Текст книги "Цикл "Викинг". Компиляция книг 1-10 (СИ)"

Автор книги: Александр Мазин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 70 (всего у книги 198 страниц)

Глава двадцать третья
Воссоединение

Мы снова – часть флота. Отыскали порядком потрепанную армаду Ивара, которая встала лагерем у острова, который местные называли Линдисфарном. На острове имелся заброшенный монастырь. Судя по его запущенности, монахи покинули монастырь лет десять-пятнадцать назад. Ивар счел, что остров может стать неплохой базой.

Хотя Линдисфарн был не совсем островом. Во время прилива до противоположного берега можно было дойти пешком. Чем немедленно по прибытии и воспользовались викинги, пройдясь по окрестностям и прибрав всё, до чего удалось дотянуться. В основном это был провиант – край оказался довольно бедный.

Ивар нам обрадовался. Посмеялся над Гримаром, убившем драккар в первом же походе, выслушал историю моих приключений, по-приятельски похлопал по спине и велел вести сюда всех моих проводников.

– Сожалею, конунг, одного из них убили, – сообщил я. – Зато у меня в хирде двое англов – как раз из этих мест. Они пригодятся?

– Я же сказал: веди всех сюда. Эй, ты! – бросил Ивар одному из своих «адъютантов». – Давай-ка оповести, что я собираю хёвдингов на совет.

Вот так. С корабля, хмм… На бал клинков.

На совет собралось человек триста. И практически сразу поднялся невероятный шум.

У каждого вождя были свои идеи, кого и как грабить в первую очередь. Многие требовали от Ивара немедленно вести их на какой-нибудь монастырь, ибо совершенно очевидно, где англы хранят главные сокровища.

Ивар сидел с сонным видом, рассеянно крутя на пальце перстень с печаткой. Казалось, он не слушает, что кричат вожди, думает о своем.

Хрёрек говорил когда-то: если вождь хочет, чтобы его любили, он выслушает всех с подчеркнутым вниманием, а потом поступит по-своему.

Ивар, надо полагать, о любви подчиненных не беспокоился. Однако рассеянность его была мнимой. И очень скоро Ивар Бескостный показал себя.

Миг – и сонливости как не бывало. Стан выпрямился, рот изогнулся в хищной ухмылке.

– Хрок Утлаги! – Немигающий взгляд вонзился в длинного тощего викинга, полминуты назад вскочившего со скамьи и присоединившего свой голос к общему хору. – Я не ослышался? Ты сказал: «Ивар должен»?

Длинный сначала струсил… Но переборол страх, выпятил бороду и заявил:

– Да, Ивар-конунг! Я так сказал! Мы пошли с тобой в этот поход, и мы бьемся рядом с твоими воинами! Разве…

– Ты так сказал! – с удовлетворением воскликнул Ивар, не дав длинному договорить. – Это дерзость с твоей стороны, Хрок Утлаги. Да, ты не из моего хирда, это верно. Я позволил тебе идти со мной. Это тоже верно. А вот то, что ты, Хрок, бьёшься рядом со мной и моими воинами – это ложь! Я простил бы тебе эту ложь, будь ты отмечен воинской славой. Но чем ты славен, Хрок, кроме того, что тинг в Упсале объявил тебя вне закона? И что вообще ты делаешь здесь, среди вождей?

– Я – тоже вождь! – приосанился Хрок. – У меня есть корабль и двадцать хирдманов!

– Хирдманов? – скептически проговорил Ивар. – Сколько из них еще недавно ловили рыбу и сажали репу? Ты пришел на мой совет и сел рядом со славными воинами, Хрок. Это значит: ты либо слеп, либо глуп. Но за это я не стал бы тебя наказывать. Однако ты сказал: «Ивар должен…» – а это уже ложь. И за эту ложь ты лишишься языка. И одного глаза. Чтобы впредь был внимательней. Уберите его отсюда!

Длинный не успел даже возразить. Ему не дали такой возможности. Люди Ивара скрутили его вмиг и поволокли, истошно вопящего, наружу.

– Я сегодня добр, – сообщил Ивар собравшимся. – Оставил ему возможность сражаться и доказать, что он способен на большее, чем сжигать бондов в их собственных домах. Но вернемся к серьезным делам. Я устал от пустой болтовни. Пусть поднимется тот, кто готов показать нам хотя бы один монастырь.

Некоторое время все молчали. Потом один из ярлов, толстый, с заметной лысиной, поднялся и заявил, что он может.

– Говори, – разрешил ему Ивар.

Ярл разразился многословной речью, из которой явствовало, что монастыри тут – везде. Так что, куда ни пойдешь, всё равно выйдешь к нужному месту.

Он бы еще говорил, но смутился под пристальным взглядом Бескостного и умолк.

– Ты хотел нас повеселить, Кетиллауг-ярл? – холодно поинтересовался Ивар, и толстяк побледнел.

– Я только хотел предложить… – пробормотал он, глядя себе под ноги.

Все остальные замерли. Здесь собрались сильные люди, вожди, бесстрашные и грозные. Но, видать, Ивар внушал безотчетный ужас не только мне.

Кетиллаугу повезло больше, чем длинному Хроку. Надо полагать, потому, что в его доблести Ивар не сомневался.

– Ты предложил, – обычным голосом произнес Ивар, и я понял, чего он добился: абсолютной тишины и абсолютного внимания. – А теперь, – сообщил конунг, – мы, наконец, послушаем того, кто знает.

– Дикон, – сказал я. – Твой выход.

Я выбрал его, а не Уилла Кошачьего Глаза, потому что у Дикона лучше подвешен язык. Да и болтал он по-нашему, то есть по-датски, совершенно свободно.

Однако под пристальными взглядами вождей, и особенно немигающим взглядом Ивара, Дикон смутился.

– Не робей, дренг! – подбодрил его Убба Рагнарсон. – Скажешь что толковое, мы с братом этого не забудем.

Дикон откашлялся:

– Самый богатый монастырь – это Эофорвикский… То есть Йоркский Минстер. Туда свозят церковные сборы со всей Нортумбрии.

– Молодец! – похвалил Убба. – Продолжай. Как до него добраться?

– Мы должны дойти до устья, где сливаются две реки: Уз и Трент. Там очень широкое устье, почти как залив. Оттуда мы поднимемся до реки Уз, а дальше можно плыть хоть до самого Йорка. Только это очень крепкий город, с толстыми стенами и высокими башнями[156]. Взять его будет нелегко.

– А другие города там есть? – спросил кто-то из вождей.

– Есть. Селби, Гул… Там много селений. Это хорошая земля.

– Где хорошая земля, там и монастыри, – сделал кто-то логичный вывод.

Все тут же заговорили разом, но Бескостный поднял руку, и гул стих.

– Я выслушал тебя, дренг, – произнес Ивар бесстрастным голосом. – Ты поведешь нас туда, к Йорку.

Так я и думал. Папа Рагнар наказал сыну провести разведку боем. Не зарываться. Пощипать англичан, прикинуть, каковы они в битвах и где лежат самые толстые ломти пирога. Но Ивар решил забрать весь пирог сам. И прямо сейчас.

– Ты поведешь нас к Йорку!

– Да, конунг, только… – Дикон замялся.

– Что? – нахмурился Ивар.

– Я знаю сухопутные дороги, но не знаю морских.

– У меня есть человек, который знает! – быстро, пока Бескостный не осерчал, вмешался я.

– Хорошо. Кто согласен с тем, что я сказал?

Совет дружно взревел.

– Быть посему, – резюмировал старший Рагнарсон.

Викинги шли как саранча. Сжирали всё. Суда, не успевшие сбежать, прибрежные селения, жители которых, по счастью, в большинстве случаев сбежать успевали. Мелкие команды ополчения и местных танов, которые пытались противостоять разбойникам, размалывались в фарш. Дымы от сгоревших домов поднимались вдоль всего берега Северного моря. И вот мы дошли до устья.

Устье реки, о котором говорил Дикон, было здоровенным, как залив. Между речными наносами было довольно пространства, чтобы пройти нескольким большим кораблям.

Флотилия норманов двинулась вверх по течению. «Северный Змей» шел сразу за флагманом Ивара, здоровенным драккарищем аж на двадцать четыре рума, узким, хищным и стремительным. Именно его высоченного дракона первым видели местные. Представляю, какой он внушал им ужас. Ну я бы тоже испугался, будь я даже не простым пахарем, а суровым английским воином, если бы увидел, как над камышами поднимается страшная деревянная голова с выпученными глазами и пастью, в которой скалятся самые настоящие бивни-клыки из моржовой кости.

Так мы и двигались. Стремительные броски сразу десятка на два миль вверх по реке, потом разбойные ватаги высаживаются и рассыпаются по всему берегу, порой уходя на много миль от лагерной стоянки, которая в считаные часы превращается в военный лагерь с частоколом, рогатками и сторожевыми вышками.

Три-четыре дня грабежей и убийств – потом вся огромная стая снимается с места и устремляется дальше. И когда, через пару дней, убедившись, что дьяволы из-за моря ушли, на покинутое варварами место возвращаются местные, то находят ямы от кольев, кучи дерьма, объедков, брошенного за ненадобностью имущества и множество трупов мужчин и женщин, изнасилованных, замученных, убитых зверски или (особые везунчики!) осчастливленных легкой смертью от топора.

А черный дым поднимается уже над другими селами.

Я всё ждал, когда местные соберутся с духом и попытаются нам врезать, но сопротивлялись лишь редкие горстки ополченцев, с которыми легко расправилась бы и пара викингов.

Мои ребята тоже ходили грабить. Под водительством Медвежонка. Сам я отсиживался на «Змее». Тошно мне на такое смотреть.

Мои хирдманы возвращались довольные, с добычей. По-моему, им нравился сам разбойничий процесс, ведь добыча слова доброго не стоила: бронзовая посуда – наилучшее из нее. Удивительно, что такая плодородная местность оказалась такой бедной.

Впрочем, самое вкусное: укрепленные городки и церкви – доставалось не нам, а людям Ивара. Повторялась история похода на Францию. Лучшие куски – Рагнару с сыновьями, а приблудному воинству – жалкие объедки. Хрёрек сумел изменить расклад, это верно. Однако во Франции у Хрёрека под рукой было несколько сотен отличных бойцов, а у меня – на порядок меньше. Единственное преимущество: мне было проще выяснять где находятся перспективные для грабежа места. Помогало мое знание английского и наличие в команде коренных англичан. Да и местные землепашцы с большой охотой становились проводниками. Порой даже без угроз и пыток. Нас, норманов, считали исчадиями дьявола, жутко боялись и с огромным удовольствием уводили подальше от родного селения к богатеньким буратинам. Увы, у нас попросту не было возможности в одиночку выковыривать этих буратин из родовых «каморок». Ивар, надо отдать ему должное, за полезную информацию отстегивал кусочки от своего пирога, но – весьма скудные. С моей точки зрения. Но дело даже не в доходах. Викинги действительно вели себя в Нортумбрии как исчадия ада. Насилие и смерть. Зачастую ничем не оправданные насилие и убийства. Причем моя команда, мои друзья и подчиненные, вели себя не лучше прочих, а я ничего не мог с этим поделать.

Где же это чертово королевское войско? Король Нортумбрии Осберт, насколько мне было известно, к трусам не относился. Почему он не врежет нам со всей королевской силой? Тем более что нападения норманов не были для местных правителей чем-то из ряда вон выходящим. Да, численность армии Ивара внушала уважение. Но Осберт, судя по тому, что я о нем слышал, тоже командует немаленьким войском.

Пусть он и не природный король Нортумбрии, но теперь это его земля, и это его, Осберта, людей грабят и убивают. Его посевы топчут и его деревни жгут.

Или до Йорка еще не дошли слухи о нас?

Но Осберт не торопился дать нам сражение, а на палубе «Северного Змея» уже было не пройти из-за кучи второсортного товара.

Наконец я не выдержал поставил вопрос ребром.

Собрал старших и поинтересовался:

– Вы что, собираетесь нас утопить?

Не поняли.

Я поднял первый попавшийся тюк, внутри которого что-то забренчало:

– Сколько это стоит, Ове?

Кормчий деловито развязал мешок, заглянул внутрь, прикинул:

– Если довезем до Роскилле, то четверть марки точно получим.

Я взял мешок и преспокойно отправил за борт. Хольды изумились. Даже возмутились:

– Ты спятил, Ульф? – поинтересовался Стюрмир.

– Эй! – закричали с корабля, который шел следом за нами. – Не надо ничего топить! Нам отдай.

– Пара эйриров «бледного» серебра, – я проигнорировал оба вопля. – Не так уж плохо. Однако это не серебро. Это траченная зеленью и ржавчиной посуда, которая весит вдвое больше, чем хорошая кольчуга. И в пятнадцать раз больше, чем приличный меч. А сколько стоит приличный меч, все мы знаем. Так зачем вы всё сюда тащите? Думаете, что Ньёрд превратит наш драккар в большой кнорр?

– Тогда скажи, брат, где нам взять хорошие мечи и то самое серебро, о котором ты говорил, – выразил общее мнение Свартхёвди. – Мы пойдем и возьмем это. Мы ходим за добром, а ты сидишь здесь. И с тобой – твоя удача. А всё лучшее достается людям Ивара!

– Так и есть! – возмущенно поддакнул Гримар, который, будь у него корабль, тоже шел бы в главном строю. Наверное, ему и без корабля нашлось бы место среди хирдманов Бескостного, но он решил, что со мной будет лучше. И, похоже, раскаивался в этом решении.

Но вопрос был поставлен ребром, и я должен был ответить. Авторитет – такая штука, что потерять его легче, чем приобрести.

– Лейф, тебе знакомы эти места? – спросил я. Весельчак прочно завоевал себе место среди старших. Воинское мастерство, ум, опыт, а главное, жизнерадостность располагали к нему людей.

Норег покачал головой.

– Тогда позови сюда Дика с Уиллом.

– Слушайте внимательно, – сказал я моим англичанам. – Ваша задача: вспомнить, где тут впереди очередное монашеское гнездо?

– Двадцатью милями выше по реке – обитель бенедиктинцев, – уверенно ответил Дикон. – У них столько пахотных земель, сколько есть не у каждого олдермена. А они еще и деньги в рост дают. Мы дойдем до нее завтра. Но там наверняка много воинов.

– Много – это сколько? – поинтересовался я.

– Может, сто, может, и больше. Еще они ополченцев могли призвать, тогда и до тысячи наберется. Я бывал там.

– Бенедиктинцы, значит… – проговорил я. – Что ж, посмотрим на них. Но не завтра, а сегодня.

Пусть у меня не так много людей, как было у Хрёрека, но выбора нет. Я должен что-то сделать. Это вызов, в конце концов!

Просто так обогнать Ивара было бы неправильно. Надо было испросить официальное дозволение. В шатер Бескостного меня пропустили без помех.

– Ульф! – благодушно приветствовал меня старший Рагнарсон. – Садись, выпей. Эти англы – настоящие навозные черви, но эль варят неплохой.

По его знаку мне подали кубок. Серебряную церковную чашу с дивной чеканкой на какую-то библейскую тему. Раньше я ее у Ивара не видел.

Эль тоже оказался замечательным.

– Бери! – милостиво разрешил Бескостный, увидев, с каким интересом я разглядываю чашу. – Один щедр к нам с тобой, потому что он нас любит. Я рад, что ты теперь со мной.

– Да, я с тобой, – согласился я. – Но я еще и человек Хрёрека-конунга.

– Морского конунга[157], – пренебрежительно бросил Ивар. – Ты свободный человек, Ульф-хёвдинг. Тебе решать, кому принести свой меч. Хрёрек Сокол не тот вождь, с которым стоит ходить в вики. Думается мне, он растерял свою удачу, когда выступил против моего брата Сигурда. Нет, мне Хрёрек не враг! – заметив выражение моего лица, уточнил Ивар. – Но Сигурд Рагнарсон – не тот человек, которому стоит заступать дорогу. Вложи свои руки в мои, Ульф-хёвдинг, и я сделаю тебя своим ярлом. А когда придет время, ты получишь и землю, достаточную, чтобы прокормить и тебя, и твоих воинов. Может быть, здесь, в Англии. Здесь хорошая земля, лучше нашей.

Щедрое предложение от человека, у которого нет даже собственного удела. Интересно, поговорку о шкуре неубитого медведя он слыхал?

Впрочем, я вполне мог допустить, что Ивар говорит серьезно. Но до чего же у него жуткие глаза!.. Договариваться с таким – всё равно что сделку с дьяволом заключать. Хотя, если вдуматься, кто такой Один, как не дьявол? Вот и отец Бернар того же мнения.

Понятное дело, ничего подобного я Ивару сказать не рискнул.

– Благодарю, конунг, за щедрое предложение! Но я не хочу, чтобы моя дружина кормилась от земли. Мне больше по нраву, когда нас кормит железо!

– Ты неглуп, Ульф, – Бескостный улыбнулся, и, как всегда, от его улыбки у меня в животе повернулся кусок льда. – Но сейчас ты сказал глупость. Что ж, ты свободный человек, и ты мне по нраву. Выпей еще и закуси вот этим… – Ивар протянул мне кусок мяса.

Я взял. Принять пищу из рук конунга – честь не меньшая, чем взять в подарок серебряную чашу. От такого не отказываются.

Чуть позже я получил разрешение на самостоятельный вояж. Правда, не сразу и не очень охотно.

Не потому, что Бескостный опасался, что я, опередив его, отхвачу что-нибудь вкусное. Отряд у меня маленький, так что большую рыбу не проглотит. Так он полагал. Рагнарсон беспокоился за меня. Вдруг злые англичане испортят такой полезный инструмент, как Ульф Черноголовый?

Впрочем, он тоже верил в мою удачу, так что добро на наш маленький рейд всё-таки дал. А о том, что рейд будет не таким уж маленьким, я его информировать не стал.

Глава двадцать четвертая
Ночной рейд

Отплыли мы еще засветло. Я не боялся, что местные нас заметят. По обе стороны реки уже поднимались черные столбы дыма: викинги зачищали территорию. В такой ситуации все англичане, не успевшие удрать достаточно далеко, должны были сидеть тихо, как мышки.

Когда стемнело, мы все равно продолжали плыть. Широкая лента реки светилась серебром – серпика ущербной луны для этого хватало. Зато берега скрыла непроглядная темень. Мы скользили почти бесшумно: в опытных руках весла драккара погружались в воду практически беззвучно. А если и плеснет, так этот звук легко можно списать на играющую рыбу. Наш «Северный Змей» будто и впрямь превратился в змея – огромную водяную змею, раздвигающую зеркало реки. Мы шли быстро, не менее пяти миль в час. И, даже если бы кто-то увидел нас и пожелал предупредить тех, что живет выше по течению, такому человеку, чтобы поспеть за нами, пришлось бы бежать. И бежать очень, очень быстро, потому что ему пришлось бы петлять по тропинкам, перебираться через изгороди или кустарник, нырять в овраги… А наша дорога была ровной и почти прямой.

– Туда, – сказал Дикон, указывая на узкую протоку.

Драккар сбросил скорость, развернулся и вошел в тень прибрежной растительности. Тут же стало совсем темно. Для меня. Для большинства моих хирдманов это была еще не критическая темнота, так что драккар аккуратно подвели к нависающему над тихой водой берегу и закрепили концы. Мы высадились. И высадке нашей не мешало ничто, кроме маленьких гадких кровососов, коих здесь было ну просто неприличное количество.

– Слева будет болото, – сообщил Дикон. – Очень хорошее.

– То есть?

Как болото может быть хорошим?

– Много рыбы, много птицы, – поведал нам Дикон. Слышавшие это норманы развеселились.

– Ты привел нас рыбку ловить? – несмешливо спросил Гуннар Гагара. – Тогда давай мне удочку.

– А ты клювом попробуй, – посоветовал Уилл Кошачий Глаз.

– Я тебе сейчас покажу мой клюв… – начал Гуннар.

– Замолчали все! – отрывисто бросил Свартхёвди. – Говори, Дикон.

– Слева – болото, потом будет заливной луг и поле. Колосья уже высокие, так что мы можем подобраться незаметно.

– Подобраться – куда? – спросил Стюрмир.

– К монастырю, конечно. Вы хотели, чтобы я привел вас к монастырю, и я вас привел.

Ага, привел. Как же. Еще час мы пробирались сначала через какую-то топь (Кто сказал, что болото – по другую сторону?), потом, скрючившись, по колосящемуся полю. Кто пробовал, знает какое это изумительное удовольствие. Особенно когда ни зги не видно.

Но – добрались. Монастырь вырос перед нами немой черной громадиной…

Нет, насчет громадины я преувеличил. Забор метра два с половиной, не больше. А вот по поводу «немой» просто поторопился. Потому что за забором внезапно начался собачий концерт. И точно не по нашему поводу, потому что направление ветра мы выбрали правильно. Значит – что? Значит, кому-то на ночь глядя приспичило проветриться. И этого «кого-то» собачки не знают.

Ого! Да это же целое войско! Даже я разглядел черную шевелящуюся гусеницу, потянувшуюся из ворот по дороге. И очень явственно услышал стук копыт. Значит, ночные бродяги еще и на конях? Хрен там, а не бродяги!

– Воины доспешные, – шепнул мне Медвежонок, знавший о моих проблемах с ночным зрением.

– И доспехи добрые, – добавил Уилл Кошачий Глаз, оправдывая свое прозвище.

– Сотни три, – подхватил Стюрмир, и я почувствовал себя совсем слепым. – А вон еще…

– Сколько, говоришь, стражи в монастыре? – спросил Свартхёвди у Дикона.

– Да это не монастырские, – тут же возразил тот. – Откуда у тех настоящая броня?

– А кто?

– Да я почем знаю? Пойди да спроси! Сказали привести, я привел. А что там внутри – откуда я знаю? Меня отец сюда в двенадцать лет привозил, на эту, как ее…

– Тихо… – прошипел я. – Уиллы, Лейф, давайте за воинами. Узнаете, что сумеете. Лейф – старший.

Тройка разведчиков исчезла в колосьях.

– Медвежонок, сможешь подобраться поближе?

– А то.

– Дикона возьми. Он знает язык.

У самого-то Свартхёвди английский словарный запас – как у армейского разговорника. Стоять! Руки вверх. Как зовут? Какая часть? Где твой командир? Ну с поправкой на местный колорит, где главная фраза – «деньги давай!».

А из ворот между тем продолжали выходить, да, теперь уже выходить пешочком, английские вояки. Что ж они там? Вылупляются, что ли?

Ну вот железный поток иссяк. За ним потянулись невоенные. Чернь какая-то, монахи… Эти далеко не ушли, остановились у ворот, переговариваясь. Потом вернулись во двор, и ворота захлопнулись. Чуть позже, после нескольких злых окриков, унялись и псы.

Медвежонок с Диконом вернулись.

Ничего толком не выяснили.

Ладно, будем ждать вторую разведгруппу. Очень не хочется идти втемную. Туда, откуда только что вышло больше тысячи бойцов. А сколько еще осталось?

А время идет…

Лейф с англичанами вернулись на удивление быстро. Где-то через час.

– Там – целое войско, – шепотом доложил Весельчак. – Шатров много, коней – табуны. Огней не жгут.

– Хёвдинг, что скажешь?

Интересный вопрос. Ну и какие выводы я могу сделать на основании полученных данных?

Кое-какие могу.

– Думаю, здешний конунг наконец-то решил дать нам бой, – сказал я.

– Нам? – изумился простодушный Хавур. И тут же схлопотал кулаком в бок от Гримара. Помалкивай, молодой.

– Не нам, конечно, Ивару. Так что перед нами засада.

– Так и есть, – пробасил Медвежонок. – Ивар возьмет монастырь, начнет грабить… Тут-то англы и ударят!

– Надо его предупредить! – немедленно заявил Гримар.

– Надо, – согласился я.

– А мы – как же? – возразил Стюрмир. – Здесь же добыча наша! Опять всё Ивару достанется!

– Потише, – приказал я. – Для начала я хочу знать, сколько там воинов.

– Давай я узнаю! – в один голос предложили Лейф и Гагара.

– Лейф, ты старший, – выбрал я. Этот норег немного знает английский. Ему проще. – Гагара, Хагстейн – с ним. Но внутрь не лезьте.

– Я тоже пойду, – заявил Гримар.

– Без тебя обойдемся, – отрезал Лейф. – Ты слишком здоровый. Собаки подумают: медведь. И еще: мне надо свежее мясо.

– У меня вяленое есть, – тут же предложил Хавур.

– Я сказал: свежее.

– И где его, по-твоему, взять? – поинтересовался Гримар.

– Да тебя зарежем – и будет нам мясо, – сострил Хагстейн.

– Я на лугу лошадь видел, – вмешался Кошачий Глаз.

Не знал, что болото, через которое мы перлись, это и есть луг.

Через полчаса в распоряжении у Весельчака оказался кусок лошадиной шкуры, в который было завернуто несколько кусков конины.

И разведка ущла в кромешный мрак. Кромешный, потому что серпик луны спрятался за деревьями. И это хорошо. Но я с беспокойством поглядел на небо: не посветлело ли? Хочется надеяться, что в нашем распоряжении еще часа три полной темноты.

На монастырском подворье пару раз брехнула собака.

– Жрут, – удовлетворенно сообщил Медвежонок.

Слух у него тоже был раза в три лучше, чем у меня.

Лейф вернулся.

– На гарде[158] – двое, у ворот – еще один, – сообщил он. – Этот – спит. Во дворе – только псы. Мясо взяли. Меня не тронули. Сколько людей в самом монастыре – не знаю, а в дворовых постройках – сотни две, наверное. И оружные тоже есть.

– Откуда знаешь? – уточнил я.

– В дом залез: там двери нет. У стены копья стоят.

– А в самом доме много?

– Не считал. Темно очень. До полусотни, думаю. – Пошли? – азартно прошептал Свартхёвди.

– Можно попробовать, – поразмыслив, решил я.

Нас сравнительно немного, но на нашей стороне, традиционно уже, – внезапность. Резать спящих викинги умеют изумительно. Что опасно, так это то, шум могут услышать со стороны лагеря. Тогда нам кирдык.

Я подтянул голову Медвежонка поближе и шепнул ему на ухо:

– Братец, очень тебя прошу: держи своего зверя на поводке.

– Постараюсь, – пообещал Свартхёвди.

Хочется верить. Если побратим хоть раз взревёт бешеным мишкой, то на три мили в округе всем станет ясно: викинги прибыли.

– Слушать меня! – Я чуть повысил голос. – Первыми идут Кошачий Глаз, Лейф и ты, Медвежонок. Режете дозорных, убираете собак. Открываете ворота. Мы входим. Без шума! Всех касается. Услышат в лагере, будет худо. Лейф, берешь Гримара и его людей, идете в дом, где стража, убиваете всех. И чтоб не пискнул никто. Кто что хочет спросить?

Вопросов не было. Тоже понятно. Каждый викинг – автономная машина убийства, которая с неменьшей эффективностью может действовать и в составе группы. Учить их, как резать глотки? Даже не смешно.

Первый этап прошел без сучка без задоринки. Нет, я неправ. «Задоринка» была. Спящего на посту прихватили живьем.

Команда зачистки во главе с Весельчаком и Гримаром ушла работать, а я потратил пару минут, чтобы «разговорить» пленника.

Его даже резать не потребовалось. Услыхав вокруг специфическую для местного уха норманскую речь, он тут же наделал в штаны. Но, помимо дерьма, выдал и информацию.

Стражи в монастыре этой ночью квартировало шесть десятков. Раньше было больше, но часть, причем те, что получше, ушли. И настоятель тоже отбыл, так что за главного остался ризничий.

Это нормально. То, что нас интересует, обычно как раз на попечении у этого должностного лица.

Три дня назад в монастырь приехала целая куча военных во главе с военачальником по имени Честер. Сегодня ночью уехали. Почему? А хрен знает. Для чего приезжали? Аналогичный ответ.

Понятно. Боец – мелкая сошка. Служит за жратву и горсть пенни, не напрягая мозг. Надо – прикажут. Не надо – значит, ни к чему.

В мою гипотезу информация укладывалась. В монастыре оставили тех, кто поплоше, чтобы организовать видимость сопротивления. А настоятель, сука, свалил, потому что опасается за свою шкуру. Хочется верить, что золотишко он с собой не прихватил. Скорее, припрятал где-то здесь. Зачем ему дразнить светскую власть накопленными ценностями. Еще экспроприируют на военные нужды. А королевскую шкуру, увы, к воротам не прибьёшь.

Совсем без шума не получилось. Но сдавленные вопли вырезаемой стражи ни монастырскую братию, ни их рабов не переполошили.

Теперь, решил я, можно и факелы зажечь. А то я совсем как слепой щенок. Как в такой ситуации руководить?

Впрочем, особого руководства и не требовалось. Мои бойцы точно знали, что делать.

Первым этапом прошерстили все дворовые постройки, выгнав всех во двор. Вторым этапом загнали всех в какой-то хлев (упаковали, как шпроты в банку) и пригрозили: если будет шум, подожжем строение.

Чистый блеф. Вот еще пожара нам не хватало!

Но трэли поверили и сидели тихо. Только дети плакали.

Затем выгнали всех монахов на свежий воздух, установили ризничего и взяли в оборот. Правда, я строго предупредил: не калечить. И даже сам остался приглядеть за ходом допроса. Прочих служителей культа, за исключением парочки поосанистее, загнали в другой хлев. С суровым предупреждением: помалкивать. Не помогло. Через минуту запертые монахи затянули что-то религиозное. Ну это не страшно, я полагаю.

Кто-то мог бы обвинить меня в неуважении к вере – так жестоко обходиться со святыми людьми! Но святость, которая позволяет иметь брюхо емкостью в пять литров пива, когда у братьев по вере живот прирастает к хребту, на мой взгляд, уважения не заслуживает.

Тем временем выделенная команда под руководством опытных «пользователей», таких как Свартхёвди и Стюрмир, набивших руку еще во Франции, обшаривала весь монастырь, начиная с храма и заканчивая «элитными» кельями. По моему указанию брали только самое ценное. Хотя я был уверен, что самое ценное всё-таки припрятано.

Ризничий вел себя дерзко. Лет ему было изрядно, и, похоже, он был совсем не против умереть мучеником. Оптимист! Я ему такой возможности не предоставлю.

– Каппи, иди сюда! – позвал я. – Бери Хавура, Тори и Эйлафа и бегом к драккару. Скажите Ове, чтобы гнал его сюда.

Ну и что мне делать с этим кандидатом в мученики?

– Хёвдинг, если тебе так дорога именно эта ворона, позволь нам поиграть с другими, – один из Гримаровых головорезов кивнул в сторону жавшихся друг к другу монахов из монастырского «бомонда».

– Делай как считаешь нужным, – разрешил я и ушел в церковь.

Вдруг моя интуиция подскажет мне, куда упрятаны сокровища.

Один плюс: обширных подвалов здесь нет. Слишком болотистая почва.

А со двора раздался первый душераздирающий вопль.

Одну схоронку мы нашли. Не с помощью пыток, а с применением интеллекта. Я обстучал пол в церкви и обнаружил нишу. Там оказался хорошей работы ларец с парой косточек. И небольшая кучка всякой серебряной мелочи.

Приволокли ризничего.

– Это что? – поинтересовался я.

То есть я догадывался, что это мощи какого-то святого. Но был не уверен, что для корыстолюбивых служителей культа они важнее, чем драгметаллы.

Похоже, я преувеличил корыстолюбие ризничего.

Уведев ларец, он чуть в обморок не упал.

Вот и отлично.

К святотатству я был не склонен, и губить священную реликвию (а вдруг она – настоящая?) я бы по-любому не стал. Но ризничий-то этого не знал.

– Или ты выдаешь мне тайник, или я брошу это в огонь, – я указал на костер, который развели посреди храма мои «дьяволы-язычники».

Ризничий завопил. Вопил он долго, минуты две, обещая мне страшные муки ада и расписывая их в подробностях.

Поскольку я не видел связи между спрятанными деньгами и спасением души, то остротой момента не проникся, а кивнул Хагстейну, и он легонько ткнул ризничего в упитанный животик. Кулаком. Но вопль мгновенно оборвался.

Я взял ларец, понес к костру… И был остановлен еще более жутким воплем. Ничуть не хуже того, что раздался только что со двора. Как бы их в военном лагере не услышали – с такими-то голосищами.

Мы еще минут пять цинично торговались, но, к чести ризничего, святость победила алчность. Мне был выдан тайник за одной из деревянных фигур в приделе.

Ничего так тайничок. Марок на сто серебра.

Наверняка это был не единственный тайник. И я не сомневался, что через некоторое время узнаю обо всех. Однако времени мне не дали. Прямо у нас над головами раздался оглушительный удар колокола. И тут же загудел-зазвенел набат.

Нехорошо, конечно, в храме, но я – выругался. Дурак! Надо было сразу кого-то на колокольню отправить. Но теперь – поздно. Время валить. Причем быстро-быстро.

От лагеря до монастыря – десять минут хорошего галопа. Но мы успеваем. Добыча упакована, карета, то есть драккар – подан.

Ризничего я прихватил с собой. И сразу же об этом пожалел: пузатый старик немедленно устроил с отцом Бернаром безобразную перепалку на латыни.