Текст книги "Псайкер. Путь изгоя (СИ)"

Автор книги: Клайн Илларио

сообщить о нарушении

Текущая страница: 44 (всего у книги 57 страниц)

Глава 34

Кровавый Рассвет, часть вторая

Кровь, кровь, кровь…

Разве может быть что-то важнее? Кажется, он даже немного прикусил язык, когда покидал десантную капсулу. Желанная субстанция крохотной лужицей наполнила рот, напомнила о своей ценности. Её всегда было мало.

Или не всегда?

Когда боевая ярость застила его взор, всё остальное отходило на второй план, словно закрываясь железным занавесом. Он переставал понимать происходящее, различать силуэты противников, даже порой союзников, – и забывал своё прошлое. Даже то, кто он такой, становилось неважным. Имела значение лишь пролитая кровь. Его новый Бог, истинный и всемогущий, указал ему путь, открыл истину, а взамен требовал лишь бесконечного кровопролития. Разве это большая цена?

Но иногда образы прошлого, словно вездесущие призраки, пробивались сквозь густую пелену. Перед его глазами возникало то, что он предпочёл бы забыть.

Вот его приводят в крепость-монастырь Ордена, огромную глыбу из серого гранита, возвышавшуюся над скалами посреди жестокой пустыни. Именно в ней позже будет его испытание, как и всех прочих неофитов. Многие не выжили. Он забыл почти все имена павших, но их измученные, порой окровавленные лица никуда не исчезли из его памяти. Тогда он клялся, что обязательно выживет и станет боевым братом Ордена вместо них – и сдержал слово. Радость от одержанного триумфа, тем не менее, отзывалась привкусом пепла во рту, смешанного с кровью погибших друзей и товарищей, тех, кто не смог, как ни пытался. Позднее он часто напоминал себе, что сражается не только за своих новых братьев, но и за потерянные души, что навсегда остались в пустыне испытаний.

Затем следовали упорные, суровые тренировки, закалка тела и души. Возвышение из простого смертного в одного из Ангелов Императора. Как же он гордился собой, преодолевая очередное испытание! Однако даже тогда многие погибали. Далеко не все смогли пройти этот долгий, опасный и изнурительный путь.

Службу в разведчиках он ждал так, как не ожидал ничего в своей жизни. Первые вылазки и первые павшие противники навсегда запомнились ему. Впрочем, даже эти воспоминания меркли перед тем мгновением, когда он попал в третью Роту и познакомился с её капитаном, Андроатосом. Ещё ни один лидер, кроме наставников, не вызывал у него большего уважения, чем этот обычно молчаливый, но всегда собранный и исполнительный воин. За Андроатосом шли в самое жгучее пекло все их боевые братья без исключения, он был настоящим идолом, образцом для подражания, учеником самого магистра Аралеха. Все говорили, что именно Андроатос, позднее ставший капитаном Первой, станет следующим предводителем Вечных Стражей.

Кровь, кровь, бойня, насилие, кровь…

Почему же он помнит это так смутно, но в то же время так сильно? Почему почти забыл, хотя когда-то гордился этим больше всего на свете? Служба в Ордене, посвященная боевым братьям, Империуму, Императору, была для него всем, а встретить свою смерть, неся её, казалось величайшей честью. Так почему же он забыл все свои клятвы?

Орден Вечных Стражей – потомки великого Рогала Дорна, первого Чемпиона Императора, Преторианца Терры, и они со всем тщанием несли все идеалы своих предков, Имперских Кулаков. Благородство, честь, самоотверженность – для них это не пустые слова, однако Стражи отличались ещё и тем, что предпочитали в первую очередь отзываться на самые отчаянные призывы, вступать в самые безнадёжные военные кампании. Там, где положение защитников Империума казалось лишённым всякой надежды, появлялись Вечные Стражи. Далеко не всегда это приводило к победе, но эти потомки благородного примарха прекрасно знали, что одно их появление приносит надежду простым людям, придаёт им сил, уверяет, что Бог-Император с ними. Не в одной тысяче битв они были ореолом бесстрашия и непорочности, однако цена за это была слишком велика.

В крепости-монастыре Вечных Стражей, Бастионе Последней Надежды, находился свой Зал Памяти. Под его сводчатыми потолками, выщербленных прямо в скале, тянулись длинные стены с крохотными нишами внутри. Каждое такое гнездышко занимал небольшой алтарь ручной работы, окруженный свечами, и с вытесанным на нём именем павшего боевого брата Ордена. Он не раз был в этом Зале, бродя по его длинным коридорам и пытаясь представить себе, как далеко они уходят. Иногда он всматривался в эти миниатюрные шедевры, многие имена на которых давно стёрлись от времени. Занятые ниши простирались вплоть до начала третьего уровня Зала Памяти, а вот ниже, из-за отсутствия свечей, царил полумрак, разгоняемый только светом редких ламп. Он часто спускался и сюда, гадая, какую нишу займёт его алтарь.

Теперь эти мысли словно не имели значения. Его имя уже никогда не найдет своё место в Зале Памяти родного Ордена.

Постоянные тяжёлые войны, сопряженные с невероятными страданиями, кровопролитием, насилием и жертвами являются серьёзным испытанием даже для психики Астартес. Все Вечные Стражи встретились с этим, но не все смогли преодолеть. Далеко не один раз они видели, насколько тщетны их усилия. Солдаты и мирные граждане Империума всё равно гибли тысячами, – и тогда оставалось только задаваться вопросом, за что проливали кровь и погибали Стражи? Неужели их жертва напрасна?

С каждом годом службы он чувствовал именно это. Всепоглощающее отчаяние, горечь неудач. Они делают всё, что в их силах, но те, кого они защищают, всё равно гибнут, порой даже от руки тех, кто обладает властью. Вчерашних гражданских, ради защиты жизни которых Стражи жертвовали половиной личного состава, обвиняли в ереси и расстреливали. Как космодесантники, они могли лишь наблюдать, политика – не их стезя. Но Андроатос не мог молчать, а его верный боевой брат и друг не мог за ним не последовать. Те погибшие беженцы оказались последней каплей, и для них открылась новая истина. Он отрёкся от всех своих прежних клятв ради той новой цели, что ему дал Андроатос. Всё так чётко лежало в его голове – и всё равно чаще всего забывалось…

Как бы то ни было, они боевые братья, прошедшие сотни битв вместе, их узы прочнее металла. За ним он последует куда угодно.

Заметив врага сквозь густую кровавую пелену, Селтигар заревел:

– КРОВЬ КРОВАВОМУ БОГУ! ЧЕРЕПА ТРОНУ ЧЕРЕПОВ!

Даже Ангелы Смерти Императора могли испытывать утомление; особенно если битва протекала на пределе даже их сверхчеловеческих сил.

Кериллан успел увидеть предателя, целящегося в него из болтера, однако тело Чемпиона уже начинало уставать. Очередь проревела по большей части мимо, однако пара снарядов всё равно попала Вечному Стражу в левую руку, пробив перчатку. Кровь текла всего несколько секунд, ибо системы брони тут же занялись полученным ранением. Кериллан с невероятной ясностью ощутил, как они автоматически ввели в его организм обезболивающее и новую дозу адреналина, дабы заглушить боль. Как опытный воин, он знал, что её резкие вспышки сильно мешали концентрации, порой даже выводя бойца на несколько важных, в условиях боя, секунд. Мысленно поблагодарив технокузнецов, выковавших и благословивших его доспехи, Кериллан почувствовал, как они вдохнули в него новые силы. Не время предаваться боли или отчаянию, слишком много ещё жизней нужно оборвать во имя Его, ещё многих нужно призвать к ответу.

Он покинул своё укрытие и в считанное мгновение сократил дистанцию до того предателя, что в него стрелял. Взмах мечом перерубил болтер на две части, однако, к удивлению Кериллана, противник успел выхватить свой клинок. Лезвие промелькнуло мимо его лица, ушло вправо. Страж без труда уворачивался от атак, ожидая удобного момента. Их клинки пересеклись, сверкнули искры от расщепляющих полей, и Кериллан полу-обратным движением разрубил еретику правую сторону шеи почти до кости. Наблюдая за агонией противника всего пару секунд, Вечный Страж был уверен, что тот даже не понял, где и как именно пропустил удар. Смерть и возмездие для него пришли внезапно. «Я могу ещё долго так продолжать», подумал Кериллан, поворачиваясь к следующему предателю. «Лишь бы Император не лишил меня своей милости, и не подвело мастерство».

Бойцы всех Орденов, успевших прибыть на Серапис, бились рядом с ним. Большинство космодесантников, разумеется, принадлежало к Непреклонным, сражавшихся и мстивших за родной дом.

В самых передних рядах двуручным силовым молотом крошил врагов сам их магистр – Раум Ярость Железа, который, казалось, силой своего праведного гнева затмевал любого боевого брата поблизости, полностью оправдывая своё прозвище.

Удар предателя в багрово-красных доспехах магистр заблокировал древком молота, после чего ударил тыльной стороной. Рогатый воин пошатнулся, но устоял, хотя обычный смертный остался бы с переломанными рёбрами. Молот Раума прошёл мимо цели, ответный выпад противника тоже промазал. Ловкость космодесантников, несмотря на их габариты, оставалась за гранью простых человеческих возможностей.

Еретик атаковал ещё трижды, прежде чем молот Раума угодил ему в грудь. Подобные могучие удары могли ломать даже броню некоторых видов техники; предатель-астартес же рухнул в снег и забился в предсмертной агонии, которую пытались отсрочить трансчеловеческая физиология и системы доспехов. Магистр в свою очередь знал, что все внутренние органы врага превращены в кровавый фарш, а рёбра впились в лёгкие. С такими повреждениями не справится ни одна система жизнеобеспечения, так что предводитель Непреклонных оставил предателя умирать в муках. Такого благословения, как милосердная смерть, не заслуживал ни один из них.

– Во имя Горгона и во славу Медузы! – провозгласил он клич своего почти уничтоженного Ордена. – Докажите, что нас нельзя недооценивать!

К нему приближался ещё один предатель, с болт-пистолетом и мечом в руке.

– Вы! – взревел Раум. – Вы вторглись в наш дом, разорили нашу святую обитель, и за это вам никогда не будет прощения! Мы будем преследовать вас до самых глубин Варпа, запомните мои слова, не будь я Раумом Яростью Железа!

Воина в сине-красных доспехах встретил удар бойком, а затем и всем молотом. Из-под керамитовых пластин густо полилась кровь, а сам предатель успел лишь глухо, но страшно вскрикнуть.

Однако бой не оставил нетронутым и самого Магистра. На правом наплечнике почти не осталось брони, а на левой виднелась целая россыпь новых ран. Нагрудник и наколенники местами были помяты, шлем покрыла копоть. Оглянувшись, Раум заметил, что ни один его боевой брат так же не остался без ранений, а снежное поле битвы усеивало уже около двух десятков тел павших космодесантников-защитников Сераписа. «Предателей погибло куда больше, но нас – в разы меньше». Охваченный праведной яростью, магистр Непреклонных, тем не менее, не терял головы. Он отчётливо видел, как складывается битва.

Если простые смертные ещё могли как-то изощряться, хитрить, пользоваться укрытиями, – то в схватках между Астартес всё как правило сводилось к честной битве, где решали индивидуальное мастерство и численность. Имперские Гвардейцы искренне пытались помочь своим сверхчеловеческим защитникам, но всё же им в такой бойне почти не нашлось места; к тому же, врагов хватало и для них. Предателей-астартес лояльные Ангелы Императора взяли на себя, за что теперь платили кровавую цену. «Нас слишком мало», вновь подумал Раум. «И нас просто сомнут, как бы доблестно мы ни сражались. Так заберем же с собой в преисподнюю столько врагов, сколько сможем»!

Внезапная мысль мелькнула в голове Магистра. Словно в её подтверждение, впереди появился очередной могучий воин, облачённый в багрово-красные доспехи и вооруженный парными цепными мечами.

– Предатель! Именем Императора, прими своё возмездие!

Варн Краарос, предводитель банды-осколка Пожирателей Миров, сын Красного Ангела, глухо зарычал сквозь шлем. Сквозь кровавую ярость он смог понять, кого битва выбросила перед ним.

– Великий Кхорн, какая удача! Главная шавка среди псов лже-Императора! – Берсерк столкнул топоры над головой несколько раз, словно тем самым издавая первобытный клич. – Кхорн! Кхорн! Кхорн! Я поднесу твою голову Трону из Черепов, магистр!

Силовой молот и цепные топоры с оглушительным треском сошлись в поединке.

Руксус уже с трудом отбивал удары.

Юный псайкер отвел цепной меч еретика, сделал неловкий выпад. Его противник без труда увернулся, ударил снова. Пси-клинок остановил ревущие лезвия в паре миллиметров от его левого плеча. «Долго я так не продержусь», устало подумал Руксус. «Впрочем, мы все знали, что это билет в один конец».

Вся эта битва оказалась для него сплошным откровением. Ранее считавший себя кем-то особенным, он довольно быстро понял, что даже у его силы есть свои чёткие пределы. Да, в его пламени сгорели сотни еретиков, но какая в этом польза, если врагов всё равно больше, а он уже давно вымотался? Почти все последние силы ушли на лечение тех раненных – и то он смог спасти и вернуть в строй всего четверых. Пока что биомантия была довольно сложна для него; зато он со всей пугающей ясностью понял, что за всей его мощью всё равно скрывается простая человеческая оболочка, уязвимая и смертная. Почему это не пугало его, лишь успокаивало. Одно только тяготило душу юноши: из-за собственного бессилия он не мог защищать Альберта так, как раньше. Именно чувство беспомощности перед братом злило и раздражало Руксуса сильнее, чем всё остальное.

Альберт тоже больше не мог нормально использовать свой дар. Владея клинком не в пример лучше друга, теперь скорее он приходил ему на помощь. Эта разница в искусстве фехтования проявила себя ещё в годы обучения в школе Астра Телепатика, когда их начали тренировать владению пси-оружием.

Однако даже это едва спасало их. Большинство гвардейцев вокруг них лежали либо раненными, либо умирающими, либо уже погибшими, на ногах осталась лишь сущая горстка. Где-то слева отчаянно бился комиссар Штросс, заляпанный кровью и грязью с головы до ног.

Альберт легко увернулся от удара, кольнул в открывшийся бок. Меч вновь отозвался гулом в его зудящей, давно тяжелой руке, однако еретик, схватившись за рану, упал на землю, где его через пару мгновений добил чей-то меткий выстрел. Кажется, это был кто-то из гвардейцев. Обернувшись, Альберт увидел, что на Руксуса насело сразу трое, звонко рычащие лезвия полоснули его по животу. Сражаясь, как и все, по щиколотку в воде, крови и грязи, он отступал так спешно, как только мог, однако ноги его уже заплетались, а рука, отбивавшая атаки, чуть ли не с каждым разом поднималась всё медленнее и медленнее. Скорбное зрелище, если вспомнить, что совсем недавно этот высокий, худощавый юноша за пару секунд объял пламенем почти всё поле битвы.

Альберт бросился ему на выручку, перепрыгивая и переступая через тела, оторванные конечности и скрюченные руки. Пси-клинок просвистел в воздухе, отразив сразу несколько ударов. Руксус, будто не ожидавший помощи, споткнулся и упал, тут же сев на одно колено. Цепной меч обрушился на него сверху, но столкнулся с поспешным блоком. Не растерявшись, облаченный в чёрное воин пнул юношу коленом в лицо. «Меня, сильного псайкера, избивают, словно маленького ребёнка». Это напомнило ему о детстве, и неимоверно сильно разозлило. Он кувыркнулся, едва не хлебнув мерзкой красной жижи, и взглядом создал искру возле лица предателя. Его шлем будто взорвался изнутри, пламя пожирало лицо, плавя до костей. Руксус с некоторым трудом поднялся и вонзил меч прямо ему в грудь. Альберт тем временем закончил со своими двумя, ещё больше восхитив друга своим фехтовальным мастерством.

– Ты…ты как? – сквозь одышку спросил он.

– Жить буду. – С его раны на животе текла кровь, и словно в момент обессилев, Руксус упал на груду тел. Альберт тут же подбежал к нему. – Славная битва. Многое…многое позволило мне понять, на многое открыла глаза. К тому же, – юноша сплюнул густую кровь, – это хорошая проверка наших сил.

– Славная? Люди ведь умирают, а мы страдаем…– Альберт рассеянно оглянулся, после чего опустил на друга взгляд. Руксус странно улыбался, зажимая рану. – Не ожидал, что ты ещё можешь использовать дар. Нужно заняться твоими ранами.

– Боюсь, в этом нет смысла, – Руксус вновь откашлялся, – все врачи поблизости или ушли, или погибли, а если бы даже остались, то не стали меня лечить. Сил залечить себя самому у меня нет. Мы окружены, враг почти прорвался, нам остаётся только…

Сзади появилась новая волна врагов. Альберт молниеносно воздвиг вокруг них полупрозрачный щит, отразивший все выстрелы. Рядом неизвестный ему гвардеец открыл ответный огонь, поразивший несколько целей. Когда солдаты перебили почти всех, Альберт опустил щит, тяжело дыша.

– Спасибо, Ламерт, теперь и ты спасаешь мне жизнь, – с трудом выдавил из себя Руксус.

Молодой гвардеец, тоже серьёзно раненный, с тяжелой улыбкой доковылял до них.

– Ты уже дважды спас мне жизнь, так что мой долг ещё не уплачен, псайкер.

– Если тебя это так заботит, то боюсь, эта бойня не предоставит тебе шанса искупить его, – ответил Руксус с улыбкой. За последние полчаса боя этот рядовой пехотинец стал ему как родной, словно живое напоминание о доме. Смотря на Ламерта, юный псайкер видел Сиону: такую близкую сердцу, но такую далёкую сейчас.

– Это мы ещё посмотрим, – упрямо заявил гвардеец, и Руксус увидел пламя мести в его глазах, – эти твари ещё за всё ответят, даже если мы все тут сдохнем!

Заметив новый отряд приближающихся предателей, раненный солдат открыл яростный огонь, зацепив как минимум двоих. Это воодушевило Руксуса. «Простые люди и правда удивительны…как я мог быть так слеп»?

Собрав воедино всё своё умение контролировать дар, юный псайкер принялся медленно, но верно залечивать самые серьёзные свои раны. Сначала на животе, не спеша, вытягивая из Запретных Царств энергию совсем осторожно, тончайшей струйкой. Он чётко понимал, что любая поспешность, даже маленькая оплошность сейчас гарантированно убьёт его. «Нет, я не мутирую, и не потеряю себя. Меня не казнят фанатичные псы Империума. Я хочу…хочу помочь этим людям, защитить свою семью. Разве это так много? Разве это какие-то запретные, противоестественные желания»?

Внезапно он почувствовал необъятную легкость, словно с его сердца спали невидимые огромные тиски. Опустив глаза на руку, всё ещё зажимающую живот, Руксус увидел, что раны как не бывало, осталась лишь разорванная ткань вокруг. Это чудо. Подлинное чудо. Быть может, судьба не так уж жестока ко мне, и мой путь не закончится здесь, после того как я понял столь многое. Теперь, возможно, у меня есть шанс хоть что-то исправить. Многие из людей…не заслуживали моей ненависти. Я был неправ, и теперь мне жаль. Да, пожалуй стоит начать именно сейчас…

Альберта, вернувшегося в бой, сбил с ног один особенно рослый еретик, вооруженный огромной металлической дубинкой. Руксус преодолел расстояние до него всего в мгновение, и его клинок полоснул противника по шлему, оставив небольшую царапину. Верзила зарычал, яростно замахал дубиной, продолжая восхвалять своего нечестивого бога. Ему здесь нет места, с гневом подумал Руксус. Убирайся. Твой лживый бог не несёт за собой ничего, кроме вечного проклятия.

Однако гнев ему мало помогал против такого грозного противника. Дело дошло до перекатов и совсем запоздалых уклонений. Для своих габаритов еретик двигался по-настоящему быстро, вообще не оставляя Руксусу шансов на контратаку. Всего раз попытавшись сократить дистанцию, он получил рукоятью в грудь, отчего едва не потерял дыхание.

На помощь пришел поднявшийся Альберт. Незримая волна толкнула гиганта в спину, чем поспешил воспользоваться Руксус, полоснув того чуть ниже шеи; Альберт же вонзил клинок ровно в сердце. Однако даже это не убило предателя, – стремительно развернувшись, он ударил Альберта в лицо, после чего собирался было взяться за Руксуса. Псайкер-пиромант, пораженный до глубины души, поднял левую руку, с которой в лицо врагу вырвалась струя пламени. Огромный чёрно-серый воин упал, корчась в страшных судорогах; жизнь до последнего не хотела покидать его.

Где-то поблизости раздался страшный крик; сквозь общий гвалт Руксус едва понял, что это Ламерт зовёт на помощь. На него насело сразу трое, и один из них готовился выстрелить в упор из дробовика.

Выбора нет.

Ещё один поток огня заставил предателей истошно вопить от боли, после чего они упали в общую груду тел. Ламерт едва дышал, на нём будто не осталось ни единого живого места. Юный псайкер даже удивился, как гвардеец ещё жив и откуда у него ещё есть силы не только стоять на ногах, но и яростно биться.

– С-спасибо, – с трудом выдавил Ламерт, когда ему помогли встать, – уже сбился со счёту, сколько раз за сегодня пришлось подумать, что мне уже конец. За мной снова должок, псайкер.

– Руксус, – внезапно для него самого вырвалось из юноши, – зови меня Руксус. Можешь не представляться. Я помню тебя ещё с Сионы, Ламерт Рольде.

За их головами вновь заколотила артиллерия, где-то рядом вступили в бой танковые колонны. Имперская Гвардия продолжала вгрызаться в каждый дюйм земли, не отдавая без боя ни одну из линий своей обороны. Тем не менее, Атолла будто становилась всё ближе и ближе…

– Этот день слишком хорошо начинался, чтобы вот так умереть, – Ламерт вновь позволил себе улыбнуться. Он на мгновение подумал о том, что быть может, частые улыбки отгоняют от него саму смерть. Нет, теперь он хочет лишь мстить, и не более того. За Криса должны умереть сотни этих презренных тварей, если не больше. Если бы это только могло вернуть его…

– Ещё не так давно ты хотел сражаться, – ответил Руксус.

– Быть готовым к неизбежной смерти и желать битвы – разные вещи…Руксус.

Приближающийся рокот заставил их обернуться. Вражеская «Химера», с несколькими бойцами на крыше, двигалась прямо на них, стреляя на ходу. Им пришлось уворачиваться, поспешно занимать укрытие.

– У тебя же ещё есть фокусы, чтобы остановить эту штуку?! – крикнул Ламерт, в положении лёжа меняя батарею у лазгана.

– Может быть. Но хотелось бы обойтись без этого.

Из траншеи это едва виднелось, но даже мало что видя глазами, Руксус многое понимал ментально. Потери Врага огромны, но он всё равно продолжал наступать чёрными волнами, крайне медленно, но уверенно беря их в окружение. Ряды защитников Атоллы таяли на глазах.

Уж не знаю что, кроме чуда, может нас спасти. Марианна, прости, если мы все здесь погибнем…надеюсь, у тебя ещё будет шанс спастись. Мы в любом случае навеки с тобой, сестра моя.

Капитан Сатурас не мог отдать должное тому гневу, с каким в первых рядах сражался магистр Раум. Разумеется, им двигали месть и нетерпимость к Врагу, свойственную многим преданных Императору Астартес, однако вечный страж впервые видел настолько осознанный гнев. Магистр Непреклонных не терял голову окончательно, превращаясь в бездумную вооруженную оболочку, но обрушивал свою ярость с полным понимаем происходящего. В каждом его движении, в каждой атаке чувствовалась отточенная смертоносность.

Сатурас так же бился бок о бок с братьями, даже не думая прятаться за их спинами. Прекрасно понимая их положение, капитан с радостью включил свой болтер и клинок к числу прочих.

Однако горестные мысли не покидали его. «Мы пришли, чтобы призвать к ответу Андроатоса, нашего бывшего брата, но похоже, у нас на это просто не хватит сил. Он уйдет из сектора Фарида безнаказанным».

Один из его боевых братьев упал, скошенный попавшей прямо в лицо очередью. Ещё один бился рядом, раненый в руку. Капитан и сам истекал кровью, из пробитого болтерным огнём налокотника. «Каждая победа даётся нам огромной ценой. Мы их не сдержим – только Магистр, один из его капитанов, да Кериллан, наш славный Чемпион, уверенно сеют смерть. Вот только этого мало».

Очередной предатель, в неизвестных Сатурасу доспехах, заставил долго плясать с собой в смертоносном танце из клинков и выстрелов, прежде чем чья-то короткая очередь положила этому конец. Столь интенсивная битва начала даже утомлять его, вновь напомнив капитану, что даже силы Ангелов Императора не безграничны. У всего есть свой предел.

Краем глаза он увидел, что магистр Непреклонных сошёлся в виртуозной дуэли с одним из предводителей еретиков – Сатурас давно научился более-менее различать вражеских лидеров по знакам отличия. Их чемпионы любили выделяться, словно птицы, нацепившие на себя кучу чужих цветных перьев. Сатурасу действительно хотел помочь Рауму, но постепенно наседающие противники не позволяли ему подобной роскоши. Вокруг магистра и его противника словно возник незримый круг, и никто не торопился вступать в их битву, как-то мешать честному поединку.

Только вот, насколько он честный, подумал капитан Стражей, уворачиваясь от выпада противника, – если магистр сынов Горгона ранен?

Раум, яростно рыча, обрушил на Варна весь вес своего молота. Такой удар проломил бы броню многих танков Империума, однако Чемпион Кхорна ушёл вправо, ответил сдвоенным ударом цепных топоров. Магистр успел поднял молот, отвести удар, уклонится. Варн вновь сократил дистанцию, ударил сначала одной рукой, затем другой, заставляя противника гадать, куда будет направлена атака. Проклятый предатель пользуется всеми минусами моего оружия, и не даёт мне им нормально размахнуться.

Рычащие зубья скользнули по наплечнику магистра; он ушёл вправо, размашисто ударил. Варн, рыкнув, не стал уклоняться назад, тем самым позволив увеличить дистанцию, а наоборот пригнулся. Молот с грозным треском просвистел над его головой. Кхорнит поднялся, сделал шаг вперед, но Раум встретил его ударом тыльной стороны рукояти. Предатель пошатнулся, отступил, однако от последующих двух ударов легко увернулся, обрушил левый топор на противника. Магистр его отбил, оттолкнул и вновь попытался ударить рукоятью, однако Краарос уклонился вправо. Лезвия вновь почти пробили доспех.

– Сдаёшь позиции, цепной пес Анафемы. Ты ещё слабее, чем твои прихвостни, и совсем скоро все ваши черепа пожалуют моему господину Кхорну.

Раум не стал отвечать, просто ударил снова. Чемпион Кхорна уклонился, однако при попытке вновь сократить дистанцию получил могучий удар ногой, а потом и головой. На мгновение у Варна даже помутнело в глазах, череп отозвался вспышкой боли. Справа затрещал страшный молот. Крааросу не оставалось ничего, кроме переката, однако оружие магистра всё равно зацепило его. От удара, даже скользящего, его ощутимо отбросило, сбило равновесие. Он с трудом приземлился на ноги, когда вновь засвистел молот. Варн ушёл назад и выпрямился, однако почти все лезвия топора были уничтожена – цена спасения от смертоносной атаки. Магистр попытался ударить рукоятью, но промахнулся. Не желая больше рисковать, Варн отступил.

– Много болтаешь, предатель, – из-под шлема Ярости Железа слышалась едва уловимая одышка. – Прими уже свою позорную смерть. Мне ещё тысячи таких как ты убить нужно.

Варн Краарос только ухмыльнулся, отбросив ставший почти ненужным второй цепной топор. Оставшийся левый приятно лёг в облаченные керамит руки.

– С тобой пришлось немного повозиться, но не переживай, скоро всё закончится. Владыка Кхорн сполна напьётся твоей крови.

Они сошлись снова, но всего через пару мгновений отступник уловил рядом с собой блеск сверкающего металла. Клинок просвистел всего в паре сантиметров его шлема, заставил уклониться и отойти.

– Это моя битва, но я всё равно видеть тебя, мой второй капитан.

– Простите, сир, но я не позволю вам умереть прямо на моих глазах, – ответил Гизар, чуть плотнее прижимая к себе щит. – Так же считает каждый из нас. Все боевые братья готовы отдать за вас жизнь, хоть никогда и не скажут этого. Позвольте взять его на себя, великий.

– Не позволю. Мы убьём его вместе.

Варн ещё раз переложил цепной топор в руке.

– Вы закончили? Владыка Кхорн не славится терпением.

– Твой ложный бог может ждать хоть целую вечность, – отозвался капитан второй Роты, – но нас он не получит.

Рядом раздался оглушительный рык, заставивший Гизара и Раума даже немного пошатнуться, сжаться внутри. Ровно между противниками стремительно возник ещё один воин, облаченный в кроваво-красное.

– Кажется, я весьма вовремя. Ты же не против если я присоединись, Варн? Ты не в том положении, чтобы отказываться.

– Я бы справился с ними, будь их хоть в десять раз больше, но сейчас даже рад тебя видеть. Владыке всё равно, как, где и чья кровь льётся, главное, чтобы её потоки не прекращались. Убьем же их!

Селтигар усмехнулся, кинул брату по оружию парный цепной топор, достал из кобуры болт-пистолет, развернулся.

– Вы слишком долго живете, рабы Трупа на Троне. Пора заставить вас кричать от боли.

Силы начали оставлять Кериллана, но не надежда.

Доспехи его пробили уже в пяти местах, однако благодаря имплантам и системам брони кровотечение шло довольно слабо. Куда больше её было на «Призывающем к ответу».

Но при таком численном перевесе врага, даже его мастерство не спасёт их.

Уклоняясь от очередной атаки, он увидел рослую фигуру предателя, в которой моментально узнал одного из вражеских вожаков. Его ало-чёрную броню покрывало множество нечестивых символов, с наплечников скалились рогатые отвратительные морды, весь нагрудник покрывал символ Извечного Врага. Увидев Кериллана, отступник громко, вызывающе усмехнулся, делая шаг вперёд:

– Чемпион Ложного Императора. Ты убил слишком многих. Сразись со мной!

– И сражу ещё больше. Ты – следующий.

Тёмный Апостол активировал силовую булаву, делая ещё несколько шагов в сторону Кериллана и делая знак остальным не вмешиваться. На всякий случай он даже повторил свой приказ по воксу. Наблюдавший за этим Вечный Страж лишь усмехался. Гордыня и самонадеянность предателя погубят его. Конечно, Кериллан не знал, насколько был силён его противник, но оставался уверен в своём мастерстве. Владыка не оставит его, не сейчас. Сразив одного из вожаков, он, возможно, создаст сумятицу в рядах врага – предатели никогда не славились прочностью своих рядов.

Между ними возникло небольшое пустое пространство, покрытое кроваво-белым снегом и комками изорванной земли, бушующая вокруг битва словно заглохла, отошла на второй план.

– С какой-то стороны даже жаль, что всё закончится именно так, – с насмешливой жалостью произнёс Несущий Слово, даже чуть театрально приближаясь к противнику. – Такой бы боец нам пригодился, но увы. Сегодня ты умрёшь, а вслед за тобой и весь твой поганый Империум. Боги Хаоса, истинные владыки Вселенной, пусть и жестоки, но даруют благостные видения своим слугам. Если мои молитвы будут услышаны, я буду там, когда чёрным клинком пронзят сердце твоего хозяина-трупа.

От столь омерзительных слов закипали сердца, однако Кериллан не поддался на провокацию, лишь крепче впившись в рукоять меча.