Текст книги "Цикл "Викинг". Компиляция книг 1-10 (СИ)"

Автор книги: Александр Мазин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 198 страниц)

– От этого он не перестал быть родичем Торсона, – сказал Хрёрек.

Надо же, мой ярл знал и это. Хотя – тоже понятно. Кто-то же выплачивал покойнику его долю от собственности: драккара Торсоновой дружины.

– Выходит, у него были основания отомстить за дядю! – Тут же заявил Хальфдан. – Вергельд ему никто не платил.

– Хочешь получить вергельд за Торсона, родич? – усмехнулся Хрёрек-ярл.

– За Торсона – нет, а за него, – кивок в сторону покойника, – возможно. Племянник был в своем праве, когда хотел отомстить за дядю.

Вот как. Ну конечно! Копни поглубже – сразу выяснится, что где-то зарыты бабки.

– Не торопись, сынок, – вмешался конунг. – Законоговоритель здесь я. А я говорю, что права на месть тут не было. Ульф Черноголовый (надо же, помнит, как меня зовут. Я даже загордился немного) бился заместо Торсона-ярла. И мстить за смерть должно было не выставленному поединщику, а тому, кто выставил. Кабы нашего брата Хрёрека здесь не было, тогда ладно. Но если каждый желающий отомстить станет выбирать себе кого пожелает из рода убийцы, то это будет уже не Закон, а беззаконие!

– Верно говоришь, отец! – сказал Ивар Бескостный, о котором говорили, что он платит вергельд только тогда, когда сам пожелает (считай – никогда), потому что плевать ему и на Закон, и на чужую месть. – Тогда это будет закон трусов. Ты – за такой Закон, братец?

Это была шутка, притом добродушная. Хальфдан не обиделся.

– Я за тот Закон, который не позволяет безнаказанно убивать детей Одина! Я оцениваю жизнь воина в пятьдесят марок серебром.

– Не много ли – для него? – Хрёрек махнул рукой в сторону покойника.

– А я не о нем говорю, а вот о нем! – Хальфдан показал на меня и ухмыльнулся. – Думаю, у этого хускарла найдется чем заплатить. А если не найдется, то я готов взять у него в счет долга тот грэнд, что он купил недавно у Вальтева Кьервальвсона.

Ей-богу, весь Сёлунд – одна большая деревня. Все всё знают.

– Мы выслушали всех свидетелей, – пробасил Рагнар. – Теперь говори ты, Ульф Черноголовый. Расскажи нам, как ты убил этого человека.

Ага. Последнее слово предоставляется подсудимому.

«Я защищался!» – хотелось крикнуть подсудимому, то есть – мне.

Но сказал я другое. Я успел продумать линию защиты.

– Этот человек схватил мое оружие!

Тут я сделал паузу, дал присутствующим возможность вникнуть в сказанное: племянник Торсона-ярла взял чужую вещь! Оружие! Без разрешения! Согласно местному моральному кодексу это всё равно что чужой жене подол задрать. Уголовно наказуемое деяние.

– Возможно, он хотел его украсть, иначе зачем он это сделал?

Я догадывался, почему он пытался зарезать меня моим же кинжалом. Посчитал, что, если убить меня секирой, месть будет неполной. Дядьку-то его я ножиком запорол. Другим, правда, но это уже детали. А может, фишка в том, что топором нужно было замахнуться, а замах я бы точно угадал – по тени. Солнце было у меня за спиной. Мой несостоявшийся киллер мог учесть этот момент. Боюсь, мне уже не узнать его мотивов. Ну и хрен с ними.

Я оглядел присутствующих: как, дошло до них, к чему я клоню… И поймал одобрительный взгляд Хрёрека. Ярл уже понял мою линию защиты. Вора убить – это не чужого дренга в драке прикончить. Скандинавы всегда рады пограбить чужих, но на собственной территории к праву собственности относятся очень трепетно. Вора бить можно и нужно. Тем более, вора, который хотел стырить оружие. Оружие – это, вообще, святое!

– Не думаю, что он хотел меня убить, – авторитетным голосом заявил я. – Если бы хотел – ударил бы топором. Но когда он понял, что я хочу вернуть свой кинжал, то ударил меня в бок. Это был сильный удар, но неточный. Мне повезло: удар пришелся в пояс, и я схватил вора за руку. Я думал: он бросит кинжал и убежит, но вместо этого этот человек попытался вырвать свою руку и нечаянно ударил себя кинжалом. Это всё.

– Что скажут свидетели? – невозмутимо поинтересовался Рагнар. Интересно, проглотил он мою версию или нет?

После показаний оружейника и моей речи свидетели уже не были столь единодушны. Примерно половина допускала мой вариант. Вторая половина оспаривала, но большинство из них были слишком далеко, чтобы видеть подробности.

Кроме оружейника.

– Так ли все было, как говорит этот человек? – спросил Рагнар.

– Именно так.

Хорошо, что ему с самого начала не дали дорассказать свой вариант истории. Ведь он мог бы и разойтись с моим.

– Получается, что твой человек – вор, сынок, – сделал вывод Рагнар. – И сам себя убил. Покажите мне оружие, которое пытались украсть.

Возникла заминка. По здешним обычаям, тот, кто вынет оружие из трупа, как бы принимает на себя обязательство отомстить. Идти ко мне в кровники желающих не наблюдалось.

– Он сам себя убил, – Рагнар хмыкнул, наклонился и выдернул кинжал. Оглядел его, еще раз хмыкнул (кинжал был хорош, но не настолько, чтобы рисковать из-за него жизнью) и со словами: – Возвращаю собственность владельцу! – протянул его мне.

Вот так всё и разрешилось. Бескровно и бесплатно. Если не считать двух марок, которые пришлось заплатить Рагнару за «беспристрастный» суд. И небольшого (еще марка) подарка, который пришлось сделать Хальфдану, чтобы тот не затаил на меня обиды.

Триста граммов с хвостиком серебра – как не было. Блин! Если на меня еще кто-нибудь нападет – пусть лучше зарежет. Чистое разорение даже при относительно благоприятном исходе.

А еще (уже по собственной инициативе) я подарил злосчастный кинжал Ивару, который, уж не знаю почему, заступился за меня. По-любому, такого, как Бескостный, лучше задобрить. Дешевле обойдется.

* * *

А потом была праздничная пьянка. В честь замирения. С Хальфданом Рагнарсоном и его парнями. Не со всеми, само собой, а с сотней особо доверенных. Или, может, особо склонных угоститься на халяву.

У постороннего наблюдателя может сложиться впечатление, что викинги только и делают, что жрут, квасят, трахаются и хвастаются. Честно говоря, прежде и я так думал. Пока был «посторонним». Но в какой-то момент до меня дошло: всё не так. То есть – не совсем так. Да, жрут, дуют пиво, орут всякие хвастливые истории – иногда стихами, но чаще – простым слогом, порой весьма невнятным от принятого на грудь. Но не всё так просто. Как я уже неоднократно отмечал: в этом мире нет телевизоров и рок-групп. Вместо последних – дудки и барабаны, а вместо первых не только традиционные шоу вроде хольмганга, но и эти самые застольные истории: невнятные, хвастливые, порой весьма фантастические, но довольно часто – очень даже информативные.

То есть на совместной пьянке с парнями молодого Рагнарсона те, у кого в голове было хоть немного масла, не только дули пиво и соревновались, кто дальше закинет каменюку. Для умеющих слушать и запоминать (а к таким относились почти все хольды, не говоря уже о ярлах, хёвдингах и прочих «офицерах» разбойничьей скандинавской братии) рассказы о славных победах и успешных торговых вояжах становились бесценным источником информации. Практически все присутствующие умели отделить толику правды от вороха вранья и похвальбы. Исходя из практических соображений. Если вернувшийся из похода или торговой экспедиции (разница невелика, потому что там, где можно брать бесплатно, эти ребята бесплатно и берут) хирд купается в роскоши и сорит серебром, то рейд наверняка был удачен. А если «морскому» ярлу приходится брать кредит на прокорм собственного воинства, то какие бы славные истории о собственной удачливости и храбрости эти парни ни рассказывали, веры им не много. Хотя уже то, что они не угодили в сети Ран, не сложили косточки на чужом берегу, а все-таки вернулись, тоже можно полагать удачей. А уж опыт, который они привезли домой, можно считать и вовсе бесценным, потому что информация правит миром не только в техногенную эпоху.

Тот, кто не умеет учиться на чужих ошибках, никогда не станет вождем в этом мире. Удача – девушка разборчивая. Она предпочитает тех, кому известно, где ее искать.

Когда я научился правильно слушать разбойничьи байки, они сразу перестали выглядеть как потоки безудержного хвастовства. Более того, именно на основе этих баек в моем мозгу наконец сложилась непротиворечивая геофизическая картинка здешнего мира.

Как известно любому, кто хоть раз рассматривал карту мира, Скандинавский полуостров – это довольно-таки обособленная территория. Только у Дании, прихватившей часть материка, есть сухопутная граница с «цивилизованной» Европой.

Прочие же – свеи и нореги, по суше контактируют только с «дикими туземцами» – финнами, бьярмами, саамами и прочими.

Соседство сие весьма выгодно для скандинавов и весьма прискорбно для «диких» соседей. Викинги уже давно доказали туземным охотникам, что они – не соболя и не белки, а слабенькие стрелы с костяными наконечниками и каменные топоры совсем не рулят против боевого железа детей Одина.

Однако отсутствие обширных сухопутных границ с континентом скорее способствовало, чем препятствовало, успеху скандинавских разбойников.

А равно и торговцев, потому что именно торговцы, как правило, первыми осваивали новые маршруты и разведывали слабые места вероятного противника.

Мои друзья были замечательными мореплавателями. Пересечь Северное море и внезапно возникнуть из тумана у берегов Англии?

Да запросто!

Прихватить то, что плохо лежит, по ту сторону Ла-Манша – легко! Обычное дело. А вот мечта Рагнара ограбить Рим – это воистину грандиозный замысел! И великое плавание. Потому что это вам не четыре с хвостиком часа ленивой дремы в кресле «Боинга».

Чтобы попасть в Средиземное море, нужно сначала с запада обогнуть земли франков, потом Испанию, где в данный момент властвовали арабы, затем пройти через Гибралтар в Средиземное море, проплыть вдоль южных границ той же Франкской империи, собранной Карлом Великим, но ныне поделенной натрое его наследниками, и лишь затем оказаться у берегов вожделенного Италийского королевства.

Но одной географии мало, чтобы понять истинную трудность задачи. Ведь всё это время викингам придется плыть вдоль чужих берегов. Не то чтобы незнакомых (скандинавские купцы бывали даже в Адриатическом море, да и тамошние тоже, бывало, доплывали аж до Бирки[64]), но очень, очень недружелюбных. Придется приставать к этим берегам, чтобы пополнить запас пресной воды и пищи… Ну и пограбить, если получится. Конечно, викинги – великие воины. Но даже величайшая армия, отрезанная от «баз», может воевать лишь ограниченное время. Нет пополнения, нет отдыха… Да и добычу домой еще доставить надо.

Поэтому без знания будущего маршрута – ну просто никак. Даже до Франции – путь неблизкий. А уж обогнуть всю Европу… Об этом деянии такие саги сложат, что слава пройдет сквозь тысячелетия. Если деяние удастся.

Хальфдан, будучи сыном Рагнара, был в курсе самых заветных планов. И пропагандировал их как мог. Наш хирд пользовался среди разбойничьей братвы немалым уважением. И пусть под знамя Ворона[65] охотно вставали тысячи любителей чужого добра, между дикой вольницей и дисциплинированным отрядом есть большая разница. Хотя, по-моему, Хальфдан просто хотел упрочить свое положение. Он был не единственным и далеко не самым крутым сыном своего славного папы, а молодости свойственно честолюбие.

В общем, мы хорошо посидели и расстались друзьями. А мой кошель стал легче еще на полмарки. Попойку-то оплачивал я. Нет, больше ни одного трупа! Этак и в нищету впасть недолго.

Глава двенадцатая,
в которой герой осваивает игру в мяч по-древнескандинавски

Когда-то давно я полагал, что довольно прилично играю в футбол, волейбол, баскетбол и прочие игры с мячиком. Не профи, конечно, но в любительской команде попинать или покидать мячик – легко и с удовольствием.

Вот только здесь в мяч играли по-иному. Да и мяч был другим: тяжелым и неупругим. Вдобавок лупить его можно было не только ногами-руками, но и палками.

Самый популярный вариант был таким. Игроки разбивались на две команды и посредством этих самых палок и различных частей туловища пытались загнать набитую шерстью штуковину весом килограмма три-четыре на территорию противника. В этой игре у меня было не много шансов на успех. Весовая категория не та.

Зато другой местный вариант игры в мяч меня заинтересовал куда больше.

Во-первых, никаких палок. Во-вторых, мяч – намного легче. Как я понял, он состоял из толстой пленки животного происхождения, набитой перьями и зашитой в шкуру. Вот этот предмет был куда больше похож на привычный мне мячик. Кроме того, согласно правилам, его нельзя было хватать.

Чем-то это напоминало волейбол.

Площадка из утоптанного снега делилась пополам. Пересекать условную линию запрещалось. Нельзя было также хватать, бить или иным способом пытаться изувечить противника. Только – мячом. Если получится. Играли, кстати, в особых «трехпалых» (большой, указательный и все остальные) рукавицах.

Правила были таковы. Одна из команд получала в пользование мяч и перебрасывалась им с помощью пинков и тычков, пока кто-нибудь, улучив момент, не зафигачивал мячик на территорию противника. Мяч следовало отбить. Если это не удавалось и мячик падал на землю, команда противника получала очки, а проигравшие теряли часть территории.

Просто и эффективно. Победителями считались те, у кого к концу игры было больше земли. Всё как в жизни, правда?

Численность игроков в команде строго не регулировалась. Главное, не меньше двух. В данном случае соперников было по трое с каждой стороны.

Молодой дренг Флоси, Свартхёвди и, в качестве капитана команды, сам Ульфхам Треска.

Это было оправданно, потому что капитаном второй команды стал Трувор. А его подручными Рулаф и варяг Витмид, с которым мы за всё это время не перебросились и десятком фраз, настолько он был немногословен.

Зато мячик он перебрасывал довольно ловко. Пару квадратных метров территории наверняка выиграл он.

Желающих занять место на площадке среди зрителей было достаточно, поэтому играли на время. Время же отмеряла тень от воткнутой в сугроб палки.

Мяч мелькал в воздухе. Каждый удачный шлепок сопровождался ревом зрителей.

Я с удовольствием болел. Ни за кого-то конкретно (все ведь – свои), а за хорошую игру.

Надо признать, обе команды с мячом управлялись ловко. Бывало, мячик не касался земли целую минуту.

Отбивали его не только ногами-руками, но и всеми частями тела: коленями, плечами, головой… Иной раз прилетало неслабо. У Рулафа борода покраснела от крови, а у Свартхёвди заплыл глаз. Нормальное дело.

Нормальное-то нормальное, но примерно на десятой минуте игры (варяги были в выигрыше) посланный ногой Рулафа мяч угодил Свартхёвди точнехонько по мужскому достоянию.

Больно, однако! Медвежонка скрючило. Однако согласно правилам останавливать матч из-за выхода игрока из строя не полагалось. За следующие несколько минут скандинавы проиграли почти метр территории.

Варяги не скрывали радости… Пока более или менее оклемавшийся Свартхёвди совершенно сознательно не запустил мячом в лицо Рулафа. С дистанции полтора метра. Причем грубо нарушил правила: то есть бросил, а не отбил. Бросок у Медвежонка был – что надо. Не ожидавший подлянки Рулаф мешком повалился на снег…

…И молчун Витмид с разворота, от души, засветил Медвежонку кулаком в висок.

Таким ударом и убить можно. Хорошо, что у викингов такие крепкие черепа.

Крепкие-то крепкие, но Свартхёвди улегся рядышком с Рулафом…

И начался кошмар.

Я и оглянуться не успел, как остался в одиночестве. Ну если не считать дюжины зрителей из других хирдов.

Пяти секунд не прошло, а на игровой площадке уже не две команды, а два ощетинившихся мечами боевых строя. Так быстро, словно всю жизнь тренировались, три десятка наших, варяги и скандинавы, разделились и встали друг против друга.

С варягами, не раздумывая, встали эсты и ладожские словене. А я…

А я поступил как человек будущего. То есть, наверное, как идиот. Потому что бросился между ними. Раскинув руки, этакой живой прокладкой. Лицом – к скандинавам, потому что был уверен: Трувор никогда не ударит меня в спину.

Передо мной – Ульфхам Треска. Вернее, его меч. В метре от моего живота. Один быстрый выпад – и все.

Но мне было наплевать. Что-то хрустнуло в моем понимании мира. Мы же – братья…

Скрип снега за спиной – Трувор шагнул вперед и решительно отодвинул меня в сторону. Я не упирался. Потому что боковым зрением увидел, что он сделал. А сделал он правильно. Развернул меч рукоятью вперед и протянул (мимо меня) Ульфхаму.

Клинок Трески крутанулся в руке скандинава, и шуйца Трувора приняла его рукоять одновременно с левой рукой Ульфхама, взявшейся за меч варяга.

И всё. Будто отпустили звенящую от напряжения стропу. Два строя распались и смешались вокруг меня…

Витмид и Флоси помогли подняться Свартхёвди. Витмид бубнил что-то покаянное.

Рядом – Рулаф. Весь в крови из разбитого носа, но – ухмыляющийся…

Посторонние зрители расходились, не скрывая разочарования. Такое шоу обломилось…

– Пойдем-ка, – Трувор решительно взял меня за руку и отвел в сторону.

– Что, Волк, плохо? Понимаю. Ты же – наш, верно?

Я кивнул.

– А Медвежонок – твой будущий родич, так?

Я снова кивнул. Надо же! Все всё обо мне знают. Лучше меня.

– Ну так и стоял бы себе в сторонке.

– Ага, – буркнул я. – А вы бы друг друга…

Трувор коротко рассмеялся и похлопал меня по спине. Этак снисходительно.

И отошел, оставив меня в глубоком недоумении. И с очень неприятным ощущением, что я – облажался. И теперь все вокруг – вместе и только я – сам по себе. Чужой и тем и другим…

А пока я страдал, жизнь продолжалась. И игра – тоже. Вернее, уже следующая игра. Победу в предыдущей засчитали варягам, потому что Свартхёвди первым нарушил правила и схлопотал пачку штрафных.

Я тупо смотрел, как новые команды перебрасываются мячиком, когда ко мне подошел Руад.

– Волчонок, с нами не хочешь сыграть? Мы вторые на очереди.

Я уставился на румяного от мороза варяга – как на взошедшее солнышко. И быстро кивнул. Ну да, я опять чего-то не понял… И хрен с ним. Зато я вновь в команде.

И всё бы хорошо, но удар Витмида не прошел для Свартхёвди бесследно.

Головы у викингов крепкие, тем не менее у Медвежонка налицо были все признаки неслабого сотрясения. Рвота, боль, глаза в кучку… Два дня он провалялся в постели, не в состоянии до ветру сходить самостоятельно.

Само собой, мы все ухаживали за ним. Особенно старался Витмид. На третий день голова Свартхёвди вроде бы пришла в порядок, и мы решили, что инцидент исчерпан. Подумаешь, кулак! Бывало, топором по черепушке прилетало – и ничего.

Однако в данном случае оказалось очень даже «чего». Конечно, виноват в последствиях был не только удар, но и специфическая наследственность Медвежонка. Но тот Свартхёвди Сваресон, которого я знал, надежный, уравновешенный, жизнерадостный, доживал свои последние дни…

Глава тринадцатая,
в которой неудачная шутка ирландского викинга оборачивается кровью и безумием

– Тебе, дренг, не со мной, с моей младшей сестренкой играть! – провозгласил Свартхёвди, щелчком смахнув в поля «конунга» противника и забирая монеты. – И ты, Флоси, учись. Глядишь, тоже ума наберешься.

Дренг Флоси фыркнул, но возражать не стал. Медвежонок был старшим по званию.

– Пойдем, Черноголовый, – позвал он меня. – Мяч покидаем, пока еще светло.

Поиграть в скандинавский вариант волейбола – это всегда пожалуйста. Я уже наловчился. И всяко лучше, чем в духоте набивать брюхо, лапать общедоступных девок и наливаться пивом. Хорошо еще – здесь не курят. До Колумба еще жить и жить. Но и без табака в длинном доме – не продохнуть. Топят по-черному. Сидишь как в коптильне.

Вообще-то мы были в гостях. Пригласил нас Красный Лис, тот самый ирландец, который боролся с Иваром передо мной.

Пересеклись случайно, когда мы со Свартхёвди, а также Стюрмир и Флоси, уклоняющиеся от общественно полезной работы – обучения новобранцев, – возвращались с рынка, нагруженные подарками для родни Медвежонка. Через пару дней планировалось возвращение в родное захолустье.

Рыжий Лис собирался в вик вместе с Иваром Бескостным, но дружина у него была своя. В основном – ирландская. Этническая, так сказать. Сам Лис еще мальчишкой был захвачен набежавшими на Ирландию норегами. Рос рабом у какого-то норегского ярла. Выделенный хозяином за ловкость и выносливость, был «назначен» спарринг-партнером ярлова сына. Тот отрабатывал на молоденьком Лисе боевые приемы. Обучали сына ярла, но по ходу выучили и раба. В один прекрасный день Красный Лис (тогда его звали иначе) оглушил своего тинейджера-хозяина, забрал у него оружие, одежду, кошелек и сбежал.

Через месяц он объявился в Тёнсберге[66], главном городе фюлька Вестфолл[67], где сумел устроиться «юнгой» к одному из свейских купцов.

С тех пор Красный Лис изрядно поплавал, заматерел, обзавелся прозвищем и даже побывал на своей исторической родине и счастливо воссоединился с семьей.

Однако мирная жизнь была не для него. Сколотив из своих команду, он приплыл сначала в Бирку, потом – в Хедебю, где и услышал о том, что Рагнар Лотброк собирает удальцов для будущего суперразбоя.

Общаться с Лисом было весьма интересно. Мне. Стюрмир культурной беседе с нами предпочел мясистые выпуклости двух местных шалав. А Свартхёвди тем временем обставил одного из Лисовых дренгов в местную умную игру: помесь шашек и шахмат.

– Стюрмир, как насчет мячик покидать? – позвал я, но могучий дан только отмахнулся. Его застольно-половое общение двигалось к победному… концу. Обе девки шарили в просторных штанах викинга, как хозяйка – в собственной кладовке.

Ну, удачи тебе, парень!

Однако спокойно уйти нам не дали.

– Эй, Медвежонок! – крикнул нам вслед огорченный проигрышем ирландец. – А правда, что сестренка, которую ты упоминал, родилась, когда твой папаша уже пас табуны Эгира[68]? Интересно, каково это – резвиться в постели с утопленником?

Шутка была резкая. Я бы сказал – на грани фола. И я ожидал от быстрого на язык Свартхёвди такой же резкой отповеди.

Но Медвежонок отреагировал еще резче, чем я ожидал.

Сначала он молчал секунд этак сорок… Что само по себе было странно: Свартхёвди никогда не лазал за словом в карман (тем более что и карманов у него не было), а всегда держал отповедь наготове. Как метательный нож в перевязи. Зацепил кольцо пальцем – и прощай глаз нехорошего человека. Но тут Медвежонок почему-то промедлил…

В этот момент я, обменявшись дружескими похлопываниями с Красным Лисом, двинул на выход… И оказался как раз между Медвежонком и его обидчиком…

Я успел лишь увидеть, как Свартхёвди выдергивает из ножен меч.

Медвежонок сшиб меня быстрей, чем я мигнул. Отбросил в сторону, как кеглю. Ничего себе – силушка!

Промельк стали… Только потолочная балка, в которой увяз клинок, спасла злого шутника.

Рывок – и меч снова свободен, а Медвежонок, с утробным рычанием, бросается на обидчика. Кто-то метнул нож, тяжелый, разделочный, – Свартхёвди отшиб его голой рукой, на лету, и вспрыгнул на стол. Половинки гуся, как живые, прыгнули в стороны, а в Медвежонка полетели кувшины, кружки, жареная вепрятина… Всё, что подворачивалось пирующим под руку.

Свартхёвди уклонился от более крупных снарядов (невероятно быстро), проигнорировал мелочь, ударил снова – и достал. Голова неудачно пошутившего ирландца спрыгнула с плеч и покатилась по полу. Алый гейзер плеснул вверх… Метательный нож вонзился в правое плечо Медвежонка, но тот даже не заметил… Он стоял на столе, медленно озираясь… Глаза безумные, налившиеся кровью, клинок в руке мелко подрагивает…

– Сетью его! – прогремело в дверях.

У входа стоял Ивар Бескостный.

У этого Рагнарсона определенно нюх на кровопролитие.

Красный Лис среагировал первым. Рванул с потолка подвешенную связку сетей и метнул…

Но Свартхёвди слетел со стола быстрее, чем его накрыло. Народ шарахнулся от него в стороны. Норманы уже всё поняли, только до меня доходило как до жирафа…

– Сам! – закричал Ивар, выхватывая меч.

Я мигом оказался между ним и Свартхёвди с клинком наголо.

– Прочь! – зарычал Бескостный.

Ага, сейчас, разбежался…

– Прочь! – И выпад. Не в меня, надо мной. Я пригнулся… Промельк сбоку и лязг стали о сталь. Полуоборот…

Блин! Медвежонок едва меня не зарубил!

Но теперь он обратился на Ивара. Черт! Никогда не думал, что мой друг может быть таким быстрым. Да еще с ножом, торчащим из плеча. А рычал он, как настоящий медведь. И пенная слюна текла по бороде… «Берсерк»! – наконец доперло и до меня – «жирафа».

Ивар изловчился, увел клинок Медвежонка в сторону и толкнул Свартхёвди ногой в живот. Парня отбросило на меня… Я рефлекторно поймал его… И врезался в стену. Медвежонок, не глядя, отбросил меня левой рукой и снова бросился на Ивара…

Но тому осталось лишь отойти в сторону, потому что Красный Лис, улучив момент, изо всех сил врезал Медвежонка по спине какой-то жердиной.

Он его даже не оглушил. Просто впечатал в опорный столб. Но Ивар коршуном налетел сзади, вывернул руку с мечом, подсек и придавил Свартхёвди к земляному полу, пытаясь удержать…

Хренушки! Медвежонок заревел еще яростней… И поднялся. Вместе с Иваром, повисшим на нем, аки клещ…

Но тут уж подоспели и остальные. Моего друга запеленали в сеть, отобрали оружие. Стюрмир, поднатужась, выплеснул на Медвежонка пятидесятилитровую кадушку с ледяной водой…

И только тогда Свартхёвди пришел в себя. Его затрясло. Из проколотого ножом плеча хлынула кровь…

Но мы уже взялись за дело. Разрезали сеть, содрали мокрую одежду, наложили жгут…

Медвежонок был – как кукла. Что-то бормотал… Но не сопротивлялся.

В шесть рук мы его перевязали, переодели, влили в рот горячего молока, положили на лавку…

Медвежонок наконец успокоился. Похоже, заснул.

– Берсерк – это хорошо! – Губы Ивара насмешливо кривились, но глаза были – как ледышки. – Берсерки угодны Одину! Верно, Ульф Черноголовый? – И подмигнул.

Я не нашелся что ответить. Да это и не требовалось, потому что Ивар уже перенес внимание на Красного Лиса, который с угрюмой рожей нависал над спящим Свартхёвди.

– Эй, отродье Локи[69]! Я думал: ты покрепче. И сетью промахнулся. И полешком ударил – крепче моя бабушка клюкой тюкает. Надо бы сказать твоим парням, чтобы выбрали себе другого хёрсира.

Это была шутка, но Лис даже бровью не повел.

– Говори, что хочешь, – проворчал он, – а я вот хочу услышать, кто заплатит мне вергельд за моего родственника.

Тут и остальные вспомнили о несчастном обезглавленном ирландце.

– Поделом дураку, – с легкой угрозой процедил Стюрмир. – За такое язык отрезать вместе с головой – самое правильное дело.

– А что он сказал? – живо заинтересовался Ивар.

Ему повторили последнюю реплику покойника.

– Что ж, – согласился Ивар. – Шутка была – не из лучших. – Но ведь никто не станет спорить, что Сваре Медведь утонул. А есть ли среди нас тот, кто сможет подтвердить, что дочь Сваре родилась после смерти отца?

– Я! Я! – тут же отозвались несколько викингов.

– Сваре утонул летом, а дочь родилась осенью, – хмуро уточнил Стюрмир. – Такое бывает.

– Бывает, – согласился Ивар. – Однако выходит, что многое из сказанного убитым было правдой. Я думаю: вергельд в десять марок был бы справедливой ценой.

– Пятнадцать! – отрезал Красный Лис. – И ни чешуйкой меньше.

– Пусть будет пятнадцать, – не стал спорить Рагнарсон. – Но ты не будешь мстить, Красный. Ни ты, никто из твоих. Или я приму кровь убитого на себя!

Я не очень понял, что он имеет в виду, но у всех остальных вопросов не было.

– Пусть будет так! – Красный Лис торжественно наклонил голову. – Я принимаю и цену, и условия. Боги тому свидетели! А кто будет платить, Бескостный? Вдруг Свартхёвди помрет? С оборотнями такое бывает.

– Я заплачу! – В дверях стоял наш ярл.

За его спиной маячил Флоси. Пока мы тут болтали, шустрый дренг, молодец, успел сбегать за подкреплением.

– А, родич! – Ивар Бескостный одарил Хрёрека-ярла насмешливом взглядом. – У тебя в хирде наконец-то появился берсерк. Поздравляю! Или ты поступишь с берсерком по своему обыкновению – пошлешь прочь?

Я насторожился. Если Хрёрек выгонит Свартхёвди – это будет ну совсем несправедливо!

Хрёрек не выгнал.

– Свартхёвди – мой хускарл, – со вздохом, но твердо ответил ярл. – Моим он и останется.

– Жаль! – Клянусь, огорчение Ивара было искренним. – Я бы взял его. Даже если Медвежонок вполовину так же хорош, каким был Медведь, это отличное приобретение.