Текст книги "Цикл "Викинг". Компиляция книг 1-10 (СИ)"

Автор книги: Александр Мазин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 101 (всего у книги 198 страниц)

Глава 8
Прочь из Ладоги!

Бочонок пива нам поставили – от заведения. Хозяин харчевни был когда-то обижен людьми Водимира и очень сожалел, что не видел, как Водимиров десятник сверкал голой задницей.

И судя по реакции других посетителей, Водимира и его присных здесь не жалуют. Так почему же терпят?

Скоро я узнал, почему. Сам Гостомысл мне поведал.

– Зачем ты приказал своему человеку это сделать? – заявил князь Хрёреку. – Такого Задорей не простит. И его князь – тоже.

Задорей. Надо же. Хотя… Задорей Голожопый. А что? Звучит.

Последнюю фразу я произнес вслух.

Заржали не только наши, но и бойцы, сопровождавшие Гостомысла.

– Он шутит! – сердито мотнул в мою сторону головой Гостомысл. И уже мне: – А знаешь ли ты, Ульф Свити, что у твоего князя нынче лишь пять десятков воинов, не считая тех, что привел ты. И у меня – под сотню. А у Водимира – одной лишь личной дружины три большие сотни. И у его союзников – вдвое от того.

Ого! Приличное войско по здешним меркам.

– Зато воины очень храбрые. И проворные. Особенно с голой жопой, – заявил я, вызвав очередной взрыв смеха. – Видят боги: я так испуган. Гляди, князь, как у меня руки трясутся!

Народ опять заржал.

– Да уж! Славно ты его победил! – желчно процедил Гостомысл. – Сколько вас было? Десять? А он – один!

– Их было трое, – уточнил Свартхёвди. – И он оскорбил моего брата. А брат мой, как всегда, проявил неуместную доброту. Если бы Голожопый оскорбил меня, я бы его убил. И тех двоих. И стало бы у Водимира-конунга на трех людей меньше. Что в этом плохого?

– А если он придет сюда? – воскликнул Гостомысл. – Что ты тогда скажешь?

– Я говорить не буду, – Медвежонок потянулся, хрустнув суставами. – Я буду убивать.

– Их три больших сотни, а то и больше!

– Ну и что? – удивился Свартхёвди. – Ты слышал вчера, что о нас пел скальд? Так вот знай: скальды обычно привирают, но на этот раз он пел чистую правду. Нам не впервой драться малым числом против целого хирда. И посмотри на меня, конунг: что ты видишь? – Свартхёвди подбоченился.

– Я вижу того, кто ищет смерти! – заявил Гостомысл. – Так вот – я ее не ищу! И я должен защищать своих людей, дан! Всех! Смердов, женщин, детей! Ты не понимаешь!

– Это ты не понимаешь, конунг. – Свартхёвди поскреб грудь. – Я не ищу смерти. Я и есть смерть.

Хавгрим Палица одобрительно хмыкнул. Но Гостомысл не впечатлился:

– Рюрик! Что ты молчишь? Это твой человек!

– Мой, – согласился Хрёрек. – И я думаю: он прав. Водимира надо остановить. Сам же видишь, отец, Водимир с каждым годом становится сильнее. А когда он достроит свой новый град, то никто больше не сможет пройти мимо него в южные земли. И что тогда будет с нашей Ладогой, если без разрешения Водимира никто не сможет ходить туда, где можно продавать дороже, а покупать – дешевле? И вспомни, что рассказал вчера Ульф Свити. Люди Водимира примучивают новых данников. И скоро доберутся до наших. Меря и чудь, дикие племена, которые раньше платили дань тебе… Думаешь, осенью они снова принесут тебе шкурки и рыбью кость?

– Принесут. А если нет, то твои варяги их заставят!

– Моих варягов сорок человек, – сказал Хрёрек. – И настоящих воинов, таких, как он, – кивок на Медвежонка, – среди них не больше десятка. Остальные тоже станут добрыми дружинниками, но не сегодня. И не в этом году.

– И ты, выходит, считаешь, что мы справимся с Водимиром, если он осерчает?

– А зачем ему серчать? – удивился Хрёрек. – Это он становится сильнее, а не мы с тобой. Ему достаточно достроить свой город и немного подождать. Год-два… И ты, Гостомысл, придешь и поклонишься ему в ноги. Без всякой брани.

– Тому не бывать! – отрезал князь.

– Значит, это придется сделать мне, как младшему среди нас, – спокойно произнес Хрёрек. – Иначе он заберет нашу Ладогу и посадит своего сына в твоем тереме.

Я изумленно глядел на Хрёрека! Он – и вдруг такие слова!

– Что ты предлагаешь? Позвать твоих родичей-данов, как я позвал тебя?

– Мои родичи-даны не придут, – сказал Хрёрек. – А если придут, то это будут такие родичи, что похуже Водимира.

Уж точно! Я бы предпочел сразиться с дюжиной Водимиров, чем с любым из Рагнарсонов.

– Собирай дружину, где хочешь, Рюрик! – заявил Гостомысл. – Нужны деньги – я дам. Но поторопись. Сам сказал: у нас есть два года, вот и не теряй времени. И не задирай людей Водимира, иначе он придет и сделает то, чем ты меня пугал, прямо сейчас.

Развернулся и ушел.

Хрёрек вздохнул.

– Стареет князь, – пробормотал он по-скандинавски. – Когда уходит сила, приходит страх. Уж я-то знаю.

– Прости, конунг, я не подумал, когда поучил этого… Задорея.

– Ты всё правильно сделал. Вот если бы ты его убил, тогда худо. Но ты его опозорил. И его самого, и его князя. Люди, которые это видели, разъедутся по домам и станут рассказывать, как старший гридень Водимира удирал с рынка с голой задницей. Может, они и не рискнут смеяться ему в лицо, но за спиной точно будут хихикать. Смех убивает славу не хуже меча. Я рад, что ты здесь, Ульф Свити! Но я хочу, чтобы ты не тянул с отправлением. Не знаю, может, Задорей… хм… Голожопый не захочет жить с такой обидой, а захочет вызвать тебя на хольмганг…

– Отлично! – одобрил я. – Тогда он умрет.

– Ульф, ты меня не понял. Мне не нужен мертвый Задорей. Мне нужен человек Водимира, который удирал не только без оружия, но и без штанов при всем честном народе. Так что собирайся, хёвдинг, и убирайся из Ладоги. Если тебе что-то нужно для похода, возьмешь из моих кладовых. Я скажу Светозаре, чтоб выдала потребное твоему человеку. Медвежонку, да? И велю Харре подготовить насады и лошадей из моей конюшни. Но чтоб после захода солнца ты уже был в пяти милях от Альдейгьи!

– Буду, – обещал я. – А теперь скажи: что я должен делать там, куда иду?

– А то ты сам не знаешь? – удивился Хрёрек. – Раньше там была свободная земля, а теперь – оброчная Водимиру. Я хочу, чтобы эта земля снова стала свободной.

– То есть убить всех, кто Водимиров? – уточнил я.

– Можно и убить, – кивнул Хрёрек. – Тех, кто с оружием. А смердов зачем убивать? Кто будет тогда нам дань платить? Однако зря не рискуй. Ты мне живой нужен. И хирдманы твои – тоже. Если врагов больше, не нападайте. А то знаю я берсерков! Как перекинутся, так им и сотня хускарлов – нипочем. А ты ведь и сам знаешь: убивают и берсерков.

Конечно, знаю. Сам убивал.

И еще один нюанс:

– Скажи мне, конунг, ты хочешь, чтобы Водимир знал, что его людей убили по твоему приказу? Или пусть сам решает, кто его обидел?

Хрёрек задумался. Серьезный вопрос. Готов ли он не просто показать силу, но и дать понять, что это именно его сила? Ответ может быть жестким.

– Он и так узнает, что это я, – наконец произнес Хрёрек. – Больше некому.

Логично. Есть, конечно, и другие города, другие вожди. Полоцк. Смоленск. Но это зона интересов Ладоги. И Водимира. Открытое нападение требует реакции. Иначе можно потерять авторитет. А догадки, пусть даже обоснованные, можно оставить без немедленного ответа.

Хочет ли Хрёрек спровоцировать недруга?

Нет, не хочет.

– Постарайся не оставить следов, – неохотно проговорил он. – Следов, которые ведут сюда.

Ладно, есть у меня одна идейка, как направить ищеек на ложный след. Хрёрек – не единственный дан в этом мире. Ладно, поразмыслим на эту тему позже.

– Проводники тебе нужны? – спросил князь.

– Квашака с Быськой возьму, – отказался я. – Они местные. И сам там проходил, кое-что помню.

Правда, в те времена бойцов Водимира там не было.

– Как знаешь. Береги себя, Ульф, на железо грудью не лезь!

– Постараюсь.

Душевным, однако, стал мой конунг. Раньше за ним такой заботы не замечалось. Интересно, это ранение на нем так сказалось или недостаток людей, на которых можно положиться? А может, я не прав, и эта трогательная забота исключительно обо мне?

Ладно, разберемся со временем. Интересно, что же у них там случилось, у берегов Фризии? И как им всё же удалось спереть драккар прямо из-под носа Сигурда Рагнарсона? Ну да узнаю когда-нибудь. Варяги расскажут. А сейчас время не ждет. Рейд по тылам противника – это не по рынку шастать. Продумать хотя бы предварительный план было бы неплохо. Но для этого надо знать хотя бы дислокацию противника. Можно предположить, что у Водимира есть где-нибудь на озере опорный пункт с небольшим гарнизоном. И вряд ли там больше двух десятков бойцов, потому что со стратегической точки зрения озеро, на котором жил Коваль, просто озеро, и не более. Правда, из него вытекает река, которая впадает в Волхов, а реки и здесь – главные транспортные артерии. Но мало ли здесь озер, из которых что-то вытекает? Вспомнить ту же Карелию или Финляндию, так там озер больше, чем твердых земель. Короче, задача проста. Найти и уничтожить. Как раз то, что моя братва умеет делать лучше всего. Зачистить и пустить слушок, будто мы – это не мы, а совсем другие нехорошие дяденьки.

* * *

Задорей не смог жить с уязвленной честью и уже на следующее утро пришел к Рюрику и потребовал удовлетворения в честном поединке.

И получил ответ: не сегодня.

Обидчик Задорея вчера покинул Ладогу, вполне дружелюбно сообщил князь оскорбленному гридню. И добавил, что ему искренне жаль, что с таким уважаемым человеком (тут князь сделал вид, что пытается спрятать улыбку) обошлись столь неуважительно, но ведь до пролития крови не дошло, верно? Хотя Задорею тоже стоит быть поосторожнее. Среди друзей Ульфа Свити – два берсерка. Знает ли Задорей, кто такие – берсерки? Не знает? Ну, значит, ему повезло. Это ужасные чудовища. Стоит их раздразнить, и они превращаются в бешеных медведей, да еще с оружием в лапах. Вдобавок железо их не берет. Эти звери могли бы разорвать Задорея на куски и сожрать. И что бы тогда делали он, Рюрик, с князем Гостомыслом? Как бы объяснили уважаемому Водимиру гибель его доверенного человека? Но, слава богам, теперь всё хорошо. Он, Рюрик, уже выкупил у Ульфа Свити отнятое имущество Задорея и отправил с верным человеком князю Водимиру. С подобающими извинениями и заверением, что никакой вражды со стороны правителей Ладоги к правителю Старого и Нового градов нет.

Задорей едва не впал в буйство. Его не просто опозорили, но отправили доказательства позора его князю. И никаких сомнений, это нурман Рюрик, ешь его опарыш, сделал это умышленно. И обидчиков отослал тоже он. Чтобы Задорей не смог смыть обиду своей или чужой кровью.

Оскорбленный Задорей поступил невежливо. Молча развернулся и…

И услышал за спиной, как кто-то негромко, но вполне отчетливо произнес:

– Голожопый.

Задорей обернулся так быстро, что усы-косички хлестнули его по щеке, цапнул рукой… но меча на поясе не было, только топор. Меч, по словам нурмана, отправился к Водимиру.

Дружинники Рюрика ухмылялись, и сам проклятый нурман тоже кривил губы в улыбке. Говорят, что он едва не сдох от ран и даже на ложе с молодой женой смог возлечь только прошлой зимой. По этому поводу в дружине Водимира шутили много и обидно. Особенно изощрялся воевода Турбой, который, как говорили, сам к Светозаре сватался еще до Рюрика, но получил от Гостомысла от ворот поворот. Ничего! Дай срок, князь Рюрик, и мы вышибем тебя из Ладоги! Вот тогда и поухмыляешься!

«Чтоб тебе не оставить потомства!» – пожелал князю-нурману Задорей. Молча пожелал. Что бы он сейчас ни сказал, это только подчеркнет его позор. Впору на меч броситься, но ни меча у него нет, ни денег, чтобы купить новый. Всё забрал этот…

Знать бы заранее, как выйдет, Задорей не потащил бы тогда гадину к князю, собственноручно зарубил бы его. На месте. И сейчас зарубил бы, но сбежал, гаденыш! Струсил!

– Твой человек вернется! И тогда я возьму его кровь! – нашел наконец подходящие слова Задорей.

– Это боги решат, – спокойно ответил дан. – Я не стану препятствовать вашему поединку.

На этот раз Задорей всё же поклонился. Даже нет, не поклонился: кивнул, как равному. И снова его догнали на пороге чужие слова, сказанные уже в полный голос:

– Напугал ежа голой жопой!

И громкий хохот. В спину. Потому что обернуться – значит принять новые оскорбления, на которые невозможно ответить достойно.

Задорей выбежал из терема соправителя Ладоги, сгорая от стыда и неутоленной ярости. Это было еще омерзительнее, чем когда он бежал с рынка. Тогда страх заглушил стыд, но сейчас страха не было. Вернее, был. Страх погибнуть неотмщенным.

Глава 9
Возвращение к исходному

Четыре с лишним года назад я появился в этом удивительном мире, голый, как новорожденный, и не ведая, куда попал.

За эти годы я пережил больше, чем за всю прежнюю жизнь в цивилизованной эпохе. Я выжил в мире, где смерть – причем насильственная смерть – это обыденность. Для этого мне пришлось научиться убивать лучше тех, кто хотел убить меня. Я пришел в этот мир из жизни, в которой был довольно одинок. Теперь рядом друзья, готовые драться и убивать за меня. Так же, как я – за них. И здесь это не просто оборот речи.

Я здорово изменился за эти годы. Теперь я видел, чувствовал окружающий мир совсем по-другому. Я читал следы зверей и людей, и не просто читал, но привычно вычленял из множества порождаемых жизнью звуков и теней полезные и опасные. Обнаружив в чаще просвет, я больше не тянулся к солнечному местечку, а прежде всего изучал противоположную опушку на предмет засады, и пенье птиц перестало быть звуковой дорожкой летнего леса, а превратилось в индикатор наличия или отсутствия опасности.

Вел нас Квашак. Он прожил здесь всю жизнь, знал тайные тропы, по которым можно и самим пройти, и лошадок провести. Знал и укромные места, где можно встать на ночь.

Тем не менее мы были предельно осторожны. Впереди обязательно пара дозорных. Викинги в таких делах – мастера. Их не видит никто, зато они видят всё сквозь любые заросли.

Часть пути мы срезали, пересекая топи по известным Квашаку проходам, зато удобные для жизни и движения места на всякий случай огибали, чтобы не обнаружить себя прежде времени. Не то чтобы я опасался наткнуться на врага… С врагом как раз просто, хотя, когда у противника вдруг пропадают люди, особенно оружные люди, он начинает беспокоиться. Психологически сложнее с мирными гражданами. Очень не хотелось, чтобы поползли слухи о том, что в окрестностях появился большой вооруженный отряд. А убивать всех встречных подчистую – не мой стиль. Тем более что и Хрёрек рекомендовал щадить потенциальных данников. Как знать: может, это моя будущая вотчина?

А неплохо было бы, кстати. Леса, полные дичи и отличной древесины, озера, столь же обильные рыбой, как здешние чащи – зверьем… Да, здесь было где развернуться. Особенно если сравнить с Данией, где каждая роща, да что там роща, каждый квадратный метр земли непременно имел хозяина. А здесь – свобода! И здесь мне было как-то по-особому хорошо. Может, потому что и впрямь – земля предков. Родина.

Вывел нас Квашак практически идеально – на хутор своего отца.

Опаньки! А здесь, оказывается, жизнь кипит.

– Всем ждать! – распорядился я. – Идем вчетвером: Я, Скиди, Вихорёк и Квашак. И еще Быська, – добавил я, подумав. Присутствие женщины, причем женщины явно свободной и мирной, – успокаивает. А это хорошо в любом случае. Опаски у людей меньше, так что и договариваться легче, и напасть внезапно – тоже.

Новые жители появлению нашей команды, мягко говоря, удивились. И испугались, понятное дело.

– Кто такие? – рявкнул я, надвигаясь на чернобородого мужика, который пятился в ужасе, пока не уперся спиной в поленницу.

Крупный мужик, повыше меня и пошире. Плечищи – как у Квашака. Тоже, небось, кузнец. Однако человек, который умеет ковать железо, не станет противиться тому, кто умеет этим железом убивать. А по мне сразу понятно: воин. Причем воин элитный. И доспехи дорогие, и меч на поясе. А меч – это такая штука, по которой воин и опознается. Топором можно валить лес, с копьем – охотиться, а меч – исключительно чтобы убивать. Людей.

Так что здоровяк только глянул – и сразу врубился: он и его домочадцы – в полной моей власти.

И естественно, что вопрос «Кто такие?» задал не он, живущий здесь, а гость незваный и страшный.

– Князя Водимира рядные[212] холопы, – пробормотал мужик, вжимаясь в поленницу широченной спиной.

Кто-то из детишек заплакал, но тут же умолк. Видимо, рот закрыли.

– Посмотри на этого человека, холоп, – произнес я, указывая на Квашака. – Это его земля и его дом. Он и его отец построили здесь всё, расчистили эту землю. Здесь всё – его. И даже лодка эта – его, – я кивнул в сторону причала.

– Я же не знал… – пробормотал чернобородый. – Человек князя сказал: будете жить здесь. И отдавать половину всего, что добудете, вырастите и сделаете. Так по ряду.

– Не знал, – согласился я. – Теперь знаешь. Даю тебе срок – до завтрашнего утра. Если после восхода ты и твои остаются здесь, то тогда ты станешь уже не рядный холоп князя Водимира, а обельный – вот его, – я кивнул на Квашака.

Мужик поглядел на Квашака. Не впечатлился. Но тут его взгляд упал на Скиди…

А Скиди таращился на женщин. Алчно. И Вихорёк тоже. Вот же маньяки. А ведь всего четыре дня назад неплохо гульнули в Ладоге. Да и по дороге, кажется, оба успели попользоваться… Быськиной добротой. Я не возражал, потому что не возражала Быська. Нравилось ей это дело.

В общем, глянул мужик на Скиди – и хищный взгляд потомственного викинга решил дело.

– Я уйду не утром, – решил мужик. – Сейчас. Отпустишь?

– Иди, – разрешил я.

– А можно мне лодку взять? – совсем обнаглел мужик.

– Можно, – разрешил я. Квашак хотел возмутиться, но придержал язык. Он знал, кто тут главный. – Можно. Только не эту.

– Так другой же здесь нет! – проявил мужик логику и наблюдательность.

– Значит, пойдете пешком.

Сборы заняли минуты три. Чернобородый и его родня похватали, что под руку подвернулось, и – на выход. Эти люди знали, что такое воины. Чужие воины. Потому-то так и спешили унести ноги, пока я не передумал.

– Эй, хёвдинг, ты что, их отпускаешь? – воскликнул Скиди. – Всех? Даже вон ту, молоденькую?

– Ах, прости! Забыл кое-кого спросить! – прищурился я. – Скажи мне, известный мудростью, могу я отпустить эту девушку?

– Раз ты спрашиваешь, то по мне лучше бы ты оставил ее до утра! – ухмыльнулся Скиди.

– Я вообще-то не у тебя спрашиваю, хускарл, – уточнил я.

– А у кого?

– У того, кого хускарл Скиди прячет в штанах и который нынче думает за хускарла.

Скиди насупился. Но заткнулся.

– Квашак, Быська, разбирайтесь здесь. Начните с обеда: хочу отведать горячего. И поторопитесь, потому что мы уходим.

– Все? – забеспокоился Квашак.

– Не боись, одного не бросим.

Оставил я семерых: Стюрмира, Хавура, Тови, Вихорька, обоих Скегги и отца Бернара. Вихорька я охотно забрал бы с собой, но остальные по-словенски изъяснялись на уровне малого армейского разговорника.

Старшим назначил Стюрмира. Не без тревоги. Слишком простодушен мой друг Стюрмир. Потому я постарался как можно четче поставить задачу: проверить округу на предмет людей; в бой ни с кем не вступать без острой необходимости. Вооруженной толпой не маячить. Оружным быть либо в доме, либо в дозорах. Выйдет кто на хутор, постараться выдать себя за простых рабочих парней… Можно пни покорчевать или там сарай поправить… В остальном – по обстоятельствам.

Еще раз повторил: найдете кого – не бейте. Наблюдайте. Я вернусь – разберусь.

Сейчас главное – рекогносцировка. Узнать, где опорный пункт противника, если таковой имеется. Выяснить численность гарнизона и вообще как-то сориентироваться.

Я уже жалел, что отпустил холопа-кузнеца, не расспросив как следует. Поторопился, потому что подозревал: будь со мной рядом Свартхёвди, он бы свидетелей в живых не оставил. Спорить со мной не стал бы, но потом тихонечко догнал бы ушедшее семейство и исправил бы ошибку добротолюбивого брата. Плавали, знаем.

С собой я взял обоих берсерков, Тьёдара, Скиди и Гагару. Так надежнее. В таком составе, решил я, мы управимся с любым форпостом Водимира на этой территории.

Глава 10
Разведка на местности

Лодка была небольшая и под грузом нашей компании осела прилично. Не проблема. Вода в озере была ровная, как стол.

Названия у озера не было. Помню, Коваль когда-то называл его Длинным. Чтобы отличить от меньшего, располагавшегося пятью километрами севернее. Вытекавшая из озера река называлась попросту рекой. Или рекой, что течет к городу. А город, к которому она текла, назывался Городом. Или Старым Городом, как его именовали сейчас, чтобы отличить от Нового, который заложил Водимир. Здешним обитателям было достаточно.

Парус мы не ставили. Две пары весел и две пары гребцов, которые соскучились по гребле. Зачем им парус?

А я устроился на носу и вел наблюдение. Озеро было не слишком широкое, но вытянутое и извилистое, так что даже с середины просматривалась лишь часть его. Ближайшим от кузнечного двора селением был хутор некоего Дубишка, на котором я когда-то прошел боевое крещение, попутно спасши самого Дубишка и его семью от местных бандюганов. На берегу, противоположном нашему, раньше никто не жил. Насколько я помнил. Но сейчас в одной из бухточек кто-то строился. Нам помахали. Я тоже помахал. Однако выяснять, что это за люди, не стал. Сначала проведаем знакомцев, которые кое-чем мне обязаны. Память у местных хорошая, как на добро, так и на зло.

Вваливаться к Дубишку всей страшной компанией не говорящих по-словенски викингов я не стал. Взял с собой только Скиди, а остальных высадил неподалеку, предупредив, что могу задержаться. Может и до утра. Как кости лягут.

Скиди по-словенски разумел еще хуже Свартхёвди, потому я на всякий случай велел парню помалкивать. Может, и не догадаются, что нурман. У него ж на лбу не написано, что он – викинг?

За прошедшие годы хутор Дубишка изменился ненамного. Но изменился. И народу прибавилось. Во всяком случае, мужика, который чинил сеть на бережку, я не знал.

Он меня – тоже, потому что сначала схватился за топор…

Но тут же уронил и продемонстрировал пустые руки. Нормальное поведение смерда, увидевшего воина.

Причалили.

– Дубишек – тут? – спросил я, опустив вежливое приветствие.

– Ага! Счас позову.

– Стоять! – рявкнул я. – Куда поскакал?

– Так я это… – Мужик заметно трусил. Еще бы. Недовольный воин – серьезное испытание для психики простолюдина.

– Вперед пошел! – И бодрящий пендель.

Главное – послушание.

Первое, что я увидел, поднявшись: огромная куча болотной руды. Местное стратегическое сырье. Коваль плавил из такой руды «грязное» железо, крицы. Потом из криц, уже в кузнице, выковывалось железо нормальное.

– Дубишек! – рявкнул я.

Выскочил, заполошенный. Сначала меня не узнал, тоже перепугался…

Но вспомнил – и расплылся в улыбке. Поклонился в пояс.

Вот это правильно. Имя мое, надо полагать, запамятовал, но не растерялся:

– Господин! Будь гостем в моем доме!

– Буду, – охотно пообещал я. – Зови меня Волк, Дубишек. Не ошибешься.

Починщик сетей попытался смыться, но был пойман за шкирку Скиди.

– Лодку нашу вытащи, – велел ему я.

– Сейчас велю стол накрыть! – пообещал Дубишек.

И не обманул. Накрыл, и щедро. Причем сам за стол только присаживался время от времени: руководил женщинами, которые нас ничуть не боялись. А чего им бояться? Вот эту, к примеру, я помнил! Славная девушка. То есть уже не девушка, а вполне взрослая женщина. Почему она здесь? Она ж вроде бы невестой Квашака была?

Что, впрочем, не помешало ей, юной и невинной, залезть ко мне под одеяло и отблагодарить по-своему за спасение от лап порубленных мной головорезов.

– Дубишек, а что ж дочь твоя за Квашака не вышла? – поинтересовался я.

– Так поженились они, – сообщил хуторянин. – Но забрали ж Квашака. Ваши ж и забрали. А она сбечь успела и домой вернулась. Вон, с сынишком.

Сынишко сидел на земляном полу и что-то грыз. На вид ему года полтора. Значит, точно не мой.

– Наши забрали?

– Ну да. Вы ж княжьи люди, Волк, верно?

– Княжьи, – охотно подтвердил я. Чистая ведь правда. Если не уточнять, какого именно князя.

– Я о долге своем помню, – поведал мне Дубишек. – Оброк отдам сполна. Глянь, сколько уже собрали! – и показал на кучу руды. – С вашим князем – хорошо. Холопы, которых он дал, трудятся исправно. А кто ленился, так тех ваш старший кнутом поучил немного, и теперь все хорошо работают.

«Вот так, – подумал я. – Был простой мелкий земледелец, а стал, типа, плантатор». Выходит, не всем от Водимира неприятности. Кое-кто и пользу получил, рабами обзавелся. Впрочем, у Дубишка раб и раньше имелся. Но того после нашей спасательной операции Коваль себе забрал.

Я поглядел на Скиди. Скиди улыбался и кушал. За двоих. Знаки внимания от противоположного пола принимал благосклонно.

Пользуясь тем, что Дубишек считает меня человеком Водимира, я начал раскручивать его на предмет информации. Спрашивать приходилось очень аккуратно. Впрочем, Дубишек все выбалтывал сам. И кто куда подселился из пришлых, и где остались коренные, обязавшиеся Водимиру данью. А главное: где расположены главные опорные пункты новой власти.

Ну да, таких баз было две. Военный городок и торговый пост.

Это потому, что я недооценил стратегическое значение озера Длинного. То есть я знал, что из него вытекает река, сам по ней когда-то сплавлялся. Но оказалось, что есть еще две речки, которые в озеро впадают, одна из которых для здешнего транспорта судоходна на всем протяжении, кроме, может, самого сухого летнего периода. И зимой по ней на санях – милое дело. Дойти можно хоть до Плескова, а оттуда…

Куда можно дойти из Плескова, я знал. И понимал, что контроль над транспортной артерией, пересекающей здешние дремучие леса и болота, вещь серьёзная. Так что Водимир наложил лапу за это дикое место не просто так, а с дальним прицелом. Что ж, тем огорчительней ему будет узнать, что на облюбованное им место претендует кто-то другой. Например… Ивар Рагнарсон! А почему бы и нет, кстати? Почему бы победителю англов и франков не заинтересоваться сухопутной, вернее, речной дорогой в богатые южные земли? Как там, в учебнике истории… Путем из варяг в греки. И почему бы Ивару не прислать сюда своего разведчика? То есть меня…

Прекрасная идея. И еще тем хороша, что можно больше не скрывать от местных наше датское, вернее сёлундское происхождение. Любой, кто в курсе скандинавского расклада, а здесь таких немало, мигом доведут до Водимира, что Сёлунд – и есть вотчина Рагнара и его сынишек. Логично? Вполне. Что ж, так и запишем. А пока послушаем Дубишка, благо, он не только слухами кормился, но и лично побывал в обоих Водимировых укреплениях.

Главный военный городок был возведен у истока реки, вытекающей из озера, и контролировал главную транспортную артерию.

Торговый пост вполне логично возвели в устье той самой реки, которая была частью пути на запад.

В военном городке гарнизоном заправлял аж целый сотник. И стены там воздвигли ого-го какие! На взгляд Дубишка.

У торговой точки ограда тоже была, но пожиже, а рулил там не военный человек, а какой-то купчина.

Дубишек его ругал. Очень эмоционально. Мол, товаров полезных у торгаша много, но дорожится. В городе вдвое дешевле купить можно.

«Так почему не купить?» – поинтересовался я.

Так в город придется мимо военного городка плыть, пояснил Дубишек. А там тоже люди небескорыстные сидят: так и норовят свой кусок отщипнуть, и немаленький. Понятно, что форпост Водимира можно и лесом обойти… Но водой-то – удобней. Да и патрули из крепости вокруг шастают. Изловят – отнимут всё, да еще и работать заставят на строительстве. Стены-то в военном городке уже возвели и то, что можно назвать донжоном, – тоже. Но работы еще непочатый край. Осенью, понятно, отпустят, а дальше что? Чем семью кормить, если лето, считай, пропало?

В общем, не такая уж радужная у Дубишка жизнь под хозяином, как мне показалось. Князю и оброк плати, и торгуй только с его представителем, который покупает дешево, а продает дорого. Хотя, думаю, досуха Водимир народ выжимать не станет. Не то соберут вещички и двинут в леса. Ищи их потом…

Вечером вернулись с болота работяги. Приволокли очередную порцию руды. Получили хавчик.

Скромный, надо отметить. На первое – уха из рыбы. На второе – рыба из ухи.

Присматривал за холопами всё-таки не Дубишек, а тот самый человек князя, который стимулировал кнутом тех, кто ленился. Дрянь человечишко. Морда крысиная, глазенки подлые. Не воин, приказчик.

Я до разговора с ним не снизошел. Дубишек сам поведал крысенышу, кто мы такие. В его понимании, естественно.

Приказчик вслух усомниться не рискнул. Но зыркал недоверчиво.

Наверняка настучит обо мне начальству, если пустить дело на самотек. Но я – не пущу.

Ночь прошла… ну, назовем этот вариант не скучным.

Надеюсь, Квашак не станет держать на меня обиду за маленькие такие рожки.

Впрочем, в здешнем обществе к небольшим постельным изменам относятся спокойнее. Если обе стороны не против. Что здесь, что у скандинавов. Мой маленький сынишка Хельги, согласно неофициальной версии рожденный матерью от неизвестного божества, официально считается законным и моим, поскольку я его усыновил по всем правилам, и он пользуется такими же правами, как ребенок, что родится от моей законной жены Гудрун. И Гудрун по этому поводу совсем не обижается. Так же, как и по поводу моего второго приемного сына Виги-Вихорька. Впрочем, у Вихорька прав поменьше, чем у младенца Хельги, поскольку последнего я принял в род с правом на одаль. А Вихорёк, пожелай он выделиться в автономную единицу, никакой доли из моего хозяйства не получит. Ну да Вихорёк однозначно в бедности прозябать не будет. Есть у него и личные накопления, а главное – хорошее боевое железо плюс умение им пользоваться. Как говорят мои родичи-даны: железная цена – правильная цена, что переводится как «отнять лучше, чем купить».

В общем, если от моей быстротечной связи с женой Квашака народится чернявенький младенчик, то Квашак вряд ли обидится, даже если узнает. Хотя откуда ему знать? С генетикой тут не шибко знакомы. Родился и родился. Лишь бы выжил и вырос.

Напоследок я шепнул согревшей мою постельку соломенной вдовушке, что мы – не Водимировы люди, а совсем наоборот. И попросил передать эту новость Дубишку вместе с горсткой серебряных арабских дирхемов и рекомендацией держать язык за зубами. Еще я добавил, что Квашак уже дома. И непременно ее заберет с собой. Вернее, я заберу Квашака, а тот – ее.

Не знаю, порадовал или огорчил, но женщины здесь – существа подневольные. Это не область датского права, где женщина может даже землей владеть, не говоря уже о личном имуществе.

Утречком я встал поздно. Позавтракал сытно и без спешки, когда «рудодобывающая» бригада уже отбыла.

А вот Скиди на завтрак опоздал, хотя встал с постельки раньше меня. И не потому опоздал, что предавался плотским радостям, а потому что работал. Выполнял мое поручение. И сев за стол, доложил со спартанской лаконичностью: «Утоп».