Текст книги "Цикл "Викинг". Компиляция книг 1-10 (СИ)"

Автор книги: Александр Мазин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 54 (всего у книги 198 страниц)

Глава 29,
в которой пираты северных морей встречаются со своими южными коллегами

Ветер стих лишь к вечеру третьего дня. О да, теперь я понимал, почему старина Руад когда-то пренебрежительно отозвался о шторме, в который мы угодили по пути в Роскилле.

И я был невероятно счастлив, что не отправился на корм рыбам. Согласитесь, это было бы глупо: утонуть так и не вкусив прелестей брака с самой прекрасной из датчанок.

К сожалению, не всем так повезло. В битве с морем мы потеряли пятерых. Троих ладожан, молодого дренга из Хедебю и эста Мянда. Не менее дюжины было ранено: в том числе Стюрмир. Силача придавило сорванной с креплений мачтой, которую он всё-таки сумел удержать и этим, без сомнения, спас многих.

Трюм нашего драккара был на четверть заполнен водой, и два черпальщика с трудом удерживали этот уровень. Ольбард сказал: доски разошлись. Срочно требуется ремонт. На суше.

А суши в пределах видимости, увы, не было. Вообще ничего не было. Вокруг – одна вода. Такое впечатление, что из всех кораблей Рагнара уцелели только мы.

Главную эскадру мы потеряли в первый же день. Но три корабля нашего хирда изо всех сил старались держаться в видимости друг от друга. Кнорр исчез из виду вчера. Но наше руководство в отношении него было настроено оптимистически. Хрёрек и Ольбард считали, что кнорр не утонул. По словам Ольбарда, это отличный корабль, способный выдержать и не такое. Тем более, когда их видели в последний раз, с ними было всё в порядке.

А вот с драккаром, на котором шли нореги убитого мной Торсона, дела обстояли похуже. Парни не успели вовремя уложить мачту, и это сделал шторм.

Я слушал и в очередной раз восхищался наблюдательностью и хладнокровием наших лидеров. Лично я с самого начала шторма не видел ничего, кроме черных водяных гор, швырявших нас, как опавший лист, угодивший в велосипедные спицы.

Не понимаю, как мы остались на плаву. Может, и впрямь боги заступились за наше крохотное суденышко…

Но теперь, похоже, всё самое скверное позади.

Я поглядел на Скиди, восседавшего на верхушке вновь поднятой мачты (она уцелела благодаря силе и самоотверженности Стюрмира), и тяжело вздохнул. Может, там, наверху, и впрямь видно что-нибудь, кроме соленой воды?

– Развеселись, брат! – Свартхёвди решил приободрить меня тычком кулака в натруженную поясницу. – Мы живы, а что подмочило нас, так золото от воды не портится! Благодари богов, что мы такие везунчики! Если бы ветер не переменился, наше золотишко досталось бы прибрежным крабам. А сейчас всё хорошо!

Я кисло улыбнулся:

– Хорошо будет, когда я окажусь на твердой земле.

– Это смотря куда нас выведет мой брат Ольбард. – Трувор опустился на соседнюю скамью. – Здесь тоже земли народа, поклоняющегося пророку ущербной луны, и обитатели их, как ты мог заметить, довольно воинственны.

– Плевать! – философски отозвался я. – Лишь бы добраться до суши. Врагов можно убивать. В отличие от морской пучины.

– Вот это верно! – поддержал меня Медвежонок. – Врагов можно убить, богов – улестить, колдовство победить другим колдовством. Главное, чтобы твоя удача была сильна. А среди нас столько удачливых людей! Вот я, например…

Тут сверху раздался крик Скиди. Я не разобрал, что он кричал, но Трувор моментально вскочил, а Свартхёвди добродушно проворчал:

– Накликали. Видишь, Ульф, как велика твоя удача: хотел быть поближе к земле – и вот она уже рядом.

– С чего ты взял? – поинтересовался я.

– А откуда, по-твоему, взялись эти жалкие лодчонки? – усмехнулся Медвежонок и вразвалочку двинулся к корме. Там, в общественном ящике, хранилось наше оружие.

Я не последовал за ним, потому что зычный голос ярла скомандовал:

– На весла!

А поскольку во время шторма грести мне, в силу природной хлипкости, не доверили, то сейчас, несомненно, настала моя очередь.

Впрочем, весло я держал недолго. Через десять минут меня сменил Медвежонок, а я направился вооружаться.

Как и ожидалось, моя боевая экипировка была в полном порядке. Слой жира-смазки на металле, как следует просмоленный мешок и герметичный «оружейный ящик» позаботились о том, чтобы ни одна капля влаги не коснулась драгоценного железа. Правда, я потерял щит: забрало море. Но будем считать это жертвой Эгиру. Обойдусь.

Облачившись, я вернулся на скамью, повесил на борт щит (чужой, но лучше, чем никакого) и тоже взялся за весло. Взялся как следует, потому что там, впереди, шел бой. Какой-то кнорр отбивался от кораблей неизвестных мне аборигенов. Арабов, надо полагать, потому что здесь территориальные воды африканских сарацин – поклонников «пророка ущербной луны», как поэтично выразился Трувор. А если по-простому – мусульман. Как называлось их здешнее государство, я не знал. Да и какое мне дело до названия! И так понятно, что они – враги. Потому что друзей у нас тут нет и быть не может. Да и в дальнейшем не появится. Для норманов все ненорманское население делится на две категории. Добычу, которую надо взять живьем, и прочих, кого следует убить.

Впрочем, аналогичным образом рассуждают здесь почти все «цивилизованные» народы, так что мировоззрение Детей Одина вполне укладывается в общую парадигму. Другое дело, что мы храбрее и сражаемся лучше, чем другие.

Мне довольно того, что это – враги. И еще меня грела мысль, минуту назад озвученная Медвежонком. Раз здесь эти парни, то можно не сомневаться, что земля – близко.

– Ульф, пусти меня на скамью!

Скиди. Парень спустился со своего вороньего гнезда, облачился и теперь горел желанием сбросить адреналин.

Я охотно уступил ему место рядом с Медвежонком и отправился на нос. Поглядеть на противника. Мы уже были достаточно близко, чтобы слышать вопли сражавшихся, а следовательно, не слишком далеко и для моего слабого зрения.

– Один нам благоволит! – воскликнул мой ярл, когда я встал рядом. – Это наш кнорр! И они еще бьются!

Два длинных корабля обсели его с двух сторон. Нападавшие перли на абордаж, на кнорре встречали их железом.

Что бьются, это уже я слышал. А вот опознать на таком расстоянии кнорр Хёдина Моржа я бы точно не смог. Тем более что судно порядочно потрепало штормом. Впрочем, сомневаться в словах Хрёрека не стоило.

Дружно вращались весла, шипела вода. Наш драккар птицей мчал над морем. Я прикинул: мусульман было раза в четыре больше, чем нас. Не менее трех сотен.

Мы не успели. Драка закончилась. Кнорр взяли. К моему удивлению, примерно половина мусульман всё еще оставалась на гребных скамьях.

Но разве викингов остановит такая ерунда? Мы спешили. И дело было не только в имуществе, что хранилось в трюме кнорра. Ничего особо ценного там не было – оставили во Франции.

Кнорр-то взят, но наверняка не все наши погибли…

Ага! На ближайшей к нам галере кто-то пронзительно завопил. Увидели, черти!

Без разницы. Все равно им не удрать. Да и не будут они удирать – с таким численным превосходством.

Я ошибся. Врагов было почти в полтора раза меньше, чем я прикидывал. Когда мы приблизились достаточно, я понял, почему часть народу осталась на скамьях. Они были прикованы. Рабы. Ну да, это же галеры, мог бы и сразу сообразить!

Нос драккара с хрустом врубился во вражеский борт, проломив его и всмятку раздавив одного из прикованных.

– Добрый знак! – взревел наш ярл и махнул на чужую палубу. За ним – Ульфхам Треска. Этот прыгнул трижды. Сначала на борт галеры, потом на крышу «будки», украшавшей палубу галеры, а оттуда, толкнувшись, длинным прыжком – на борт кнорра. Ухватился, подтянулся, перемахнул и сразу зарубил кого-то из ворогов.

Ярл чуть замешкался, потому что приканчивал двух полуголых, черных, как эфиопы, сарацин. Секунды три потерял. Я приземлился на перекосившуюся палубу галеры, с трудом удержал равновесие… И остановился.

– Эй! Погоди, человек! Ради Господа, дай мне ключи!

Так, сказано на языке моей домашней рабыни Бетти. Англичанин? Явно не сарацин. Загар качественный, но волосенки-бороденка – светлые. Ничего так, здоровый мен. Ключи? А, вон они! На поясе зарубленного ярлом бычары. Малехо в крови перепачкались, но это – не принципиально.

– Лови! – Я бросил галернику жизненно важный предмет. – Дальше – сам!

И полез на кнорр. Там я нужнее.

Это уж точно. На каждого нашего приходилось по три араба.

Едва успел перекинуть со спины щит, как… Хряп! Грамотно пущенный дятел летит тридцать метров, втыкается по пояс и висит два часа… Арабское копье дятла, безусловно, превосходило. Я швырнул бесполезный (с такой дурой в основе!) щит в рожу копьеметальщику и одновременно сам прыгнул вперед, махнув Вдоводелом понизу. Две ноги минус одна нога…

А они тут не все – в рубашонках. На многих – отличный доспех. Я это сразу понял, когда мой Вдоводел бессильно скрежетнул по пластинкам. Я сразу затосковал по франкам с их нашитыми на кожу железками.

Ах ты гад! Еще один сарацин подобрался сзади и сунул мне кинжалом в спину. Тут уж у него вышел облом – моя бронь тоже не из картона. Не глядя, я ударил его локтем и парировал того, что нападал спереди.

Опасный, черт! Сабля так и порхает! А если вот так? Невдомек тебе, черномордый, что перед тобой – мастер спорта как раз по сабле! А если вот так?

Сарацин завизжал, повалился на палубу, скрючился… Еще бы! Мечом в пах!

Ах ты, еще один неугомонный! Едва ногу не разрубил! Чуйка сработала, но с четвертьсекундным опозданием: чернявый паренек с длинным кинжалом попортил мне штанишки и поцарапал бедро. Спокойной ночи, мальчуган! Оголовье Вдоводела приласкало кудрявую макушку… Спасибо, Скиди! Мой ученик очень вовремя поймал щитом сарацинское копье. Ухмыльнулся.

Расклад на палубе определился. Наши, как и следовало ожидать, сумели сгруппироваться в районе бака и заняли правильную оборону. Арабы наседали. Причем не только с палубы. Как раз в эту секунду парочка, взобравшаяся на мачту, призывая Аллаха (надо же, я и арабский знаю!), сиганула на головы нашим.

Тут сарацинам и кирдык пришел.

Эх, вечно я, тормоз, опаздываю к построению!

Я подхватил сабельку (как раз по левой руке!) и махнул Скиди: давай к своим пробиваться!

Паренек понял меня неправильно. Ловко вспрыгнул на борт, промчался по нему мимо толпящихся мусульман (его пытались достать, но не успели) и соскочил прямо в разошедшийся для него строй хирдманнов. Молодец! У меня так не получится.

Зато у меня получится другое. Вот эти парни явно лишние на этом свете!

Я вихрем налетел на троих арабов, обосновавшихся на куче барахла у кормы и прицельно метавших стрелы в наш строй. Меня они заметили в самый последний момент, встрепенулись… Но я уже перехватил Вдоводел в левую руку, а трофейный клинок – в правую и показал им свои навыки ближнего боя. Да, сабелька здесь – самое то. У этих сарацин шкурка прикрыта только одежкой. Плохая защита от стали! Э! А это что за тушка? Нет, тушка – это неуважительно. Не тушка – туша! Да это же рулевой нашего кнорра, Ове Толстый, протягивает ко мне спутанные веревкой руки! Ове Толстый, человек, судя по внешнему виду, произошедший не от обезьяны, как полагал Дарвин, а от бегемота. Это – на взгляд. А по факту – племянник Хёдина Моржа. И кто ж тебя сумел повязать, такого громадного, а?

Короткое движение сарацинской сабли – и Ове свободен. Это хорошо. Плохо другое: кое-кому очень хочется отправить меня на ту сторону Вечности. Целая толпа (человек десять) басурман, отделившись от общей кучи, бежала ко мне с самым недружелюбным видом. А впереди – чернобородый красавчик в шлеме с полумаской и сверкающих доспехах, которые мне очень не понравились. Потому что такая броня – верный признак очень квалифицированного, а потому особенно неприятного противника.

Поскольку удрать возможности не было, я мужественно принял бой.

Одоспешенный не обманул моих опасений. Мастер. Его сабля и кинжал – против сабли и Вдоводела. Я бы с ним охотно потягался один на один…

Да только кто мне позволит? Арабы совершенно бесчестно накинулись на меня всей толпой.

Я вывернулся, вспрыгнув на кучу барахла.

Плохая идея. Банг! Какая-то сволочь тут же пустила в меня стрелу, и я поспешно соскочил обратно. Прямо в гущу арабов. Ударил Вдоводелом, крест-накрест. Чиркнул сабелькой… Напугал. Сарацины подались в стороны. На секунду, не более. Но их тут же стало еще на парочку меньше… А я оказался лицом к лицу с доспешным чернобородым, и только теснота не позволила ему оставить меня без головы. Зацепил локтем кого-то из своих, смазал замах, а я успел выбросить вверх Вдоводел. Лязгнуло знатно. Плоскость о плоскость. Сразу видно мастера. Отличная сталь, однако, у его сабли! Зато как приятно работать с противником примерно моего веса и силы.

Тот же Стюрмир таким ударом запросто отсушил бы мне кисть. Эх, старина Стюрмир! Угораздило же тебя сломать руку! Как мне здесь одиноко…

И словно отвечая моему желанию, над палубой кнорра прокатился жуткий звериный рык. Нет, это был не Стюрмир. Свартхёвди!

Арабов от этого звука конкретно пробрало. На миг словно оцепенели. В том числе и мой доспешный противник. Чирк! – и на его предплечье, пониже края металлического рукава, вздулся алым глубокий разрез. В кругу «друзей» не щелкай клювом! А если уж щелкаешь, то быстро-быстро.

Кричал сарацин, конечно, похуже, чем берсерк, хотя тоже знатно. Но – недолго. Я тут же сунул жало Вдоводела прямо в кудрявую бороду, рванулся вперед, зарубив еще двоих…

И понял, что в битве наступил перелом. В нашу пользу.

И сломал ситуацию Медвежонок.

Видать, не встречали еще арабы северного берсерка. Если по уму, то гасить «оборотня» надо на дистанции. Три умелых стрелка, несколько грамотных копьеметателей. Или парочка элитных фехтовальщиков, в крайнем случае… А эти ненавистники свиной колбаски кинулись примерно как только что на меня – всей неорганизованной толпой. Наилучший вариант для воина Одина в боевой конфигурации. Называется: пошла говядина в мясорубку.

Тут справа от меня появилось гребное весло и расчистило мой левый фланг. Ове-кормчий где-то добыл оружие по своей совковой ручище.

А куда это мы бежим? Команды «вольно» не было!

Я шмыгнул под рукой Ове к соседнему борту и принялся «тормозить» арабов, рвущихся с палубы кнорра обратно на свою галеру. Нет, господа! Вас на этот банкет никто не приглашал, но, раз уж набезобразничали, придется оплатить счет.

Битва заканчивалась. Штук двадцать обезумевших от ярости воинов Аллаха всё еще пытались атаковать строй викингов, хотя это больше напоминало атаку галок на движущийся трактор. С ритмичным уханьем хирд разом выбрасывал острия клинков и копий, затем делал шаг вперед, снова выметывал из-за щитов стальные острия, и еще шаг…

Со стороны – очень эффектно. Намного интереснее, чем изнутри. А уж насколько веселее, чем оказаться по внешнюю сторону щитов…

Минут через пять всё закончилось. Мы победили.

Свартхёвди медленно осел на залитую кровищей палубу, а мгновением раньше последний воин Аллаха уронил на нее же саблю и задрал лапки кверху.

Сдались, впрочем, немногие. Если норман, погибший в битве, попадает прямиком в Валхаллу, то мусульманам тоже в этом смысле неплохо. Раз – и в рай. К безлимитному шербету и гуриям.

Засим принялись считать раны и убытки. Да уж, всё как в народной пословице: пили, ели, веселились; подсчитали – прослезились.

В этой драке мы потеряли одиннадцать человек. И вчетверо больше было ранено. Для не слишком эффективных в рукопашной арабов – прекрасный результат. Я в очередной раз убедился, что храбрость – такое же оружие, как хороший клинок.

Из команды Ове Толстого уцелело семнадцать бойцов. Да и то потому, что арабы рассматривали пленников как добычу. Семнадцать – это намного больше, чем никого, но всё равно очень грустно, потому что оставшихся явно не хватало на два корабля. Даже с поправкой на хорошую погоду и в надежде на то, что на нас никто больше не нападет.

И тут я вспомнил о рабах-гребцах. И напомнил о них ярлу.

Хрёрек сначала отнесся к идее скептически… Но она оказалась не такой уж плохой.

Только на той галере, что пострадала от бокового удара, обнаружилось целых тринадцать пригодных к делу: четверо англичан (одного из них я одарил ключами), трое греков-византийцев и пятеро разноплеменных вояк. Причем один из них оказался чистокровным арабом, осужденным на галеры за «антигосударственную деятельность» или типа того.

Еще десяток мы «подняли» на второй галере. Это было уже кое-что. Хрёрек побеседовал с каждым (англичане выступили в качестве переводчиков) и принял всех на «испытательный срок». В одном можно было не сомневаться: грести эти парни умеют.

Разбитую галеру (строительный материал для ремонта) кое-как, лишь бы держалась на плаву, подлатали и пристроили на буксир к целой, на скамьи которой усадили пленных арабов. К вящей радости бывших галерников, тут же завладевших плетками.

А вожделенный берег, как выяснилось, оказался всего в миле от нас.

Да, о трофеях. Их было немного. Но я ими был вполне удовлетворен. Мне достался роскошный арабский панцирь элитной работы и арабская же сабля, в отменном качестве которой я уже успел убедиться. На саблю никто особенно не претендовал, а вот за панцирь пришлось пободаться. То, что я завалил двух панцироносцев, не имело значения. Добыча всё равно делилась на всех.

Но я вновь вспомнил о своем праве на подарок, обещанный мне ярлом в награду за убитого Торсона. И в очередной раз сообщил об этом Хрёреку. Ярл подумал немного – и я получил свой доспех. Причем – опять на халяву. Ярл заявил, что это не доля, а мой приз за убитых стрелков. Половина наших потерь – от них, сказал Хрёрек. Если бы не я, было бы больше. Народ поворчал, но согласился. Отчасти еще и потому, что трофейные кольчуги были, мягко говоря, среднего размера, а не скандинавского XXL.

Однако моя пришлась впору, так что свою бронь, тоже недешевую, я от щедрот подарил Скиди. А он мне – взятую с моей подачи саблю. Так и разобрались.

Теперь о галерниках. Англичанин, которому я отдал ключи от цепей, звался Дикон из Йоркшира. Досталось парню по жизни неслабо. Вместе с двенадцатью соотечественниками он пал жертвой свейских пиратов и был продан византийцам. Там всю компанию купил некий константинопольский купец – и усадил на корабельную цепь. Два года англичане гребли на византийцев.

Потом корабль захватили арабы, но участь пленников не изменилась. Еще три года (к этому времени их осталось только четверо – самых крепких) англичане впахивали на сарацин, а потом появились мы.

Всех освобожденных «галерников» приняли, как уже сказано, на испытательный срок. Проверка показала – большая часть ребят умеет пользоваться боевым железом весьма средне. Но Дикон и еще один англичанин – Уилл, оказались отличными стрелками из лука, двое из византийцев очень недурно рубились, а незаконопослушный мусульманин Юсуф вообще оказался местным «рыцарем» – сыном какого-то шейха, неудачно восставшего против начальства.

Вертеть весло, естественно, умели все освобожденные. Правда, разговаривать с ними было пока затруднительно: датского не знал никто. Словенского – тоже. Так что общались по сложной схеме: я с англичанами – по-английски (благодаря моей рабыне-англичанке, я неплохо болтал на его средневековом диалекте), а уж англичане – с остальными – по-арабски или по-гречески.

Короче, по две смены на каждый кораблик – набрали. Теперь следовало решить с ремонтом.

Африканский берег, в виду которого произошла наша морская баталия, выглядел неаппетитно: песок и камни. Однако логика подсказывала: где-то неподалеку есть места и получше. Галеры, напавшие на наш кнорр, вышли в море после шторма. Вдобавок далеко от «базы» они не уплывали: гребцов можно и не кормить денек-другой, однако поить надо много и регулярно. Без воды в такую жару даже в теньке лежать затруднительно, а уж на солнышке веслом ворочать…

Гадать не стали. Ярл скомандовал, Ульфхам выбрал среди пленников особь понежнее и помясистее, взял «шкуросъемный» ножик – и через десять минут мы получили подробный маршрут следования.

Глава 30,
в которой герой ненадолго попадает в мусульманский рай

Городишко был расположен грамотно: внутри залива, формой напоминающего улитку с выпущенным хвостиком. Подход охраняла мелкая каменная крепостица, судя по архитектуре, возведенная еще до арабов. Войти в гавань можно было лишь через контролируемое древней цитаделью узкое горлышко и строго по фарватеру. Впрочем, вода в заливе была достаточно прозрачна, чтобы в хорошую погоду можно было разглядеть на песке след камбалы.

Нынче как раз распогодилось.

Однако входить в залив под обстрелом желания не было, поэтому наши пошли на хитрость.

Первой теперь шла уцелевшая галера. На ее носу стоял я – в прикиде арабского командира. Ну, мне изображать ряженого не впервой.

За мной – разговорчивый толстячок, которому временно вернули его собственные вещички. А около него – облаченный в сарацинские латы Дикон – для контроля арабского диалога.

За нашей галерой следовали «трофеи» – драккар и кнорр, а за ними, на буксире, вторая галера, попорченная.

На корабельных палубах тоже было всё путем. Во всяком случае мы все на это очень надеялись, потому что сверху наши корабли – как на ладони…

Впрочем, мы не стали переть в залив среди бела дня. Дождались, когда солнышко коснулось горизонта.

Сверху нам что-то проорали… вопросительное.

Толстенький араб проверещал в ответ, что, мол, всё замечательно. Трофеи везем.

Ничего в нас сверху бросать не стали. Радует.

Отличная гавань. Тихая. Лодочки-кораблики. Что-то вроде дока. Причалы. Каменные. На одном – группа товарищей. Толстый дядька под зонтиком. Свита. Оружных только двое. Если не считать самого дядьки, а его в силу возраста и телосложения можно не считать. Остальные – рабы. Интересно, на хрена ему зонтик, если солнце уже полчаса как спряталось за скалами?

Высадка. Я спрыгнул первым. Зря. Здесь так не принято. Толстячок под зонтиком аж шарахнулся от неожиданности. Но тут же сунулся ко мне, залопотал по-арабски.

Классный все же из меня актер: то шевалье французский, то боевой сарацин…

– Иншалла! – бросил я, проскакивая мимо толстяковых объятий.

А еще я – полиглот.

Наши посыпались на причал. Лишь немногие – в арабском прикиде, остальные – в своем собственном. Но – сумерки. Сверху уже наверняка ни хрена не видно. А нам надо именно наверх.

Меня обогнали. Скоростной бег по лестнице – не мой вид спорта. Я оглянулся. Толстячок и его свита потерялись в толпе «десантников».

Насчет толпы я преувеличил: сейчас в распоряжении Хрёрека меньше сотни бойцов. Зато каких…

Пока я доковылял до верха, меня обогнали человек пятьдесят.

Когда я, запыхавшись, добрался до ворот маленькой крепости, она уже пала. Внутри хозяйничали викинги. Гарнизон частью вырезан, частью пленен. Да и было их тут всего человек сорок. Остальные – обслуга.

А вообще неплохая крепостица. Несколько камнеметалок, порядочный запас стрел, смола и прочие сюрпризы. Войди мы в залив под гордым флагом Сокола, тут бы нам и кирдык. Наверняка все баллисты-катапульты отлично пристреляны.

Одно плохо – казны в крепости не оказалось. Так, пара пригоршней серебришка – личное имущество побежденных.

Зато денежки нашлись в самом городке. Во дворце местного, так сказать, «губернатора», того жирняя, который порывался меня обнять на пристани. Хорошо, что не обнял. А то бы наверняка зарезать попытался. Все-таки папа убитого мной арабского командира. Наверняка ему было бы обидно обнаружить внутри знакомых доспехов совершенно постороннего человека.

Там, во дворце, под сенью пальм, под журчание искусственных ручейков мы и заночевали. Во всяком случае я оказался в числе счастливчиков, которым выпало спать. Да не одному, а с ласковой смуглой девочкой, готовой буквально на все, лишь бы с ней не сделали ничего плохого.

Я и не сделал. Да и остальные не очень бесчинствовали. Тяжелый был день. Лучше бы поспать… Но уж больно мы все истосковались по женскому обществу. Хватило, впрочем, на всех. У толстяка в гареме обнаружилось пятьдесят шесть женщин. Ну на хрена ему столько? Тем более что, как позже выяснилось, арабский вельможа предпочитал молоденьких мальчиков. То есть мало что пидорас, так еще и педофил. Впрочем, женщин он тоже пользовал, поскольку помимо жен в гареме обитали еще и его дочери. Целых одиннадцать. Одна из них мне и досталась. Честно. По жребию.

Славная девчушка. Первый раз – с мужчиной. Но уже не девственница. Гарем, однако. Райские птички. Живут, чтобы наслаждаться и «наслаждать» других. Но – счастливы. Женщина в исламском мире – недочеловек. Птичка. Или кляча для пахоты. Птичкам – лучше. Особенно если исхитрится родить сына, который поднимется наверх и маму родную не забудет. Птичкам – лучше, однако гарем – еще то местечко. Из мужиков – один хозяин. Соло. На всю стайку. И евнухи, в обязанности которых входит… Ох и много чего входит в их обязанности, однако за пределы гарема это «всё» не выходит никогда. Птички – они петь любят. Да только – некому. Жены – навсегда в одной клетке. Дочери же со временем разлетятся по другим гаремам. Куда папа продаст, туда и полетят. Но – счастливы. Много ли птичке надо?

Еще у толстяка были сыновья. Во дворце аж шесть. Малолетки.

За обещание их не трогать арабский лидер выдал все свои тайники. Стопудово все. Данные были проверены и подтверждены. Это сыновей наш ярл поклялся не трогать. Насчет папы никаких обещаний не давалось.

Утречком, когда я оглядел городишко (довольно жалкий на вид), у меня возник законный вопрос: откуда у покойного вельможи денежки на всю эту дворцовую роскошь?

Оказалось – оттуда же, откуда у нас. «Мы живем грабежом, топором и ножом…» Точнее, веслом и саблей.

С утреца в городок, по единственной дороге, очень удачно прибыл караван со жратвой. Жаль, выпивки не имелось. Шариат. Только разные сладкие напитки. Зато фруктов – завались.

Караван мы аннексировали. Затем, по поручению ярла, я и еще четверо любителей верховой езды (отличных коняшек держал покойник) пробежались верхами по дороге: нет ли еще чего-нибудь интересного?

Ничего. Пыльная пустыня. Мечта квадроциклиста.

Вернулись и – отдыхать. Судостроитель из меня – никакой, так что припахивать меня Хрёрек не стал. Велел вечером нам со Скиди заступать на боевое дежурство, а пока – личное время.

Я проведал Стюрмира: здоровяк явно не очень страдал. Необъятных габаритов арабка (как раз в Стюрмировом вкусе) кормила раненого датчанина засахаренными фруктами. Еще одна чесала заскорузлые пятки викинга. Ну просто санаторий!

У Скиди загорелись глаза: ночь парень провел не в гареме, а в городе. Стюрмир благосклонно ссудил ему пяткочесательницу.

Откуда-то из глубины дворца вкусно тянуло шашлыком. Девушки – это классно. Но перекусить тоже не вредно.

Три дня в раю. Так я бы охарактеризовал наше пребывание на территории Магрибского халифата. К счастью, сам халиф по имени Яхья не знал о нашем посещении и не принял мер, чтобы испортить нам праздник.

А на третий день судьба (или норманские боги, уже не знаю) улыбнулась нам еще раз. Хотя улыбка эта получилось кривоватой. Как в старом анекдоте о жене нового русского, у которой были для супруга две новости: плохая и хорошая. И хорошая звучала так: подушки безопасности в «мерседесе» отличные.

В «арендованный» нами залив вошла местная боевая галера. С полным экипажем «морпехов» на борту. Не догадываясь о том, что власть в городе переменилась, сарацины-мореплаватели сошли на берег… Где их, беспечных, мы и приняли.

До серьезной драки дело не дошло. Парни увидели образовавшийся перед ними железный строй – и не стали искушать судьбу.

Возглавлял «морских охотников» еще один сын покойного вельможи.

Этому повезло больше, чем старшему родственнику. Наш ярл проявил великодушие. А причину этой внезапной доброты сарацин сам привез в городок. Целых шестеро норегов из бывшей команды Торсона. Сарацины подобрали их в море. Сняли с обломков драккара. Естественно, не из человеколюбия, а исключительно с целью наживы. Такие крепкие парни на местном базаре стоили недешево. И не потому, что отменные гребцы, а потому, что халиф любил принимать в свою гвардию подкованных в военном деле иноземцев. Почему? Да потому что папаша принятого в наш хирд араба – наверняка не единственный в эмирате оппозиционер.

Так или иначе, но ребят никто не обижал. Заковали в колодки, это да. Зато кормили-поили и даже не били плетками-палками.

Среди шестерых везунчиков – неразлучные дружки Гуннары: Гагара и Морской Кот. Я даже порадовался: из Торсоновых норегов эти двое – самые веселые.

Что ж, утонувший драккар – это плохо. Но шесть боевых товарищей – это очень кстати. А мы как раз ремонт кнорра закончили.

Лично я бы отдохнул здесь еще недельку, но ярл торопил: то ли боялся сильно отстать от главной эскадры, то ли просто чуйка сработала. Утром четвертого дня дозорные в крепости заметили пыль на дороге. Причем – густющую.

Мы еле-еле успели эвакуироваться, как в городок ворвалась целая армия сарацин. Видать, где-то произошла утечка информации…

Опоздали, болезные. Мы уже покидали уютную гавань. А преследовать нас было не на чем, потому что даже в спешке мы не забыли понаделать дырок в днищах галер, а гнаться за нами на рыбачьих лодочках – дело совершенно бесперспективное. Так что – успели. Но многие из наших искренне горевали: хотели девочек прихватить, а те в суматохе разбежались.

Я лицом выражал сочувствие и – помалкивал. Ведь это я, такой нехороший, шепнул своей смуглянке: всем, кто не хочет составить нам компанию в морском круизе, лучше куда-нибудь слиться.

Хорошо, что наши об этом никогда не узнают. Наверняка не поняли бы…

Им понятней Сторкад Бородатая Секира, убивший девчонку за то, что слишком медленно раздевалась. Чужие девушки – не люди – имущество. Оцененное в серебряном эквиваленте. Средневековый менталитет, блин. Но не спешите осуждать. В цивилизованном мире, где права человека и прочая лабуда, – не лучше. Хуже. И не только для генералов, которые, как в Чечне, легко меняют «своих» на чужое бабло. Для всех, кто ухитрился взобраться на шесток. Народ – быдло, в лучшем случае – электорат… Сдохнет тыщонка-другая – можно еще пару лямов наварить.

Предложи такой «бизнес» Ивару Бескостному, безжалостному, корыстолюбивому убийце, принципиально не платившему виру и не считавшемуся ни с кем, кроме отца и братьев, – не поймет Ивар. Как это – своих хирдманов на деньги менять? Они ж –свои!

На корме – жизнерадостное ржание. Мишень – отец Бернар. Никак не поймет, что проповедовать христианство удачливым разбойникам – пустой номер. Бог, который не может защитить даже своих жрецов, не говоря уже об имуществе, – не их бог. Дразнят, но не обижают. Скольких монах вылечил-выходил? Уже и не счесть. Это раньше он считался моим трэлем, а теперь он – свой собственный. Заслужил. В шторм весло крутил вместе со всеми. И воин – в прошлом. Об этом тоже известно. Так что уже не раб – вольный. Захочет – сойдет с корабля в любом порту. Да только не захочет. Втемяшилось в его щетинистую голову: нести свет Веры в языческие души. «Души» – упираются. Отец Бернар настаивает. Пугает адом. Напугал волка свиной рулькой! А то норманы не знают, где вечно огонь горит, а где – воистину адский холод? Ни в царство Хель, ни на земли огненных или инеистых великанов настоящие воины не попадут никогда. Вальхалла рулит! Христианский рай – нет.