком оказались лицом к лицу. Ему бы набрать дистанцию, а он вместо этого рванул из ножен меч. Однако навыками мастера иай-дзютцу[111]мой оппонент не владел. А мой клинок был уже в готовности.

Мечом трудно пробить хороший доспех (а у Хрондю панцирь был очень хороший), но – можно. Даже на короткой дистанции. Главное, чтобы удар шел «от земли», с подключением корпуса. А если еще добавить упор левой рукой в оголовье рукояти…

Глаза «морского» ярла полезли из орбит, изо рта плеснула кровь…

В следующий миг я, скруткой, выдернул меч из пробитого тулова Красавчика и храбро напал на ближайшую группу викингов. Поступок храбрый до глупости, однако я очень надеялся, что смерть главаря приведет противника в замешательство.

К сожалению, замешкался только один. Тот, которого я приласкал сапогом. Он-то и схлопотал первым. Мое личное правило: сначала гаси тех, кто щелкает клювом. Двое других атаковали одновременно и с двух сторон… Но всё же недостаточно быстро. Упустили полсекунды, я проскочил, развернулся и хлестнул мечом ближайшего по правому предплечью. И тут же, косым восходящим – второго по ляжкам пониже края кольчуги.

– Ульф!!!

Я инстинктивно присел, и посланное мне в спину копье прогудело над шлемом и ударило в грудь раненному в ноги.

А я подбил снизу меч головореза, которому рассек предплечье, поймал его клинок левой рукой и на развороте напрочь снес ему нижнюю челюсть. Именно на развороте, потому что намеревался встретить бегущих ко мне викингов лицом, а не затылком.

Еще трое. Один на бегу метнул топор. Я легко уклонился. Мне вообще стало как-то очень легко и спокойно. Я чувствовал себя превосходно. Прекрасно осязал окружающее пространство. Знакомое состояние. Не иначе где-то рядом мой Белый Волчок. Я его не выглядывал – и без этого мне было на что поглядеть. Не поворачивая головы, контролировал всё вокруг. Вихорька, Орабель и монаха, верхами, посреди дороги (на них пока никто не обращал внимания), Тьёрви и Тейта, в паре, спина к спине, в окружении шести викингов покойного Красавчика. Нет, уже не шести, а пяти. Мой ученик Скиди отбежал в сторону и взялся за лук. А где же брат Медвежонок? Его я не увидел… зато услышал. По сравнению с его рёвом вопли бегущих ко мне викингов казались жалким хрюканьем…

С разбега – это удобно. Я ушел с линии атаки и с низкой стойки ударил крайнего по ноге. Ай, молодца! Успел прикрыться щитом. А вот остановиться – нет. И мой второй клинок (я бил двумя сразу – по разным уровням), чиркнув легонько, вскрыл сонную артерию. Толчок плечом – и норман налетел всем весом на разворачивающегося приятеля, а тот, в свою очередь, толкнул третьего. Чисто кегельбан. Впрочем, никто не упал. Сразу. Еще один проход понизу (хорошо быть маленьким) и точный хлест под сгиб колена. Кожаные штаны – это вам не стальные пластинки панциря. Конец связкам. Боец повалился (как и планировали) под ноги третьему головорезу. Ай, какие мы прыгучие! Скрежет стали (достал-таки, пусть вскользь), но у меня получилось лучше. Железная чешуя так и брызнула из-под моего Вдоводела, клинок пропахал правое плечо на всю глубину лезвия. Нет, он очень хорош, этот свей! С такой раной сумел и меч удержать, и меня щитом приголубить.

Боли почему-то не было, хотя я схлопотал крепко. Если бы не стрелка шлема – хана моему носу. А так только звон пошел и отшатнуло меня шага на два.

Бенц! Это он меня уже мечом приголубил. В левый бок. Но как-то слабенько. Я даже удивился. Но еще больше удивился сам викинг. Он же не видел, в каком состоянии у него плечо. А я видел. Надо быть зомби, чтобы с такой раной вообще меч держать.

Тут меня очень неудачно схватили за ногу, и я упал.

Нет, ну нельзя же так! Меня! Ножом! Прямо в живот! А если бы у меня, к примеру, панцирь задрался? Впрочем, неважно. Потому что я сейчас умру.

Нависший надо мной викинг бросил щит, перехватил меч в левую руку и замахнулся…

Увернуться я не мог, потому что на меня всей тушей навалился его кореш, еще раз долбанувший меня ножиком в живот…

Нет, еще поживем! Отличный выстрел! Стрела угодила точно в раззявленный рот. Так что меч не снес мне голову. Зато его хозяин повалился прямо на меня. Брюхом – на лицо. Теперь я был не только придавлен к земле, но и вдобавок ничего не видел. Зато его приятель перестал долбить мой панцирь. Надо полагать, потеря крови сыграла свою роль – ногу я ему развалил качественно. То есть меня всё-таки не убили. Сразу. Но всё еще впереди, потому что, притиснутый к земле двумя центнерами норманского мяса, я оказался в весьма уязвимой позиции.

Но – спокоен. Как ни странно. Абсолютно спокоен. Спокойно выпустил из рук мечи (толку от них сейчас – ноль), поднатужился и спихнул с себя подстреленного свея. Потом, упираясь изо всех сил, выполз из-под его раненого приятеля. Как ни странно, никто не попытался меня, беспомощного, прикончить. Удачно получилось!

Миг – и снова на ногах, вооружен и готов к бою.

Оценка обстановки. Понятно, почему меня не добили. Надо мной, шерсть дыбом, рыча и пуская слюни – Свартхёвди. А еще говорят, что берсерк в бою ничего не соображает, а только рубит на капусту всех, кто под руку подвернется.

А какова диспозиция в целом?

Итак, Медвежонок в боевом трансе – рядом. В пятнадцати шагах – с десяток ребятишек покойного Красавчика. С копьями наготове. Но нападать не спешат и дистанцию держат правильную. Видать, имеется опыт общения с берсерками.

Еще с полдюжины – справа. Но там – Тьёрви-хёвдинг и Тейт Мышелов. Вокруг них – куча трупов.

И стрелок на прикрытии. Нет, два стрелка. Пастушек Вихорёк – тоже с луком. И монах с девушкой – живы. То есть с нашей стороны потерь нет. Это радует.

Интересно, кому принадлежит замечательный выстрел, спасший мою замечательную шкурку?

– Для тех, кто не слышал! – зычно проорал Тьёрви. – Мы – люди Рагнара-конунга! Вам очень повезет, если мы убьем вас всех! Иначе это сделает Рагнар! Или его сын Ивар! Бескостный – большой умелец, если надо кого-то отправить в Хель! Что скажете?

Нет, они не рвались в драку. Мы уже завалили их ярла и еще добрый десяток. Без потерь. Это впечатлило.

Вперед выдвинулся немолодой уже, с сединой в бороде, свей.

– Я знаю тебя, Тьёрви. Чего ты хочешь?

– Дорогу, – мгновенно ответил хёвдинг. – Мы спешим. Нас ждет конунг.

– А кто заплатит за кровь?

– Заплатит? – Тьёрви нехорошо прищурился. – Разве ваши жизни – недостаточная плата? Или ты не согласен? Тогда жду тебя на тинге. А может, ты предпочитаешь суд конунга?

Вот теперь я узнаю старину Тьёрви. Не численный перевес делает викингов непобедимыми воинами, а абсолютная готовность к драке. Плевать на то, что противник сильнее. С нами Один! Сегодня сражаемся здесь, в Мидлхейме, а завтра – в Вальхалле! Один любит храбрецов!

Пегобородый сделал знак, и его сопалубники убрались с дороги. Более того, молодой, безбородый еще дренг привел моего коня. Вот это удачно. А то я уж подумал, что придется пересесть на заводную лошадку.

Жаль, доспехи Красавчика мне не достались. Добрая у него броня. Была.

А стрелял всё-таки Скиди. Но и Вихорёк тоже отличился. Подбил одного Красавчикова орла.

Вывод: может, стоит заняться пареньком? Слуга из него неплохой. Вдруг и воин получится? Если откормить немного…