Текст книги "Цикл "Викинг". Компиляция книг 1-10 (СИ)"

Автор книги: Александр Мазин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 153 (всего у книги 198 страниц)

Глава 39
Зеленые начинают и выигрывают

Как прекрасен этот мир. Заснеженный лес тихий-тихий. Кажется, что даже звук пухлой сугробины, сброшенной с прогнувшейся ветки, разносится на сотни шагов. Кони хрупают копытами по дороге, выдыхая густой белый пар. Утреннее солнце висит низко-низко. Горит желто-оранжевым шаром меж розовых стволов. И небо меж хвойных верхушек такого цвета, что хочется кричать от восторга.

Я скашиваю глаз на Трувора. Знаю, что он тоже умеет прочувствовать красоту.

Но не сейчас. Сейчас его взгляд обращен не наружу, а внутрь. Он размышляет об том, что произойдет через несколько часов. Когда дорога выведет нас к полям, окружающим вражеский городок. Там мы уже не сможем оставаться незамеченными, да и сами наконец увидим крепость, о который рассказывали языки.

Вчера у нас был разговор о том, стоит ли атаковать ночью.

Поразмыслив, от ночного штурма отказались. Во-первых, мои кирьялы заточены под дистанционный бой и не пригодны к рукопашке. Им нужен свет. Во-вторых, есть надежда, что удастся выманить гарнизон наружу. Возраст у Клека немалый, но нрав, говорят, всё такой же резкий. Если его грамотно спровоцировать…

Со своей позиции я видел только часть нашей колонны: человек тридцать. Остальных скрывал холм, через который переваливала дорога. Полагаю, колонна растянулась на добрый километр, если не больше.

Впереди, как водится, лучшие. Расслабленная посадка, короткие взблески солнца на шлемах и бронях. Мы на вражеской территории, пусть даже пока никого не трогаем. Да сейчас и доспехи не внапряг. Это летом уже через полчаса исподняя рубаха – хоть выжимай.

Заря в шестой паре, вместе с братом.

А Вильд хорош. Я его приодел. Всё самое лучшее. И пусть Трувор, полагающий, что воин должен всё добыть сам, фыркает, сколько хочет. Его сын теперь мой хирдман, и, по здешним понятиям, его папа теперь я, а не он. Вильд, правда, тоже упирался. Насчет брони. Не хотел огорчать родителя. Но я заявил, что германский меч, «унаследованный» от Водимирова гридня, идет только в комплекте со всем остальным. И обучать я его буду жестко, поэтому без хорошей брони ему конец. Гонять я буду своего малолетнего деверя так, что он сто раз пожалеет, что попросился ко мне в хирд.

Парень только ухмыльнулся. Ему пятнадцать. Габариты как у взрослого мужика. Ростом повыше папаши, а Трувор отнюдь не коротышка. Да и меч парень взял в руки годиков так в пять.

Однако после первой же тренировки лыбиться Вильд перестал. Парой учебных железяк я отлупил его как сидорову козу. Без брони ребра бы точно парню переломал. Хотя без брони я бы так и не лупил, понятное дело. Выбивал оружие, сшибал с ног, пинал под зад и тыкал лицом в снег. При этом еще и унижал парня словесно. Примерно как сержант из учебки поносит только прибывших новобранцев. Мне надо было довести его до уровня «всех убью». И надо отметить: парень продержался до конца. То есть до того момента, когда попытка самостоятельно встать превратилась в слабое подергивание конечностями.

Сами понимаете, как я был удивлен. И как зауважал парня. С помощью Вихорька мы отволокли его тогда в баню, разоблачили и уложили в корыто – отмокать в горячей воде.

И уже там я поведал Вильду, как тот крут. Какая у него безупречная выдержка и как я им доволен. Кстати, помимо выдержки, у братишки моей жены оказалась и очень неплохая подготовка и стиль один в один папин. Что не удивительно, ведь обучал их один и тот же пестун (мое ему уважение), да и папа тоже приложил к воспитанию обе руки.

В общем, порадовал пацана. И оставил наслаждаться болью, покоем и гордостью.

Впрочем, как я впоследствии узнал, покою он радовался недолго. Как только я ушел, Вихорёк сбегал за девками и… В общем, понятно.

Так что спустя полдюжины занятий я попросту назначил Вильда спарринг-партнером Вихорьку. Ну, или Вихорька – Вильду. Потому что, судя по всему, у моего сына появится достойный соперник за звание «лучшие мечи среди юниоров».

Вот так, наслаждаясь полнотой жизни и великолепием зимнего леса, мы и доехали до владений Клека.

А между тем приближался первый акт срежиссированного мной и Трувором спектакля, который назывался «Потыкать палкой в берлогу».

Прием, который мы применили, чтобы выманить медведя из берлоги, был древним, как само человечество. Ловля на живца. А чтобы живец был достаточно живым, мы поставили ему задачу хватать и тащить, что получится. В роли шустрого живца выступили кирьялы. Пешие.

Короткий марш-бросок на лыжах, чтобы зайти во фланг, а потом «явление неприятеля эстам». Парни выбежали из леска, метнулись заснеженными огородами к крепости, закидали стражу стрелами. Те, от неожиданности, видать, дерзкого противника испугались и бросились затворять дубовые врата. А кирьялы тут же, с радостным визгом, принялись грабить предместья.

На глазах у охреневшей эстской общественности.

Ну еще бы: чуть больше полусотни лесовиков-охотников напружили хвост аж на целого местного князя! И не какого-нибудь, а заслуженного викинга. Что это с ними? Озверина накурились, мухоморов нажрались?

А эсты определенно расслабились. Чтобы собрать отряд быстрого реагирования, им потребовалось целых четверть часа. И еще минут пять, чтобы отпереть ворота.

За это время кирьялы успели пристрелить с дюжину слишком резких смердов, набить полные мешки, снова встать на лыжи и дать деру сразу же, как только тяжелые крепостные врата снова пришли в движение. И что характерно: рванули они не обратно в ближайший лесок, а почесали через заснеженные поля напрямик к дороге.

Точно без грибочков не обошлось, подумали эсты, коих было примерно столько же, сколько и налетчиков. Заорали, засвистели и радостно устремились за безобразниками. Во весь опор.

Опор, правда, получился так себе. Но снежному полю, в которое превратилось поле сельскохозяйственное, коням было не разогнаться, так что налетчики на лыжах всадникам в скорости не уступали.

А местами даже и превосходили. Это когда путь преграждала изгородь, за которой часть лесовиков притормаживала, выжидала, когда конница подойдет поближе и тоже притормозит, выискивая проход, и закидывала преследователей стрелами. Причем грамотно, как учили, то есть не кто во что горазд, а пакетно обрабатывая одну и ту же цель. И настолько успешно обрабатывали, что в половине случаев даже лошадку не задевали, всё доставалось всаднику. Серьезно так доставалось. Хороший наконечник с пятидесяти шагов уверенно прошивает зимнюю одежку и кожаный жилет даже из слабого охотничьего лука. А ведь почти у всех парней были улучшенные модели.

Выведя из строя пару-тройку всадников, кирьялы прятали луки, подхватывали мешки и чесали дальше.

Надо ли говорить, что дружинники, потеряв примерно с дюжину корешей от рук каких-то смердов, рассвирепели не на шутку.

Перед изгородями они больше не останавливались. Передовые начали сшибать хилые оградки на скаку.

Не лучший вариант.

Лошадки ушибались, упирались, спотыкались и даже падали, перекрывая проходы. А в это время другая группа стрелков…

В общем, примерно через километр неторопливой гонки численность преследователей сократилась почти вдвое.

Мы с Трувором и главной ударной силой тихонько сидели в засаде между деревьями и с удовольствием наблюдали, как зеленое ополчение бьет профессионалов. Причем с сухим счетом.

Хотя насчет профессионалов я чуток загнул. Настоящие профи не отдали бы противнику все козыри. А эти – выступили верхом против пеших стрелков. Причем в заведомо проигрышных условиях. Эсты передвигались едва ли не медленнее, чем кирьялы, и лишились при этом главного пехотного козыря: сплошного строя. Ну не идиоты ли?

Впрочем, я всё равно гордился. Мои лесовики дрались против настоящих воинов в соотношении почти один к одному и уже взяли половину врагов, не потеряв ни одного своего. Просто потому, что уходили вовремя, не подпуская противника даже на бросок копья.

А луки те взять не позаботились. Да и с луками я бы всё равно поставил на моих. Стрельба с седла – это точно не для викингов.

Но вот первые кирьялы добрались до дороги. И встали.

Сложили мешки с награбленным в кучу, разобрались по семеркам, взяли луки и застыли в ожидании.

Через минуту к ним присоединились и остальные.

И все вместе дали пару залпов, после которых эсты, потеряв разом еще два десятка бойцов, шарахнулись на безопасное расстояние.

Этот вариант нами предусмотрен не был, но Тулб Огонёк, поставленный мной над отрядом провокаторов, удачно сымпровизировал. Нанес удар в слабое место любого воина. Прямо в чувство законной гордости и осознание собственного превосходства.

Это было весело.

Кирьялы в несколько десятков глоток завопили разные слова, донельзя обидные. А поскольку языки у эстов и кирьялов были похожи, то смысл возгласов оказался эстам вполне доступен. А для просвещения тех, кто не понял, использовалась наглядная агитация, как то: демонстрация задниц и международные жесты типа «я твоя вертел на моя, как твоя моя хотел».

И поскольку видимость нынче утром была изумительная, а крепость Клека стояла на холме, который господствовал над местностью, то с крепостных стен провокационное кирьльское шоу могли смотреть все желающие с острым зрением. А таких здесь, в мире без книг, компьютеров и прочих пособников развития близорукости, было большинство.

Глава 40,
в которой Ульф на себе познает ужас священной ярости

Тем не менее ждать второго акта нам пришлось довольно долго. Целых полчаса прошло, пока из ворот не выступила эстская группа поддержки. Хорошо укомплектованная пехота. Учли, значит, печальный опыт предыдущей команды. Вышла, построилась и неторопливой рысцой по снежной утоптанной дорожке двинулась к нам.

Купились, голубчики.

– Отход! – по-кирьяльски закричал Бури, и примерно половина наших стрелков сделала вид, что удирает с награбленным по дороге. Поскольку дорога сначала шла вверх, то бегство можно было видеть и с полей.

Эстская пехота прибавила темп. Кучка оставшихся не впечатляла. Эстов было раза в четыре больше. И еще с дюжину всадников.

Всё шло по плану. Трувор уже набрал в грудь воздух, чтобы дать гридням команду «встречный удар», когда из рядов свеев вырвался здоровенный маньяк-убийца с еще более здоровенным щитом и огромными прыжками понесся к нашим.

Трувор сообразил быстрее меня:

– Гридь, строй!!! Ульф! Берсерк! Держим! – заорал он, срываясь с места.

За миг до рывка я успел услышать, как Бури ругнулся по-своему. Две его стрелы угодили в щит так же, как и кирьяльские, коими щит берсерка уже был утыкан так, что походил на спину взбешенного дикобраза.

Трувор успел встать на пути берсерка буквально за секунду до того, как тот добрался до моих кирьялов. Еще через три секунды берсерк отшвырнул Жнеца ударом щита, опрокинув на снег.

Но тут уже включились мы. Я и мой Волк.

Берсерк был красив. Лицо его отливало алым, с меча летели искры, длинные волосы стояли дыбом, будто львиная грива, делая священного безумца, и без того немаленького, еще больше.

Я полушагом-разворотом ушел вправо, пропуская его меч. Слеза вычертила сияющую дугу, которая должна была пройти через его обнаженное плечо, но берсерк качнулся, и дуга его не задела.

Зато теперь он забыл о Труворе и смотрел только на меня. Рот священного безумца широко открылся, испустив низкий гул, от которого завибрировали мои кости. Следующий удар берсерка был очень, очень быстрым. Таким быстрым, что мог бы достать меня, но нанесен он был почему-то не мне, а моему Волку.

Тот успел отпрыгнуть, но меч всё же его задел. Самым кончиком. Я увидел, как полетели клочки шерсти. Белые, будто электрические искры.

Впервые за всё время, что я провел в состоянии «открытых Врат», искрящаяся радость покинула меня. Радость, но не скорость.

Я увидел, как длинный меч промахнувшегося берсерка тонет в снегу за долю мгновения до того, как это произошло. И, опережая, с разворота ударил сразу двумя клинками. Слезой – в кисть правой руки, Вдоводелом снова, в то же ничем не защищенное плечо.

Кисть я не достал, а вот плечо – да, рассёк. Рваная рана. Белая кожа разошлась, открывая яркое красное, тоже вскрытое и как будто разорванное, а не разрезанное. На сантиметр в глубину, не более. На задворках сознания всплыло: удар такой силы незащищенную руку просто отсекает.

Будь я в обычном мире, а не в этом, я бы, наверное, удивился. Причем последний раз в жизни, потому что рана не только не кровила, но даже не стеснила движений безумца.

Но здесь таких чувств, как удивление, попросту не существовало.

Меч прогудел подо мной, лишь чуть-чуть запоздав. Я успел подпрыгнуть, иначе остался бы без ног. Берсерк на развороте ударил меня щитом и отбросил так же, как недавно Трувора. Вот только я не упал. И достать себя тоже не дал: затанцевал, уходя от пусть и быстрых, но легко читаемых атак и выискивая брешь в обороне великолепного противника.

Брешь, которой не было. Я знал, куда он ударит, как защитится, предугадывал каждое его движение. Но не видел ни единой лазейки. Священный безумец был безупречен.

А потом прямо в лоб берсерку ударила стрела. Ударила с такой силой, что всклокоченную голову аж запрокинуло. Но при этом смертоносная стрела с узким граненым наконечником, прошивавшая любую броню с дистанции до сотни метров, лишь скользнула по кости, пропахав во лбу неглубокую бороздку, вырвала клок волос и ушла в никуда.

Зато она дала мне возможность ударить. Один раз. Но – прямо в горло. Вернее, в бороду, которая это горло прикрывала.

Последним ударом Слеза срезала большую часть неопрятной бороды и всё-таки достала до плоти. Я видел, как бритвенно острый клинок ударил прямо в горло…

И не разрубил!

Будто это был не клинок, а железная палка.

Впрочем, как железная палка он тоже проявил себя неплохо. Смял хрящ трахеи.

Такой удар тоже смертелен и убивает почти так же быстро, как вскрытое горло.

Но не в этом случае.

Берсерк смертельное повреждение проигнорировал. И снова долбанул меня щитом.

В последний раз.

В игру включился Трувор. И сплеча рубанул по подколенному сухожилию безумца. Не разрубил!

Но заставил пошатнуться и отвлек внимание от меня. И я этим воспользовался.

Сдвоенный удар в то же место: рану на плече. Сначала скользящий Вдоводелом, потом – размашистый, с доворотом, хлёст Слезой.

Зацепил самым кончиком, но дернуло так, будто долбанул топором по середине клинка. Еле удержал.

Зато результат – замечательный. Трицепс пропороло практически до кости.

Крови по-прежнему не было, но обычной физики никто не отменял. Может быть, волшебство и делает священного безумца твердым как корабельный киль, но с прорубленной мышцей мечом не помашешь.

Хотя безумец всё равно пытался. Рыкал на меня инфразвуком, взмахивал раненой конечностью, даже инстинктивно пытался компенсировать поражение разгибателя с помощью инерции. Но это уже было неэффективно. А тут еще и новая стрела угодила ему в надбровье и засела в кости.

Изо рта берсерка полезла пена. Он пошатнулся и удержался от падения только потому, что оперся на щит, а потом ноги его подогнулись, он ничком повалился на снег, и я увидел, что из его затылка торчит еще одна стрела.

И тут же вместо пены изо рта безумца хлынула кровь. И из его ран – тоже. Он забился в судорогах, но высшая сила его уже покинула. Теперь это была просто агония.

А через миг я увидел надвигающуюся на меня стену щитов.

С берсерком – всё, да, но собственно битву никто не отменял.

Впрочем, это был самый обычный смертельный бой, такой знакомый и радостный. Мне снова стало легко и весело. А летящие в меня наконечники копий плыли ко мне не спеша, как сонные блестящие рыбины.

Я просто поднырнул под них и ударил Слезой пониже пестрой стены щитов.

Стена эта тут же начала оседать, а я, распрямившись, прыгнул через нее, отбил по пути пару металлических рыбин, крутнул мечи, переходя на обратный хват, ударил вниз, коротко и неглубоко, только чтобы оттолкнуться, перелетел еще пару голов, еще в воздухе сыграл кистями, возвращаясь к прямому хвату, приземлился в низкую стойку и в длинном развороте снова ударил понизу, невозможно счастливый от того, что мой искристый мир снова стал моим и ничто не может остановить полет моих рук.

А затем строй, который я вскрыл, разошелся совсем, и в прорыве я увидел знакомые лица Труворовых гридней. А потом и самого Трувора, вернее, его мечи, которые взлетали и падали в двадцати шагах от меня, высекая красные брызги…

И всё закончилось.

Волк исчез. Мир стал обычным. Вокруг стонали, выли, корчились, истекая кровью, бились в предсмертной агонии…

Это те, кто был не способен бежать.

Те, кто мог, удирали во всю прыть, закинув на спину щиты.

Далеко обогнав пеших, скакали к крепости всадники.

Мимо меня пробегали наши. Кровь на руках, перекошенные яростью рты. Победный волчий вой летел над полями. Самые быстрые догоняли самых медленных и рубили их. Обгоняя их всех, скакала по снегу наша конница. Я увидел, как Вихорёк, поравнявшись с бегущими, роняет поводья, привстает на стременах, на скаку бьет из лука. И попадает, что особенно удивительно!

Да, круто! Надо думать, Бури научил. Но не это сейчас главное.

Крепость – вот задача номер один. Вернее, как сделать ее нашей. Сработает ли последняя часть плана?

Общая картина: вражеский отряд бежит, теряя на ходу боевое снаряжение и жизни. Попыток остановиться и дать отпор не наблюдается. Как только все побежали, единство разрушилось. Теперь каждый сам за себя. Наши висят на хвосте. Их не так уж много. От силы полсотни. Меньше, чем бегущих. И со стен крепости это видят. На это тоже был расчет. Получится или нет?

– Ярл! – Один из кирьялов сует мне в руку вожжи.

Я прыгаю в седло и тут же посылаю коня в галоп. Так быстрее и куда приятнее, чем рысью. Рысь у этих мохнатых пони средневекового розлива – как на газике по камням пилить. Всё нутро растрясешь, как ни упирайся.

Так, вижу. Есть! Эсты не закрывают ворота. Они выходят и строятся. Прославленный морской конунг в очередной раз купился.

А они все выходят и выходят. Навскидку десятков шесть-семь. И на всех блестит бронька. Сколько ж у него бойцов, у этого Клерка, тьфу, Клека? А это ведь не все. Еще на стенах сидят. Тоже небось дистанционники.

Мой конь постепенно догоняет бегущих и скачущих. То тут, то там на снегу темными кучами лежат убитые. Хочется верить, что только чужие.

Строй эстов начал движение. Навстречу бегущим.

Ну да, я поступил бы так же. Пропустить своих и принять в копья разрозненную толпу преследователей. И сразу расклад изменится в твою пользу. Одиночки если и рулят против плотного строя, то только такие, как с таким трудом заваленный нами берсерк. Ну или мы с Трувором, на худой конец.

Так или примерно так должен думать лидер эстов.

Но мы тоже всё продумали. Причем заранее.

Трувор, который рулил погоней, отреагировал точно и своевременно. Только что я видел спины бегущих, наших и чужих, и… оп! Теперь я вижу лица. Разворот – и гонщики превратились в беглецов, так и не столкнувшись с шеренгами эстов.

И заодно не угодив под обстрел со стен.

Кажется, Джек Лондон писал: ничто так не привлекательно для своры, как задница и мелькающие ноги удирающих.

Эсты не оказались исключением. Они бросили город с воротами нараспашку и устремились в погоню.

Надо отметить, что у них были неплохие шансы на успех: со свежими-то силами. Тем более что бежали они отлично. В четком строю, лишь немного растянув шеренги.

Впрочем, и наши удирали не в разные стороны, а относительно компактной группой. И оторвались совсем недалеко: метров на двадцать пять – тридцать. Совсем ненамного дальше, чем бросок копья. Но всё-таки чуть дальше.

А вот всадники наши ушли в стороны, и достаточно далеко.

Вроде бы зря. За ними на своих двоих и так не стали бы гнаться. Уходили хаотично и порознь. Так, чтобы казалось: бегут с перепугу, куда глаза глядят.

Я остановил лошадку. Потому что знал: до меня враги точно не добегут.

Как только опорные шеренги отдалились от ворот метров на двести, прогудел рог Трувора и вступил в действие наш «засадный полк»: три десятка отборных бойцов, в число которых вошли мои хирдманы, и сорок восемь лучших кирьяльских стрелков.

Со стен новых противников увидели, как только те показались из леса. И заорали.

Но увлеченные погоней защитники их не услышали. Вопли потерялись в топоте, грохоте, пыхтении и воплях, которые издает почти сотня бегущих строем бойцов.

Эстская группа преследования остановились, когда со стороны крепости надрывно заныл рог и раздался частый звон медного била.

Но они были далеко, а наши конники уже вышли на дистанцию опасной стрельбы. Кто-то спешился, но большая часть начала, как и Вихорёк, стрелять прямо с седел. Молодец Бури-мастер, что тут скажешь.

С незначительной задержкой к стрельбе присоединились пешие кирьялы.

Не знаю, насколько эффективна была такая стрельба, но лучники на стене попрятались, и силовая группа добежала до ворот без потерь. Более того, в поднятые над головами щиты не вонзилась ни одна стрела.

Добежали вовремя и попытку защитников закрыться пресекли на корню.

Эсты-преследователи остановились в замешательстве. Защитить город они уже никак не успевали. Строй смешался…

И наши тут же эти воспользовались.

Перекрывающий все прочие звуки рык Трувора – и толпа беглецов превращается в ударный клин со Жнецом во главе. И клин этот врезается в эстов, половина из которых глядит в противоположную сторону, несмотря на громкие вопли наиболее толковых хольдов.

Я дал лошадке шенкеля, снова посылая в галоп. Давай, лохматая! Не то всё веселье без нас пройдет!