Текст книги "Цикл "Викинг". Компиляция книг 1-10 (СИ)"

Автор книги: Александр Мазин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 160 (всего у книги 198 страниц)

Глава 3 Гостеприимная земля Нортумбрии

Пятьдесят шесть. Столько нас осталось. Остальных забрало море.

Пятьдесят шесть – против целого королевства. Восемь из пятидесяти шести – с серьезными травмами.

Правда, у нас имелось кое-какое оружие. У меня, например, кольчуга и Вдоводел. Этот клинок со мной уже давно. И, надеюсь, останется надолго, потому что клинки со значком-клеймом «Ulfberht» пережили тысячелетие. И, наверное, хорошо, что второй свой клинок, Последнюю Слезу, свадебный подарок Рюрика, я брать с собой не стал. Пожадничал. Да, Вдоводел хорош, стоит целое состояние, но Слеза – бесценна. На ней то же клеймо, что и на Вдоводеле, и я допускаю, отлили ее в той же европейской кузнице, но из сплава, который европейским мастерам не создать. Насколько мне помнилось, его завозили в Европу из Персии, хотя от персидского булата он все же отличался. Впрочем, я не эксперт по технологии производства оружия, я специалист по его использованию. Не знаю, где Рюрику-Хрёреку удалось раздобыть такое чудо, но теперь оно – мое. И достанется кому-нибудь из моих сыновей, если меня закопают в сырую английскую землю, вернее, нортумбрийскую землю, ведь Англии как таковой еще нет.

Но я очень постараюсь, чтобы в землю продолжали закапывать моих врагов, а не меня.

Так или иначе, но со мной мой Вдоводел и моя отменная кольчужка, не уступающая ему качеством. То есть я неплохо экипирован, в сравнении с остальными. Потому что броню сумели сохранить всего семеро, среди которых были Рагнар (кто бы сомневался), наш кормчий Орм Ловкое Весло, Укси Плешивый, еще один хольд Кнут Готландец, который трижды становился чемпионом Роскилле по плаванию[253], мой напарник Скальгорм Большерукий и я.

Рагнар, впрочем, броньку с себя снял, заявив, что не станет драться в железе, когда большая часть его хирдманов пойдет в бой в рубахах.

В том, что подраться придется, не сомневался никто.

– Я знал, что ты удачлив, Ульф Хвити! – сообщил Лотброк, нависая надо мной.

– К воронам такую удачу, – буркнул я, отжимая рубаху.

– Не скажи. Стольких славных воинов поглотило море, а ты жив и даже при броне, – конунг указал на снятую кольчужку.

– Могу дать поносить.

Тут я ничем не рисковал. Никому из наших моя кольчуга не подойдет. Размерчик подкачал.

Рагнар хохотнул. Оценил шутку.

Я надел рубаху и поежился. Ничего. Даже мокрая шерсть греет. Да и высохнет быстрее. Теоретически. Дождь и не думал прекращаться. Завидую викингам. Им холод – по барабану. Им всё – по барабану. Шарятся в прибое, вылавливая всякие полезные штуковины, гогочут жизнерадостно. Половина команды – на дне. Что с остальной частью флотилии – неизвестно. Где-то неподалеку – воины нортумбрийских танов, мечтающих содрать с нас шкуры и прибить в дверям своих церквей. Есть здесь такой веселенький обычай.

– Это было мудро – взять тебя с собой, – продолжал нахваливать себя Рагнар. – Теперь у нас есть человек, который разбирает бормотанье здешних.

– Думаешь, они захотят с нами говорить, конунг?

– Им придется. Когда я захочу узнать, где они прячут серебро.

– Это я тебе и так скажу. В домах побольше с крестами на крыше.

– Христианские жрецы! – ухмыляется Рагнар. – Они везде делают за нас главную работу. Остается прийти и взять.

Хлопнув меня по спине ладошкой (как доской приложил), Рагнар направляется к кромке воды, где его люди складывают отнятое у прибоя в одну большую кучу.

Мне бы его оптимизм.

В здравом размышлении мне следовало бы бросить данов и попытаться выжить в одиночку. Знание языка и кое-каких обычаев давало мне шанс.

Но я не мог. Я не присягал Рагнару. Я вообще не хотел идти с ним сюда. Но конунг поймал меня в ловушку. Он потребовал вернуть ему долг не серебром, которого у меня было полно, а железом. Нельзя сказать, что это был бесчестный поступок. Долг действительно был. Моя младшая любимая жена (они обе любимые) убила человека. Вернее, двоих. И, к несчастью, один из них был хирдманом Рагнара. Скверным хирдманом. Если бы он выжил, Рагнар бы его казнил. Но факт есть факт. Я оказался должен, и Рагнар назначил цену. Нет, он не жадничал. Даже пообещал договориться со свейским конунгом, у которого я отхватил изрядный кусок кирьяльских земель и, главное, контроль над Выборгским заливом. Который, понятно, еще не получил этого имени. Более того, Рагнар не просто взял меня с собой, но и объявил своим человеком. Своим ярлом. Да, ярлом без хирда, но с правом на тройную долю добычи и прочие привилегии. «Ты будешь нужен мне там, в Нортумбрии, я это чую!» – заявил конунг.

Он чуял!

А я чуял, что очень не хочу идти в этот вик. Моя чуйка против Рагнаровой. Ясно, чья главнее.

И все-таки права была моя, а не его. Полсотни против целого королевства.

Да, я мог сбежать. Прикинуться ирландцем или шотландцем (благо Шотландия рядом), чтобы оправдать свой акцент. Да хоть франком, какая разница. Добраться до какого-нибудь большого порта, подыскать подходящий корабль…

Но я не предам Рагнара. А знаете почему? Потому что он бы меня не предал. Не предал бы своего. А я – его. Хотя бы потому, что мой главный дом, моя семья – на его земле. Этого достаточно.

И вот мы готовы к маршу. И куда больше похожи на войско, чем часом ранее. Выловленных щитов хватило на всех. Добыто десятка три копий и еще кое-какое оружие. А наш конунг обзавелся плащом.

– Куда? – спросил Рагнар.

Я неопределенно махнул рукой в сторону суши. Не такой уж я знаток средневековой английской картографии, чтобы сориентироваться, даже не зная, куда нас занесло.

Дождь не стихает. Но это даже неплохо. Смывает следы, снижает видимость и, полагаю, снижает желание англичан шариться по округе.

С последним я ошибся. Мы не успели пройти и сотни шагов, как навстречу выкатилась жизнерадостная компания мародеров.

Жители ближайшей деревушки видели, как драккар викингов налетел на скалы, и пришли грабить награбленное.

Минут через пять в нашем полном распоряжении оказались четыре телеги, шесть коняшек и куча всякого ненужного добра вроде сетей и багров.

И пара пленников для вдумчивой беседы. Остальным не повезло. Или повезло. Смотря с какой стороны взглянуть. Впрочем, окажись сила на стороне добрых английских сельчан, наша участь была бы столь же плачевной.

Пытать никого не потребовалось. Пленники делились информацией настолько охотно, что я едва успевал переводить.

Да, мы в Нортумбрии. Да, здесь по-прежнему правит король Элла Второй. Королем он стал недавно, а раньше был олдерменом, то есть чем-то вроде французского графа на землях к западу от нортумбрийской столицы.

«Земля холмов к закату от Йорвика», – охарактеризовал прежнюю вотчину Эллы местный староста, которого по-здешнему называли ривом.

Риву Элла не нравился. Он многим не нравился, этот «конунг по железному праву», как сказали бы у нас в Дании. Эллу не любил народ, с которого король драл три шкуры, не любили церковники, у которых он отжал часть земельных угодий, не любили таны, которых король держал в строгости и заставлял постоянно патрулировать побережье в ожидании таких славных ребят, как мы.

При прежнем короле Осберте было лучше, сказал староста.

Тем не менее никто из недовольных не вякал. Включая самого Осберта, который был вынужден уступить трон Элле, ведь у того отличное войско и готовность порвать любого, кто покусится на его власть. Даже церковников. Эллу не любят, но ему повинуются. Поэтому рив не сомневался в том, что сюда уже спешит местный тан со своей дружиной, в которой тоже хорошие воины и их много.

«Намного больше, чем вас, норманнский господин».

Это были плохие новости.

Но были и хорошие. Вернее, Рагнар счел их таковыми. До рыбачьей деревеньки было примерно полторы мили, пользуясь местными мерами длины.

Деревня – это кров, еда, теплые вещи и прочие бытовые прелести, нужные всем, в особенности раненым.

Но Рагнар счел деревенский сервис недостаточным.

Примерно в четырех милях, если верить пленным, находился отель получше. Замок того самого тана, который, по заверению старосты, спешил сюда, чтобы доделать то, с чем не справился океан.

– Не врет? – уточнил Рагнар, имея в виду заявление старосты о спешащем сюда тане.

Может, и врет. Надеется, что мы испугаемся и уйдем.

Рагнар подошел поближе, заглянул старосте в глаза и ухмыльнулся.

– Твой хозяин ведет воины сюда? – спросил он на корявом английском. И вдруг рявкнул по-нурмански: – Не врать!

От старосты завоняло.

– Спроси его теперь! – велел конунг.

Я спросил. Рив проблеял, что да, не врет.

– Удача с нами! – объявил конунг. – Теперь у нас есть лошади и возы. Узнай, кто сможет довести нас до гарда здешнего ярла.

Староста указал на молодого парня, босого и одетого… ну, примерно как чучело на поле моего арендатора.

Парень прошептал что-то злобное. Не похоже, чтобы его и старосту связывало что-то хорошее.

Тем не менее рив его спас.

– Этого оставить, остальных убить, – распорядился Рагнар. – Грузите телеги, мы идем в гости к здешнему ярлу.

Мысль здравая. Пока местный феодал с дружиной спешат сюда, чтобы продемонстрировать нам английское «гостеприимство», мы наведаемся к нему в гости. Очень надеюсь, что наши пути не пересекутся.

Мы уложили на телеги раненых и кое-что из имущества, Скальгорм накинул петлю на шею проводнику, дал ему вдохновляющий пендель, и мы устремились навстречу судьбе.

Ну как устремились… Вернее было сказать: побрели. Дорога оставляла желать. Под ногами чавкало, телеги вязли так часто, что временами казалось: лучше бы мы всё на руках несли.

Я тоже толкал. И Рагнар. Нас было слишком мало, чтобы кто-то отлынивал. Толкал, тянул, проклинал погоду, чахлых лошадок, все и всех, включая Рагнара (последнего – мысленно), но толкал проклятые селянские телеги с кривыми колесами.

Но нет худа без добра. Я согрелся. Несмотря на дождь.

Когда надо, викинги двигаются быстро. Существенно быстрее упряжных лошадок. Так что стоило порадоваться, что нас задерживают телеги. Для меня стремительный марш северян – предельная нагрузка. С телегами вышло легче.

Пейзаж, надо отметить, был безрадостный. Унылые поля, ветхие изгороди, хилые деревца. И только когда дорога окончательно превратилась в вонючее болото, впереди наконец показались мокрые черные стены.

Между нами и крепостью – какие-то кривые изгороди, домишки, вид которых нагонял бы тоску и в солнечную погоду, а уж сейчас…

А вот стены крепости, к сожалению, выглядели серьезно.

Более того, черная жижа, которую наш проводник называл дорогой, внезапно уперлась в дорогу настоящую, вымощенную камнем и покрытую грязью не более чем на вершок.

Что ж, я и раньше знал, что римляне строили на века. И что особенно обидно: эта средневековая скоростная трасса шла практически параллельно нашей проселочной.

А еще она, римская, была испещрена следами копыт.

– Сотня всадников выехала, не меньше, – поделился со мной наблюдениями кормчий Орм, который, как и я, тащился в арьергарде.

Хотя нет, это я тащился. Орм – замыкал. Как и положено второму человеку в команде.

Как он определил численность покинувшего крепость отряда, я спрашивать не стал. Может, по концентрации навоза в грязюке?

Телега впереди подпрыгнула на неровности. Все же несколько веков без обслуживания. Тут даже римская via утратит девственность. Телега подпрыгнула. Кто-то из раненых охнул.

– Сотня – это хорошо, – после паузы добавил Орм.

Логично. Чем меньше народу внутри, тем легче будет взобраться на стены.

Вот ни малейшего желания драться. Организм желает только одного: вытереться насухо и лечь и уснуть. Можно даже без ужина.

Но у Рагнарова кормчего – другая логика.

– Много людей, много припасов, много пива.

Мы поравнялись с домишками. Вблизи они смотрелись совсем печально. И сразу становилось понятно: материалом для осады мы здесь не разживемся. Разве что чучел из ржаной соломы наделать для отвлечения внимания.

А вот там может оказаться кое-что интересное. Церковь. Не сказать что выдающееся строение. Тот же сарай, но побольше. С крестом на крыше.

Заметил ее, естественно, не только я. От нашей команды отделилась пара хирдманов. Потрусили к культовому сооружению.

От Рагнара пришла команда: разгрузить две телеги, перенеся раненых на три оставшиеся.

Я решил: сейчас мы разберем транспорт и соорудим несколько лестниц.

Оказался неправ.

Телеги разбирать не стали. На каждую улеглось по четверо вполне здоровых данов, которых обмотали перепачканными в крови тряпками. Кровь взяли у бедолаги-проводника, пережившего своих односельчан совсем ненадолго.

Возничим первой телеги был назначен я.

Вторую принял под управление сам Рагнар.

– Подъедем к воротам, и ты им крикнешь, чтоб открывали. Что у нас раненые.

– Думаешь, они поверят? – усомнился я.

– Надо, чтоб поверили, – с нажимом произнес конунг. – Не хочу потерять кого-то в глупой атаке.

Возразить нечего. Я занял место на передке телеги и потыкал кнутом в круп понурившейся лошадки. Животинка поняла правильно, но сдвинуть телегу смогла только при участии упершихся в задний борт викингов.

Ну, с Богом!

Две телеги поползли по дороге по направлению к крепости. Хирдманы, разделившись на два потока, крались по обочинам дороги вдоль черных изгородей.

Возможно, обитатели хижин их замечали, но поднимать тревогу никто не спешил. Я еще в прошлое мое посещение Англии заметил: здешние смерды не склонны рисковать собственной жизнью ради спасения господ.

Ворота. С виду крепкие. Петли качественные, бронзовые, похоже.

Слева и справа – башенки. Ну как башенки… Скорее, навесы от дождя. В каждой – по бойцу. Издали видны шлемы и наконечники копий.

– Эй там! Открывайте! – заорал я. – Раненых привез!

Появились две головы.

– Чего?

– Раненые, вот чего! – гаркнул я, не поднимая головы, что и понятно: дождь же, а у меня плащ с капюшоном. Оставалось надеяться, что акцент меня не выдаст. – Проклятые норманны высадились, гореть им в аду!

– А господин? – спросили со стены. – Цел?

– Наша взяла. Цел господин. А ты – не будешь, если славные герои умрут под дождем! – Я махнул рукой в сторону разлегшихся на телеге викингов. Один из которых как раз испустил жалобный стон.

– А ты… – начал любопытный, но повелительный голос снизу распорядился:

– Открыть ворота!

И наш диалог, к моему немалому облегчению, прекратился.

Внутри загрохотало, заскрежетало… Створки поползли в стороны.

За ними – с полдюжины англичан. При оружии. И начеку, что неприятно.

Если сейчас меня «опознают», может выйти нехорошо. А если еще вспомнить, что у ребят на стенах наверняка имеются луки…

Ну да акул бояться – в море не купаться.

Я стимулировал лошадку, та поднатужилась… Впустую. Колеса опять увязли. Рагнар неуклюже, безупречно отыгрывая немощного, слез с телеги, сутулясь заковылял к нашему возу, уперся плечом…

Безрезультатно.

И тут рослый англичанин с мечом на поясе совершил ошибку.

– Помогите, бестолочи! – скомандовал он остальным.

И бойцы, прислонив копья (!) к стене, кинулись выпихивать из грязи телегу с ранеными «соратниками».

И умерли.

Троих положил Рагнар, остальных – внезапно «вылечившиеся» раненые. А я метнулся в ворота и прикончил «офицера», потратив на него больше времени, чем рассчитывал, потому что англичанин оказался неплохим бойцом.

Но это было уже не важно. Человек пять викингов ворвались в ворота следом за мной, расхватали брошенные у стены копья и «зачистили» стену.

Четверть часа – и оплот местного феодала стал нашим.

Глава 4. Легкая победа и скверные новости.

Вопреки моим ожиданиям, после захвата крепости традиционного для викингов победного разгула не последовало. Рагнар в очередной раз показал, насколько он крут. Первым делом была прекращена паника среди местного населения. С моей помощью Рагнар доходчиво объяснил гражданам и негражданам королевства Нортумбрия, что только беспрекословное подчинение и исключительное трудолюбие спасут их от кровавой кончины. Учитывая репутацию викингов, конунгу даже не понадобилась наглядная демонстрация. Все работоспособное население крепости, а также не успевшие удрать жители селения засуетились, как обитатели поврежденного медведем муравейника. Привлечены были даже служители церкви. Этим поручили наших раненых. В качестве бонуса церковникам пообещали не разорять и не жечь местный храм. Было бы что разорять. У меня дома, на Сёлунде, конюшня выглядит солиднее.

А я, механически переводя приказы Рагнара этим перепуганным до колик людям, думал, что мне уже наплевать, что с ними будет. Убьют их или пощадят. Может, это из-за того, что у них у всех, мужчин и женщин, свободных и рабов, совершенно одинаковые овечьи глаза? Или потому, что я сам наконец-то превратился в викинга и мой мир теперь поделен на своих и чужих, и чужие для меня уже не совсем люди. Они или говорящий скот, или враги…

Такая у меня возникла проблема. Как ее решать и надо ли ее решать, я не знал.

А вот Рагнар, он точно знал, как решать проблемы.

Трудились все. Пленные перепуганные англичане, двужильные даны. Была уже почти полночь, когда Рагнар великодушно отправил отдыхать всех, кроме дозорных.

Мне повезло. В распорядок несения караулов меня не включили, так что проспал я минимум до третьих петухов и проснулся от хриплого рыка боевого рога.

Подорвался и, схватив Вдоводел, кинулся к окошку…

Нет, это не враги. Просто побудка.

Тем не менее кольчугу я надел раньше, чем умылся.

Столы с немудреным завтраком поставили во дворе местного «замка», если таковым можно назвать деревянный донжон, в одной из келеек которого я провел ночь.

Завтрак изысканностью не отличался, и умяли мы его со скоростью проголодавшейся волчьей стаи, потому что разведчики уже донесли: к нам движется вражеское войско немалой численности.

Что ж, прекрасное начало дня. Нет ничего лучше, чем прикончить пяток врагов сразу после завтрака.

Так сказал конунг, и братва поддержала его дружным ревом.

Мы были готовы. К обороне.

Радость ушла, когда на подсохшей за ночь древнеримской дороге показался враг. Тот самый тан, чью резиденцию мы оккупировали.

Обороняться нам не светило. Как только Рагнар увидел, какую именно добычу захватили англичане, он вмиг забыл об обороне.

Потому что главной добычей англичан стали наши товарищи.

Воинов в походной колонне тана – за две сотни. Нас – в разы меньше.

Но разве это остановит великого Рагнара?

Ворота крепости распахнулись, и…

Безусловно, свою роль сыграла и внезапность. Тан уж точно не ждал, что выскочившие из ворот его собственной крепости люди окажутся викингами.

Но главным фактором было то, что мы – люди Севера.

Ярость, мощь и стремительность.

Тан погиб одним из первых.

Рагнар зарубил его лично, прикончив по пути парочку его телохранителей. Его судьбу разделили практически все англичане, ехавшие в авангарде. Их было десятка четыре, и они были лучшими воинами тана.

Остальные – попроще. Их мы тоже перебили в считаные минуты. Тех, кто не догадался бросить оружие и встать на колени. Ошеломленные нортумбрийцы почти не сопротивлялись.

– Это ж надо было позволить таким олухам взять себя в плен! – выговаривал Рагнар освобожденным пленникам, коих набралось аж пятьдесят шесть человек. Ответом конунгу было стыдливое молчание. Обидные слова Рагнара были несправедливы. Большую часть этих парней выловили из моря сетями, как лососей. В полубессознательном состоянии. А тех, кто еще был способен драться, люди тана прикончили на месте.

Впрочем, закончилось все отлично. И наша численность увеличилась более чем вдвое.

Это хорошо. Плохо другое. У меня сложилось впечатление, что после захвата крепости и разгрома тановой дружины Рагнар изрядно недооценивает боеспособность англичан. Он, похоже, решил, что имеет дело с какими-нибудь ополченцами. Да, крестьяне здесь с нашими бондами не сравнятся. Их поколениями учили покорности. Но и воинов на этом острове хватает. И мужества им не занимать, потому уверенность Рагнара, что он сотней разобьет тысячу, может привести к очень большим неприятностям.

Однако переубеждать конунга сейчас, когда мы без единой потери разбили впятеро большее количество врагов, – затея бессмысленная.

Из допроса пленных стало известно, что на местный берег выбросило пять драккаров, включая наш. Судьба остальной флотилии неизвестна, но надеяться на лучшее не стоило. Вот что бывает, когда не знаешь побережья и, в частности, течения, которое и увлекло нас на камни.

Существовала вероятность, что кому-то удалось вырваться из объятий потока, но надеяться на их помощь не стоило. Их наверняка унесло слишком далеко, да и откуда уцелевшим, если они были, знать, что их конунг выжил?

Надеяться мы могли только на себя. И на свои мечи.

Некоторую часть имущества с разбитых кораблей сумели спасти англичане. В том числе оружие и доспехи. Вот и молодцы. Нам пригодится.

Воодушевленный Рагнар тут же сформировал отряд из трех десятков хирдманов и полусотни местных покрепче и под командованием кормчего Орма отправил нас к месту гибели флагмана. Нас, потому что куда им, владеющим английским на уровне: «Дай сюда, иди отсюда», без меня?

Ситуация улучшилась. Я имею в виду погоду. Дождь прекратился еще ночью. На полях закопошились крестьяне. Нас они если и опасались, то умеренно. Что с них взять, кроме дрянной одежки и таких же дрянных орудий труда. Попадавшиеся на дороге сразу падали ничком и лежали так, лицами в грязь, пока мы не проезжали мимо.

А вот когда мы добрались до места крушения, то увидели, что нам здорово облегчили работу. Значительная часть содержимого драккара уже была на берегу. Здесь же находились и части самого драккара: доски обшивки и настила, скамьи, весла… Все, что можно было снять с разбитого корабля. Можно не сомневаться, будь у прибрежных жителей достаточно времени, они уволокли бы даже тяжеленный дубовый киль.

Собственно, они выволокли и его, но попозже и под нашим руководством.

Высланный вперед дозор прихватил и повязал мародеров на «месте преступления». Семерых викингов оказалось достаточно, чтобы привести к повиновению полсотни английских рыбаков.

В итоге к полудню работа была завершена. Всё, что можно было поднять, поднято, а что можно разобрать – разобрано, рассортировано и сложено на берегу. Включая тот самый киль, аккуратнейшим образом освобожденный от сложенных тут же шпангоутов.

Осмотревший его Орм заявил, что хребет морского дракона в порядке. Надо только немного укоротить, и можно снова использовать по назначению. И до меня наконец-то дошел замысел Рагнара. Причем только до меня он дошел с таким опозданием. Остальным даже и догадываться не пришлось. Ведь викинг отличается от любого другого северянина только одним: у викинга есть корабль.

Пройдет лет двести, и христианские летописцы уравняют этих бесстрашных мореплавателей с обычными пиратами. Но их выжившие потомки, ставшие королями, князьями и герцогами, не забудут своих пращуров никогда.

Добытое погрузили на телеги (для киля потребовалось целых две) и отправили в крепость в сопровождении дюжины бойцов.

Остальные, прихватив с собой оставшиеся телеги и пленных, отправились дальше – к месту следующего крушения.

В крепость мы вернулись затемно. И не обошлось без приключений. На месте гибели третьего драккара мы обнаружили людей феодала-соседа. Два десятка вояк и вдвое больше гражданских.

Вояки поначалу приняли нас за людей погибшего тана и приготовились сдать позиции и убраться восвояси, поскольку знали, что забрались на чужую делянку.

Не успели.

Среди добытых трофеев оказался очень недурной лук, которым я и завладел. Стрелок из меня, даже после тренировок Бури, весьма посредственный. Но со среднестатистическим английским лучником я вполне могу потягаться. А если войду в транс «открытых врат», то на некоторое время вообще стану местным снайпером. Понятно, что до моего сына Вихорька мне и тогда будет далеко, но положить две стрелы из трех в полуростовую мишень на дистанции сто метров, пожалуй, сумею.

Вечером был пир. С пивом и девочками. А вот публичных казней не было. Все, кого Рагнар посчитал нужным прикончить, уже отправились в мир иной.

Конунг толкнул речь. О том, что дерьмо случается, но в целом удача на нашей стороне, потому что задача у нас какая была? Проверить обороноспособность местной военщины. И мы ее проверили. И установили, что англичане – слабаки. Теперь наша текущая задача – благополучно добраться до дома, собрать войско и взять эту добрую землю вместе с ее тихим и трудолюбивым населением. В общем, прийти и воцариться.

А чтобы реализовать этот простой и позитивный план, нам нужно плавсредство, способное доставить нас домой. Поэтому сегодня мы отдыхаем, а завтра займемся постройкой драккара из имеющегося в нашем распоряжении материала. Спешить особо не требуется, потому что он, Рагнар, переговорил с пленными и прикинул, что раньше чем через десять дней убивать нас никто не придет. Пока весть дойдет до местного конунга, пока тот соберет войско, пока они заявятся сюда, полмесяца минет. Так что пьем, кушаем, развлекаемся и думаем о хорошем.

Наши радостно заорали и принялись веселиться, а конунг поманил меня пальчиком и сообщил, что у меня будет особая миссия: пока владеющие искусством кораблестроения будут собирать драккар, я с двумя десятками бойцов должен сбегать в расположенную на территории феода святую обитель и помочь ее обитателям достичь святости. То есть обеднеть и умереть.

И вот мы едем по дороге к монастырю. Ведет нас свободный англичанин по собственной свободной воле. То есть сам вызвался. Он монастырю должен. И если бы на его родину не пришли мы, кровожадные северные дьяволы, то весной он перестал бы быть свободным землепашцем и вместе с семьей поступил бы на монастырское обеспечение. Весьма скудное, поскольку монахи заботившиеся о спасении души рабов, держали их в строгости и кормили через раз.Не будет монастыря – не будет долга, рассуждал этот добрый христианин.

И вот мы едем по вполне приличной по средневековым меркам дороге. Вокруг – лес. Хороший лес. Вековой. Обильный дичью, практически не пуганной. Лес принадлежит монастырю. Дорога тоже. Проезд по ней платный. Вернее, был. Возглавляющий наш отряд Укси Плешивый приказал убивать всех, кто имел несчастье попасться нам по дороге. Монастырские мытари – попались.

Я еду рядом с Укси, слушаю, вернее, не слушаю его болтовню и думаю о хорошем. О своих чудных женах, Гудрун и Зарёнке, о сыновьях, о моем брате Свартхёвди Медвежонке, о моем маленьком, но славном хирде, каждый воин которого мне близок и дорог. Я думаю о моем поместье на острове Сёлунд и о моей крепости на будущем Замковом острове, который расположен в глубине будущего же Выборгского залива. Крепости, чья ценность многократно увеличивается оттого, что мимо нее проходит альтернативный путь из Балтики в Ладожское озеро. А если пожелается, то и на юго-восток, к Волге. Я думаю о будущей Руси, которую северяне называют Гардарикой, страной городов. Вернее, городков, которые стоят на великом пути на юг. Пути, который мечтает подмять под себя мой бывший конунг Хрёрек, ставший теперь новгородским князем Рюриком. Или Рёрехом, как произносят его имя мои братья-варяги.

Я еду по нортумбрийской дороге, проложенной через нортумбрийскую дубраву, и отчетливо осознаю: мне нечего здесь делать. Мне ничего не нужно тут. Ни в Нортумбрии короля Эллы, ни в этой разделенной на множество королевств будущей Англии. Нет, это хорошая земля. Богатая, перспективная, заселенная куда гуще, чем земли моей будущей Родины. Земля, обильная природными богатствами и правильно воспитанным человеческим ресурсом. Здесь лорды – настоящие лорды, а не сухопутные аналоги морских конунгов. Я запросто могу стать таким лордом, если буду рядом с Рагнаром, когда он завоюет Англию. А он ее завоюет, потому что дружины английских феодалов и стоящих над ними корольков не в состоянии противостоять хирдам викингов. Они будут отсиживаться за стенами городов, надеясь, что язычники-норманны разграбят дома их подданных и уйдут. Так уже бывало. Так Рагнар ушел из ограбленной им Франции.

Но отсюда Рагнар не уйдет. Я же вижу, как рачительно он относится к захваченной крепости тана и местному народонаселению. Не ограбить, а овладеть – вот его цель.

Но сейчас мы идем именно грабить. И такая установка тоже понятна, ведь именно духовенство и его имущество – сила, которая объединяет английских корольков и все здешнее народонаселение. У духовенства есть земли и деньги. А также сила и авторитет, чтобы всё это удержать. Деньги – это ключ. Потому что война требует денег. Здешние воины не станут сражаться исключительно за идею. Нет, за идею тоже могут. Например идея ватиканских святош вполне работоспособна. Воины Христа – против диких язычников.Прекрасный лозунг. Но лозунги не кормят. Потому воинам приходится искать варианты. Та же армия крестоносцев, насколько я помню, начала свой славный путь освобождения Гроба Господня с захвата Константинополя и искоренения своих братьев во Христе, но восточного толка. Свершили то, что не вышло у воинов ислама. Которым в итоге достался и Константинополь со всеми подвластными землями.

А вот Рагнар в религиозном вопросе вполне толерантен. Под его знаменем кто только не воюет. И здешние крестьяне точно не станут будут не против подчиниться данам и их законам, если решить вопрос с теми, кто нарек нас «исчадиями ада». Для простолюдина,, как показывает опыт, без разницы, кому платить налоги. А кланяться ли Христу или Тору, черни без разницы. Тор для них даже понятнее.

Полагаю, достаточно подрезать крылышки духовенству, Англия упадет на ладонь Рагнара, как созревшая слива.– Так что ты скажешь, Ульф? – ворвался в мои мысли хриплый голос Плешивого. – Нравится тебе мое предложение?

«Какое?» – едва не сорвалось с моего языка. Но я вовремя его прикусил. Хольду не понравится, что он вот уже полчаса говорит в пустоту.

– Тут надо подумать, – уклончиво пробормотал я.

– А что тут думать! – заявил Плешивый. – Главное свойство этих жрецов – жадность. Как только ты скажешь, что намерен принести дары их богу, так они тут же распахнут перед тобой любые ворота. Помнишь, как это было в Луне?

Как было в Луне, я помнил. Жадность тамошнего руководства подарила нам город, взять который мы бы ни за что не смогли.

У здешнего монастыря стены были пониже и пожиже. Но они были. Судя по описанию, полученному от нашего проводника, то были весьма неплохие стены, преодолеть которые нашими силами будет непросто.

– А если они уже знают о нас? – возразил я. – Этого достаточно, чтобы сделать их подозрительными.

– Да ладно! – отмахнулся хольд. – Стоит им увидеть золото…

– У тебя есть золото, которое можно им показать? – поинтересовался я.

Укси осекся.

Нет, золото у него было. Прямо сейчас я видел на его руке неплохой такой браслетик граммов на пятьдесят. И заколка его плаща, которую он сейчас инстинктивно накрыл ладонью, тоже была не из бронзы.