Текст книги "Набат"
Автор книги: Александр Гера
сообщить о нарушении
Текущая страница: 35 (всего у книги 42 страниц)
3 – 16
Мир пришел в шок после ужасных последствий коварной атаки Израиля по Риму. Вслед за тем наступило оцепенение: поступали самые противоречивые сообщения. Поступок Израиля не входил в акт защиты: понятно бы Ирак, Сирия – и пресловутое еврейское коварство, но при чем тут Италия, напичканная теми же евреями?
За сутки с момента удара ни одно государство не высказало своего возмущения, а дипломаты третьих стран посмеивались, пожимали плечами – мало ли какие игры затевают от пресыщения великие державы, а там цепенели от шока родственники израильтян – мало ли какие кары предпримут теперь неевреи…
Занятый собственными чувствованиями с появлением Лаймы в его жизни, Судских прибыл в Москву к моменту выяснения обстоятельств, к их финалу: ничего ужасного не произошло. Повезло человеку познать приятное и не терзать себя несуществующими страхами.
В отсутствии радио и телевидения есть свои прелести.
По закрытым каналам страны-партнеры связывались с Израилем, и те упорно отвечали: «Мы ничего ядерного не предпринимали»: Как же так, если существуют прямые записи с момента пуска в пустыне Негев и до ядовито-яркой вспышки в центре Рима? Ваши ракеты? Наши, но это был обычный учебный залп, обычный тротиловый заряд, радиус полета ракет в пределах пятидесятимильной зоны. Специальная комиссия НАТО обследовала пусковую установку. Сомнений не осталось: Цахал использовал учебные ракеты.
Другая, независимая, комиссия обследовала участок поражения: сомнений нет, использовалось сверхмощное оружие, неизвестное доселе, сродни нейтронному. Здания уцелели, а весь Квиринал обезлюдел. Недопитые бокалы, недоеденные спагетти, а едоки исчезли.
Ровно через сутки едоки появились там, откуда их слизнула неведомая сила, целые и невредимые. Они принялись допивать и доедать заказанное под прицельным любопытством массы людей. От них они отличались одним: их часы отставали на полчаса. Этот феномен никто не смог объяснить.
Претензии к Израилю повисли в воздухе, в котором свершился дьявольский розыгрыш. Даже в странах третьего мира не пожимали плечами, не усмехались язвительно: будь то Иегова, Аллах или Саваоф, только Божья сила чудным образом дала сатане по башке, от чего произошел сбой в продуманной системе Всевышнего. Что предстоит дальше – холодило кровь.
Настал козырный час гадалок и прорицателей. Они не жалели красок на сочные картины Судного дня, и каждый доказывал, что именно он имеет карт-бланш на монополию будущего. Церковь призывала, как обычно, к терпению и посещению сугубо ее храмов, в мечетях требовали послушания сугубо Аллаху, в синагогах заунывно пели канторы о трудном цути еврейского народа, который выжил благодаря сугубо Иегове. Сектанты поступали наоборот: звали своих приверженцев не упустить случая единения с Богом, путем массовой самоликвидации уйти с этой бренной земли.
В истерию стали втягиваться атеисты, не находя ответа происходящему. Приток в их храмы и молельные дома сравним разве с массовой кампанией «Женщины, на трактор!» или там «Мужчины – на самолет!»
За неделю мировой переполох улегся, менялы на биржах подсчитывали кто приход, кто расход, фарисеи жалели тех и других, но больше себя за то, что не успели как следует пополнить карманы.
Смех смехом… Дьявол больше признаков жизни не подавал. У исчезнувших на сутки отклонений от норм не обнаружили, и сами они удивлялись, Бог или сатана убавил полчаса их жизни.
Впервые с серьезной оценкой необъяснимого факта выступил магистр оккультных наук Георгий Момот. Находясь в Москве по приглашению Гречаного, он созвал пресс-конференцию и заявил, что в Риме произошел элементарный схлоп. Революция, о которой так долго и упорно твердили ядерщики, свершилась.
– В Риме? – спросили из зала, едва прессе разрешили задавать вопросы.
– В России, – твердо ответил Момот. Вел он себя естественно, хотя перед широкой аудиторией выступал практически впервые. – Все самые серьезные потрясения последних лет приходятся на Россию, чего вы не можете отрицать. Мистики тут нет, это эволюционный ход событий в стране, где до сих пор длится борьба идеологий, естественно, за власть и нет уверенности в завтрашнем дне. Немудрено, что брошенные на произвол судьбы в Зоне нашли способ и выжить, и защищаться, и сохранить свое изобретение от корыстных целей власть имущих.
– Вы можете конкретно проиллюстрировать этот схлоп? Так и до беды один шаг…
– Думаю, любой физик-ядерщик объяснит это лучше меня. Я же могу прокомментировать практику, а не теорию. Израиль под шумок нанес ядерный удар по Ираку…
Зал негодующе загудел.
– Израиль нанес ядерный удар по Ираку! – отчеканил Момот. – Есть неопровержимые доказательства.
– Представьте их! – раздались голоса, требующие сатисфакции.
– Их даст командующий войсками ПВО. Выводы независимой комиссии в Израиле опротестованы на основе более точных данных!
Момот сделал приглашающий жест руки в сторону трехзвездного генерала за столом.
Ответ был исчерпывающим. Кто кого перехитрил: евреи – арабов или Аллах спутал карты Цахалу, только неразорвавшиеся части ракет демонстрировали присутствующим на видеопленке, здесь же давал пояснения представитель лаборатории НАСА, что именно эти ракеты несли ядерные заряды, запущенные с плато Негев.
– Но при чем тут Рим? Как ракеты попали вместо Ирака в Израиль? – не унималась аудитория.
Момот остановил шум и сказал:
– Как в Ирак, так милости просим, а в Рим – не положено? Продолжайте, генерал, – обратился он к командующему ПВО.
– На видеопленке справа даны таблицы наведения ракет. Первоначальной целью были Багдад и две военные базы – в Кербеле и Баакубе. Однако прямо со старта ракеты самопереориентировались на Италию. Не могу объяснить, как и почему увеличилась дальность полета для этого класса ракет. Не укладывается в голове.
– Нечистая сила решила, видимо, что происшествие в святом городе более заметно, чем в иракской пустыне, – уточнил Момот. Присутствующие приняли шутку, и следом он добавил серьезно: – А более точный ответ вам даст представитель Зоны. – И новый жест в сторону человека в штатском, сидящего за столом.
Зал притих. Вот он какой, этот представитель из Зазеркалья…
Человек приподнялся, поклонился залу, сел и сказал в микрофон перед собой:
– Судских Игорь Петрович.
Новый шок.
– По решению руководства страны на меня возложена миссия связи с Зоной. Задавайте вопросы.
Первым опомнился представитель газеты «Гаарец»:
– Скажите, генерал, почему именно вам доверена столь важная миссия? Благодаря вашему антисемитизму или психическому заболеванию? Не считаете ли вы оба проявления умственным расстройством?
Судских усмехнулся, прежде чем ответить:
– Поразительная способность вашей газеты все разом опошлять и тем самым прояснять позицию. Психических отклонений у меня нет, согласно медэкспертизе, а раз нет, в антисемиты я попал благодаря вам. У вас есть веские причины для этого?
– В свое время вы способствовали выдворению из России Мойзеса Дейла, предпринимателя, из-за чего сорвалось подписание взаимовыгодного контракта.
Судских решил сразу остановить словоохотливого корреспондента:
– Вам более известно, что Мойзес Дейл был кадровым разведчиком, а контракт, которым он прикрывал неблаговидные действия, оказался липовым. Отдельно для вашей газеты можно предоставить подлинные документы о личности Дейла. Ручаюсь, вы не станете их публиковать. Зоной же я занимаюсь с 1998 года по личному распоряжению президента и непосредственного начальства. И мне ли не знать происходящее там лучше других?
– Почему же Рим? – перехватил микрофон репортер «Иль джорнале».
– В Зоне научились отражать ядерные удары, делать их практически холостыми. Однако заряд рикошетирует после отражения и в какую сторону, никто не знает. Контролировать полет после отражения в Зоне пока не научились. Можно сделать вывод: за агрессора в ответе все.
Поднялся тучный представитель «Таймс»:
– Если я правильно понимаю законы баллистики, отраженный удар не вернется к посылающему его?
– Ошибочное мнение, – улыбнулся Судских. – Законы баллистики вы понимаете правильно, но эффект круглой комнаты не учли. Суть его в том, что привязка ракет устанавливается от неподвижной Полярной звезды и любая точка планеты может быть поражена.
Залу такой вывод явно пришелся не по вкусу.
– Господин Судских, – вмешалась энергичная корреспондентка Си-эн-эн. – Каким образом эффект смещения времени отражается на жителях Земли?
– Первый стоящий вопрос, – сделал кивок в ее сторону Судских. – В Зоне предупредили: попавшие в полосу схлопа теряют некоторые возможности человеческого организма.
– Какие?
– Потенцию, деторождение.
– Чем провинились эти люди? – торопилась задавать вопросы корреспондентка.
– Чем провинились арабы, которых провоцирует Израиль? Давняя вражда сохранилась. Зона предупредила: любой конфликт на этнической или религиозной почве будет пресекаться независимо от рас и вероисповеданий.
Зал заполнился гомоном, всех перекричал репортер «Га-арца»:
– Почему всегда одни евреи виноваты?
– Лично я этого не утверждал, – спокойно пояснял Судских. – В случае с «Аделаидой» никто не сваливал вину на Израиль, и я настаиваю на тщательном расследовании инцидента потому, что не верю в причастность «Братьев мусульман». Однако такой вывод очень устроил правительство Израиля. Почему? Задайте, господин репортер, этот вопрос своему правительству. Зато причастность Израиля к ракетной атаке, из-за которой пострадал не Ирак, а Италия, доказана.
– Г осподин Судских, – умело втиснулся в короткую паузу тучный представитель «Таймс», – вы были в Зоне?
– Да.
– И не подверглись облучению и прочим недугам?
– Нет. Согласно договоренности, в момент моего посещения открывался коридор. Я мог войти в Зону и покинуть ее.
– А как монахи проникали в Зону? С Божьей помощью или Зона принимала их с Божьей милостью?
– Монахи первыми догадались, что радиация не проникает на глубину более метра, и сделали подземный проход. Обитатели Зоны не уничтожили визитеров, но запретили им посещение впредь.
– А вас не обескуражило их смертельное изобретение? – спросил корреспондент журнала «Космополитен».
– Восхитило. Наконец-то на земле появилась сила, способная дать отпор любому агрессору, коварству, подавлению слабых сильными. Зона сразу заявила: «Мы не позволим». Одну минуту, – остановил он дотошного гаарца. – Я не закончил. Зона не несет ответственности за пострадавших от чьей-то необузданной политики. Зона контролирует работу всех ядерных реакторов. В случае повторения провокации они будут остановлены навсегда. А это, я бы сказал, не лучший выход из по-ложения: неизвестно, как отразится подобное вмешательство на Периодическую систему Менделеева.
– А почему же Зона не вмешалась в инцидент с «Аделаидой»? – гнул свою линию корреспондент «Гаарца». – Это откровенный антисемитизм!
– Ядерного удара не получилось, и вы это знаете. Что касается вашей излюбленной темы, займитесь исследованием еще одной щепетильной темы. Деньги на агрессию Гитле-ру давали еврейские банкиры. Он их использовал на массовое уничтожение соплеменников этих банкиров. Проверьте, не было ли тут сговора?
– Вам во всем мерещится рука Израиля!
– А вам рука Москвы, – парировал гаарца Судских. – Уместно вспомнить слова русского социолога Данилевского: «Европа не знает нас, потому что не хочет знать. Мы находим союзников в Европе лишь тогда, когда вступаемся за чужие интересы». Вижу, вы хотите возразить, что я цитирую певца панславизма. Тогда я приведу вам слова Достоевского, расшифровать которые некогда пытался небезызвестный вам Мойзес Дейл: «Нищая земля наша, может быть, в конце концов скажет миру новое слово». Все происходящее в Зоне и вокруг нее подтверждает пророческое высказывание.
– Генерал, – успела вклиниться в паузу корреспондентка Си-эн-эн, – Зона защитила человечество от превентивных ядерных ударов, с этим надо согласиться. А сможет ли она противостоять прочим нападениям – химическим, биологическим, просто обычным средствам вторжения на чужую территорию?
Зал мгновенно отреагировал тишиной. Судских поклонился:
– Благодарю и за этот умный вопрос. Пусть на него ответит господин Момот.
Момот приблизил к себе микрофон:
– Мне кажется, в мире всегда найдутся любители горяченького. Так, например, в США расконсервирован линкор «Миссури», тяжелые крейсера, не потерявшие артиллерийской мощи, «Сэйлем» и «Ньюпорт Ньюс», которые в составе седьмого флота движутся сейчас к берегам России. Что ж, пусть попробуют.
– Вы что-то знаете, – утвердительно сказала корреспондентка.
– Конечно, знаю, – согласился Момот. – Балладу о русском штыке. Если же мы перейдем к прозе, то не мешайте России провести подлинно демократические выборы.
– Какая же это демократия, если из всех кандидатов остался один атаман Гречаный? – язвительно спросил тучный представитель «Таймс».
– Ошибаетесь. Сегодня господин Гречаный издал рескрипт, дающий россиянам право пополнить список до трех кандидатов, и любой из них победит, набрав плюс один голос. Господин Гречаный мог в такой ситуации просто захватить власть, чего он не сделал.
– За кого проголосуете вы?
– К сожалению, я не гражданин России.
– Тогда в силу каких симпатий вам доверили возглавить предвыборную кампанию? – спросил гаарец.
– Не ломайте голову, здесь нет антисемитизма, панславизма и прочих измов, путающих карты. Я работаю за гонорар, я работаю за своего кандидата, но ни за какие шанежки я не стал бы представлять господина Лемтюгова.
– Все прорицатели и гадалки предсказывают победу атаману. Вы согласны с этим прогнозом?
– Целиком, – кивнул Момот. – Нынешние российские гадалки и ясновидящие – это проститутки, вышедшие в тираж, о чем говорят их одутловатые физиономии и тройные подбородки. Передозировка гормональных препаратов в пору беспутной юности ведет к ожирению, – пояснил он. – А стабильный заработок жриц любви целиком зависит от интуиции. Они уверенно распознают стоящего клиента.
Зал ответил понимающим хохотом. Лед недоверия таял.
– Каково же будущее планеты? – прозвучал вопрос, и смех оборвался. Спрашивающий не представился, никто не требовал этого. Вопрос затрагивал всех: и здесь, и сидящих у экранов телевизоров.
– Ничего сверхъестественного не произойдет, – ответил Момот и продолжил после маленькой паузы: – Если возобладает разум.
Разум… Где ж его взять и по каким полкам разложить гордыню, тщеславие, алчность, а еще и совести закуток нужен и чести…
«Что-то не получилось у Творца с образом и подобием, все больше засранцы возобладали. Отрекся от них Всевышний, а с Адамом эксперимент не пошел, не вышла чистая раса, на одного толкового Жванецкого до тыщи швондеров, которых среди шариковых не спрячешь, не растолкаешь», – размышлял у телевизора Пармен. Смотрел репортаж с пресс-конференции, пощипывал ржаную корочку и размышлял. Его побаивалась братия, хотя он форменным образом мухи не обидел: был справедлив, разумен. За эти качества приблизил его усопший патриарх. Ушел – возложив на Пармена тяжкую задачу.
Братие, побывавшие в Зоне, рассказывали о тамошних перерожденцах. Внешне похожие на людей, растеряли они коим-то образом желейный состав своего естества, который отличает человека от робота. Что греха большого в том, если человек приврет, незлобиво потешится над промашкой другого или в драку полезет, отстаивая правду? Утрачено это, ходульно выглядят превращенцы, хотя честны и справедливы, мир для всех живущих отстаивают…
«А еще сказывают братие, что суровы они, будто сползло теплое мясо с легких костей. Как у евреев получилось: «мак-бенах» – мясо от костей отделяется. Когда они хорошего человека грохнули и закопали тайно. От этого мак-бенаха масоны пошли. Как бы из Зоны еще чище секта не произошла. Глядеть братиям разрешили, а рта не открывать».
Второго дня послал Пармен верных людей к Гречаному порассуждать о грядущем на Руси. Велел Пармен намекнуть на помощь Церкви в правом деле. Гречаный толковал с ними на равных вроде, только от помощи отказался: православные каноны пора менять, иначе Россия опять в болоте утопнет.
«А без владыки тяжко. Был и нет, замены не дал другой, – вздохнул Пармен. – Епископы, митрополиты, архимандриты переругались, каждый норовил облить грязью более сильного в праве на патриаршество. Собор готовят, на кучки разбились друг против друга…
Злые, аки пчелы без меда, о величии забыли».
Наедине с собой Пармен ответствовал: не осталось святости ни в ком из высших избранных, и была ли она: единственного, назначенного владыкой, паралич разбил, лишил дара речи, и в том перст Божий.
«И как мне волю владыки, сиречь Божью, донести? – раздумывал над задачей Пармен. – К кому податься за благоволением?»
Приезжавший вчера и вчера же убывший несолоно хлебавши Бьяченце Молли внес большую сумятицу в стан Христовой церкви. Тут уж возопили едино: «Сами! Не надо ничего от католиков!»
«А на Поклонной горе иноверцы замыслили новую мечеть ладить».
Поразмыслив и дожевав хлебную корочку, решил Пармен вдругорядь не соваться к Гречаному, а довериться генералу Судских. Сказывали, в президенты предлагали – отказался.
«Странный человек, – готовился отходить ко сну Пармен, – владеет запредельными тайнами, а прост, высоким чином облечен, а скромен. Вот кому бразды власти, а не берет…»
Кто бы мог подумать, что Пармен отходит ко сну и не творит молитвы!.. В узкой келье стол, стул, кровать деревянные, тюфяк тощеват и одеяло солдатское, лампадка да иконка с едва различимым от копоти ликом. Ни Библии, ни требника. Чернец Пармен никогда ничего не заучивал и не запоминал так, как принято везде – от сих до сих. Он прочитывал нужное и сопоставлял с другим прочитанным. Зато в любое время суток мог ответить, кому принадлежат произнесенные слова, однако спросить – слов этих не повторит. От большого соблазна грызть сухой ржаной хлеб он периодически страдал язвой, стоически излечивал ее травами в Чудском монастыре, чтобы через полгода язва открылась заново. Не было у Пармена страстей, а страстишки отсутствовали по причине недоразвитой мошонки, из-за этого недуга он еще в молодости отказался от прихода, позже от сана, снискал наговоры о юродивости, а потому, что разуверился в Христе, неспособном излечить его недуг. А чтобы слабости не испытывать, выучился древнему русскому искусству обороны, несмотря на мошонку недоразвитую и язву. Присмотрел его усопший патриарх еще архиереем, да так и возил с собой, как возят книжку со многими необходимыми сведениями. Не толковый словарь, а записную книжку.
Дружбу с братией Пармен не водил, заговаривал с тем, на кого указывал владыка. Презирающие чернеца растворялись вокруг невидимыми, уважающие отшельника приходили сами.
Одного из таких Пармен просил созвониться с генералом Судских о встрече. Наутро встреча должна состояться, и Пармен спокойно выспался без молитвы, умылся в келье из медного тазика, пеше добрался до метро. Ржаной сухарик припас на потом, чтобы вознаградить себя за обременение мирскими заботами.
Судских просьбе Пармена не удивился, не раздумывал о причинах. По прежней работе он был наслышан о чернеце, которого выделял сам патриарх.
Пармена проводили на второй этаж коттеджа. Домочадцы уехали проведать сына Судских в Петрограде, и внуков чернец не испугал.
Судских встал навстречу гостю. По глазам монаха он понял, что визит особенный. Пахнуло запахом, который сопровождал Судских все годы в коме. Он не боялся визитера, какой ни мрачный вид был у того. Держался гость с достоинством, несмотря на худосочную фигуру.
«Тогда ему есть что сказать важное», – отметил Судских.
Пармен заговорил первым, и Судских не успел пригласить гостя на веранду. Да и гость не хотел, видно, мирских соблазнов. Стал вкопанным у дверей, так и началась беседа у порога.
– Исполняя волю усопшего владыки, хочу поведать его наказ, – сказал он неторопливо. – Вот знак облеченности моей…
До этих слов Пармен держал руки перед собой в рукавах сутаны. Он вынул левую и выставил перед Судских ладонь.
«Так я и знал, – увидел Судских «веди» с острой верхушкой. – Ключ архангела Михаила. – Мельком он вспомнил, что когда-то Орион до катастрофы имел точно такую форму. – Важный посланец…»
Пармен убрал ладонь в рукав сутаны и продолжил:
– Владыка завещал мне оберегать вас в миру. Всевышний доверил вам меч свой…
Судских хотел возразить, не нравились ему многозначительные высказывания, сродни комплиментарности, отчего он чувствовал неловкость, но взгляд гостя настойчиво просил слушать и верить ему.
– Владыка завещал мне способствовать тем, кто возвеличивает Русь, где бы он ни был.
Судских слушал учтиво и молчал учтиво, как ученик.
– Угодно будет Лебедю спросить что? – закончил Пармен неожиданно для Судских.
– Прежде всего спасибо за визит и заботу, – ответил Судских первое, пришедшее на ум. Теперь выжидал монах.
– Хватит ли нести такую ношу? – передал ему вопрос Судских.
– Что вам подсказывают раздумья? – парировал искренний монах.
Пришлось высказываться:
– Они подсказывают следующее: относясь с должным уважением к Православной церкви, я не могу довериться архаичности ее взглядов. Лучше будет каждому делать свое дело.
Монах не спускал с него вдумчивых глаз.
– Принимая помощь Православной церкви, – продолжал Судских, – я должен буду служить ей, вынося на первое место.
– Вы нашли другое пристанище своей душе? – спросил Пармен, не размыкая рук в сутане.
– Я верую в Бога и ни одной религии не приемлю.
– Я такой же, – неожиданно для Судских вставил монах. – Хотя и нахожусь в лоне Православной церкви. Подобно чернокнижнику Момоту, который преуспел во многих культах, силен безмерно и пришел на помощь ратианам.
– Ия пришел им на помощь, – испытующе смотрел Судских, монах отвечал таким же взглядом.
– Вот и достаточно для начала. Вы и я поняли наказ владыки, – бесцветным голосом подвел итог Пармен.
– В чем будет заключаться ваша опека? – откровенно спросил Судских. Обиняков достаточно.
– Могу повторить любой канон Пятого Евангелия. Оно известно мне давно благодаря наставлениям усопшего патриарха. Менее сложным путем я открыл его. Посему возвеличение младенца, как нового посланца Божьего, мне ближе, чем второе пришествие Иисуса Христа. – Опережая Судских, он спросил быстро: – Известно ли в Зоне о новом элементе с порядковым номером 108 и начале распада Периодической системы?
– Известно, – с грустным вздохом ответил Судских. – Мальчика заблаговременно вывезли из Зоны.
– Они смогут остановить распад?
– Смогут. Ценой собственных жизней. Они готовы к этому и поведали о своем решении спокойно.
– Они мутанты, лишенные человеческих чувствований.
– Они обычные люди, лишенные человеческой ласки, – твердо ответил Судских, и впервые за разговор Пармен отвел глаза.
– Пусть Господь станет им щитом…
Помолчали. Судских не знал, как повести разговор дальше. Все казалось мелочным, и надо ли теперь о мелочах, о чае, об удобных креслах, располагающих к задушевной долгой беседе!.. Все сказано.
– Аминь, – выручил его монах. Сделал поклон и развернулся к двери, так и не разомкнув рукавов сутаны. Судских отворил дверь.
На следующий день вышел рескрипт за подписью Гречаного о временном назначении капитула всех церквей и религий в России под главенством Православной церкви. Любая конфессия могла представить в нем своего посланца по собственному усмотрению, но возглавлять капитул будут три православных архиепископа, назначенных лично Гречаным. Наблюдение за работой капитула он возложил на Пармена, возведенного в сан епископа.
В России нет ничего более прочного, чем временная постройка.
Пожалуй, удар по Риму не вызвал такого шока, какой произвел рескрипт о духовном насилии. Весь мир ополчился против России, неверующие перевоплотились в истых прихожан, требовали самых жестоких мер против российских осквернителей свободы вероисповедания, узурпаторов духовности.
Союзники и сочувствующие стали врагами России. Она же никак не прореагировала на мировое возмущение, и внутри нее почему-то не случилось бунтов и гневных протестов.
Случилось то, что должно было случиться среди разноликих приверженцев веры: растеряв уверенность в пустой говорильне, они в решающий момент не смогли противопоставить смелому решению свое полное единство. Его попросту не было, а Православная церковь отмолчалась, получив старшинство, еще и надзирателя Пармена, которого откровенно побаивалась. Последующие события вовсе отодвинули рескрипт Гречаного на задворки мнений. Подумаешь, какие-то глупости, из которых кафтан не сошьешь, хлеба не купишь.
Безо всяких мер скрытности к русским портам на Балтике и Черном море двинулись флоты всех мировых держав, во-енно-воздушные силы приняли полный боекомплект, десантные войска выжидали время Че, и в приграничных районах накапливались танки.
Гречаный от имени всех россиян обратился к народам мира не делать поспешных шагов: рескрипт принят временно и сразу после выборов будет отменен. Принят он исключительно для стабилизации обстановки. С экрана телевизора он продемонстрировал оружие, изъятое в молельных домах, костелах и синагогах, и подчеркнул, что в мечетях его не оказалось, а в православных монастырях оно было сдано властям заблаговременно.
– Никто не узурпирует свободу совести, и никто не позволит вмешиваться во внутренние дела россов, которые не в пример зарубежным ревнителям веры отнеслись к рескрипту спокойно и с пониманием, – заключил Гречаный.
Россияне сосредоточенно ждали сообщений о начале блокады, были готовы взять оружие в руки, едва она последует, и сетовали о тех временах, когда Российский военно-морской флот был океанским. Не было флота – весь развалился. Не было авиации – вся испарилась, а «миги» и «Суховы» летали в чужих небесах. Не было армии…
Нет армии – нет России.
Но бабушка надвое сказала.
С первыми лучами солнца тяжелый крейсер «Сэйлем» стал на рейде Новороссийска. На крейсере нес флаг командующего флотом адмирал Г орт. С открытого мостика он снисходительно разглядывал в бинокль окрестные сопки, предвкушая радость первого залпа. Когда-то он начинал службу на этом крейсере энсайном, а позже командовал первой башней главного калибра «Сэйлема». Это Горт настоял ввести в строй «Сэйлем» для плотного артобстрела побережья. Вьетнамский опыт пригодился, и нынче все орудийные башни флота подчинялись ему, и ему решать, как размазать этих еретиков и непокорных дикарей.
– Джон, – не отрываясь от бинокля, он обратился к командиру крейсера, – давай-ка сделаем пристрелочный залп крайним правым орудием первой башни вон по той трубе… – указал он на трубу цементного завода.
– Сэр, а общий приказ? Мы должны вскрыть пакет через полчаса и… – командир взглянул на ручной хронометр, – пять минут сорок пять секунд.
– Вот и покажи мне, как твои канониры через сорок пять секунд снесут эту трубу для острастки.
– Слушаюсь, сэр, – не стал возражать командир «Сэйлема».
Послышались команды, и адмирал представил себя юным лейтенантом в первой башне. Он убрал бинокль и наблюдал за секундной стрелкой.
«Хорошо управляются ребята», – отмечал он по бегу секундной стрелки и репетованию команд. Едва поступило сообщение о готовности к выстрелу, стрелка зацепилась за последнюю секунду и Горт по-мальчишески крикнул:
– Залп!
Команду репетовали, захваченные мальчишеским озорством старого адмирала…
Залп грянул.
Когда говорит орудие главного калибра, голос его похож на бухнувший тяжелый молот: все, мол, нет больше сил, ставлю точку. А шелест болванки в воздухе после выстрела говорит несколько иначе: мол, бабушка надвое сказала и неизвестно пока, кому ставить точку. Вот если бы бухнуло и разом разорвалось – тогда другое дело, а тревожить Всевышнего посвистом болванки в воздухе грешно…
Наблюдающие за кораблем с берега могли рассказать все как один, что багровый шар из правого крайнего орудия носовой башни разросся во много раз у самого окончания ствола, поглотил крейсер и оплыл там же багровым свечением. Крейсера под ним не оказалось. Кстати, и болванки не нашли, один свист остался в памяти. А вслед за выстрелом море покрылось от края до края бухты похожим на пепел покровом, серыми стали флаги расцвечивания на сигнальных мачтах кораблей флота, сами корабли, белые катера на шлюпбалках. Пелена качнулась и исчезла. Исчезло все на воде. Лишь вода оставалась серой недолгое время. Люди с ужасом наблюдали, как пепельное море забурлило, закипело, превратилось в подлинно черное, как назвали его Бог знает с какого переляку, и стало исчезать в какую-то воронку. Омерзительно пахло сероводородом…
Черное море перестало существовать. Самое синее в мире…
Позже, комментируя невероятный случай, ученые пришли к выводу, что предупреждение о роковой роли сероводорода, залегающего слоем на глубине сорока метров, мало кого волновало всегда, теперь он вырвался на поверхность и «съел» воду. Возможно, роковую роль сыграли два фактора: В’ 1997 году болгарские цыгане набедокурили с урановыми изотопами, сбрасывая довольно много руды в Черное море, и появление элемента с порядковым номером 108. Домыслы, одним словом: ученым-теоретикам мало когда доверяли, а сейчас тем более. И зря.
Проливы пересохли, на месте Черного моря образовалась громадная котловина с поганым запахом оттуда. Постоянно посмердывало.
«…И поверг Ангел серп свой на землю и обрезал виноград на земле и бросил в великое точило гнева Божия».
Такие вот дела. Стало Черное море точилом Господним…
И неизвестно, когда вновь водичкой наполнится.
Ждали успокаивающего ответа от Гречаного во всем мире. Он появился перед миллиардной аудиторией на экране телевизора и сразу отмахнулся от вежливо-предупредительного вопроса ведущего программы «В последний час»: как, мол, дожили мы до жизни такой?
– Глухим обедню два раза не служат. Есть еще Балтийское море, Японское, а у наших политических противников катафалков на плаву богато. Может, довольно?
Посмотрел в телекамеру, хмыкнул и ушел.
– Дьявол! – вопили некоторые телезрители. Какие – не важно.
Подали заставку: задумчивый козел с пучком травы во рту смотрит в черную котловину перед собой. За ним арка с надписью: «Международная здравница Артек».
Чего с козлов взять…
