Текст книги "Цикл "Викинг". Компиляция книг 1-10 (СИ)"

Автор книги: Александр Мазин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 119 (всего у книги 198 страниц)

– Не думал, что Рюрик такой… – пробормотал Вильд. – Мне говорили – он великий воин.

– Он был великим воином, – уточнил я. – Кому, как не мне, это знать, ведь я ходил на франков под его знаменем. Но так было раньше. Ты видишь, каким жадным он стал, а жадность свойственна слабым. Раньше, до ранения, Рюрик был силен. Теперь он слаб и потому меня не удивляет то, что он делает. Огорчает, да. Это меня не удивляет. А вот то, что каким стал твой отец, вот это меня удивило. Может, защищая слабого князя, и сам становишься слабым, – задумчиво, будто размышляя, проговорил я. А потом театрально взмахнул рукой, будто сметая сомнения: – Так или иначе, Вильд, но и по нашему Закону, и по вашей Правде казна Водимира должна была стать нашей. Ее добыли мои хирдманы и вы. Я не видел князя Рюрика в подвалах Водимира, когда там шел бой. Может, ты видел?

Парень мотнул головой.

– Вот видишь! Это мы добыли и делить ее – тоже нам, причем часть должна была достаться тем, кто погиб. Их родне. Так у нас полагается.

– У нас тоже, – буркнул мрачный Вильд. – Так по Правде.

– Да! – отчеканил я. – Так по Правде! Именно это я и сказал твоему отцу. Сказал прямо в лицо, при свидетелях. Сказал, что он предал своих. И нас он тоже предал, ведь и он был моим другом. Обещал выдать за меня Зарю! – Девушка всхлипнула. Ее мой монолог ужасно расстроил. Я даже ощутил легкие угрызения совести.

Но Трувор сам напросился. Они с Рюриком меня предали. Я считал их братьями, а они решили, что я у них – песик на побегушках. Большая ошибка! У меня есть не только клыки, но и мозги. И я умею ими пользоваться.

– Мы могли бы стать родней, Вильд, – продолжал я с подчеркнутой мрачностью. – Теперь уже не станем. Я сказал твоему отцу правду, а он ответил, что не отдаст мне Зарю, потому что я спорю с князем Рюриком. И драться со мной он тоже не будет, потому что я, мол, пьян и говорю глупости! А говорить со мной он будет сегодня, когда я протрезвею.

– А ты был пьян? – поинтересовался Вильд.

– Наверное, – я снова пожал плечами. – Будь я трезв, может, и не стал бы его обижать. Однако он тоже выпил немало и сидел за нашим столом. Он был гостем в нашем доме. У нас не принято оскорблять гостей. («У нас – тоже», – поддакнул Вильд). Но твой отец оскорбил первым. И меня, и моего брата Свартхёвди, и всех нас. Вот я и сказал ему все, что думаю. Всю правду. Такие дела, Вильд. Но спасибо тебе, что пришел. Ты знаешь, что такое честь. И не жалей, что предупредил меня о планах отца. Я все равно не собирался уходить из Ладоги, так что поединка не избежать.

И мы втроем дружно пригорюнились. Причем все, включая меня, горевали искренне. Молодежь – о несправедливости мира. Я – об упущенных возможностях и будущих невзгодах.

– Ульф! Почему мой отец так поступил с нами? – Вильду было погано. До сегодняшнего дня он жил в совсем другом мире. Мире, в котором его отец был воплощением чести. Правды, как у них говорят.

Нехорошо, конечно, настраивать сына против отца, но в войне все средства хороши. А у нас с Рюриком отныне война. И Трувор играет не за нас, так что придется ответить. Я понимал, что воюю не из-за добычи, которую у нас отняли. Это Медвежонку обидно, а мне на деньги плевать. У меня их хватает. Да и побратим мой тоже не из бедных.

А вот факт того, что нас кинули, я прощать не намерен. И если Рюрик захочет от нас еще что-нибудь откусить, например отобрать наш драккар, я ему устрою такую партизанскую войну, что через месяц он будет рад всей взятой на Водимире добычей откупиться.

«И вообще, какого хрена он тут делает, Хрёрек-датчанин? – вдруг подумалось мне. – Раз ты кровный датский конунг, так и двигай к себе в Хедебю, под крылышко конунга всех данов. А я здесь – по праву. Это, можно сказать, земля моих предков. И бежать отсюда я не собираюсь!»

Умом я понимал, что пришедшие в мою озабоченную голову «патриотические» мысли – сомнительной достоверности. Но мне они нравились. Соответствовали моему душевному состоянию. И Зарю, кстати, я тоже не отдам. Девушка меня любит. А что папа ее – нет, так это его проблемы. Пусть пойдет и полюбится со своим любимым князем!

Я хохотнул, очень удивив впавших в печаль брата с сестрой.

– Ничего! – заявил я бодро. – Боги правду видят. Глядишь, образумится ваш батя.

– Ты говоришь так, будто уверен в своей победе, – произнес Вильд, изучая меня специфическим взглядом прирожденного бойца.

– Так и есть! – безмятежно заверил я.

И далась мне эта уверенность совсем легко. То есть я понимал: если мой Волк не придет, то против Трувора я и пары минут не выстою. Но он придет. Как там сказал Бури? Танец пятого стража фаньсуй? Ничо! Нормально станцуем. Откроем, что требуется! Никому мало не покажется!

Я поцеловал Зарёнку, хлопнул по плечу Вильда и махнул рукой: мол, двигайте! У хёвдинга Ульфа еще до хрена дел. Например, постараться не убить до смерти вашего папу. Но это – во-вторых. А во-первых…

Глава 5. Трувор Жнец – воин Перуна

– Тебе так хочется меня убить?

Кажется, вчера я уже задавал ему этот вопрос. Или он – мне?

Ну да, сегодня расклад другой. Нас – меньше. Варягов аж десятка два. Причем все – незнакомые. То есть знакомые, но исключительно внешне. Из тех, с кем я когда-то ходил в вики, – никого. Ни Ольбарда, ни Рулафа, ни Харры, ни остальных. Понятно, почему нет Зари. Ей отец и запретить мог, но почему нет Вильда? Как-то не верится, что всем им по барабану, чем закончится наш поединок.

Хотелось бы знать, почему их нет. И почему Трувор заявился так поздно. Брат с сестрой были у меня с утра, а сейчас уже часа четыре пополудни.

На моем дворе сразу стало тесно, хотя половина варягов осталась снаружи, за символической чертой недостроенного забора.

Зато есть еще кое-кто, помимо варягов. Протиснулись через толпу. Вернее, прошли, потому что таким головорезам дорогу уступают даже варяги.

Даны Ульфхам Треска и Оспак Парус. Нурманы, как их здесь называют. И они, похоже, сами по себе. Поздоровались с нами вполне дружелюбно и встали отдельно от варягов.

– Ну, с чем пожаловал, Трувор Жнец? – осведомился я добродушно. – Неужто извиниться?

Это я ловко его поддел. Он и так был на взводе, а теперь и вовсе осерчал.

– Я убью тебя, Волк, – заявил Трувор с холодной яростью. – Ты встал между мной и моей кровью. За это – только смерть.

Так… Какая странная претензия! Ну да не важно. Главное – намерение он обозначил. Что ж Трувор такой злой сегодня? Не похоже на него, вообще-то. Но это и к лучшему. Позлим его еще немного. Глядишь, вконец рассвирепеет и скажет что-то совсем неуместное. Или сделает.

Я ухмыльнулся попаскуднее и проворчал по-нурмански:

– Вернее было бы сказать, я в мошну тебе залез! Мы все знаем: для тебя родная кровь – товар на продажу!

Ответил я именно на языке викингов, чтоб было понятно всем моим людям и данам Рюрика – тоже. Ну и заодно свою социальную принадлежность обозначил лишний раз. Чтоб всем, кто понимает, напомнить: я – Ульф Хвити с Сёлунда. Пусть мой остров отсюда далеко, но драккары данов ходят на-амного дальше.

– Твой змеиный язык… – начал Трувор, но я перебил:

– Ты вроде сказал, что собираешься меня убить? Если это значит: заболтать до смерти, то я уже сдался! – Я продемонстрировал открытые ладони. – Думаю, тебе стоит выбрать для такого поединка женщину. Тут я тебе не соперник.

Кто-то из моих засмеялся. Кажется, Скиди. Но сразу умолк, потому что Трувор выхватил меч.

– Я убью тебя вот этим! – пообещал он. – Раньше, чем солнце коснется деревьев!

– Во-от! – одобрительно произнес я, меча, впрочем, не касаясь. – Слова воина, а не торговца. Еще немного – и я поверю, что передо мной прежний Трувор. Тот, которому я верил и за которого был готов умереть. Мы будем сражаться здесь или пойдем на перекресток, по вашему обычаю?

– На перекресток! – рыкнул Трувор, развернулся и вышел, сопровождаемый варягами.

А вот Ульфхам Треска задержался:

– Конунг просил передать: если тебя не прикончит Трувор, он сделает это сам.

Я фыркнул:

– Треска, ты сам-то понял, что сказал? Твой князь надеется сам выиграть хольмганг, проигранный Трувором? Вызвать-то он, может, и вызовет, а вот драться… Он и в прежние-то времена не рвался в круг выходить. Все больше других выставлял. Вам ли не знать.

Даны промолчали. Вспомнили, небось, как я за Хрёрека с громилой Торсоном сошелся.

Из дома появился Вихорек. С моими доспехами и оружием.

– Я не знаю, что имел в виду мой конунг, – наконец произнес Ульфхам. – Но я знаю, что он очень зол на тебя.

– Вот как? – Я надел подкольчужник. – Он украл нашу добычу и чем-то недоволен? Или ему показалась недостаточной взятая нами Водимирова казна? Ну так это претензия не ко мне, а к Водимиру. Пусть найдет его и потребует объяснить, почему тот слишком много тратил на своих хирдманов, вместо того чтобы копить в сундуках. – Я встряхнулся, чтоб кольчуга легла ровно, застегнул тяжелый широкий пояс, перекинул плечевой ремень. Вихорек подал мне саблю, которую я прицепил справа.

– Хрёрек зол, потому что от него ушел Ольбард вместе с половиной варягов! – сказал Треска. – Говорят, это твоя вина!

Ольбрад ушел! Вот это новость так новость! Объясняет, почему Трувор заявился так поздно. У них там, надо полагать, неслабая разборка случилась. С подачи Вильда. Вернее, с моей. Молодняк наверняка завелся. Я на это и рассчитывал. Но Ольбард… Ему-то с какого перепуга отделяться? Не верю, что он купился на мою «картину мира». И тем не менее пошел в раскол. Неужто за меня обиделся? Тоже не верится. Ольбард Синеус – муж тертый и ума неслабого. То, что Ольбард справедлив, я знаю наверняка. Но с Трувором они – друзья настоящие и родня вдобавок. А я так… бывший сопалубник. Быть же на стороне своих – это и есть высшая справедливость. Кому, как не мне, знать.

– А в том, что Сигурд Рагнарсон его копьем продырявил, случайно не я виноват? – поинтересовался я саркастически. – Думаю, не простое это было копье, а волшебное. Потому что как иначе объяснить, что Хрёрек, которого я знал, из славного конунга превратился в князя Рюрика, которому деньги дороже верных людей? Что скажешь, Ульфхам?

– Тебя это не касается!

– Еще как касается! – возмутился я. – Я-то пришел к Хрёреку! К Хрёреку, которого я знал. Он честно распоряжался тем, за что заплачено железом. Шел к Хрёреку-конунгу, а нашел князя Рюрика, который гребет все под себя. Думаю, надеется заменить верных теми, кого можно купить. Очень предусмотрительно, потому что верных у такого вождя скоро не останется.

– Говори, что хочешь, Ульф-хёвдинг, но мы преданы своему конунгу! – проворчал Ульфхам. И Оспак его поддержал.

Однако я видел, что зерно сомнения я заронил и в их души. Это удачно получилось. Закладка на будущее. Если, конечно, оно у меня есть. Когда впереди драка с Трувором Жнецом, гарантию будущего ни одна страховая компания не выдаст.

– Я тоже был ему верен, – я согнал улыбку с лица, изобразил если не печальку, то как минимум разочарование. – Был верен – и что же? Все видели, как Рюрик обошелся с нами вчера. Ты считаешь это справедливым, Треска? А ты, Парус?

Даны не ответили.

– Нет моей вины в том, что не только у меня есть глаза, – заявил я. – Вы знаете Ольбарда. Он был нашим кормчим, а это значит: мы все считали его человеком справедливым и мудрым. И Хрёрек тоже так считал. Когда-то. Что же вы удивляетесь, что Ольбард ушел? Он увидел, как обошелся со мной Рюрик, и решил, что рано или поздно окажется на нашем месте. Потому и ушел.

Я затянул ремешок шлема, покрутил головой, подвигал плечами, проверяя, как лежит броня, и продолжил:

– Большая глупость – грабить тех, кто сражается и побеждает для тебя. Можешь передать князю: я не говорил с Ольбардом. Но я его понимаю и присоединяюсь к его решению. Если Рюрик считает, что я ему больше не нужен, мы уйдем домой, на Сёлунд. И отдадим свои мечи настоящему конунгу.

– Рагнару? – оживился Парус.

– Ивару Рагнарсону. Ивар помог мне, когда случилась беда. И не поскупился, хотя мог бы оставить себе даже мою долю от похода на англов. Но вместо этого он дал мне драккар и хирд Мурхи Рыжего Лиса, чтобы я смог вернуть жену и отомстить. Хирд, Ульфхам! Человеку, который тогда был не способен сам выйти за дверь, чтобы отлить.

– Я знаю, – кивнул Ульфхам. – Я слышал драпу о Волке и Медведе. Ивар – человек чести, и я тебя понимаю. Но если мой конунг хочет тебя убить, я это сделаю, потому что если Сигурд узнает…

– Я обещал, – напомнил я. – И я – тоже человек чести.

– Но твои хирдманы не обещали ничего, – сказал Ульфхам. – Если Сигурд узнает…

– …Тогда вы меня убьете! – усмехнулся я. – Что ж… Если вы меня убьете, то я с удовольствием погляжу сверху, из Асгарда, как Рагнарсон отомстит Рюрику за мою смерть, – подхватил я.

– Если Трувор не убьет тебя сегодня, – ухмыльнулся Ульфхам и похлопал меня по спине. – Я помню, как ты пришел к нам, Черноголовый. Кто бы тогда мог подумать, что ты вот так сойдешься со Жнецом и к фразе «он тебя убьет» мне придется добавить слово «если».

Ульфхам назвал меня старым прозвищем. Так меня звали, когда мы с ним стояли в одном строю. Так он выразил мне свою симпатию. Ну да. Он мне тоже нравится. Что не помешает ему меня убить, если Рюрик прикажет.

– Спасибо, что напомнил! – Я дружески ткнул Ульфхама кулаком в живот. – Мне стоит поторопиться, не то Трувор решит, что я струсил! – Я засмеялся, и Ульфхам с Оспаком тоже захохотали.

Это приятно, когда такие, как они, верят в твою храбрость. Но себя не обманешь. Я лишь делал вид, что мне не страшно.

Трувор Жнец входил в список воинов, с которыми у меня не было ни малейшего желания сойтись в поединке. Возглавляли этот список, понятно, Рагнарсоны, однако Трувор тоже был в топе.

Ну, мой Волк, надеюсь, на этот раз ты будешь рядом со мной. Иначе – никаких шансов. И что особенно скверно: это будет смерть не только моя, но и всего моего хирда. Рюрик не отпустит никого.

Мы двинулись к воротам, но там я немного задержался.

– Брат, – сказал я Медвежонку. – Если меня убьют, не мсти. Забирай всех и сразу уходите. И не вниз, к Ладоге, а вверх. Тогда, может быть, драккары Рюрика не успеют вас перехватить.

– Если тебя убьют, братец, мы уж как-нибудь разберемся, что дальше, – пробасил Свартхёвди. – А пока тебе придется очень постараться, чтобы этого не случилось. Трувор – достойный противник. Пожалуй, даже я с ним не управлюсь. Разве что Палица…

– Даже и не думайте! – прошипел я. – Никакой мести! Сразу бегите!

– Пустое говоришь, братец! – ухмыльнулся Свартхёвди. – Не думай ни о чем, кроме хольмганга! Думаю, ты уцелеешь, ведь боги тебя любят. Иначе еще три года назад Сторкад Бородатая Секира разделал бы тебя на много сочных кусков волчатины!

Я мог бы ответить побратиму, что боги тут ни при чем, но не стал. И не только из конспирации. Когда в тебя верят, это тоже часть твоей удачи. А удача мне сегодня понадобится как никогда!

Перекресток. Хорошее такое место. На пригорке над Волховом. Знакомое место. Именно здесь мой хирдман Бури зарубил мстительного варяга по имени Расмус. Тогда поглазеть на шоу собралось больше тысячи человек. Сегодня – существенно меньше, хотя наш с Трувором поединок наверняка будет не хуже. Надо полагать, после недавних событий зевак в Ладоге поубавилось. Или сарафанное радио не подключилось в полном объеме. Слишком мало времени прошло с момента вызова.

Трувор меня ждал. И варяги. И небольшая толпа зрителей, которая разошлась, пропуская нас к «арене».

– Щиты без замены! – крикнул мой секундант Медвежонок и захохотал, поскольку видел, что ни я, ни Трувор щитами пользоваться не собирались.

О! А это еще что за братва?

Распихивая толпу, в центр пропихнулся боярин Бобр с десятком Гостомысловых дружинников.

И немедленно провозгласил:

– Князь Гостомысл запрещает поединок!

Народ заворчал. Как же так? Кина не будет?

Я ухмыльнулся, поглядел на Трувора: что скажет?

– Твой князь мне не указ, – уронил лидер варягов. – Пошел прочь.

Бобр побагровел. Трувору не следовало говорить ему такое. Не следовало, но тут Бобр сам виноват. Надо быть тактичнее, когда разговариваешь с главной военной силой Ладоги.

Я мог бы посочувствовать оскорбленному боярину. Бобр, в принципе, мужик правильный. Но учитывая, что долька отнятого у нас упала и ему в закрома…

Нет, не буду я ему сочувствовать.

Кроме того, я понимаю, что этот плевок Трувора предназначался мне, а Бобр так… Подвернулся в неподходящий момент. Ничего, утрется боярин. Но запомнит наверняка. Такое не прощают.

А вот мне с Бобром ссориться ни к чему, так что я лишь пожал плечами:

– Не гневайся на него, боярин. Котел кипит, крышка звенит. И меня извини. Не я его вызвал, он меня. И не стану я отступать, потому что правда моя, а не его. Да он и сам это знает, – я ухмыльнулся. – Потому и булькает.

– Ты биться пришел или скоморошествовать? – нетерпеливо рявкнул Трувор.

– Я пришел на хольмганг! – заявил я. – Что ты суетишься, Жнец? Куда тебе спешить? Таких воев, как ты, боги принимают без очереди! Свартхёвди Сваресон, говори!

Медвежонок шагнул вперед.

– Поединок чистый! – проревел он по-нурмански. – Без замены оружия! Окончание его – невозможность одному из воинов продолжать бой!

Все в точности как я ему сказал по дороге.

Трувор медлил с ответом. Я ожидал, что он может запротестовать и потребовать боя до смерти. Он был вызывающей стороной и имел на это право.

Нет, не стал. Вероятно, решил, что сумеет меня прикончить в любом варианте. А может, тоже решил дать мне шанс выжить. В конце концов, он довольно долго был моим наставником, а это просто так со счетов не сбросишь. И на насмешки мои недавние он вряд ли обиделся. В сравнении с тем, как поносят друг друга перед поединком славные скандинавские парни… Так что я его вроде даже похвалил. Отметил выдающиеся воинские качества.

Короткий кивок и шелест покидающих ножны мечей.

Толпа резко подалась в стороны, освобождая место. Никому не хотелось угодить под случайный удар.

Я тоже извлек клинок из ножен. Пока только Вдоводел. Встал в позицию. Сделал пару движений, словно держал в руке шест, а не меч, глянул в небо… Ну где там мои малые врата?

Врат я не увидел, зато ощутил знакомую дивную легкость и радость, пузырящуюся в груди, как шампанское в новогоднем бокале. И ничуть не удивился, когда, опустив взгляд, увидел Волка.

Я засмеялся от счастья. Трувор Жнец с его поднятыми в готовности к атаке мечами показался мне таким забавным. Неужели он думает, что сможет перетанцевать нас?

Однако я не спешил. Волк уселся на траву, глядел на меня снизу. Он улыбался, высунув язык…

А вот Трувор, похоже, немного растерян. Блин! Да он же никогда нас не видел вот так, напротив себя. Мы немало сражались вместе, и у него была возможность поглядеть, как мы бьемся на пару с моим великолепным зверем. Мог… Но, скорее всего, не обратил внимания. Потому что сам в это время был очень занят умерщвлением наших общих врагов.

«Что ж, Трувор Жнец, похоже, я сумею тебя удивить», – подумал я, неторопливо извлекая из ножен саблю. Потанцуем?

Вот черт! Да, я его удивил. Но и он меня – тоже. Мечи в его руках взлетели, опали и снова взлетели, окутывая его таким знакомым сиянием. Не может быть, он же не берсерк и не ульфхеднар!

– Перун! – пронзительно выкрикнул варяг и устремился на меня. А я, ликуя, помчал ему навстречу, потому что уже знал: сейчас придет счастье! Потому что есть лишь одна радость, превышающая радость от моего танца. Это когда танцуешь его вдвоем с достойным!

Мы сошлись раньше, чем толпа успела взреветь. И сплели наш общий дивный узор из поющей стали. Наши клинки гудели, как корабельные ванты в шторм. А когда иногда они соприкасались, звон их разлетался, как морская пена, сорванная шквалом.

Это было весело и ничуть не страшно, потому что я был уверен, что металл не может коснуться меня, потому что я видел весь рисунок боя целиком, и мне было совсем нетрудно находиться внутри. Однако я знал и то, что мой партнер так же неуязвим, как и я. Только он этому почему-то не радуется. Он хочет, чтобы алые брызги взлетели ввысь, к небесам. Он думает, что сегодня именно такой танец будет правильным.

Меня это веселит. Пусть думает, что это он ведет наш танец. Когда он прозреет и поймет, что мы оба – листья, которые кружит ветер, это и будет победа…

Но не получилось.

Мой волк обиженно взвизнул. Он хотел продолжать. Я тоже хотел продолжать, но…

Все кончилось.

Трувор отступил.

Я опустил оружие.

Некоторое время мы так и стояли. Молча. Мир потускнел. Стал обычным. Волк ушел. «Врата» закрылись.

– Хорошо бился, – сказал варяг.

Выглядел он… Как бы это сформулировать… Озадаченно, что ли.

– Ты тоже, – ответил я.

Варяг хмыкнул… И убрал клинки в ножны.

Вот теперь кино действительно закончилось.

Я тоже убрал Вдоводел с саблей.

Ну да, было бы неплохо при всем честном народе превзойти Жнеца, но ничья – тоже неплохо. Как там у восточных классиков? Неуязвимость – в тебе самом, возможность победы – в противнике? И Трувор мне такой возможности не дал. Ну да не убил – и ладушки. Вопрос: что дальше?

И вопрос, надо отметить, не только у меня.

– Эй, Жнец! Ты что делаешь? Так нельзя! Это ж хольмганг!

Оспак. Неужели его так огорчило, что никто не умер?

– И что с того? – буркнул Трувор по-нурмански. – Что не так, Парус?

– Так это… Сказано же: до невозможности продолжать бой. А вы…

– Я и не могу, – проворчал Трувор. – Устал. И в горле пересохло.

Я подумал: если предложит мне выпить с ним пива – соглашусь. Старый друг лучше новых двух. Посрались – и будет. Заря, опять-таки…

Не предложил. И будто мысли мои прочитал.

– О дочери моей забудь! – рыкнул Трувор, растолкал плечами своих и ушел к княжьему терему.

Разочарованные зрители начали расходиться. Ну да, никто никого не убил. Какая досада.

Мои тоже двинулись к дому.

А мне преградил дорогу Ульфхам.

– Не забыл, что я тебе сказал?

– Да хоть сейчас! – мгновенно отреагировал я, берясь за рукоять Вдоводела и задирая подбородок, чтобы глядеть Ульфхаму в глаза. Здоровенный он вымахал, Треска. Метр девяносто, не меньше.

– Я тебе не враг, сын Вогена! – не принял вызова главный телохранитель Рюрика. – Будь моя воля, вчера ты был бы первым при разделе добычи.

– Но воля – не твоя, – произнес я с намеком. Треска понял правильно.

– Я нужен конунгу, – сказал он. – И я ему верен.

Ну да, Треску Рюрик не кидал. А меня не кидал Треска.

– Без обид, друг, – я похлопал дана по обтянутому льняным рукавом предплечью. – Спасибо, что напомнил.

– Ты меня слышал, – сказал Ульфхам без улыбки. – Так что и ты не держи на меня зла, если…

Он не договорил, но и так понятно. «Я верен своему конунгу». А конунг считает, что здесь, в Мидгарде, мне больше не место.

По мне – так в свинячий анус такого конунга! Но – побережемся. Поединка с Треской я не боюсь. Но, боюсь, поединка и не будет. Есть множество других способов прикончить такого, как я. И Ульфхам в таких делах эксперт.

Надо из Ладоги валить. Причем не откладывая. Вызовов больше не будет. Придут большим коллективом и размажут нас по стеночкам. И скоро. Следовательно, бежать надо быстро. Лучше – этой ночью. И еще: совсем не хочется, чтобы нажитое здесь, в Ладоге, имущество заграбастал Рюрик. Значит… Значит, надо поговорить с другой командой. И я даже знаю с кем.