Текст книги "Цикл "Викинг". Компиляция книг 1-10 (СИ)"

Автор книги: Александр Мазин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 165 (всего у книги 198 страниц)

Глава 15 Рождаются и рушатся планы возвращения домой, а заканчивается все, как водится, попойкой

Деньги король нашел. Собрал городской магистрат, или как там это здесь называется, и обозначил перспективу. Если денег не будет, то сюда придет огромная армия норманнов и наступит полный апокалипсис в отдельно взятом городе. Взятом норманнами, естественно.

Городская ремесленно-торговая верхушка пожабилась немного, но раскошелилась. Не было в них настоящей веры в силу Господа, надо полагать. Не то что у архиепископа.

Решив проблему с финансами, король велел Теобальду озадачить купца-норега. Элла хотел, чтобы тот взял на себя доставку королевской делегации с верегельдом.

Теобальд прихватил на переговоры меня. Как человека умного, бывалого и уже бывшего в курсе проблемы.

Обитал купчина в доме местного главного ткача. У того, кстати, было целое кружевное производство. Дюжины три старательных девушек сучили шерсть, стучали прялками, вышивали и плели кружева. Знакомая тема. У меня дома на Сёлунде тоже такое. Вернее, не у меня, а у моей бывшей рабыни, а теперь вольной наложницы и предпринимательницы Бетти.

А хороши девчонки. По крайней мере, некоторые. Или это сказывается многодневное воздержание?

Норег был на месте. И то была единственная хорошая новость. Везти верегельд сыновьям Рагнара он категорически отказался. Даже угрозы королевской расправы его не переубедили.

– Лучше пусть меня казнят здесь, чем угодить в лапы Рагнарсонов! – решительно заявил он.

Тут я был с ним полностью согласен. Ивар с Сигурдом такие… затейники.

– Может, ты знаешь того, кто согласится? – спросил разочарованный Теобальд.

– Ищите кого-нибудь из данов, – посоветовал купец. – Лучше – с Сёлунда. Этих, может, и пощадят. Как своих.

О том, что будет с английской делегацией, которую те повезут, торговец из Упплёнда говорить не стал. Это не его дело.

– Еще можете поискать тех, кто не слыхал о Рагнарсонах, – добавил он. – Только среди наших таких, пожалуй, и не найдешь.

– А если им не говорить, для чего мы плывем на Сёлунд? – озарило Теобальда, когда мы покинули дом ткача.

Мысль показалась мне здравой. Я ведь тоже был заинтересованным лицом. Если король решит вопрос с доставкой меня на Сёлунд, это будет идеально.

Что меня удивляло, так это наличие норманнских купцов прямо в сердце Нортумбрии. Не удержавшись, я задал этот вопрос Теобальду. И получил исчерпывающий ответ: это другие норманны. Правильные. Потому что крещеные.

Ну-ну. Знавал я крещеных викингов. Чего не сделаешь ради того, чтобы втереться в доверие. Вспомнилось, как мы ободрали Луну. Тоже ведь… через крещение. Увы. Для язычника крестик – это еще один оберег. А Иисус – еще один бог, соответственно.

– Пошли к королю, – сказал Теобальд. – Пусть велит искать купцов.

– А мы что же?

– А мы, Ник, займемся делом. Или ты забыл, чем должны заниматься воины?

Нет, я не забыл. И спокойно отнесся к тому, что меня отправляют в патруль. И не просто так, а с полномочиями и отрядом из одиннадцати королевских гвардейцев.

Мне надлежало проверить боеготовность восточного побережья к встрече таких, как я.

Идея принадлежала королю.

– Покажешь себя хорошо, станешь сотником, – посулил Теобальд. – Будь с ними построже. Это таны – напыщенные бараны! – Теобальд хохотнул. – Не все они любят нашего короля как должно.

Тут он был прав. Эллу любили не все. И среди этих «не всех» были не только таны.

Тем интереснее, что один уважаемый представитель оппозиции явно выказывал мне расположение. По дороге в казармы меня отловил уже знакомый посыльный и сообщил, что милорд Озрик желает меня видеть в своем загородном поместье. А чтоб я не заплутал, оный слуга будет моим провожатым.

– Не сегдня, – отрезал я. – И не завтра. Я буду нужен королю.

Слуга заверил меня, что его господин не указал сроков. Просил лишь известить заранее, дабы можно было организовать достойный прием.

– А далеко ли поместье? – уточнил я.

Слуга замотал головой: меньше пяти миль от городских ворот.

И впрямь недалеко.

– Хорошо, – согласился я. – Передай милорду, что я благодарен ему за приглашение, и будь здесь завтра пополудни.

С проверкой меня отправляют через неделю, так почему бы не проведать милорда Озрика? А заодно выяснить, почему он настолько неравнодушен к простому ирландскому шевалье.

Но не сегодня. Как-никак я получил повышение. И должен проставиться. Потому завтра у меня намечена пьянка с особо приближенными к королю. Выпивка сближает. И развязывает языки. А мне очень хотелось потолковать начистоту с нортумбрийскими вояками. Есть подозрение, что братья Рагнарсоны не оставят меня дома, когда пойдут завоевывать это славное место. А потому стоило узнать, с чем нам, завоевателям, придется столкнуться.

И наилучший источник информации через пару часов окажется со мной за одним столом.

Под пьянку освободили гвардейскую столовую. Вышло просторно, поскольку за стол пустили только офицерский состав. От десятников и выше. Набралось немного. Двадцать три человека. Так-то командиров у Эллы было значительно больше, но остальные – в разъездах. Я не поскупился. Арендовал королевского повара. С командой, разумеется. Поставил задачу. Пообещал премию, если выйдет не хуже, чем за королевским столом.

Повар не подвел. Расстарался. Шесть перемен блюд. Полсотни накормить от пуза хватило бы. И эль. Примерно по ведру на лицо. А потом еще по ведру. Уже на рыло.

Я молодец! Это единодушно признали все. Свой парень. Правильный. Настоящий англосакс, хоть и ирландец.

Я не спорил. Время от времени поднимал тосты за короля и присутствующих. В целом и индивидуально. Отдельно – за нашу победу над норманнами. Отдельно – за наши будущие победы.

Тут меня особенно одобрили. И даже конкретизировали, над кем именно. Мерсийцами, валлийцами, скоттами… Словом, над всеми добрыми соседями, чтоб им сдохнуть.

Накопилось, в общем, обид.

А поскольку все обиды перечислялись с подробностями и обязательным упоминанием мест и численности участников, коих в большинстве случаев называли поименно, то я постепенно начал кое-что понимать в социальной структуре, а главное – в армейской системе Нортумбрии.

Увы, не только покойный Рагнар недооценил силу противника.

Я тоже промахнулся в оценке нортумбрийских возможностей этак разиков в пять. Мне ведь казалось; англов можно нагнуть даже одним Иваровым хирдом.

А вот не факт. Даже если бы речь шла только о полутысячной королевской гвардии. Причем я лично имел возможность убедиться, что как минимум половина гвардейцев ничуть не уступали викингам в воинской подготовке. Да и вторая половина состояла из очень толковых бойцов уровнем не ниже дренга.

И командиры у них тоже были очень неплохие. Мой непосредственный начальник Теобальд, и равный ему по значимости Кенельм, и даже простой, как удар топором по голове, Редманд.

Все они были младшими сыновьями олдерменов, которым не досталось наследства. Но без земли они не остались. Поставили на Эллу, когда тот был еще олдерменом, и не ошиблись. Придя к власти, новый король отдал им земли, отжатые у тех, кто неверно выбрал сторону. Графами-ольдерменами Теобальд с Кенельмом не стали, но доходы обрели приличные. И обязаны ими были только Элле.

В общем, королевская гвардия – это сила. Но она – всего лишь ядро королевской армии. Ведь имелся еще и дополнительный контингент: сборная солянка из дружин и ополчения танов и олдерменов.

Бойцы олдерменских дружин если и уступали качеством королевской гвардии, то ненамного. Зато их было намного больше, чем королевских гвардейцев. Думаю, минимум раз в десять больше. А уж ополчения-фирда так и вовсе собирались десятки тысяч. Да, это было именно ополчение. С соответствующим вооружением. Копье, охотничий лук, топор. Даже щиты были не у всех. Сбить из них сколько-нибудь серьезное войско было непросто. Да и воевать у них не было ни малейшего желания. Но в качестве «мяса войны» годились и они. Особенно если защищали свои семьи от кровожадных норманнов. С таким-то стимулом они уж точно не побегут.

Так что в итоге нортумбрийская армия выглядела довольно внушительно. А если еще, позабыв о прежних распрях, к Нортумбрии и союзники присоединятся… Например, те же мерсийцы. А за мерсийцами союзный им Уэссекс…

При таком раскладе шансы на победу снижались радикально даже у таких великих героев, как Рагнарсоны.

Были, впрочем, и позитивные моменты. Например, соседи могли и не внять общей опасности, а ударить королю Элле в спину. Да и многие олдермены способны проигнорировать призыв, ведь значительная их часть стояла не за Эллу, а за бывшего короля Осберта. У которого, кстати, имелась и своя гвардия, которую он не распускал.

Вообще, с этой сменой власти была какая-то мутная история. Говорили даже, что бывший и настоящий короли вообще повздорили из-за женщины. Но сомнительно. Полагаю, что даже в античные времена Прекрасная Елена была для данайцев только поводом. Однако так или иначе, но Элла Осберта оттеснил. Притом что Осберт был кровь от крови местной королевской династии, а Элла – седьмая вода на киселе. Простой, если можно так выразиться, олдермен, который ухитрился влезть на трон Нортумбрии. Этакие фортели обычны в какой-нибудь Норвегии, но в христианской Нортумбрии, я подобного не ожидал. И это тоже осложняло будущее завоевание, потому что означало, что Элла крут. Тем более крут, что экс-короля Осберта он оставил в живых. Что тоже как-то… необычно. Хотя не факт, что оба короля, действующий и бывший, в случае вторжения выступят в одном строю. Несмотря на все увещевания матери-церкви…

Которая уж, конечно, не останется в стороне. А церковь – очень даже неслабый игрок. Потому что у церкви тоже воины свои есть. А главное, у нее есть деньги.

Чем больше я слушал (и стимулировал) откровения английских воителей, тем более сложная картина рисовалась. Уравнение с кучей переменных и неизвестных. И чтобы разобраться с ними, мне нужна была информация. Причем не общее представление, а знание рычагов влияния и тайных связей. Сюда бы Рюрика. Вот кто был бы здесь как щука в омуте.

Странное ощущение. Сижу за одним столом с теми, кого почти наверняка увижу по ту сторону стены щитов, но почему-то не чувствую их врагами. Такие же вояки, как и мои даны. Профессиональные убийцы. Я бы возненавидел их, приди они ко мне домой. Но сейчас они дома. И это я собираюсь привести войну в их дом …

– Что мрачный такой, Ник?

Перечеркнутая клинком рожа десятника Малоуна нависла надо мной.

– Славный ты человек, Ник, хоть и ирлашка! Давай! Чтоб враги умерли, а мы жили!

Как скажешь, десятник. Спасибо, что своим «ирлашкой» помог мне разобраться.

Я – Ульф Хвити. Ярл. У меня есть дом, семья, соратники. У меня есть земля на Сёлунде и в Гардарике-Руси. А еще у меня есть долг. И пусть мне куда проще общаться с Теобальдом, чем с Иваром Бескостным, но именно Ивар пришел ко мне в час нужды. Я ему должен. За себя и за Гудрун. И не Теобальд, а Рагнар решил мои проблемы с конунгом свеев. Хотя и не был обязан. Я бы все равно с ним пошел. Потому что – должен. А теперь должен всем им, братьям Рагнарсонам. Еще и потому, что такова была воля их отца. Рассказать поросятам, как умер старый кабан.

Глава 16 Гостеприимство милорда Озрика

О том, что Озрик пригласил меня в гости, я сообщил Теобальду на следующее утро.

Королевский воевода поморщился. И не только из-за похмельного «послевкусия».

– Озрик – человек Осберта, – сообщил Теобальд то, что мне и без него было известно. А потом добавил новую детальку к портрету: – Он – его племянник.

– Мне отказать? – спросил я.

Теобальд задумался. Потеребил бородку, похмыкал, потер лоб…

– Есть эль, – намекнул я. – Холодненький.

Теобальд мотнул головой и скривился. А затем принял решение.

– Езжай, – еще раз поморщился и уточнил: – Не забывай, Ник: ты принадлежишь королю!

Смелое заявление. Хотелось бы уточнить: какому, ведь Элле я так и не присягнул. Впрочем, и присяга меня вряд ли остановила бы. Формально я – язычник. Так что клясться мне положено по-язычески. И я не уверен, что формула вроде «да станут свидетелями моих слов Фрейр, Ньёрд и могучий Тор» будет благожелательно воспринята нортумбрийскими нобилями.

Но от иронии я воздержался. Теобальд – один из немногих здесь, в Нортумбрии, к кому я испытывал симпатию. Да и он ко мне тоже. Причем еще до того, как я показал себя «ценным инструментом». Уверен: при других обстоятельствах мы могли бы подружиться. Например, я бы охотно принял его в хирд. При других обстоятельствах.

– Узнай, что они задумали, Озрик и его дядя, – велел Теобальд. – И не забудь вернуться. Тебе еще пограничных танов инспектировать[260].

Помолчал немного и все же не удержался:

– Где там твой эль?

– В моей комнате, в погребе.

Ну да, теперь в королевской казарме у меня была собственная комнатушка. Я же вроде как офицер. Комнатушка скромная, зато с запирающимся сундуком, кроватью, столом и небольшим погребом для хранения продуктов. Еще мне полагался слуга. Правда, за свой счет. Слугу подогнал Малоун. Звали слугу Бентом. Рыжий мальчишка с явными признаками недоедания. Но шустрый, расторопный и с амбициями. Пообещал ему: покажет себя хорошо, оставлю при себе и даже, возможно, помогу стать воином. Последнее – вряд ли. Слишком чахлый. Но, может, заберу с собой на Сёлунд. В хозяйстве пригодится

– Бент, – сказал я рыжему, – достань пиво и исчезни.

Кивок. И через полминуты пиво уже в кружках, а рыжий – по ту сторону двери. Возможно, подслушивает. Ну и на здоровье.

– У нас великодушный король, Теобальд, – заявил я, когда пара пинт эля переместилась в наши желудки. – И благочестивый.

Английский воевода с подозрением поглядел на меня. Решил, что шучу. А шуток по поводу его нортумбрийского величества он не любил.

– Обычно короли не оставляют в живых побежденных соперников, – пояснил я. – Если не убьют, то заточат в монастырь, перед этим ослепив или отрезав что-нибудь важное. А наш король не только сохранил противнику жизнь и части тела, но и позволил жить в королевстве и вдобавок иметь собственное войско.

Теобальд ответил не сразу. Но все-таки объяснил:

– Осберт в родстве почти со всеми олдерменами. Пришлось договариваться. – И тут же, с энтузиазмом: – Элла для Нортумбрии лучше! Сейчас такие времена, когда стране нужен сильный король! Решительный! Который объединит всех и заставит дать отпор разбойникам-язычникам! Бог на его стороне!

– Бог всегда на стороне победителей, – проворчал я. – Что с Озриком?

– Я же сказал: поезжай! – раздраженно бросил Теобальд. – Хочешь, возьми с собой кого-нибудь. Хоть десяток Малоуна!

– У него только семеро, – уточнил я. – Один еще не оправился. И долго не оправится. Перелом голени.

– Возьмешь Малоуна?

Я покачал головой.

– Вот его – возьму, – я показал на дверь, за которой наверняка подслушивал рыжий. – А других не надо. Ты же хочешь узнать, что у Озрика тут, – я постучал себя по лбу. – Если я приеду один, он будет разговорчивей.

– Как знаешь, – согласился Теобальд. – Налей-ка мне еще…

Я купил Бенту мула, с которым тот сразу же вступил в конфликт. С Оленем мул тоже попытался задраться. Но жеребец быстро «объяснил» наглецу разницу между боевым конем и бесплодным вымеском, так что в путь мы отправились достаточно спокойно. Первым – я, за мной Бент и Озриков проводник на пузатом пегом мерине.

Проводник с Бентом болтали вполголоса, я созерцал скучные пейзажи и думал о том, как можно всю жизнь прожить здесь даже крупным землевладельцем-таном, не говоря уже о простом крестьянине. Хотя будь со мной мои родичи и мои хирдманы…

Нет, все равно не высидел бы на одном месте. Да и что это за жизнь – управлять натуральным хозяйством?

Я викинг. Новые земли, новые друзья… И новые враги, разумеется. И предвкушение неведомого будущего, особенно острое, когда стоишь на борту собственного драккара и глядишь на туманное облачко у горизонта.

Встречные нам кланялись. Точнее, мне. Серьезное вооружение, плащ королевских цветов, конь, раза в полтора превосходящий размерами крестьянских кляч, и куда более резвый. Тем не менее тащились мы вдвое дольше, чем я надеялся. Из-за еле переставлявшего копыта мерина. Но ближе к полудню наконец-то свернули с римской via на колдобистую грунтовку и минут через пятнадцать оказались около заросшей вьюном изгороди, за которой обнаружился не какой-нибудь бревенчатый сруб, а нечто куда более основательное. Настоящая римская вилла. И отнюдь не руины. Кто-то очень старательно привел ее в порядок и даже постарался затереть мелом следы пожара на кирпичных стенах. Очень старых кирпичных стенах. А еще крыша основного здания была крыта не соломой, как большинство здешних строений, а сланцевой плиткой.

Ворота виллы относились к современной эпохе, а вот за ними, посреди просторного двора, обнаружился самый настоящий бассейн с мраморным фавном посередке. На фавне кое-где даже краска сохранилась. А вот детородный орган ему удалили по самый корешок. Интересно, это из-за христианской морали или у кого-то взыграли детские комплексы?

Проводник безжалостно пнул пятками измученного мерина, заставив страдальца перейти на галоп, и первым влетел в ворота. Я был не против. Пусть известит господина о моем прибытии.

Двор, в римские времена сплошь замощенный, нынче сохранил не больше половины покрытия. Проплешины заполнили булыжниками, а кое-где даже деревянными плахами. Восхитивший же меня бассейн был на две трети заполнен дождевой водой, которую мой Олень счел вполне пригодной для питья, когда я, спешившись, бросил поводья рыжему и неторопливо зашагал к короткой лестнице, по сторонам которой торчали обломки колонн.

Там-то, на этом осколке великой Римской империи, и ждал меня благородный господин Озрик. С дамой.

– Благородный Николас Мунстерский, – представил меня Озрик. Причем с таким пафосом, будто я был лордом этого самого Мунстера. Лесть, причем грубая, – сильный аргумент. – А это, Ник, моя сестра Анис.

Ух как глазками стрельнула. Девка огонь, судя по всему. Не девка, простите. Девица из благородных. Хотя насчет девицы я не уверен. Слишком близко она ко мне подошла.

– Польщена, мой лорд. Брат много говорил о твоей доблести. Это ведь ты проучил несносного Эззи?

– Он, он, – подтвердил Озрик. – Наш малыш Эзельстан все еще пытается залезть тебе под юбки?

– Не бывать такому! – Анис даже ножкой притопнула. Слишком пылко. Переигрывает английская красотка. Ох, переигрывает. Тем более она тут же одарила меня улыбкой, намекавшей, что ко мне в аналогичной ситуации могут отнестись более благосклонно.

Вот что это за спектакль? И, черт, я зря не попросил в «аренду» парочку тех ткачих. Уверен, за небольшое вознаграждение дело сладилось бы. И мой организм вел бы себя… скромнее.

– Рад, что ты ко мне заглянул, – произнес Озрик с таким видом, будто это не он меня пригласил, а я просто проезжал мимо. – Нравится?

– Римская работа, – похвалил я. – Видел такие у франков.

Надо отметить, что я видел такие и здесь. Во время прошлого визита в компании Ивара и Уббы.

– Отец подарил, – с гордостью сообщил Озрик. – А ему достался от деда. – И внезапно переменил тему: – Слыхал, ты теперь у Эллы вроде советника.

– Так и есть.

Я не стал принижать собственный статус. И скрывать причину королевского расположения тоже не стал:

– Король выделил меня после того, как я вспомнил имя казненного в змеиной яме норманнского короля.

– И кто же он был? – заинтересовался сын олдермена.

– Рагнар Лотброк.

Да, не знают здесь этого имени. Придется кое-что напомнить.

– Три года назад здесь были викинги. Помнишь?

Конечно, он помнил. Здесь они тоже побывали. Разграбили то, что не было увезено под защиту городских стен, убили слуг, оставленных присматривать за поместьем. Хоть не хозяйство не сожгли, слава Богу. Именно – Богу. Норманны попытались, но дождь помешал.

– Этих викингов привели датские конунги Ивар и Убба, – пояснил я. – Рагнар, казненный Эллой, их отец.

Вот теперь проняло.

– И это еще не все, – «успокоил» я Озрика. – У Рагнара есть и другие сыновья. И у каждого – тысяч по пять воинов. – Тут я немного преувеличил, но совсем немного. – И если они пойдут сюда, то с ними будет еще тысяч тридцать-сорок норманнов из вольных.

Вот теперь я озадачил его по-настоящему. Аж лоб морщинами пошел.

Его очаровашка-сестра глядела на него недоумевающе. Что-то пошло не так?

Но Озрик о ней забыл напрочь. Неужели так впечатлила нарисованная мной перспектива?

Ладно, добавим в костер маслица.

– Пятьдесят тысяч самых свирепых язычников-норманнов! Когда еще представится такой шанс уничтожить их всех разом! – заявил я с воодушевлением. – Сделаем то, что не получилось у короля франков! Если Нортумбрия, Мерсия, Восточная Англия, Уэссекс, все королевства англов, саксов, валлийцев объединятся, мы раз и навсегда отучим норманнов грабить наши земли!

Удостоился робкой улыбки Анис. Озрик же моего оптимизма не принял. Не верил он в возможность единого англо-саксонского войска. Я, надо отметить, тоже. Но сказать об этом – мог. Я же ирландец. Для меня все эти англосаксы – одна сата… общность.

– А это точно был…

– Рагнар, – подсказал я. – Рагнар, сын Сигурда. Король данов из Сёлунда. Так его называли. Это точно он. Такого раз увидишь, уже не забудешь.

– И что думает Элла? – стараясь сохранить невозмутимое выражение, поинтересовался сын нортумбрийского олдермена и потомок королей.

– Думает, – ответил я уклончиво. – Я думаю: он жалеет, что казнил язычника. Возможно, ему не хватает твердости. Надеюсь, у твоего господина Осберта ее побольше.

Кончики усов Озрика дрогнули. Ну да. В твердости Осберта он уверен не был. Ведь именно ее недостаток и привел к смене власти в Нортумбрии.

Но обсуждать это со мной Озрик не собирался. Во всяком случае, здесь, на лестнице.

По-дружески обняв, он отвел меня на пару шагов в сторону и сообщил:

– Стол накроют примерно через час, – он кивнул на уцелевшие с древних времен солнечные часы[261]. – А моя сестра покажет тебе дом. Она будет рада это сделать. Я много говорил ей о твоей доблести. И о том, как ты показал себя на земле франков.

– Надеюсь, не о том, как… – я продемонстрировал недвусмысленный жест.

– Нет конечно. Анис – девица, исполненная… добродетелей!

И улыбнулся. Очень двусмысленно.

– Здесь мы храним зерно, – сказала Анис. – Тут всегда сухо и тепло, хоть и подвал. Даже зимой.

Вдоль стен – деревянные емкости, на стенах развешан всякий сельскохозяйственный инвентарь. На полу, рядами, упакованное в подобие снопов свежее сено. Пахло яблоками и совсем чуть-чуть – пылью.

Ну надо же. Какое интересное использование римской бани.

– Озрик сказал… – начала Анис.

Нет, не стоило ей подходить так близко. И так проникновенно глядеть. И так запрокидывать голову, будто подставляя нежное горлышко.

– Ах… – сказала Анис, когда я аккуратно снял с ее головы накидку-платок. Волосы у Озриковой сестренки оказались еще светлее, чем я думал. Собранные на затылке в сложный узел, они прядями стекали вдоль висков, открывая аккуратные, чуть оттопыренные ушки.

Еще одно «ах», когда я прижал ее к себе и попробовал на вкус приоткрытый ротик. И третье – когда мягко опрокинул ее на сено.

Верхнее платье[262], нижнее, рубашка под ними. Еще и шнуровка по бокам. Не так-то просто добраться до лакомого.

Вся эта разнообразная ткань мешала мне куда больше, чем слабое, чисто символическое сопротивление девушки. И «нет», которое она выдыхала, было не отказом, а приглашением. Моя рука добралась наконец до ножки в кожаном башмачке, двинулась дальше – по щиколотке, по икре, колену, добравшись, наконец, до внутренней поверхности бедра, чуть влажной и нежной. Похоже, Анис не слишком часто ездила верхом. А если и ездила, то не по-мужски.

Набедренной повязки на ней не оказалось. К сожалению, не оказалась и другого. Желания.

А я, к сожалению или к радости, еще не настолько викинг, чтобы творить насилие. Как бы я ни истосковался по женщине за эти полтора месяца, но брать ту, которая меня не хочет, неправильно.

И моя рука отправилась в обратное путешествие. А потом я заглянул в голубые и ничуть не испуганные глаза и спросил:

– Брат велел?

– Ты о чем, мой господин[263]?

«Милорд… Ну, ну».

Я одним движением поставил Анис на ноги.

Весила она килограммов сорок пять, не больше.

Поясок под грудью расстегнулся легко. И избавиться от просторного верхнего платья с большим вырезом и короткими широкими рукавами оказалось несложно, а вот нижнее, даже с распущенной шнуровкой сбоку и на запястьях, далось сложнее.

– Помоги-ка мне, – велел я.

Анис подняла руки, и я стащил шерстяную одежку, как снимают шкурку с небольшого зверька.

Теперь на ней была только льняная исподняя рубашка, длинная, почти до лодыжек, зато с прорезями под мышками.

Я бросил на сено свой гвардейский плащ, аккуратно уложил пояс с оружием, стянул через голову кольчугу, безрукавку-подкольчужник, рубаху из синей английской шерсти, оставшись в исподней шелковой, неброского бледно-желтого цвета.

Рубаха, вернее, ее материал Анис удивил. Настолько, что она ее даже потрогала. Этакий статусный предмет совсем не по уровню простому и даже непростому гвардейцу. Нортумбрия – страна немаленькая, но не слишком богатая.

– Что ты делаешь, мой господин?

Вместо ответа я сунул руки в прорези ее рубашки. Спинка у нее была трогательно худенькая. Все косточки прощупывались. Анис задрожала. Сосочки маленькой, едва намеченной груди, собрались в твердые комочки, а зрачки расширились.

Возбуждение или страх?

В следующий миг я почувствовал, как ослабел шнурок моих штанов, который Анис ухитрилась развязать в одно движение, а вторым столь же ловко распустила и шнурок исподних. И тут же засунула внутрь обе руки.

Я не сводил глаз с ее личика и поймал мимолетную торжествующую усмешку.

Я стер ее поцелуем, сдернул с нее исподницу, уложил английскую красотку на животик. И начал приводить мою слишком холодную соблазнительницу в подобающее соблазнительнице состояние. Минут через десять она наконец-то начала отвечать на ласки, а еще через пять минут мы наконец занялись тем, чего у меня не было с того дня, когда я взошел на палубу Рагнарова корабля.

Длительное воздержание имеет свои плюсы. И малышка Анис это прочувствовала, хотя особо страстной я бы ее не назвал. Девчонка была робкой и неумелой, словно девица. Хотя и не девицей. Никакой инициативы, ни намека на страсть. Пару раз мне удалось довести ее до финала, но именно что удалось. Любимая позиция: «делай со мной, что хочешь». Может, нортумбрийцам и нравится, когда дама покорно принимает их… достоинства, но мне это быстро наскучило. Так что я обтерся краем девичьей рубахи и вытянулся на гвардейском плаще, чувствуя не то чтобы облегчение, но… словно сделал что-то необходимое. Вроде как перекусил солониной с сухими лепешками.

Анис тут же встрепенулась, заботливо положила мне под голову свернутую головную накидку, закинула на меня ногу и, щекоча локонами мою щеку, принялась нашептывать на ухо, какой я мужественный.

В последнем я не сомневался. А вот в искренности благородной англичанки – да.

Я смотрел на ее ногу, закинутую мне на живот, тонкую, с торчащей коленкой и со светлым пушком на голени, на худое, почти тощее бедро с синими жилками и четко прорисованными под бледной кожей тазовыми косточками, и не понимал, почему она час назад казалась мне привлекательной.

Но что сделано, то сделано.

Кое в чем я ошибся. Как оказалось, не такая уж Анис и благородная. Да, папа у них с Озриком был общий, а вот мама подкачала. Оказалась всего лишь горничной законной жены. Впрочем, обошлись с ней по-человечески. Не выгнали, а вырастили и даже обучили правильным манерам. А потом, лет примерно с четырнадцати, начали подкладывать под разных полезных господ.

Можно было ей посочувствовать… Но я не стал. В любом случае ее участь была значительно лучше среднестатистической английской крестьянки. Анис, по крайней мере, кормили досыта.

А еще я ей действительно понравился. И не столько потому, что она впервые получила удовольствие от секса, но и оттого, что я отнесся к ней по-человечески. Ну да, тут не Дания. Здесь женщина будет, кем велят. Рабыней, служанкой, вагиной, утробой… Поважнее коровы, но подешевле коня. Хотя насчет коровы я тоже не уверен. Той хоть не велят чураться простых удовольствий. А вот женщинам они не положены. Ибо они есть сосуд греха и главная причина того, что здешнее христианское мужичье вынуждено усердно трудиться, а не прохлаждаться в раю на всем готовом.

Убил бы мерзких святош!

Убить, однако, намеревались меня.

О чем между делом и прощебетала мне белокурая подружка.

Слышала разговор Озрика и одного из советников его папы. Мол, если не удастся переманить меня на свою сторону, то от меня надо избавиться. Профилактически. Слишком уж быстро я набираю потенциал и слишком перспективной фигурой являюсь. Особенно для Эллы. В первую очередь потому, что здесь, в Нортумбрии, я чужой. Никаких родственных и деловых связей. Что, кстати, дает возможность без проблем убрать меня с игрального поля. Элле от меня мертвого никакого проку. Забудет на следующий день. И мстить за меня некому. Чужак же.

В целом логично. Но в частности – совсем меня не устраивает. Не думал, что выбор стороны стоит так остро.

Подумалось: а говорит ли Анис искренне или транслирует то, что велено? Нет, похоже, это ее инициатива. Не хочется ей, чтобы меня убили. А хочется, чтобы я время от времени, когда мне будет угодно…

Нет уж, детка. Секс у нас с тобой был. Больше не будет.

Но озвучивать это решение я не стал. Напротив, заверил, что Озрик мне глубоко симпатичен и я немедленно стал бы его человеком, если бы… Если бы он был королем. Ведь я уже много лет служу исключительно королям. Перейти же на службу местного графа – это поступиться достоинством. А достоинство у меня – ого-го!

И принялся расхваливать Озрика. Его ум, благочестие (а как же иначе!), щедрость, изумительное владение оружием… Да Озрик просто идеал христианского воителя. Вполне достойный стать королем. Но не король, увы. Впрочем, здесь, в стране англосаксов, столько королевств. Почему бы Озрику не занять один из тронов? Если до этого дойдет, то я, благородный Николас из Мунстера, всегда готов пособить.

Мой восторженный посыл вряд ли сработал бы, передай я его Озрику лично. Но в устах не самой умной из дев должен был прозвучать убедительно. А в том, что прозвучит, я даже не сомневался.

Тем не менее на ужин я отправился в кольчуге и при Вдоводеле. Они вряд ли спасут, решись Озрик прикончить меня официально. Но он не решится. Я же гвардеец короля. Более того, король знает, куда я отправился. Так что публично на меня не нападут. А зарезать меня по-тихому не получится, потому что пара-тройка обычных убийц не станет для меня проблемой. Во всяком случае, я так полагал.