Текст книги "Цикл "Викинг". Компиляция книг 1-10 (СИ)"

Автор книги: Александр Мазин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 57 (всего у книги 198 страниц)

Глава 35,
в которой герой возвращается… нет, не домой, а только во Францию

О том, что было дальше, рассказывать не хочется. Да, от сарацин мы оторвались. Зато погода испортилась категорически. Волнение балла на три и встречный ветер – это были уже благоприятные условия.

Если появлялась возможность, мы прятались в бухтах. Устраивали короткий передых. Но покоя и там не было.

Испанцы взялись за нас по-взрослому. Может, система берегового оповещения работала лучше, чем прошлой осенью. А может, дело в том, что мы ползли как черепахи…

На берегу наш десант встречали безлюдные поселки, до зернышка выметенные амбары и стрелы, выпущенные исподтишка.

Гоняться за стрелками – бессмысленно. Да и на засаду можно нарваться запросто… Хорошо хоть пресную воду испанцы не могли унести с собой.

Лишь когда вошли в Аквитанское море, стало полегче. И погода улучшилась, и земли здесь были уже христианские, следовательно, народ потише.

В устье Луары мы вошли уже как к себе домой…

И с ходу ввязались в драку.

Пока нас не было, франки обложили нашу базу. Остров, что напротив Нанта.

Карл Лысый (как позже выяснилось: подзуживаемый епископами) решил взять реванш. Собрал войско, союзников и нагрянул. К этому времени, правда, нашу базу уже неплохо укрепили, и с ходу захватить ее – не получилось. Тем более, рыцари по воде скакать не умеют, а многие из наших раненых уже более-менее вошли в форму.

Однако взятие острова оставалось лишь вопросом времени – преимущество у Карла было едва ли не двадцатикратное.

Нашим предложили сдаться. Обещали оставить некоторое количество кораблей, чуток оружия и съестных припасов.

Герольды короля были посланы подальше.

Но с решительным штурмом король почему-то медлил…

А потом и вовсе ушел с большей частью войска.

Как оказалось: во Францию наконец прибыл «союзник». Дорогой братец Людовик Немецкий. Хотя правильнее было бы сказать не пришел, а вторгся…

В отсутствие короля пыл франков как-то притух. Как ни старались епископы, какие слухи ни распускали о несметных богатствах, награбленных викингами… Толк от этих слухов был. Но не тот, что ожидали наши противники. Набравшиеся смелости французы украдкой, по ночам возили осажденным провиант. Не бесплатно, само собой. Продовольствия в ограбленной стране было мало. Но серебра – еще меньше. Так что цены устраивали обе стороны.

Лада в антинорманском войске не было. Кто-то из входящих в коалицию баронов под шумок обчистил соседний монастырь, свалив вину на викингов. Возвращать добро отказался, поскольку за руку не поймали, а свидетелей не осталось. Другой барон, родственник убитого настоятеля, решил наказать злодея собственными силами. Результат – потери с обеих сторон. Барон-грабитель предложил свои услуги нашим. Те согласились, и барон с дружиной (всего уцелело одиннадцать головорезов) присоединился к аквитанцам.

«Да они больше промеж собой собачились, чем с нами воевали», – охарактеризовал эту вялотекущую осаду Хёдин Морж, когда мы, наконец, высадились на острове.

А мы – высадились. Смели установленные на реке кордоны, подошли к Нанту и заставили франков быстренько попрятаться за стены. В Нанте сейчас сидел уже другой правитель (недолго старина Ламберт наслаждался возвращенным графством), а командовал кое-как объединенным войском почему-то священнослужитель. Епископ Шартрский.

О штурме речи не было. Стричь уже остриженную овцу не было смысла. Пусть сначала шерсть отрастет.

Франки нас тоже на время оставили в покое. Наступила весна. Время засеивать поля чем-нибудь более перспективным, чем покойники.

Мы, воспользовавшись передышкой, тоже не медлили. Паковали вещички. Там, на севере, уже трескался лед. Пора домой.

Глава 36,
в которой нашему герою предлагают поделиться славой

Я сидел у костра, кушал свинятину гриль, запивая красным вином и заедая свежеиспеченной лепешкой. И слушал очередную библейскую историю в изложении отца Бернара. В переводе на датский.

У монаха – врожденные способности к языкам. Шпарит почти без акцента.

Слушали его внимательно. Примерно как скальда.

Я поставил на землю опустевший кубок, и заботливый Вихорёк тут же подлил мне винца.

А ничего так паренек приподнялся. Никто бы и не признал в нем прежнего пастушка. Отъелся, мышцу нарастил. И одет прилично. Получше, чем Скиди, когда тот пришел проситься ко мне в ученики.

Ну да и Скиди нынче не признать. Заматерел тинейджер. А уж прикинулся – слов нет. Ярлу впору. И женушку свою молодую приодел по-королевски.

Но держится без лишних понтов. Вон как отца Бернара слушает. Аж рот приоткрыл… Хотя и тема интересная: какие-то войны. Кто-то кого-то обидел и утеснил, а тот, с Божьей помощью, встал и воздал…

Ага, у нас гости. Господа англичане.

Я приветливо махнул рукой: давайте к «столу», не маячьте.

Нет, остались на ногах. Мнутся.

Отец Бернар закончил рассказ (наши победили) и предоставил возможность британцам высказаться.

Но те никак не решались начать разговор. Длинное костистое лицо Йоркширца обрело заметное сходство с мордой пса, глядящего на мясо в хозяйской руке и не до конца уверенного, что такой роскошный кусок предназначен ему. Сходство с «другом человека» еще более усиливали обвисшие «уши» подшлемника.

Но я не сострил и даже не улыбнулся. Почувствовал, что дело у англичан – важное.

– Дикон, если ты сказать чего хочешь или попросить, так не тяни! А нет, так садись и кушай, пока не остыло.

Дикон вздохнул, покосился на земляка… и выдал:

– Мы это, Ульф, если ты не против, будем тебе служить!

– «Мы» – это кто? – поинтересовался я.

– Ну мы, нас только трое осталось… – Йоркширец вздохнул. – Которых ты освободил. Я, да Уилл, да Юсуф Черный.

Вот как! Англичане-то в свою компанию сарацина приняли! Удивил.

И насчет «только трое» – тоже правда. Остальных Хрёрек на кнорр Ове Толстого определил (с кнорром и утонули), а этих – на наш драккар.

– Вообще-то не я вас освободил, а ярл наш, – уточнил я. – И вы все ему верность обещали.

– Ну да, так и есть, – не стал возражать Дикон. – Так мы же и не отказываемся. Или ты хочешь от Хрёрека-ярла уйти?

– Да нет пока. Потому и не вижу смысла в вашей отдельной службе лично мне.

– Значит, не возьмешь? – Дикон явно загрустил.

Вот так. Кто там сказал, что мы в ответе за тех, кого… хм, приручили. Даже если «прирученные» – здоровенные мужики на полголовы выше «приручителя».

– Я не сказал «нет», – успокоил я Йоркширца. – Я подумаю. Со старшими посоветуюсь.

– Ну да, понятно… – Англичанин сразу повеселел. – Посоветоваться, это надо. Только ты теперь знай: если что – так мы всегда за тебя.

– У меня в нашем хирде врагов нет! – Я подпустил в голос суровости.

Что еще за темы такие… Деструктивные.

– Так я не про наш хирд. – Дикон, похоже, удивился. – Если ты дело какое свое затеешь… Ты… Ну как бы ты – голос наш…

«Стоп!» – сказал я себе. Человек со всей душой, это же видно. И тема понятна. В дружине у нас, типа, монархическая демократия. В процессе обсуждения ярл слушает всех. И вес у каждого – разный. Получается, что мой теперь будет усилен еще тремя голосами. Если соглашусь.

Только мне оно надо?

Защита? Меня и так, если что, весь наш хирд оборонять будет. Включая ярла. А я – их. И англичан с сарацином – в том числе.

– Я тебе завтра отвечу, Дикон, – твердо произнес я. – Иди пока.

– Чего он хотел? – спросил Медвежонок, прислушивавшийся к нашей беседе, но хорошо если понявший дюжину слов, потому как в английском был не силен.

– Говорит: хочет моим человеком стать, – сообщил я. – Он, его земляк и Юсуф.

– Юсуф – это хорошо, – серьезно сказал Свартхёвди. – Юсуф – воин. И с железом умел, и с луком. А что он трэлем был, так не по рождению же. По крови Юсуф – сын ярла. Сам знаешь, как бывает. Повздорил его отец с тамошним конунгом, а уйти не успел. Удачи не хватило. Весь род вырезали. А Юсуфу самую худшую участь назначили – рабскую. Да только его удача пересилила. Юсуф – это очень хорошо. Но Дикон с Уиллом – неплохи. Из лука лучше меня бьют, а это дело нужное. В строю да в схватке они – так, не очень. Вроде Скиди нашего.

Парень тут же вскинулся гордо, щеки надул… Но тут же взял чувства под контроль и сдулся. Молодец! Понимает, что не ему со Свартхёвди спорить.

– Ну так воинскому умению их и подучить можно, – продолжал между тем Медвежонок, сделав вид, что не заметил реакции Скиди. – Это не беда. Вспомни, как сам год назад в строю ходил? Коровы на водопой и то дружней ходят.

– Ты – серьезно? – Я удивился. – Не шутишь?

– Какие шутки? Ты б себя видел…

– Да я не про себя. Я о Диконе с остальными?

Теперь удивился Медвежонок:

– А что я смешного сказал?

– А то, что все мы – люди Хрёрека-ярла. Зачем, скажи пожалуйста, мне свои служилые люди?

– Почему – только тебе? Нам. Мы же с тобой – братья. Я, конечно, младший, – тут он ухмыльнулся. – Но всё равно твои люди – это мои. Вон как Скиди. Если у тебя в доме места мало, станут со мной жить. Но лучше мы тебе дом побольше построим. Земли купим, деньги – есть. Вон Скиди дядя выделит долю, мой одаль, опять-таки. И еще матушка за Гудрун землицы отрежет. Построимся, будем жить вместе. Драккар возведем, в походы ходить будем, морскими ярлами станем…

– Погоди, – остановил я полет Медвежонковой мечты. – А как же Хрёрек?

– А что Хрёрек? И с ним будем ходить. Он – удачливый. Только на своих кораблях. Хрёрек конунгом станет, мы – его ярлами. Чем плохо?

– Всем хорошо, – не стал я разочаровывать побратима. – Только пока-то мы – на его корабле и в его хирде.

Свартхёвди фыркнул.

– И что с того? А когда домой вернемся? Мы с тобой – сёлундцы, там и зимовать будем. Хрёрек к своим поплывет, в Хедебю. У него там – земли. Наши же люди – с нами останутся. Что плохого? Деньги у них есть, на прокорм хватит. Да и не хватило бы, что с того? Не жадничай, Черноголовый! Мы-то с тобой – богачи!

Вот кто бы о жадности говорил!

– Я не о том, Медвежонок! Я другое спрошу: зачем нам с тобой в Сёлунде нужны свои воины? Нам что, кто-то угрожает?

– Смеешься? На Сёлунде Рагнар правит, а он тебе благоволит. И Рагнарссоны. Даже Ивар Бескостный, я слыхал от людей, с похвалой о тебе отзывался. А Ивар редко о ком доброе скажет. Да что я! Он же тебя к себе в хирд звал!

– Тебя – тоже, – напомнил я.

– Это потому, что я – берсерк. Да и то – только один раз. А тебя – дважды. Это, брат, большая честь, если тебя Ивар оценил. Хочешь верь, хочешь не верь, а Ивар когда-нибудь повыше отца знамя поднимет. У Ивара за плечами сами боги стоят. Люди видели. Да такие люди, что врать не станут!

– Я и сам кое-что видел, – пробормотал я, вспомнив «ящера». – Но ты так и не ответил. Зачем нам с тобой свои воины, если нас и так никто тронуть не посмеет?

– А для достоинства! – заявил Свартхёвди. – Если у нас с тобой свои хускарлы есть, значит, мы с тобой – вожди! Хёвдинги!

– А зачем нам быть хёвдингами? – поинтересовался я. – Лично мне и так неплохо.

Медвежонок уставился на меня, как повар – на стейк, вдруг заявивший о своем желании стать репкой. Открыл рот… И закрыл. Потом махнул рукой – мол, что говорить с умственно неполноценным, – и послал Вихорька в «кладовку» за винишком.

А я подумал немного… И отправился к Трувору. Если уж с кем советоваться, то – с ним. Или с Ольбардом. Не к Хрёреку же идти, в самом деле…

Варяги расположились метрах в тридцати от нас, но – отдельно. У собственного костерка. Всей дружной компанией.

Харра Стекоза подвинулся, уступая мне почетное место рядом с Трувором. Рулаф тут же нацедил сдобренного медом вина в собственную чашу. Поднес. Мелочь, а приятно. Сразу как-то теплее стало. На нашей части острова все свои. Но варяги – особенно.

Усадили, угостили… И вернулись к прерванному разговору. И – сразу в тему. Варяги обсуждали, что будут делать дальше, после завершения похода. И что характерно: пути их с Хрёреком-ярлом не совпадали.

То есть до Балтики у всех нас планы были одинаковые. Однако потом варяги планировали плыть не в Хедебю, а домой. Причем уже и кораблик трофейный под это дело присмотрели. Из общей добычи. Не боевой – типа кнорра. Крепкий и вместительный.

– А что ярл, не возражает? – осторожно поинтересовался я.

– А с чего бы ему возражать? – в свою очередь поинтересовался Трувор.

– Так Ольбард же – его лучший кормчий!

Варяги засмеялись. Ольбард – громче всех.

– По нашему морю до Хедебю даже ты, Волчонок, корабль довести сможешь. И насчет лучшего ты зря сказал. Хёдин Морж хоть и стар, а Лебединую Дорогу лучше меня знает. Не заблудится наш Сокол, не тревожься!

И вся словенская братия опять заржала. Веселуха, блин. Весь вечер на арене – популярный клоун Ульф Черноголовый. Соло.

Но я справился. Засунул свою обиду куда следует и тоже захохотал. Единственно правильное действие в данном конкретном случае.

Посмеялся, а потом сказал серьезно:

– Трувор, Ольбард, совет ваш нужен. Помогите!

– Говори, – разрешил Трувор. – Хоть ты теперь и не понять чей зверь: то ли наш, то ли сёлундский, однако поможем по старой дружбе. И словом пособим, да и не только словом…

– …Особо если с бабой какой справиться не можешь, то я – готов пособить! – влез Харра Стрекоза. – Всегда и бесплатно!

Снова гогот. Что у них нынче за настроение смешливое?

– Рукой себе пособи, – посоветовал я. – Трувор!

– Понятно, понятно! Отойдем.

– Что это вы нынче такие веселые? – поинтересовался я, когда мы переместились от костра в тень монастырской стены.

– Дом вспоминали, – ответил варяг и снова заухмылялся. – Ну говори, Волчок, что у тебя за печаль?

Я вкратце изложил мои проблемы. Потом, в двух словах, рекомендацию Медвежонка. Брать всех – и в хёвдинги.

– А ты, значит, в вожди не хочешь, – моментально въехал в мою печаль Трувор.

– Вот именно. Командовать я не люблю, богатств хватает, да и с ярлом нашим мне ходить – по нраву. Зачем мне в хёвдинги? Голову ломать, где добычу найти на всю бедовую дружину? Вот не было печали!

Трувор задумчиво пропустил меж пальцев двадцатисантиметровые усищи.

– Понял, что тебя томит, – сказал он. – Не хочешь ты за других людей ответ держать перед богами. Только, думается мне, хотение твое – ничто. Есть вожди, которые властвовать хотят. Таких у нас, варягов, не больно привечают. Есть вожди, что по роду да крови вожди. Этим выбирать не приходится. Да и привыкли они смолоду, что – вожди. Боги их выбрали. А есть такие, что сами собой над другими людьми встают. Кто – потому что под другими ходить не хочет, но эти – пустые. Нет таким удачи. А есть – кого опять же боги верховодить выбрали. Таких, обычно, по великой удаче узнают. Вроде как у тебя, Черноголовый. Да только не всяк богатый удачей – вождь годный. Иной для себя удачлив, а для людей, что за ним пошли, – одна беда! Но это узнать – нетрудно.

– Это как? – заинтересовался я.

– А вот пойдешь ты в поход с дружиной, и вернетесь вы живые и с доброй добычей, значит, правильная у тебя удача. А коли вернешься с добычей, живой, но без дружины, тогда – тоже правильная. Но – только твоя.

– А если не вернемся ни я, ни дружина?

Трувор положил мне руку на плечо, придавил слегка… Я качнулся, рука соскользнула.

– Глупый ты, – сделал неожиданный вывод Жнец. – Зачем с людьми разговариваешь? Богов спроси. Они ответят.

* * *

– Отец Бернар, как мне задать Богу вопрос, но так, чтобы получить ответ?

– При крещении грехи твои уйдут – и правда откроется.

Упорный монах гнул свою линию.

Ладно, будем рассуждать логически. Допустим, соберу я свою команду… То есть не так. Команда у меня уже имеется. Скиди со своей подружкой, Вихорёк, упрямый монах… Ну и побратим Медвежонок. Допустим, я ее расширю еще на трех человек. Невелика разница. Дисциплина? Тоже не вижу проблем. Если уж британцы и сарацин сумели подружиться, то со мной они точно поладят.

Решено. Берем.

* * *

Утром я огласил свое решение, и нашего полку – прибыло. Больше всех, по-моему, был рад отец Бернар. Британцы – христиане, а сарацин… Это ж какая заслуга перед Богом, если не язычника крестить, а мусульманина!

Юсуф в ответ на подходы монаха только ухмылялся. А вот я – нет. Вечером мне было уже не до смеха, потому что под мою руку попросились еще трое. Причем – из самого нелюбимого мною сегмента скандинавских племен. Нореги. Гуннар Гагара, Гуннар Морской Кот и здоровенный, волосатый, как бизон, Хагстейн Хогспьёт. Ну не було у бабы хлопот, так купила порося! Вернее, аж трех диких вепрей.

Но отказать – обидеть. Причем – кровно.

Пришлось принять. Оптом. Но строго предупредив: вольницы не будет. Мое слово не просто закон, а – Закон. Если сказал, к примеру, бабу не трогать, кто тронет – будет сам вместо бабы использован. Неоднократно. Посредством древка от большого копья.

Так, а что это мы вдруг развеселились? Понятно. Большое копье, то бишь хогспьёт. Хагстейн тут же пообещал оттрахать по моему приказу кого велю. Мол, древко у него – самое подходящее. Тому же Морскому Коту – как раз по размеру будет. Кот тут же засветил земляку в рыло, Хагстейн только хрюкнул довольно. По такой роже если бить, то сразу оглоблей.

Такая вот веселуха. Я тоже ухмыльнулся и сообщил своим новым дренгам, что они – в теме. И мы отправились праздновать.

А ночью ко мне пришел мой Волк.

Глава 37,
в которой герой видит красивый сон, впоследствии оказавшийся символическим

То был очень красивый сон. Заснеженный лес и летящие светлые тени. Немного похоже на прогулки, которые я затевал, когда Свартхёвди «проходил обучение» у Стенульфа.

Только во сне я был – другим. Крупнее, сильнее, стремительнее. И почему-то – голый. Короткие штаны мехом внутрь, пояс с парой ножей – и больше ничего. Холодно не было. Я мчался по сугробам, не проваливаясь – отталкиваясь от заснеженных пней, поваленных деревьев, перехватываясь руками за низкие сучья, немногим уступая в скорости охотникам-волкам…

Бег этот – не просто так. Мы преследовали добычу. Взрыхленный снег, глубокие следы, оголившиеся ветки, задетые рогами…

И вдруг – ровная поляна. Внезапно, как во сне бывает.

Замерзшее лесное болотце с сухими метелками по краям. Глубокий, вихляющий след уходит дальше, а поперек следа – тяжкая глыба, покрытая бурым длинным мхом-шерстью. И толстые, как весла драккара, светлые рога с вывернутыми вперед острыми концами. Зверь-йотун.

Белые тени-волки вились вокруг, не решаясь напасть. Лесной бык не обращал на них внимания. Он ждал меня.

А я ждать не стал. Короткий разбег, толчок, полет… Огромная голова взметнулось вверх, тщась поймать меня на рога… Куда там! Я оттолкнулся ногой от широченного лба (подошва ощутила упругий, смерзшийся мех), вскочил на холм-загривок, подпрыгнул… Вернее, мы подпрыгнули вместе: я и бык… Но я крутнулся в воздухе, как балетный танцор, и упал вниз на долю секунды позже, чем с хрустом вмялись в лед широкие копыта. Соскользнув с горба, как с горки, к голове великана, я с размаху воткнул черные толстые ножи позади мохнатых широких ушей.

Бык-йотун взревел так, что с елок снег осыпался, задрал голову, сорвался с места и живым танком помчал сквозь подлесок.

Мои волки – за ним, щучками ныряя в снег и снова взлетая, норовя вцепиться в мохнатый пах, подлетев сбоку, тщась повиснуть на носу или губе, потому что горло зверя надежно закрыто густющей полуметровой бородой…

Бык скакал. Еще он ревел и мотал головой. Ветви свистели надо мной, осыпая снегом. С треском переломилась задетая бурым плечом березка…

И вдруг лесной царь-великан встал как вкопанный.

Я не слетел вниз лишь потому, что уперся ступнями в основания рогов…

На нашем пути стоял гигант, мало чем уступающий рогатому зверю. Здоровенный медведь с широкими кривыми передними лапами, покатой спиной и пастью, в которой целиком поместилась бы лошадиная голова. Во всяком случае, мне так показалось, когда я заглянул в эту глотку.

Бык заревел, нагнул голову и нанес удар.

Медведь не стал уворачиваться: ударил сбоку. Лапа с длинными тупыми когтями ушибла рогатого великана, но не остановила. Длинный рог сорвал клок шкуры с шерстью с медвежьего плеча. Но я этого не видел, потому что, слетев с бычьего загривка, воткнулся в скрывший кусты сугроб.

Когда я выпутался из мешанины веток и поднялся, исцарапанный и весь облепленный снегом, битва уже закончилась.

Бык бился в агонии, а медведь, мотая головой, рвал клыками бычье брюхо.

…Я ощутил прикосновение меха к ноге. Снежно-белый волк был рядом. Его собрат – на шаг впереди – не сводил глаз с пропитанного кровью снега.

…А в двух шагах от жрущего громадного мишки стоял третий Волк. Мой. Стоял и улыбался. Звал.

И тогда я бесстрашно двинулся вперед.

…Медведь поднял перепачканную красным морду, поглядел на меня (Наши глаза были почти вровень, такой он огромный!), потом фыркнул мощно и снова зарылся в тушу.

А я выдернул один из своих ножей (второй придавило бычьей башкой), отмахнул вывалившийся из бычьей пасти язык и запустил в него зубы…

* * *

Дивный был сон. В смысле удивительный. Настолько странный, что я поделился им с побратимом.

И тот, к моему удивлению, вмиг его истолковал. Даже не задумавшись.

Мол, с его, Свартхёвди (Медведя то есть), помощью я завоюю страну дремучих лесов, где водятся бородатые быки. Зубры, по-нашему.

А волки – это те храбрые воины, которые пойдут с нами. Ну а мой тотемный Волчина – это как бы гарантия свыше: все будет путём.

– А ты еще не хотел собирать воинов под свою руку! – укорил меня Свартхёвди. – Чую: быть сыну моей сестры сыном конунга!

Прослезился от избытка чувств, сцапал меня и притиснул лицом к бородище.

Все же неудобно, когда «младший брат» настолько выше ростом, чем «старший». Несолидно как-то…