Текст книги "Цикл "Викинг". Компиляция книг 1-10 (СИ)"

Автор книги: Александр Мазин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 148 (всего у книги 198 страниц)

Глава 24
Самое ценное

Неладное я заподозрил еще до того, как мы подъехали к Ладоге. Дымком потянуло. Причем нехорошим таким дымком. От сжигаемых трупов.

Точно. На отшибе – штабеля приготовленных дров. И смертные ложа, объятые пламенем.

Много. Не меньше двадцати.

Но сам город цел. Внешне. И крепость не пострадала, а над главной башней по-прежнему Гостомыслово знамено.

Вопрос: откуда столько трупов? Мор у них, что ли, случился? Хотя с чего бы? Зима же. Движение на дорогах минимальное. Да и сколько времени нас не было? Двенадцать дней?

В общем, ерунда какая-то.

– В галоп, – скомандовал я, и мы помчались к моему подворью.

Меня терзали мрачные предчувствия. И не зря.

Первое, что я увидел: двое подручных Дедяты ладили новые ворота. Старые, разбитые, валялись во дворе.

Когда мы влетели внутрь, навстречу нам выбежали несколько холопов, которые приняли коней, а потом на крыльцо вышел Тулб Огонёк.

И по его лицу я сразу прочитал: самые скверные предчувствия меня не обманули.

* * *

Они напали ночью. Обрушились на Ладогу, как снег на голову. Вернее, как цунами.

Может, их было пять сотен, может быть, целая тысяча. Но скорее всего, значительно меньше, чем говорили потом перепуганные ладожане и княжеский гарнизон, поспешно запершийся в крепости.

Они даже не особо грабили. Так, прихватывали то, что плохо лежит. Зато они убивали. Всех, кто оказывался у них на пути. Протыкали копьями, рубили в куски. Пленных не брали. За исключением одного. Вернее, одной…

– …Взяли врасплох, – рассказывал мне Тулб. – Я схватил лук и выпрыгнул в окно. Мне повезло. Никого. А Заря не успела. Они уже окружили дом, вломились внутрь. Истра и Синько зарубили насмерть. Кёлю проткнули копьем руку и раскроили голову. Может, и выживет, не знаю. Повторюху копьем насквозь, холопов побили шестерых, остальные успели попрятаться. Товар наш забрали почти весь, только луки не тронули. Деньги, правда, не нашли. И еще… – Тулб замялся.

– Говори! – рявкнул я.

– Ярл, они забрали Зарю, – пробормотал он, не поднимая глаз.

– Это точно?

Хотел бы думать, что жива – это главное. Но есть участь похуже смерти. И я знаю Зарю: в неволе она жить не станет.

– Я видел, как ее выносили из дому, ярл. Ну, ее саму не видел – скатку из одеял в сажень длиной. Но я потом весь дом обыскал. Не было ее нигде. Так что никто, кроме нее, это быть не мог.

– И ты просто смотрел? – процедил я, еле сдерживая ярость.

Тулб перепугался, отшатнулся даже, но справился со страхом.

– Их было два десятка, ярл, – пробормотал он. – Все бронные. Начни я стрелять, меня бы убили, и некому было бы рассказать.

Я тоже постарался взять себя в руки. Парень ни при чем. Более того, он прав. Единственный свидетель, который всё видел. Холопы не в счет. Эти сразу забились по щелям. И правильно сделали. Кто не спрятался, того убили.

– А Быську они не нашли, – сказал Огонек. Просто чтобы не молчать. – Она на чердаке в сено зарылась. Ярл, накажи меня, если я не прав. Только не гони!

– Твоей вины тут нет, – успокоил я парня. – Ты всё сделал правильно.

Огонек выдохнул облегченно. До последнего момента боялся, что я спрошу с него за жену.

А спрашивать надо не с него – с меня. Если бы я не ушел, забрав с собой лучших хускарлов, хрен бы они справились! А я за золотишком погнался. Зачем, спрашивается? Мало у меня богатств?

Нет, всё. Боржом пить поздно. Зарю забрали. Живой, что радует. Вопрос: зачем? Нет, не так. Главный вопрос: кто? И где его найти?

Нет, ну что у меня за судьба такая. Гудрун украли. Теперь Зарю. Будто сглазил кто. Опять, что ли, кого-то убил неправильно и попортил карму?

На подворье и в доме уже навели порядок. Мертвых убрали, кровь смыли. Кстати, чужих среди мертвецов не было. Не верю, что наши никого не достали. Значит, забрали с собой.

Кёль Длинный лежал наверху. Действительно, длинный. На ложе еле поместился.

Он был в сознании. Рука обработана и перевязана. Голова тоже. Как выяснилось, Гостомысл подсуетился, лекаря прислал. Лучше бы он дружину из крепости вывел – город свой защищать, трус поганый!

– Ярл, их было много, и они очень хорошо дрались, – чуть слышно проговорил свей. – Как викинги. Мы тоже хорошо дрались, но их было слишком много, очень много. А мы без брони. Я зацепил одного, а потом меня свалили.

– Ты славно сражался. – Я погладил Кёля по здоровой руке. – Поправляйся быстрее.

– Лекарь сказал: он выживет, – сообщил мне Тулб. – Копье ему только мясо на руке пробило. И череп цел.

Ну да, головы у скандинавов крепкие. Сотрясение, конечно, имеет место, да и крови потерял немало, но если заразы в ранах нет, через месяц оклемается.

Надо бы князю благодарность выразить за заботу, но сегодня я к Гостомыслу не пойду. От греха подальше. Слишком на него зол. Вот что за князь такой… мышевидный! Чуть что – забьется в нору и сидит. А его подданных тем временем на фарш пускают.

Я велел Витмиду и Вихорьку разобраться со взятыми на капище ценностями, а сам ушел наверх. Думать.

О том, как отыскать мою Заренку. Информации-то ноль. Тулб сказал: в городе никто не знает, кто напал. Ладожане оплакивают близких.

Что еще? Нападение произошло в тот самый день, когда мы грабили капище. Проклятие жреца всё же сработало?

Не знаю. Но знаю, что теперь я буду потрошить эти чертовы языческие молельни при каждом удобном случае. Особенно Свароговы. Пусть знает, как мне гадить!

Что я знаю? Кёль сказал: двадцать бойцов уровня викингов. Минимум двадцать. И это только на мой двор, далеко не самый богатый в Ладоге.

Сколько ж их тогда было? Действительно пять сотен?

Не может быть! С такой силищей они бы и Гостомысла вышибли из его норы. Но не стали. Просто ушли, хотя именно в ладожской крепости – главные вкусные плюшки. Нет, не может быть, чтобы их было полтысячи. Даже две сотни умелых бойцов – это до фига. Это уровень конунга. Причем не «морского», а настоящего.

Не понимаю.

В общем, я сидел и думал думы. Тяжкие. Мои бойцы ко мне не совались. Северяне к подобным вещам чуткие. Даже не подумаешь, глядя на их суровые физиономии.

Прошло, наверное, уже часа два, когда мое уединение нарушил Вихорёк.

– К тебе какой-то вестфолдинг, – сообщил мой сын. – Назвался Мелькольвом. Впустить?

– Давай, – разрешил я. Вдруг что интересное расскажет. Как-то мне не кажется, что он пришел на пир звать. Какие сейчас пиры…

– Ярл!

– Мелькольв.

– Сочувствую твоей утрате.

– Ты знаешь?

– Все в городе знают. Мне Дедята рассказал. Возможно, у меня есть новость, которая тебя порадует…

Я ошибся, когда думал, что нападавшие забрали всех своих. Не всех.

Глава 25,
в которой Ульф в который уже раз жалеет о своем неуместном человеколюбии

Норегов тоже застали врасплох. Те только и успели, что похватать оружие.

Однако ж они были не мирными ладожскими обывателями, а настоящими северянами, вестфолдингами. Другие по морю не ходят. И для них «врасплох» означало, что не все успели надеть брони, а только половина. Зато вооружиться успели все. И вломившаяся к ним во двор банда наткнулась не на перепуганных гражданских, а на сплоченный хирд, пусть и совсем маленький. Всего из двенадцати бойцов. Однако нападавших было еще меньше. Они проводили зачистку и врывались во дворы сравнительно небольшими группами. И вот такая группа натыкается на ощетинившийся копьями хирд. Нореги вломили нападавшим по полной программе. Восьмерых положили насмерть.

А одного – не насмерть.

Причем специально.

Сами нореги в стычке не потеряли ни одного человека. Даже серьезно раненных не было. Но вмешиваться в общую драку они тем не менее не стали. Сами отбились, а гражданская оборона – не их дело. На то у ладожан князь имеется.

Мертвецов хозяйственные нореги ободрали догола и выкинули за ворота. А живой сидел сейчас у них в подвале и ждал худшего.

А именно – меня.

– Слушай, а они хорошо дрались, эти чужаки? – спросил я.

Девять против двенадцати – не лучший расклад для боя, но опытные хускарлы не продали бы свои жизни так легко. Да и не кинулись кучей на стену щитов. Не складывается.

– Какой там, – махнул рукой Мелькольв. – Немногим лучше бондов. Это было легко.

Совсем не складывается. Кёль определил нападавших как опытных викингов. А Мелькольв говорит: чуть лучше ополченцев. Я верю обоим. И что это значит? Что на мой двор заявилась элита. То есть острие удара было нацелено на меня? Вот только меня там не оказалось, и они прихватили Зарю. Чтобы шантажировать?

Что ж, если я прав, то это хорошая новость. Если Заря – заложник, то ее уж точно не продадут каким-нибудь византийским извращенцам. Вопрос: что им от меня надо?

А вот это мы попробуем выяснить прямо сейчас.

– Пойдем-ка к вашему пленнику, Мелькольв, – сказал я. – Очень хочу с ним поговорить.

– Не сомневаюсь, – кивнул норег. – Пойдем потолкуем, пока он не сдох.

Пленник сидел в подвале, и едва оказавшись там, я понял, почему норег сказал «пока не сдох». Специфический запах гниющего мяса перебивал даже вонь испражнений.

Я присел на корточки напротив. Когда-то это был красивый парень лет двадцати пяти, сильный и удачливый, судя по богатой вышивке на замызганной рваной рубахе. Несколько дней назад его удача кончилась.

– Как зовут? – спросил я.

– Чаян.

– Чей ты?

– Смоленского воеводы отрок. Попить дай.

Я сделал знак пришедшему с кормчим мужчине, и тот поднес с губам раненого флягу.

Тот пил долго и жадно. Оторвавшись, облизнул губы. Глаза его немного прояснились.

– Это смоленский воевода вас привел?

– Зачем мне отвечать? – вопросом на вопрос ответил Чаян.

Угадав по интонации, что пленник упрямится, пришедший с Мелькольвом норег достал нож, но я остановил его жестом.

Я не хотел пытать парня, который уже одной ногой стоит по ту сторону. Он не виноват, что командир привел его сюда. Однако у него есть нужные сведения, которые я должен получить. И получу.

– У меня украли жену, – сказал я. – Я хочу знать, кто это сделал. Это бесчестно: красть жену, когда мужа нет рядом. И ты в этом участвовал, Чаян. Ты потерял честь и вскоре потеряешь жизнь. Жизнь тебе уже не вернуть, но вернуть честь ты можешь.

– Я ничего не знаю о твоей жене, – проговорил Чаян. – Нам сказали: идите с этим человеком и делайте, что он скажет. За это каждый из вас получит по четверти гривны серебром. Можно еще воды?

Напившись, парень продолжил:

– Еще воевода сказал: князю Диру любо, если мы покажем себя хоробрыми.

Князь Дир. Я уже слышал это имя. Тот самый, что выгнал Бури из дружины только потому, что тот, защищая свою честь, убил обидчика.

– Нам сказали: врывайтесь во дворы, в дома. Убивайте всех, берите, что хотите, но нигде не останавливайтесь надолго, а когда позовет рог, бегом на корабли.

– Вы пришли на кораблях?

– Да. Три лодьи.

На кораблях зимой? Это… неожиданно. Волхов, конечно, не замерзает, но только он. Значит, корабли были где-то спрятаны. Хотя мне ли не знать. Сам в протоке прятался. А таких мест на Волхове хватает.

– Кто еще с вами был? Сколько, какого племени?

– Наших, смоленских, было полсотни. Еще столько же – чужие. По языку вроде ливы. Хорошие воины. Чьи – не знаю. Они с нами не очень. А остальные не наемные, Водимирова гридь.

– Что?!

– Я говорю: его собственная дружина. Их сотня, пожалуй. И хороших воинов в ней немало.

– Значит, вас Водимир привел?

– Ага. Я же сказал.

Чаян, похоже, вот-вот потеряет сознание. Еле держится.

– А где он может быть, Водимир?

– Того не ведаю. – Парень облизнул потрескавшиеся губы. – А раны уже не болят, – вдруг сказал он. – Но это ж не потому, что заживают, да?

– Да, – сказал я. – Ты был честен. Чего ты хочешь?

– Убей меня, – шепнул Чаян. – А потом сожги. В Ирий хочу.

– Сделаю, – пообещал я. Взял у норега нож и вбил парню в грудь. В сердце.

Мы с Мелькольвом поднялись наверх.

– Мы за него выкуп хотели взять, но какой за мертвеца выкуп… А потом о твоей жене услышали и решили не убивать: приберечь для тебя.

Я стянул с руки одно из золотых запястий, протянул норегу, но тот отодвинул мою руку:

– Не надо. Это ж по дружбе.

– Бери, бери, – настоял я. – Это тоже в знак дружбы. Ты мне очень помог, Мелькольв. Ты указал мне курс.

– Ты ее найдешь, ярл! – Мелькольв сжал мое предплечье. – Я уверен.

Я тоже уверен. Я ее найду. А Водимир, гадина ядовитая, он заплатит! Сторицей! Блин! Я же держал его жизнь в своих руках! Что стоило добить? Любой из здешних добил бы. И только я, со своей вывернутой моралью человека из будущего, проявляю гуманизм, когда надо просто выпустить кишки.

Ну да сделанного не воротишь. И теперь у меня есть нить, за которую я буду тянуть, пока не вытащу Зарю и не прикончу эту сволочь. Потому что теперь я почти уверен: тварь пришла не грабить Ладогу. Она пришла бросить мне вызов. И я его принимаю.

– Это был Водимир, – сказал я.

– Откуда ты знаешь? – вскинулся Гостомысл.

– Знаю! – отрезал я. – А еще они забрали мою жену.

– Это мне ведомо, – кивнул ладожский князь. – Что я могу для тебя сделать?

– Ты мог бы дать отпор!

– Не мог, – покачал головой Гостомысл. – Их было слишком много. Что я могу сделать для тебя сейчас?

Да, совесть у него есть. Жаль, храбрости не хватает. Хотя в принципе он прав. Его дружина и числом поменьше, и качеством. Но для меня это невеликое утешение.

– Ты знаешь, куда он ушел?

– Водимир? Понятия не имею. Может, к родичам? Его дядя по матери, Клек-конунг, в большой силе человек. Хотя если Водимир сейчас снова в силе, прятаться он не станет.

– Прятаться – да, но скрываться – запросто. Вопрос – где?

– Ответить на твой вопрос я не могу, ярл, – покачал седой головой Гостомысл. – Могу дать совет.

– Слушаю тебя.

– Иди к Трувору, ярл! – порадовал меня ладожский князь. – У него сильная дружина, и он много знает. Варяги – они теперь везде. – По лицу ладожского князя скользнула тень. Вездесущесть варягов его не радовала. – И твоя жена – его дочь. Он поможет. Вы же с ним вроде помирились.

Тут уж скривился я. Помирились, ага. Вроде.

Но по сути Гостомысл прав. Какими бы ни были наши отношения со Жнецом, Зарю он любит. И захочет помочь если не мне, то ей.

Был еще, правда, Ольбард, который нынче – главный варяжский князь. И с ним у меня отношения вполне дружеские.

Но Трувор всё равно подходит больше. И, по совести, я обязан сообщить отцу о случившемся с дочерью. Как бы неприятно мне это ни было.

Решено. Мы идем в Изборец.

– А я тебе луки нашел, – попытался утешить меня Гостомысл. – Пять десятков. Хочешь – в дар возьми. Слыхал, налетчики у тебя весь товар забрали.

– Я куплю твои луки. – Мне от него подачки не нужны. – Но не сейчас. Не до того.

– Понимаю, – кивнул Гостомысл. – Удачи тебе, ярл Ульф! Дать тебе проводников до Изборца?

– Сам дойду, – отказался я. – Но спасибо. Будь здрав, князь!

– И ты, ярл.

Глава 26
Обширные планы князя Водимира

В Изборце я раньше не бывал, но ожидал увидеть именно что-то подобное. Недурная крепость в стратегически правильном месте, посады вокруг, толковая система дозоров, которая обнаружила нас еще на подступах.

Впрочем, мы и не скрывались, однако если бы и скрывались, скорее всего, нас бы всё равно обнаружили. Витмид сумел заметить один-единственный секрет, расположившийся в приозерных камнях. И вряд ли секрет был один.

Меня признали и сопроводили сначала внутрь крепости, а потом на княжеское подворье, которое варяги называли Детинцем.

А я, пока мы ехали, пытался догадаться, от кого Трувор так стережется. Понятно же – не от случайных путников.

Всё было ожидаемо, пока мы с Трувором не встретились и он не поинтересовался: за каким таким хреном к холодцу я сюда явился?

И пришлось мне сообщить ему то, что я намеревался рассказать тет-а-тет в присутствии его гриди, каких-то гражданских и любопытствующих холопов.

Причем в положении «снизу вверх», поскольку сам Трувор стоял на верхней ступени лестницы, а я у ее подножия.

Пока я говорил, Жнец молчал. И судя по тому, как наливалось краской его лицо, постепенно зверел. Тем не менее дослушал он до конца, а потом спрыгнул с лестницы, махнув сразу через десяток ступеней, и приземлился в шаге от меня, что демонстрировало: мой тесть в отличной спортивной форме. Пожалуй, выхвати он на лету меч, вполне мог бы снести мне голову.

Голову он мне не снес, но…

Нет, я ждал, что Трувор не обрадуется моему появлению. А новости, которую я ему принес, – уж точно.

Чего я не ожидал, так это того, что он реально слетит с катушек.

– Ты притащил ее сюда! – рычал Жнец, нависая надо мной и брызжа слюнями в лицо. – Из-за тебя она оказалась у Водимира, и теперь этот сын змеи не попросит, а потребует от меня союза. Или союз, или я никогда не увижу свою дочь! И это всё из-за тебя, наглый волчишка! Ты приволок ее в Ладогу! Ты сбежал, когда должен был быть рядом! Ты…

Минут пять орал. Безостановочно. Я ждал. Долго. Надеялся, выплеснется и успокоится.

Нет, не унимался. Выискивал новые уничижительные эпитеты и обрушивал на меня. Практически не повторяясь.

Наконец мне это надоело.

– Заткнись! – рявкнул я. – И отодвинься. Хватит брызгать слюной. Всего уже заплевал! – Я демонстративно вытер лицо рукавом. – Думаешь, чем громче ты будешь орать, тем скорее мы вытащим Зарю из лап Водимира? И вообще – почему ты орешь на меня? Я оставил ее не в чистом поле и не в лесной избушке. Я оставил ее в Ладоге. А там, напомню, имеется крепость и Гостомысл со своей дружиной. Но он даже не пытался защищать город. Закрылся в крепости и наблюдал, как режут его людей. И как крадут Зарю!

Вот! Вижу, успокаивается понемногу. Плеваться перестал и нависать надо мной тоже.

Что ж он так сорвался? Тем более не наедине, а публично. При своих людях, которые, как я вижу, этим взрывом чувств весьма удивлены.

– Ты сказал: их было две сотни? – процедил Трувор. – Гостомыслу с ними не совладать!

– А мне? – спросил я. – Мне – совладать?

Молчит.

– А скажи мне, Трувор, скажи как князь и защитник: если бы в твой Изборец ворвались враги, ты бы тоже отсиживался за стенами и глядел, как убивают твоих смердов?

– То я, а то – Гостомысл, – буркнул Трувор. – Я варяг, а он ободрит. Сравнил тоже. Пойдем, зятек, горло промочим. В глотке пересохло.

– Еще бы – так орать, – пробормотал я, но Трувор сделал вид, что не услышал. – Людей моих вели разместить, – сказал я погромче. – И пойдем думать, как нам скормить Водимиру его собственные яйца. Но для начала я хочу знать, что он тебе предложил…

Изборск. Месяцем ранее

– Безмерно рад видеть тебя, Трувор Жнец!

Он почти не изменился, князь Водимир, после своего разгрома и потери земель, которые он так старательно собирал. Те же по-павлиньи пестрые одежды, та же густая грива, ниспадающая на широкие плечи. Вот только вместо шитой бисером шапочки главу князя ныне венчал круглый шлем с золотым покрытием, а грудь украшала того же металла цепь в гривну весом. А вообще же на Водимире драгметаллов было чуть ли не четверть пуда, если считать богатое золотое шитье и бляшки на широченном поясе и ножнах короткого широкого меча. И свита при нем подобающая: полсотни всадников, по которым сразу видно: гридь.

– Безмерно рад! – провозгласил Водимир и распахнул объятия, будто желал обнять сразу полдюжины девок.

Трувор обниматься не стал. Произнес строго:

– Хотел бы и я сказать тебе то же, Водимир, да не могу. Чего ты хочешь?

– Дружбы! – с широкой улыбкой заявил Водимир. – Дружбы и справедливости!

– Ты о чем? – Трувор нахмурился.

Когда он со мной спорил, то, вероятно, полагал, что разгромленный князь Водимир вряд ли вернет себе прежнюю силу. Теперь Трувор осознал, что ошибся. И дело не в роскошном облачении самого Водимира, а в его дружинниках. Эта полусотня не более чем знак. Статус, вроде золоченого шлема. А это значит, что выброшенный с корабля князь не только выплыл, но и сумел обзавестись новым драккаром и по-прежнему представляет угрозу. Серьезную угрозу.

Водимир будто угадал его мысли:

– Мы не враги с тобой, Трувор Жнец! Напротив, мы природные союзники. А враг у нас один. Общий враг.

– И кто же этот враг?

– А ты сам не видишь? – делано удивился Водимир. – Ты по праву должен был стать князем варяжским, но тебя оттеснил Ольбард. Синеус теперь правит и Белозерьем, и вашими приморскими землями, а тебе достался этот город с кучкой данников и малая доля окрестных лесов. Погоди! – остановил он попытавшегося возразить Трувора. – Хочешь сказать, что и Плесков почти твой, и еще пяток селений, да? Но тут ты ошибаешься! К ним уже протянул руки еще один твой родич – Рюрик. У него дли-инные руки! Они и к Полоцку тянутся, и даже к Смоленску. И ты не первый, к кому я пришел, Трувор Жнец. Князь смоленский Дир уже готов меня поддержать.

– В чем? – хмуро спросил Трувор.

– В том, чтобы обрубить эти руки! – Водимир упер кулаки в бедра, расправил плечи. – Что тебе Рюрик? Ты спас его, ты оберегал его, без тебя он уже давно был бы мертв! А чем он отблагодарил тебя за помощь? Бросил тебе Изборец, как псу – кость? Ты ничем ему не обязан, Трувор Жнец! А он тебе обязан всем! И он знает, что ты – лучший из варягов.

– Чего ты хочешь? – перебил Трувор. – Говори прямо!

– Я сказал: будь моим союзником. Ты, я и Дир.

– Хочешь, чтобы я убил того, кто столько лет был моим вождем? – Трувор нахмурился еще больше.

– Зачем убивать? – пожал плечами Водимир. – Мы лишь воздадим ему должное. Вернем туда, откуда он пришел. Пусть правит Ладогой вместе с Гостомыслом и забудет о большем. А мы разделим то, что он захапал. И ты получишь настоящее княжество, а не этот жалкий огрызок.

– А что получишь ты?

– Новый Город! И все земли близ него! Это справедливо, согласись, ведь это и было мое. А если тебе мало, то давай возьмем еще и Полоцк! Когда я стану новогородским князем, нам с тобой будет нетрудно его заполучить.

– Когда ты станешь новогородским князем, Водимир, ты постараешься подгрести под себя всё, – возразил Трувор. – Так же, как ты делал это раньше. Я тебе не верю!

– Вот это ты напрасно сказал, – покачал золоченым шлемом Водимир. – Не торопись с решением, Трувор Жнец! Я не требую от тебя ответа немедленно. Подумай, как тебе лучше: быть моим союзником или врагом?

– Мы уже побили тебя однажды, – напомнил варяг.

– И что с того? – Водимир усмехнулся. – Думаешь, я от этого стал слабее? Нет, Трувор Жнец! Я стал умнее. Больше меня врасплох не застанут.

– Что с того? – пожал плечами Трувор. – Мое слово: нет. И это слово – окончательное.

– В мире нет ничего окончательного, – с легкой угрозой произнес Водимир. – Даже твое слово. Это значит лишь то, что мне не хватило доводов, чтобы добиться своего. Но я найду, чем тебя убедить. Но это будет разговор долгий и непростой, а я устал с дороги. Не пригласишь меня к столу, князь Изборский?

– Нет! – отрезал Трувор.

– Нехорошо отказывать гостю, – с той же легкой угрозой проговорил Водимир. – Богам это не любо!

– Ты мне не гость! – Трувор положил ладони на рукояти мечей. – Ты – как нурманский Локи! Ты пришел, чтобы поднять меня против родни! Убирайся!

Он шагнул вперед. Водимир попятился.

Трувора не зря прозвали Жнецом, и Водимир вовсе не жаждал испробовать на себе его силу.

– Что ж, я уйду, – сказал он. – Но я вернусь. И ты убедишься, что у меня есть доводы, которым ты внемлешь.

Он повернулся и пошел к своим. И он заметно прихрамывал. Раньше этого не было.