Текст книги "Цикл "Викинг". Компиляция книг 1-10 (СИ)"

Автор книги: Александр Мазин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 151 (всего у книги 198 страниц)

Глава 34
Волчья свадьба

Вереница саней, украшенных лентами, бубенцами, хвойными ветками и прочей мишурой двигалась к Детинцу. В санный поезд загрузили меня и основной состав команды. Тех, кто будет моей поддержкой в «захвате» невесты. В моих санях возничим оказался Вихорёк.

За санями двигались кирьялы. В боевом облачении. Человек тридцать – верхами, прочие пешком. Стройными рядами. Любо-дорого посмотреть. Перед санным поездом, тоже верхами, Бури, Витмид и Харра Стрекоза, который для надежности решил поучаствовать в процессе лично. Несмотря на раннее время, народ на улицах уже скопился. Простой люд. Зеваки.

А вот и Детинец. Ворота закрыты, но это предусмотрено церемонией.

Стрекоза подъехал, покричал что-то бодрое, Бури с Витмидом, не сходя с седел, уперлись в створки копьями, и ворота открылись.

А во дворе – целое столпотворение. Девки и парни вперемежку. Целая толпа. И все разом завопили, заулюлюкали, заверещали. Не успели мы въехать, как на конях уже повисли, вцепились в сани…

– Стеной! – взревел за моей спиной Вифиль, и кирьялы, выстроившись колоннами по двое, очень деликатно оттерли щитами толпу молодежи. Я видел: в толпе полно дружинников, причем не только Труворовых, но никто не пробовал сопротивляться. Позволяли себя отодвинуть. Им было весело. Все смеялись, пели, кто-то приплясывал, вертя над головой полушубок.

Вихорёк бросил вожжи, выдернул из-под себя что-то вроде мехового плаща, набросил на плечи, застегнул пряжкой.

Вифиль толкнул меня в спину, протягивая такой же.

Ага. Две волчьи шкуры, сшитые вместе. И капюшон-маска с дырками для глаз.

Харра, облачившийся в такую же штуку, соскочил с седла и завыл. Мои подключились. Толпа визжала и вопила, имитируя ужас.

Ну, теперь моя очередь!

Я слетел с саней и рванул к крыльцу. Хирдманы на бегу выстроились в клин, и в двери мы ворвались уже в боевом построении. Только на этот раз у нас не было оружия. И те, кто нас встречал, тоже были безоружны. Но то были крепкие парни, и они уперлись как следует, чтобы не дать нам протиснуться внутрь.

Как бы не так! Я сдвинулся назад, уступив место Оспаку и Стюрмиру, уперся в спину Паруса плечом, а в меня, в свою очередь, уперся Вифиль…

И мы выдавили защитников, как газ выдавливает пробку от шампанского. Сначала медленно, а потом взрывным толчком. Несколько парней в расшитых праздничных рубахах даже на полу оказались.

Я не знал, где прячут Зарю, но предполагал, что не на первом этаже. В нашей спальне?

Я рванул наверх. Мои – следом.

Коридор и галерея были пусты.

– Ищите! – крикнул я, устремляясь к спальне. Мои спутники разбежались в разные стороны. Со мной – только Вихорёк.

В спальне оказалось пусто.

– Сюда! – по-скандинавски закричал Вифиль.

Ответвление. На полу – явный след. Вернее, подсказка. Кто-то рассыпал крупу. Привет от мальчика-с-пальчика?

Я пронесся через узкий коридор, плечом распахнул дверь… и оказался к курятнике.

Целая куча девчонок набросилась на меня, повисла, вереща в уши, хватая за нос, пытаясь содрать волчью шкуру.

Позади захохотал Стюрмир. Я вывернул голову из-под чьей-то цепкой лапки и увидел, как викинг с хохотом сгреб сразу троих девиц и точным броском отправил их Витмиду и Тьёдару.

– Выкуп! Выкуп! Выкуп! – верещали мне в оба уха. На голову упала какая-то тряпка, лишив меня обзора. На мне висело уже не меньше пяти девок, и я был на волосок от того, чтобы упасть. То есть я мог бы стряхнуть их одним движением, но – нельзя. Правила игры.

Они бы и завалили меня, если бы не помощь соратников.

– Я заплачу! – крикнул я, сдергивая с головы тряпку. Рванул с пояса заранее припасенный кошель, развязал и махнул рукой, словно сеятель. Серебряные дирхемы покатились по полу. Я не мелочился. Девки попадали на четвереньки и принялись собирать добычу. Мои с гоготом хватали их за задницы. Девки визжали, но поиск не прекращали. Две даже подрались!.. Я перепрыгнул через них и увидел Зарю.

Она стояла в самом углу, прижимаясь к стене, и смотрела на меня не отрываясь. Красное платье из тяжелой даже на вид ткани, схваченной на руках тонкими золотыми браслетами. Серебряные мониста на шее – несколькими рядами, серьги… Никогда раньше не видел на ней сережек. Белая ткань, на манер хиджаба укутывающая ее голову поверх высокой шапки. Не отрывая от нее взгляда, я подхватил ее на руки. И так же, глядя только на нее, понес к выходу.

Она была тяжеленькая, моя невеста, но так крепко держала меня за шею и так близко приникла ко мне, что казалась удивительно легкой.

Так, в окружении хирдманов, я вынес ее из терема и поставил на снег.

Наступила тишина.

Мы смотрели только друг на друга.

– Плат, – напомнил мне Харра.

Да, да. Я сорвал с ее головы белую тряпку. Вихорёк вложил мне в руку золотую корону, снятую со сварга, и я осторожно водрузил ее на головной убор Зари. Так-то она была бы великовата, но на шапку пришлась в самый раз.

Кто-то пронзительно свистнул, и толпа взорвалась криками. Я усадил Зарю в сани, накинул соболий плащ, но она сбросила его, сорвала с шеи серебряные мониста и, размахнувшись, метнула в толпу.

Вихорёк вспрыгнул на сани, завыл по-волчьи, жутко. Мои подхватили. Испуганные кони разом сорвались с места и понесли. И мы помчались по прямой, как стрела, улице к городским воротам. Народ прыскал в стороны, морозный ветер бил нам в лицо, а мы с Зарёй целовались исступленно, упав на дно саней, которые мотались из стороны в сторону и высоко подпрыгивали на ухабах.

Оторвались друг от друга, когда наш санный поезд уже был в добром километре от города и мчал по озерному льду. Впереди, припав к гривам, скакали Харра, Бури и Витмид. Позади и вокруг – кирьялы. Только всадники. Пешим за нами даже на лыжах не поспеть.

Так, на полном скаку, мы вылетели на берег, а потом на холм, на макушке которого стоял характерный частокол, украшенный черепами. На сей раз – только звериными.

Нас ждали.

Трувор с двумя десятками воинов из старшей гриди и обслуживающий персонал очередного здешнего бога, волосатого Волоха.

Санный поезд въехал внутрь. Кирьялы остались снаружи. Служки тут же раскатали на снегу две полотняные дорожки.

Я сошел на одну, Заря – на другую, опершись на руку отца. Тот передал ее главному жрецу-волоху, крупному, еще нестарому мужику, увешанному оберегами, а ко мне, тряся космами и голыми сиськами, попробовали подобраться какие-то бабы в распахнутых звериных шкурах. Закаленные, или дури нахватались.

Мои бойцы шуганули их и встали вокруг, свободно, но скинув на руки щиты.

Это в сценарий не входило, но и о безумных тетках мне тоже никто ничего не говорил. Дядька сказал: стоять, ждать.

Я так и сделал, заодно изучая обстановку и прикидывая, не потенциальные ли это наши клиенты?

Нет, не наши. Никаких драгметаллов ни на идоле, ни на жрецах. Кости, кожа и дерево. Я знал, что Волох[245]245
  Он же Волос, он же Велес, хотя есть обоснованное мнение, что последнее – ошибочно.


[Закрыть] – бог сельского хозяйства и, на пару с Мокошью, плодородия. А еще он даровал силу, в частности, мужскую, и много других полезных в жизни качеств. Варяги ему не кланялись, но чтили. Собственно, всё.

Главный жрец и Заря задерживались. Я уже начал беспокоиться и даже хотел поинтересоваться у Трувора: что происходит. Но тут моя невеста и главный жрец волосатых вернулись.

Жрец передал девушку отцу, а сам встал у деревянного бога, собрал подчиненных, и они разом принялись петь, скакать и всячески демонстрировать безудержную радость. Косматые тетки тоже присоединились к общей пляске, и мои бойцы сняли охрану.

Я поймал взгляд Трувора, похлопал по кошелю на поясе: надо?

Изборский князь мотнул головой: оплачено.

Поплясав и повопив, жреческая братия рассыпалась, а главный сделал нам знак: встаньте рядом.

Давно пора.

– Чего он от тебя хотел? – спросил я тихо. – Переживал, что ты не девица?

Заря засмеялась:

– Не знаешь ты наших богов, Волк. Это же Волох. Они тут на праздниках как раз этим самым и занимаются. Нет! – Она посерьезнела. – Он на мне мертвых духов увидел. Тех, кого я убила. Сказал, что на сей раз Волох меня от них избавит, а вот потом…

Казалось бы, смешно – бояться мертвых духов. Но я вспомнил, как меня Рунгерд из полосы неудач вытаскивала. И как раз из-за этих бестелесных гаденышей. То есть вопрос серьезный. Но решаемый. Разберемся. Придется. Заря не из тех, что после свадьбы домохозяйкой станет.

Пока я размышлял, нами занялся волох. А непростой такой дядька. Сначала я его недооценил. Думал, клоун в отрепьях. Однако нет. Не бывает клоунов с такими глазами. Не скажу, что мне понравилось, как он меня разглядывал. Словно что-то у меня в голове высмотреть пытался.

Но, так или иначе, а брачный обряд он над нами совершил. Не рискнул самовольничать в присутствии князя. Но по физиономии видно: очень ему хочется поглядеть поближе на моих тараканов.

Перебьется. Я и сам с ними слабо знаком.

Сам обряд был длинным и скучным. Нам говорили разное назидательное, чем-то посыпали, давали испить, откусить и потрогать. Призывали на нас благословение волосатого бога и велели непременно произвести на свет толпу потомков. Склонен думать, что за последним дело не станет. Теперь Заре предохраняться незачем.

Всё. Мы опростали на двоих финальный рог, слопали пополам медовый коржик с подозрительным вкусом и запахом, а потом, осыпаемые со всех сторон зерновыми, уселись наконец-то в сани и двинулись обратно. Пировать. И на этот раз впереди уже были не мои сани, а Труворовы.

И не потому что папа, а потому что – князь.

– Помнится, Ульф Вогенсон, я задолжал тебе свадебный подарок… – Рюрик был последним из поздравляющих, так что куча свадебных презентов была уже высотой со стол. Подарок Заре Рюрик уже вручил: золотую гривну граммов на триста с россыпью алых самоцветов. Не рубинов, но тоже не стекляшек. – Я не мог достойно одарить тебя в тот раз, и ты знаешь почему.

Да, я знал. Даже позволь ему здоровье, на Сёлунде к нему сразу придет пушистый северный лис. В облике разгневанного Рагнарсона.

– Но теперь – прими!

Ого! Нечто, завернутое в шелк и бархат, которые сами по себе – уже неслабый подарок.

Я развернул. Вот сукин сын! Знает путь к сердцу мужчины. Меч. И судя по ножнам, рукояти и потрясающей красоты наборной гарде, не простая поделка.

Я вытянул его из ножен – и онемел.

Брат-близнец моего Вдоводела! Причем старший брат. Тоже «ульфберт». Знаменитое клеймо, само по себе гарантирующее отменное качество. Но это явно не рядовой образец. Настоящий шедевр подлинного мастера. Штучный экземпляр. Я сразу в него влюбился. Провел рукой по безупречно гладкому металлу, взялся за жало и рукоять, поднапрягся и согнул его подковой, потом резко отпустил, глянул вдоль лезвия. Впрочем, я знал, что это безупречная сталь. Легкая и смертоносная. Рукоять малость великовата для моей ладони, но в перчатке будет в самый раз.

Я поглядел на Рюрика. Тот улыбался. Знал, что угодил. Да еще как. Вся обида, вся злость, которая копилась во мне на этого человека, пропала. Если он и ущемил меня в чем-то когда-то, то этот меч с лихвой покрывал все долги. Даже на родине его мастеров он стоил минимум два своих веса золотом. А то и три. Вот только такие мечи не продаются. Они бесценны.

– Откуда? – спросил я севшим голосом.

– Для тебя – нашлось, – ответил мой бывший конунг. – Ее зовут – «Последняя Слеза». – Имя он произнес по-франкски, но я понял.

Сказал и скромно отошел, оставив меня в шоковом состоянии, с лицом, на которым крупными буквами было написано: «Неужели это – мое?»

– Можно? – попросила Заря, протягивая руки.

Я передал ей меч. И видит Бог, это движение далось мне нелегко. Я даже на минуту не хотел выпускать из рук такое чудо.

– Какой красивый! Он дорогой, да?

Красивый? Хм-м… Интересно, есть в этой зале кто-то, кроме меня и Рюрика, способный понять, что это такое?

Да, есть. Трувор буквально пожирал глазами клинок, но попросить подержать в руках не рисковал. Это ведь такое чудо, что настоящий воин кого угодно убьет, чтобы его заполучить. Так что я с этим мечом – тоже приз.

Но я такой приз, который любого чемпиона на голову укоротит. Этот меч – мой!

Я отстегнул свой леворучный меч и прицепил к поясу ножны «Слезы». Я был счастлив!

На этом процесс дарения закончился. Рюрик был предпоследним, а последним должен был стать Трувор. И от него уже не подарок – приданое.

Собственно, по здешней традиции, размер приданого положено оговаривать заранее, но я не стал.

Трувор никогда не отличался жадностью, так что я вряд ли останусь в обиде.

Особенно теперь, когда он увидел подарок Рюрика. Интересно, что он мне предложит? Землю? Но что я с ней буду делать? Особо ценное оружие? Но Рюрика ему точно не переплюнуть.

Трувор поднялся, взял со стола кубок. Народ притих.

– Мне говорили, – сказал он, – что моя дочь слишком похожа на мужчину. Должно быть, в этом есть и моя вина, ведь она росла без матери. Мне говорили: такую девушку никто не возьмет замуж, ведь какой мужчина захочет, чтобы его жена билась с врагами как воин. Но то были лишь пустые слова. Сегодня Заря обрела мужа, достойного мужа! А я вернул себе друга! – Он поднял кубок повыше, обозначив, что именно мне адресованы его слова. – Это счастливый день для меня! Ульф-ярл! Я вручил тебе свою дочь! Я знаю, что она будет рядом с тобой и в мире и в битве. И знаю, что ты сумеешь ее оборонить! Она теперь не в моей власти, но в знак того, что я принимаю ее такой, какой она выросла, я хочу подарить ей вот это! – По его знаку на стол перед Зарёй положили сверкнувший черным лаком лук. – Мне сказали, что когда-то это оружие принадлежало сыну печенежского хана. Теперь он твой!

Вот теперь уже у Зари – офигевший вид. Такой же, как у меня пару минут назад. И она так же трепетно берет лук в руки, гладит изогнутую спинку и не может оторваться.

– Выбрать для тебя подарок было легко. – Трувор смотрит на дочь и ласково улыбается. Потом переводит взгляд на меня: – С тобой, мой зять Ульф-ярл – труднее. У тебя есть и земли и богатства. Есть храбрость и удача, которые их приумножат. Трудно сделать достойный подарок тому, у кого всё есть. Однако я нашел то, от чего ты не откажешься, Белый Волк. Я знаю: тебе нравятся мои отроки, – он ухмыльнулся. – И не удивительно, ведь мы, варяги, лучшие из воинов по эту сторону моря. И я дарю тебе то, что наверняка придется тебе по душе. Борич! Влиск, Ангвлад, Искуси!

Названные поднялись. Я знал их всех. Видел в бою. Хорошие парни. Не скажу, что лучшие из Труворовых отроков, но уж точно не худшие. И очень перспективные. Настоящие варяжата.

– Теперь вы – дренги Ульфа-ярла! – провозгласил Трувор.

Четверка поднялась и переместилась на мою сторону стола (им уступили место), не забыв по пути мне поклониться.

Я был удивлен. Мягко говоря. Не тем, что Трувор вот так запросто подарил мне четверых свободных. Наверняка каждый из них дал свое добро на такой «перевод». Однако отдать своих воинов, главное сокровище каждого вождя, другому… Это как сыновей в другую семью передать.

И тут же – следующий сюрприз! Как будто изборский князь мысли мои прочитал. Причем заранее.

– И еще, – продолжил он торжественно, – я отдаю под твое знамено своего сына Вильда!

Охренеть.

Я поглядел на Ольбарда Синеуса, чьим отроком до сегодняшнего дня считался Труворыч. Тот кивнул: согласовано.

Довольный Вильд тут же перебрался ко мне поближе, пристроившись справа, сразу за Вихорьком.

Да. Выкрутился Трувор Жнец. Одарил по чести.

Чем только теперь отдариваться?

Но об этом можно подумать завтра. Сегодня – гуляем!

И всё бы хорошо, но в голове занозой сидела тревожная мысль. Имя ей было – Перун.

Глава 35
Перун!

Как только стемнело, вся толпа дружно покинула пиршественные столы и двинулась на Перуново капище.

Капище было новенькое, что называется, с иголочки. Раньше я здесь не бывал, лишь наблюдал издали мощную фигуру варяжского бога. Такое трудно не заметить.

Обустраивал ритуальное место еще Ольбард. До того, как передал Изборец Трувору. И от Сварогова капища место сие отличалось кардинально.

Никакой ограды. Это ж Перун. Бог воинов. Это не он боится, это его боятся.

Никаких освобожденных должностей жрецов. Главный жрец – главный воинский вождь. В данном случае сам Трувор. Служители – все варяги. Воины-варяги. Каждый из них точно знал всю обрядовую часть. И сами обряды тоже творили воины. Без штатских.

И сейчас на холме, на просторной площадке, открытой с трех сторон, а с четвертой примыкавшей к дубовой роще, были только воины.

Здесь отправляли в Ирий героев.

Здесь приносили клятвы и жертвы. Человеческие, к сожалению. Время такое.

Здесь отмечали всякие значимые события, вроде свадьбы княжьей дочери.

Прочая публика тоже могла наблюдать за праздником, не возбранялось, но – издали. Снизу. Сейчас эти наблюдатели запрудили подножие холма и озерный лед перед ним. Хорошо, что мороз, а то такую толпу лед мог бы и не выдержать.

Простой народ радовался княжьему бракосочетанию шумно и искренне. В городе для простолюдинов накрыли столы и выставили вдоволь бесплатной выпивки. Для местных и для тех, кто прибыл с гостями. За порядком следили отроки Трувора, которые ухитрились проштрафиться. Сердитые и суровые. Так что порядок наличествовал.

Антураж на холме был что надо. Костры в два человеческих роста, четырехметровый идол Перуна из свежего, еще не потемневшего дерева, истукан с золочеными усами по пояс и настоящими двухметровыми мечами, вложенными ему в условные руки.

А рядом с идолом – Труворовы отроки, обнаженные по пояс, каждый с парой мечей в руках, выстроившиеся двумя шеренгами друг напротив друга.

Начали!

Всё ускоряющийся грохот бьющих в щиты ладоней накрыл низкий утробный рев рога, и зазвенела сталь.

Сначала мне показалось: все очень круто. Отблеск пламени на клинках и обнаженных, смазанных маслом (от холода, надо полагать) телах, искры вьющихся снежинок.

Но потом…

Потом я почувствовал: что-то не так.

Я не понимал, что именно, потому что не знал, как должно быть, в чем смысл обряда, но чуйка говорила: не то!

Я оглянулся на Зарю. Та была в восторге. Глаза ее сияли, губы дрожали, руки в белых меховых варежках хлопали друг о друга, отбивая общий ритм. Как и руки многих других.

А вот Рюрик, стоявший слева от нее, был к пляске равнодушен. Вернее, безразличен.

Я посмотрел налево, на Трувора. Ага. Челюсти сжаты, брови сошлись к переносице. Я прав. Что-то не так.

Разбившиеся на пары варяги кружились у подножия идола. Кое-где на белых телах появились кровавые полосы, в свете костров казавшиеся черными…

Блин! Я понял, что не так. Плохой танец! Не настоящий. Постановка. Парни не отдаются движению. Они играют в него. Причем очень осторожно, больше всего заботясь о том, чтобы не задеть друг друга, хотя всё равно задевают время от времени. Потому что они не верят, что Перун ведет их!

Руки Трувора теребили пряжку пояса. Широкую, золотую, с искусной чеканкой, которая изображала некую битву, осененную Святым Духом. Наверняка предмет из французской «коллекции», взятой во время похода с Рагнаром.

А остальные зрители… Мои стояли отдельной кучкой. Братья Крумисоны переговаривались, Оспак и Стюрмир выпивали и закусывали от общей бараньей ноги, которую передавали друг другу…

Хускарлы не впечатлились. Смердов и женщин игра огня и смертоносной стали завораживает сама по себе. Воины на фальшивку не купятся.

Во мне вскипела волна возмущения. Пусть Перун и не мой бог, но это же моя свадьба. Это же нас с Зарёй вроде как благословлять должны на совместную счастливую жизнь. И на радость битв в том числе. Что за профанация, мать их всех обратно в бездонную мертвую бабушку!

Колорит – великолепный. Вихрь мелких снежинок в красном пламени завораживает. Но самое-то главное фальшь!

Да ну их всех! Не могу я это терпеть! Я скинул с плеч дареный полоцким княжичем плащ, потянул через голову кольчугу…

А мой Волк уже вертелся у ног, поскуливал и рвался туда, к кострам.

Нательная рубаха полетела в общую кучу. Заря обернулась, приоткрыла удивленно рот.

Но я уже сорвался с места. Оба меча, Вдоводел и подаренная Рюриком Последняя Слеза, пели на бегу, рассекая воздух. Рядом мчался Волк, взвизгивая от нетерпения.

Мы ворвались в круг, будто тут было пусто. Мои мечи отбросили лишнее бестолковое железо, и внутри сразу стало свободно. Клинки запели, сплетаясь и расходясь. Догоняя друг друга, но не соприкасаясь. Снежинки завивались вокруг меня маленькими вихрями, громада Перуна отодвинулась в сторону, зато звезды повисли над самой головой. Я мог бы достать их мечами, если бы захотел…

Еще пара клинков вплелась в мою вязь. О! Эта сталь знала, что такое Танец, и я завопил от радости и восторга.

Мы кружились, не касаясь друг друга, то отталкиваясь, то сближаясь, а наши мечи пели и пели. Как в великую ночь Творения. Как в последний раз…

Всё оборвалось внезапно и без моей на то воли. Ну да, будь моя воля, я танцевал бы так вечно.

Напротив меня стоял Трувор с мечами в опущенных руках. По его раскрасневшемуся торсу струился пот, петляя между буграми мышц.

И мы были не одни. Вот Ольбард Синеус, вот Харра Стрекоза, жадно ловящий ртом морозный воздух, а напротив него – незнакомый мне варяг с двумя мечами, лежащими на плечах, в облаке морозного пара. А вот и мои братья Крумисоны: тоже потные, но с сосульками в бородах. На красных мордах – полное счастье.

Трувор бросил мечи в ножны, шагнул вперед, сгреб меня в охапку. Горячий, как печка. Я и сам, наверное, такой же.

– Ты – истинный варяг, Белый Волк! – воскликнул он, стискивая меня, как медведь – бочку с медом. – Ты, варгов нурман, но Молниерукий любит тебя! Любит! – Он разжал захват, отодвинул меня и долбанул кулаком в грудь: – Варяг! – рявкнул он с такой силой, что мне показалось: пламя костров вздрогнуло. – Перун!!!

– Перун!!! – взревели сотни глоток. – Слава!!! Любо!!!

Я запрокинул голову и увидел пару воронов, кружащих над светлой головой кумира.

Я не умею гадать по полету птиц, но сейчас точно знал: это отличный знак. Один тоже наблюдал за мной. И он не обижался. Потому что на этот раз всё было правильно.