Текст книги "Цикл "Викинг". Компиляция книг 1-10 (СИ)"

Автор книги: Александр Мазин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 198 страниц)

Глава двадцать третья,
в которой герой имеет возможность наблюдать, как функционирует «школа оборотня»

В общем, мой друг и его наставник почитай цельную неделю сидели и разговаривали. То есть разговаривал дедушка, а Свартхёвди внимал, время от времени задавая умные вопросы. А я, парень простой и высоких материй чуждый, добывал для них пропитание. Занятие нетрудное, поскольку пара белых волчишек исправно трудилась загонщиками. За эти дни я с ними неплохо сработался, так что свежее мясо в землянке всегда было в избытке, и большую часть времени мы просто гоняли по лесу: я – на лыжах, волчары – на лапах, и наслаждались полнотой жизни. По-моему, зверюги решили принять меня в свою стаю. Я был не против. Помните, как у Киплинга? «Он такой же, как и мы. Только голый».

Ну здесь, чай, не индийские джунгли. В такую погоду голыми бегают только берсерки да «моржи». Но если мой полушубок вывернуть наизнанку, то отличить меня издали от четвероногих зубастиков будет не так-то просто.

Словом, я даже как-то подзабыл, что рядом со мной – дикие звери. Тем более что понимание между нами было – полное. И куда кого гнать. И кому что кушать в случае успеха. Словом, «Мы с тобой одной крови…», да и Белый Волк звучит лучше, чем Волк Черноголовый, как вы полагаете?

По вечерам я, усталый и разморенный теплом, вполуха слушал стариковы вирши. Среди прочего узнал, например, что моя связь с Рунгерд – предосудительна.

Если дословно, то:

 
…с чародейкой не спи,
пусть она не сжимает
в объятьях тебя.
Заставит она
тебя позабыть
о тинге и сходках;
есть не захочешь,
забудешь друзей,
сон горестным станет[85].
 

А также более практичные вещи:

 
…ночью вставать
по нужде только надо
иль следя за врагом[86].
 

К этому присоединяюсь целиком и полностью.

Наконец теоретическая часть, долженствующая убедить слушателей, что боевое безумие – это не болезнь, а щедрый дар самого Одина, так сказать прорыв божественного начала в наш бренный мир, завершилась. За себя не ручаюсь, но Свартхёвди точно уверовал, что там, в Валхалле, все такие безбашенные. Колошматят друг друга в свое удовольствие, почти не оставляя ран. Потом кушают, развлекаются с девками – и всё по новой. То есть берсерки и ульфхеднары – это земные прототипы воинов Валхаллы.

Однако здесь, в Срединном Мире, правила игры немного другие, и плотские тела отличаются от безупречных духовных, коими обладают воины Валхаллы.

Посему им присущи слабости. То есть воин, перегрузившийся бранной радостью, может запросто помереть от переутомления. Особенно если практикует допинги.

Сам дедушка на допинги (сушеный мухомор и прочую наркоту) смотрел чисто утилитарно. Вещь необходимая для оборотней-дебютантов: отличный способ развязать сознание, узреть незримое и законтачить с высшими силами.

Я с большим интересом наблюдал, как мой друг, закинувшись супчиком из психоделиков, бегал голышом по лесу (зима в Дании не очень сурова, но градусов пять-десять мороза – вынь да положь), карабкался на деревья, аки Маугли, рубился с призраками и голыми руками разбрасывал горящие угли. Надо отметить две вещи.

Во-первых, дедушка неизменно был при нем и, сдается мне, «видел невидимое» ничуть не хуже, чем мой накушавшийся дружок. Более того, иногда вел себя очень даже активно, гоняя «невидимых» духов не менее энергично, чем обучаемый. Глядя, как они куролесили, трудно было поверить в серьезность происходящего.

Но тут вступало в действие «во-вторых». А именно то, что творивший факирские подвиги Свартхёвди не получал ни ожогов, ни обморожений. Никаких травм. У меня на глазах парень сиганул с ветки на ветку и приземлился не на ноги-руки, а враскоряку. Так, как ковбои в кино из окон на лошадей прыгают. Чтобы прочувствовать эту ситуацию в минимальном варианте, я рекомендую как следует разогнаться на обычном велосипеде, а потом сигануть с метровой высоты. Только чур на ноги не вставать! Свартхёвди приземлился именно так – и как ни в чем не бывало запрыгал дальше. Хочу отметить, он не просто не ощущал боли (это как раз под наркотой – дело нехитрое), у него от всех этих диких трюков даже царапин не оставалось.

После нескольких часов беснования наступал релакс: Медвежонок выпадал на сутки (просыпался только для того, чтобы отвару попить), а дедушка – часов на семь-восемь. После чего приходил в себя бодренький и голодный, аки его некаменный прототип. Особенно жаловал свежую сырую печенку. Полкило мог слопать в один присест.

Пока Свартхёвди отлеживался перед очередным экскурсом в страну глюконию, мы с Каменным Волком вели неспешные разговоры о человеческом и божественном.

Оказалось, дедушке прекрасно известно, что я, так сказать, выходец из другого мира. Высказался в том смысле, что видящий отличает таких, как я, так же легко, как обычный человек – негра от китайца. Из какого именно мира я прибыл, Стенульф допытываться не стал. Предположил, что из Ванахейма. Помните? Страна к западу от нашего Митгарда. Стенульф решил, что я – полукровка. Полуван-получеловек. Я его не переубеждал.

Еще дедушка знал множество разных историй о богах и героях прошлого. Рассказывал интересно. В лицах и с такими подробностями, будто сам был свидетелем сих великих подвигов. А может, и был, хрен его знает. Накушавшись галлюциногенов еще и не то увидишь. Хотя нет, тут я неправ. Дедушка-то как раз психоделиками не пользовался.

Поговорили и о Рагнаре с отпрысками. Несмотря на то что Каменный Волк жил, мягко говоря, на отшибе, он был полностью в курсе большой политики и тех, кто ее вершил.

Однако историю рода Рагнара Лотброка и его потомков Каменный Волк трактовал по-своему. Например, я узнал, что дедушку со стороны Аслауг, матери моего доброго знакомого Ивара Бескостного (а также Бьёрна Железнобокого и незнакомых мне пока Хвитсерка и Сигурда Змееглазого), звали Сигурдом Убийцей Фафнира. Позже я расскажу замечательную историю о том, как герой Сигурд прикончил дракона Фафнира. Мне-то казалось, история эта относится к седой древности, а не к этим временам. А тут что же получается: дедушка хорошо известного мне Ивара – драконоборец?

– Можешь понимать это именно так, – уклонился от строгого ответа Стенульф.

И поведал еще одну историю: о том, как Рагнар Лотброк еще в молодости прикончил какую-то суперзмею… И заполучил персональное змеиное проклятие. Мол, кто змею убил, тот от змеи и погибнет. Впрочем, качественное проклятие только поднимает статус героя. Так же как и наличие значимых гейсов[87].

В припадке откровенности, а может, желая показать, что я тоже кое-что понимаю в таинстве незримого, я поведал могучему дедушке о том, что однажды увидел во взгляде Ивара Бескостного образ чудовища. Мне привиделся жуткий ящер, наблюдающий за мной из человеческих глазниц. Впрочем, я сказал: дракон, а не ящер. Сомневаюсь, что Каменный Волк при всей его эрудиции знал, кто такие динозавры.

Наставник берсерков, услыхав мою историю, необычайно воодушевился. Сообщил, что Ивар ныне – старший наследник Рагнара (а я-то думал, что старший – Сигурд), и по обеим линиям он унаследовал кровь рептильих киллеров. Следовательно, по старинному языческому праву, он унаследовал также и кое-что от самих рептилий. Оно понятно: убивший конунга в честном поединке вправе требовать его место. Впрочем, не один только Ивар. Бьёрн, например, не зря зовется Железнобоким. Ни в одной битве железо не касалось его кожи. А Сигурд…

Тут нас прервали. Снаружи донеслось мелодичное (именно так, я не оговорился) рычание. Один из дедушкиных волков предупреждал: где-то неподалеку – люди.

Так что мы прервали нашу занимательную беседу, похватали оружие, встали на лыжи и двинулись встречать гостей.

Небось еще какой-нибудь берсерк-любитель прется, подумал я.

Не угадал. На территорию элитарной школы оборотней вторгся целый санно-лыжный поезд.

Кстати, о гейсах. В этот день я узнал об одном из персональных гейсов самого дедушки Стенульфа. Никогда не отказывать первой просьбе первой женщины, которую он встретит после дня зимы[88].

Глава двадцать четвертая,
в которой реализуется гейс Каменного Волка, а также русская поговорка «Седина в голову, бес в ребро», ну а наш герой узнает кое-что об особенностях датского права

Ее звали Гундё. В переводе на русский: Добрая Весть. И приехала она к нам аж с континента. Ничего удивительного: море-то замерзло, а от Сёлунда до материка – рукой подать. Интересно другое: кто слил ей инфу о гейсе старины Каменного Волка?

Но это было уже не важно. Стенульф ее выслушал и решил помочь. Думаю, наставнику берсерков просто захотелось развеяться. Мои собратья по палубе, тоже обремененные разными обетами и ограничениями, нарушали их сплошь и рядом. Главное: потом договориться с богами, которые, собственно, и были гарантами соблюдения условий. Старались не нарушать только те обеты, которые были завязаны на конкретное дело. Например, не пить пива из деревянной чашки, пока такой-то такой-то будет украшать мир неотрубленной головой. Нарушишь – и вместо головы врага на земле окажется твоя собственная. Или – родовые обязательства. С ними вообще строго: дело-то не личное: семь поколений померших предков и столько же еще не рожденных понесут ответственность вместе с тобой.

Гейс насчет «не отказывать» был явно личного свойства, однако сработало. Не исключаю вероятности, что дедушке просто понравилась просительница. По местным меркам баба была – в самом соку. Габариты – помесь метательницы ядра с профессиональной кормилицей. Пшеничные косы – с руку Свартхёвди толщиной. Румянец во всю щеку (ну это понятно – мороз), глаза синие, губы красные, зубки ровные. Руки… Ну я уже говорил: ядро метать такими руками. Однако для того, чтобы отстоять право собственности, этого оказалось мало.

Бабенка была официальной наложницей некоего ярла Лодина, который при жизни был одним из мелких ярлов конунга Харека Младшего. При жизни, потому что пару месяцев назад ярла хватил апоплексический удар. Инсульт, если по-умному. Лечить такие заболевания в Средневековье не умели. Ярлов ветеринар-трэль пустил хозяину кровь, но это почему-то не исцелило больного. Ярл помер.

А через пару недель в имение приехал младший брат вдовы. И они с безутешной вдовушкой взяли да и выгнали наложницу Гундё.

Мало того что выгнали, так еще и двух сыновей отняли. Дескать, они сами воспитают мальчиков. Получше низкородной мамаши.

В принципе, это было нарушением законодательства. Гундё была свободной, а не рабыней. Оба сына, пацанчики пяти и трех лет, были законно приняты в род с правом наследования.

У Гундё был вариант – двинуть с жалобой к конунгу Хареку. Но не факт, что конунг поддержал бы ее просьбу. Ему нужен был крепкий фюльк, управляемый воином, а не бабой с двумя малолетками.

Правда, у Гундё тоже имелся воин-брат. Старший. И у него тоже были сторонники. Но им не хватало решимости: с шурином ярла прибыли двенадцать крепких бойцов и примерно столько же он привлек на свою сторону щедрыми подарками.

Остальные обитатели фюлька роптать не посмели. По словам Гундё, многим из них идти под руку ярлова шурина, то есть человека чужой крови, не очень-то улыбалось. Но они были не настолько против него, чтобы умереть.

Кстати, шустрого шурина-захватчика звали Гицур Жадина. Чтобы заполучить подобное прозвище у скандинавов, отнюдь не отличавшихся щедростью, надо очень постараться.

Короче, для переворота нужен был настоящий лидер и сильная штурмовая группа. Вот за этим Гундё и явилась в обитель берсерк-мастера.

С Гундё прибыли шестеро мужчин призывного возраста. Хотя, на мой взгляд, достойным внимания был только один: старший брат потерпевшей, в недавнем прошлом – хирдман покойного ярла.

Просьбу изложила сама Добрая Весть. А конкретику довел ее бородатый братишка, которого звали Торд Болтун. Надо полагать, в ироническом смысле, потому что многословием дядя не отличался.

– Тебе – десять марок. Каждому из твоих берсерков – по три.

Гейс гейсом, а магарыч – магарычом.

Тут-то и выяснилось, что женщину всё-таки ввели в заблуждение: представили старину Каменного Волка хёрсиром оборотнической дружины.

Узнав, что нас всего трое, братик и сестричка искренне огорчились.

Но когда выяснилось, что два ученика (меня тоже посчитали!) Стенульфа – не какие-то салабоны, а хускарлы самого Хрёрека Сокола, родственники частично воспряли духом.

Однако старина Каменный Волк их немедленно огорчил. Да, он готов взяться за дело, и нас троих для его решения вполне достаточно. А вот серебра – маловато. Пусть будет по десять марок Свартхёвди и мне, а сам Стенульф, так и быть, сделает даме скидку – возьмет не пятьдесят, как было бы справедливо, а только двадцать.

Экономная, как все датчанки, Гундё попробовала было торговаться, но брат пихнул ее в бок, и датская топ-модель сообразила, что делит шкуру неубитого медведя. Причем медведя, которого убивать не ей.

Тем более, братик нашептал ей, что Свартхёвди Медвежонок – сын папы-Медведя, история которого была общеизвестна.

Гундё тут же оживилась и начала строить Медвежонку глазки. Решила: если его папаша прикончил полноценного ярла с полноценной дружиной, то для сына порешить какого-то там шурина с двумя десятками дружинников – чисто размяться перед завтраком.

Свартхёвди тему понял правильно и тут же ухватил молодуху за ягодичную мышцу…

А я перехватил сумрачный взгляд дедушки и шепотом предупредил моего друга, что босс уже положил глаз на красотку.

Свартхёвди моментально съехал с темы. Субординация – это святое.

Потом был не слишком долгий и по-своему забавный переход.

Забавный, потому что наш слух еженощно услаждали «жалобные» стоны безутешной мамаши, которую дедушка Стенульф «утешал» с поистине недедской мощью.

Мы с Медвежонком заключили пари: я полагал, что дедушки хватит на неделю, Свартхёвди с этим не соглашался. При этом он оценивал не столько старину Каменного Волка, сколько сексапильность Гундё. Сисястая экс-наложница, в отличие от меня, ему сразу глянулась. Что же до меня, то месяц воздержания – срок немалый, но бывало и побольше. Правильное дыхание, правильные мысли и качественная физическая нагрузка заметно снижают уровень гормонов в крови. А вот Свартхёвди «переживал». И не он один. Полагаю, от нереализованных желаний страдала вся мужская часть нашей мужской экспедиции. Кроме, может быть, братца Болтуна, которому вожделеть к сеструхе не полагалось. Братец этот, отмечу, мне конкретно не нравился. Зыркал на нас как-то… не по-доброму. Но клюв не по делу не разевал, поэтому зацепиться было не за что.

Свартхёвди выиграл пари, когда уже мы пересекли замерзший пролив и выбрались на материк. Датчане двигались как снегоходы. Не снижая темпа. Вне зависимости от погоды. Что в снегопад, что во вьюгу. Хотя, отмечу, настоящего ненастья не случилось. И мороз был вполне терпимый. Даже ночью не ниже десяти градусов. По моим прикидкам.

Надо отметить, что и я втянулся. Спал в снежных норах, аки дикий зверь. В свой черед топал впереди, прокладывая лыжню. Правда, саночки тянуть ни мне, ни Медвежонку со Стенульфом не доверяли. Да мы и не рвались.

Восемь дней в пути, а на девятый мы наконец добрались до жилья – длинного дома какого-то местного бонда.

Приняли нас прилично. Накормили, напоили, баньку растопили. Ох, вот это кайф! Лучше женщины, ей-богу! Хотя и женщины тоже были, врать не стану. Местные нам ни в чем не отказывали.

Один велел привечать путников. Ну да таких путников, как мы, попробуй не приветь! Восемь вооруженных мужчин, из которых по меньшей мере двое (мы с братцем Тордом) профессиональные головорезы, а двое – и того хуже: берсерки.

Впрочем, наши берсерки вели себя пристойно. Кушали хорошо, в боевой транс не впадали. Да я на этот счет и не беспокоился. Был уверен, что, пока за спиной Свартхёвди маячит «рама» дедушки Стенульфа, незапланированного кровопролития можно не опасаться. Да и поводов не было. Нам никто не перечил. Банька, хавчик, немного доброго пива и теплая девка под бок… Что еще надо простому датскому (и недатскому тоже) викингу? Мы были настолько беспечны, что даже караул не выставили. А чего бояться? Это, чтобы накормить волка, достаточно одного пуделя. А чтобы загрызть – и целой стаи не хватит.

Платить никто из наших не собирался. Пусть будут счастливы, что мы убираемся восвояси.

Торд Болтун выдавил что-то типа: проболтаетесь, что наша бригада отдыхала в вашем пансионате, – вернемся и всех зарежем. Такая вот благодарность.

Впрочем, я, украдкой, сунул хозяину несколько серебряных монет.

Может, я слишком совестлив для этой эпохи?

Мы приближались к цели, и я решил перетереть со Свартхёвди по поводу правового аспекта нашей акции. Как всё-таки по закону: правы мы или нет? Дедушке Стенульфу в его диком лесу закон по барабану, а вот нам с Медвежонком запросто могут предъявить за противоправные действия.

Свартхёвди заверил меня, что в данном случае закон нарушен по-любому, так что я могу не париться.

Сыновей от законной жены у покойного ярла не имелось. А даже если бы и имелись, то рулить на земле мужа ни ей, ни ее братцу все равно не положено. А положено отдать опекунство старшему из родичей покойного мужа. Вдове же выделить приданое и часть имения на прокорм – в личное пользование. Впрочем, от детей ее отлучать не принято. Просто рулить в мужнином фюльке она уже не будет. И ключики отдаст, если будет на то воля опекуна.

– Стоп! – сказал я.

А как же матушка самого Свартхёвди? Или дело в том, что у Сваре Медведя не было близких родственников?

– Как так нет родственников? – удивился Медвежоонок. И быстренько перечислил с полторы дюжины своих половозрелых дядьев. Без запинки оттарабанил. С отчествами, прозвищами и указанием места жительства.

– Ну так почему тогда в вашем фюлке рулит твоя матушка? – поинтересовался я.

– Как почему? – Свартхёвди даже удивился. – Да ведь этот фюльк – и есть ее приданое.

Ну да, я и забыл. Всё имущество Свартхёвдиного папы состояло из мешка с отрубленными головами.

А по делу Гундё тоже все просто. Если бы оно по-честному рассматривалось на тинге, то, скорее всего, законная вдова с дочерьми получили бы часть хозяйства, а сыновья Гундё – все остальное. Под опекунством, само собой. Но опекуном стал бы кто-то из рода мужа. А если бы таковых не оказалось, то опекуна назначил бы тинг. Или конунг. Но совсем маловероятно, что таким опекуном стал бы брат вдовы.

– А брат матери? – Я кивнул на Болтуна.

Свартхёвди покачал головой. Это уж совсем никак. Потому что по закону Гундё, как оказалось, не является формальной матерью своих сыновей.

Если их правильно ввели в род (а это, несомненно, так), то их законная мамаша – вдова ярла. Она держала их на коленях во время сакральной церемонии. Она (так положено даже по отношению к вполне взрослым дядям) «кормила» их грудью… Словом, наша Гундё пролетает мимо кассы со скоростью болида из «Формулы-1».

– Так чего ж мы тогда… – воскликнул я.

Свартхёвди ткнул пальцем в широкую спину своего наставника, торившего лыжню.

– Но ты не беспокойся, – Медвежонок хлопнул меня по плечу так, что нападавший на одежку снег облачком взмыл вверх. – Главная правда всегда у того, кто останется жив. И приведет правильных свидетелей!

Ну да. «…И кто кого переживет, тот и докажет, кто был прав, когда припрут», – пел великий человек Владимир Высоцкий.

И он был прав. Вернее, будет.

Глава двадцать пятая,
которая начинается битвой, а заканчивается резней

Мы дошли. Должен отметить, что последний участок пути был самым легким, потому что мы шли по льду. На этом настоял Каменный Волк. У Торда Болтуна была другая идея: обойти усадьбу поверху и напасть, так сказать, с тыла. Из лесу. Мол, оттуда нападения не ждут, а он, Болтун, знает в окрестностях каждую заячью тропу.

– Нет! – отрезал старина Стенульф. – Мы не воры. Мы пришли вершить Закон. Когда-то, – могучий дед криво усмехнулся, – я был Глашатаем Закона[89] у Харека-отца. Не дело тем, кто идет путем закона, шастать по тайным тропам!

– У Гицура Жадины двадцать три воина, – мрачно напомнил Торд. Его спутники поддержали Болтуна сдержанным ворчанием, но Каменному Волку было на их ропот начхать.

– Кому надо постирать штаны, может этим заняться! Мы справимся и без вас! – заявил он с глумливой ухмылкой, заработав восхищенный взгляд Гундё, обиженно-испуганные – ее сторонников и полный сомнений – мой.

К счастью, датчане постеснялись дать деру. Или, может, им и бежать было некуда. Так что мы вышли на цель в том же составе.

Само собой – нас заметили издали. Само собой – нас опознали. У здешних – отменное зрение. И естественно – приготовились к встрече.

Дюжины две вояк, выстроившись стенкой, ждали нашу жалкую кучку из восьми бойцов перед воротами усадьбы.

– Болтун! Эй, Болтун! Ты что-то забыл здесь?! – заорал еще издали горластый паренек в импортном шлеме с золоченым верхом. – Не иначе как смерть свою, а?

Ему никто не ответил. Болтун – он у нас реально «болтун». А остальным, похоже, было не до словесной перепалки. Они с надеждой косились на Стенульфа, Свартхёвди и меня.

Старина Каменный Волк был невозмутим. У моего друга Медвежонка глаза были совершенно шалые. Он то и дело сглатывал слюну и облизывался. Минут десять назад Стенульф влил в него наркотическое зелье для «растормаживания сознания берсерка», поэтому мой кореш был малость не в себе.

Сам Каменный Волк ничем закидываться не стал. Типа, он и так богов хорошо слышит.

Прилетели первые стрелы. Так, попугать. Наши тоже взялись за луки, хотя пулять с сотни шагов в строй парней со щитами – дело бессмысленное.

Парочку прилетевших ко мне стрел я сбил рукой. Но подумал, что пора браться за меч.

Только я об этом подумал, как Свартхёвди испустил глухой рев и побежал вверх по склону к выстроившейся гвардии Жадины. Быстро так побежал.

Стенульф молча припустил за ним. И мне не осталось ничего другого, кроме как последовать за берсерками. Я изо всех сил перебирал ногами (насколько позволяли короткие лыжи), но от коренных лыжников-датчан безнадежно отставал. И мысли мои были так же безнадежны. Атаковать в одиночку строй воинов-скандинавов – чистое самоубийство.

Видимо, так же думали спутники Гундё, потому что никто из них меня не обогнал. А запросто могли бы…

На Свартхёвди посыпались стрелы. Он отмахивался от них щитом и мечом, как мишка – от пчел. Потом стряхнул с ног лыжи и, по-моему, побежал еще быстрее.

Когда он достиг вражеского строя, Каменный Волк отставал от него метров на тридцать. А я – шагов на сто. Нас, кстати, даже не обстреливали. Да и в Медвежонка пулять перестали. Может, не хотели портить доспехи?

Щиты сомкнулись, копья опустились, готовясь принять одинокого безумца.

Я знал, как это бывает. Сердце мое сжалось от предчувствия… Я очень хорошо помнил, как меня теснил строй эстов. И как несколько воинов без труда удерживали меня в кормовой «раковине».

Кто-то не удержался и метнул копье. С пяти шагов. В упор. Медвежонок как-то увернулся, и копье, пролетев еще метров двадцать, воткнулось в снег перед Стенульфом.

Тот на бегу перебросил собственное копье в левую руку, на ходу выдернул из снега вражеское и метнул.

Бросок был хорош. Воина, словившего копье щитом, вынесло из строя.

Но секундой раньше Медвежонок, в трех шагах от врага, со страшным ревом, метнул свой щит во вражеский строй. И прыгнул вслед за ним на опрокинувшегося от страшного удара датчанина.

Сразу несколько копий устремились к Медвежонку, перехватывая его прыжок. Но вместо того, чтобы бабочкой нанизаться на чужое железо, Свартхёвди как-то ухитрился увернуться от всех копий. Я увидел, как вверх ударил красный фонтан. Это меч напрочь снес чью-то голову. И это точно не была голова Медвежонка, потому что внутри вражеской шеренги возникла суета и залязгало железо. Вряд ли наши оппоненты передрались меж собой.

Однако при таком численном перевесе дела у Медвежонка однозначно были кислые. Хороший фехтовальщик может продержаться какое-то время против окруживших его нескольких противников, если они классом ниже. Но время это – невелико.

Я скинул лыжи (дальше снег был более или менее утоптан) и поднажал, насколько мог, стараясь догнать Каменного Волка. Этот дед был воистину не каменным, а железным. Он мчался огромными прыжками, сбивая щитом редкие стрелы и размахивая своим хогспьётом, будто нагинатой.

И вот он добежал.

Рубящее копье хогспьёт – это предок алебарды. Чтобы им эффективно работать, нужны длинные руки и недюжинная силища. У Стенульфа было и то и другое.

Он с ходу разорвал вражеский строй и, как бают в сказках, пошли клочки по закоулочкам.

Щит он то ли потерял, то ли просто бросил – и теперь орудовал тяжелым копьем с двух рук. В отличие от Медвежонка, полностью скрытого от моих глаз вражескими спинами, Каменного Волка я видел хорошо. Но нечетко. Поскольку двигался он удивительно быстро. К тому моменту, когда я наконец добежал, уже четверо врагов валялись на снегу.

Поэтому я решил, что дедушка меньше нуждается в помощи, чем Медвежонок.

Однако к тому еще надо было пробиться.

Человек шесть вооруженных оппонентов еще держали строй, готовясь встретить третьего отморозка. То есть меня.

И они бы меня наверняка удержали, если бы Каменный Волк не совершил стремительный рывок в нашу сторону и буквально одним росчерком наконечника взрезал шеи сразу двум ворогам.

Строй тут же потерял монолитность (четверо оставшихся резко озаботились тем, что происходит за спиной), и я получил свою щель для прорыва. И – опрометчиво подставленный бок вражеского копейщика.

Бок-то я достал… И с ужасом увидел, как в спину Каменного Волка, с широкого маха, врезается вражеская секира.

Я услышал лязг. Увидел, как разлетаются брызги панцирных пластин… И стремительный разворот Стенульфа, закончившийся косым ударом копья поперек лица хозяина секиры.

У меня не было времени удивляться. Тем более я уже знал, что норманы могут драться даже получив смертельную рану. Я успел увидеть, как окованное железом основание древка хогспьёта отбрасывает назад еще одного любителя напасть со спины… И – мне пришлось заняться собственными проблемами.

Сразу трое желающих моей смерти. Ну давайте, парни! Времени у меня мало. Я должен прорваться к Медвежонку, так что по одному – не надо. Лучше – все сразу.

Так они и кинулись. Дружной компанией. Не кино, чай, где на окруженного героя по очереди набрасываются по одному, редко по два злодея. А остальные терпеливо ждут своей очереди. Здесь вам не там. Два копья прилетели почти одновременно… И сорвали с моей руки щит, но оба в нем и увязли. У третьего негодяя вместо копья имелся меч… Ну не меч, а скорее тесак. Заточенная железяка с полметра длиной. Я принял ее плоской стороной Вдоводела, скользнул лезвием навстречу – десять сантиметров стали ворогу под мышку. Я рванулся вперед, уходя с линии еще одной атаки… И тут, прямо передо мной, Медвежонок вырвался из клубка врагов. Расшвырял их, как его тезка расшвыривает повисших на нем псов.

Я увидел его лицо. И понял, что мой вариант: встать спина к спине – не рулит. Я уже видел такое: у берсерка, которого завалил на палубе снекки у эстских берегов. Я видел и этот рассеянно-задумчивый взгляд, и слюну, текущую на бороду, и это пружинистое раскачивание…

Для Медвежонка сейчас не существовало союзников – только враги.

Враги эти стояли вокруг и не решались напасть, потому что перед ними был берсерк. Окровавленный безумец, с которого клочьями свисали ошметки кольчуги, но который не чувствовал ни ран, ни боли, ни страха.

Их было не меньше десятка, но они не решались… Целую секунду… И берсерк напал сам.

Выброшенная вправо рука, промельк стали – и сизо-красные черви кишок, вываливающиеся из разрубленного живота. И фонтан крови из обрубка снесенной руки. И…

Я не стал ждать. Я тоже напал. И заколол двоих раньше, чем они опомнились и поглядели в мою сторону. Третий чуть было не достал меня, но выручил добрый доспех – смерть скрежетнула по зерцалу. Второго шанса я не дал. Вдоводел нырнул в спутанную светлую бороду – и она тут же стала красной. Еще одной вдовой больше.

Над моей головой прогудело копье. Я не был его мишенью. Копье предназначалось Свартхёвди. Плохая идея.

«Бросать копье в берсерка – всё равно что гонятся за комаром с гантелью», – подумал я.

У меня была возможность додумать такую длинную мысль, потому что вокруг стало как-то пустовато. А где все враги?

А враги сделали ноги. Те, кто мог. Удирали во все лопатки, побросав копья и щиты. Трое дернули к усадьбе. Двое припустили, так сказать, «в поля».

Наши доблестные спутники, подоспевшие как раз к этому замечательному событию, кинулись было за ними, но окрик Болтуна вернул их обратно.

Я увидел Стенульфа, опирающегося на свое смертоносное копье. Он потерял не только щит, но и шлем. Грудь его вздымалась, но рожа была – спокойная-спокойная. Я бы даже сказал – умиротворенная.

А где же Медвежонок?

А Медвежонок мчался к усадьбе, настигая улепетывающих врагов.

Вот он догнал одного и разрубил его затылок. Вот догнал второго – и тоже порешил.

Третий, самый проворный, почти добежал до ворот, но почуял за спиной смерть и решил встретить ее грудью и с поднятым мечом.

Эта грудь и приняла могучий удар клинка. Второй. Первый отрубил поднятый меч и державшую его руку.

На этом бой закончился.

Результат – двадцать два покойника (всех раненых «гуманно» прирезали наши союзники) и полная победа.

Ах да! Еще два берсерка, которые, собственно, эту победу и добыли… В глубоком отрубе.

Наши союзники повели себя просто по-свински. То есть, когда я обратился к Торду с тем, что Стенульфу и Свертхёвди надо оказать медицинскую помощь и уложить в теплую постель, этот сучара просто от меня отмахнулся. Мол, не до того сейчас. Надо закреплять успех. Ускакал строить обитателей усадьбы. И Гундё – вместе с ним. Так что мне пришлось заниматься моими друзьями практически в одиночку. Правда, мне никто и не препятствовал, когда я приволок их в дом и уложил на лучшие места напротив очага. Обработка и перевязка ран тоже заняла немало времени. К моему удивлению, страшный удар секиры почти не повредил спину Каменного Волка. Прорубленная бронь, подкольчужник и нижняя рубаха, а на спине – обычный кровоподтек. Будто дедушка и впрямь каменный. Да, к счастью, тяжелых ран ни у того, ни у другого. Зато имелось множество мелких порезов – особенно у Медвежонка. Счастье, что они не кровоточили. Совсем. Их даже зашивать не требовалось. Я обработал раны травяной настойкой на зимнем пиве, смазал, чем положено, забинтовал, влил в каждого пациента по большой кружке горячего молока (выпили не приходя в сознание) и вышел во двор – проветриться и отдышаться.

Очень вовремя вышел. Как раз тогда, когда братик с сестричкой собрались кончать вдову.