Текст книги "Псайкер. Путь изгоя (СИ)"

Автор книги: Клайн Илларио

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 57 страниц)

На утро следующего дня мальчика ждал сюрприз: после завтрака Кайлус отвёл его в сторону и сказал, что теперь он будет заниматься в другой группе. Руксус поднял на наставника удивлённый взгляд.

–А ты думал, я не вижу твоего прогресса? – со слабой улыбкой спросил Кайлус. – Учительский Совет узнают обо всём самый первый, когда дело касается учеников школы. Не уверен, что имею право говорить тебе это, но тобой Совет действительно заинтересован. Так что стой здесь и жди. За тобой придут. Мы ещё обязательно увидимся, Руксус.

Мальчик кивнул в знак благодарности, и остался ждать за столом. Через минут десять, когда он уже начал скучать, к нему приблизился один из безликих слуг школы и попросил проследовать за ним. Недоумевающий Руксус послушно исполнил его просьбу. Впервые на занятия его вёл слуга.

Оказавшись в незнакомом доселе корпусе, мальчик немного напрягся, но тут молодой мужчина остановился, открыл одну из дверей.

–Проходи, парень. Тебя уже ждут.

Руксус вошел в небольшой ярко освещенный кабинет, окнами выходящий не на Море Страхов или Кардену, как в других частях школы, а на густой лес, что стоял позади неё. Первым делом мальчик почему-то заметил на небе густые тучи, медленно плывущие вдали. Значит, вечером обязательно будет дождь, если не буря.

Тут он опустил взгляд и увидел улыбающегося Каме.

–Привет, дружище. Ну вот наконец ты и здесь.

Рядом с ним на стуле расположилась незнакомая Руксусу темноволосая веснушчатая девочка, сурово на него смотревшая. А рядом…

При виде Марианны, сидевшей с почему-то опущенным, смущённым взглядом, Руксус даже невольно улыбнулся.

–А, вот и последний заявленный ученик пришёл, – от внезапно раздавшегося рядом скрипучего чужого голоса мальчик чуть не подпрыгнул на месте, хотя был не из пугливых.

Владельцем голоса оказался среднего роста мужчина в темно-серой поношенной робе, некогда явно дорогой и пышной. Она закрывала фигуру незнакомца, но Руксус видел, что он немного сутулиться. Лицо его частично закрывал капюшон, однако под прямо падающими солнечными лучами виднелась густая сеть глубоких морщин и седая узкая бородка. Незнакомец оказался стариком, да столь ветхим, что Руксусу даже захотелось ему хоть как-то помочь. Мальчику показалось невероятным то, что такое немощное тело ещё вообще было способно двигаться. Тем не менее старик приблизился к Руксус достаточно проворно, и внимательно его оглядел. Недружественный взгляд юного псайкера столкнулся с небесно-голубыми глазами незнакомца.

–Мне не соврали, – вновь проскрежетал старик столь тяжелым, вязким голосом, что казалось, будто из него сочится само время, сама история. – В тебе действительно чувствуется сильный дух. Это крайне важная черта для нас, санкционированных псайкеров. Уже сейчас, с одного взгляда, я могу сказать, что не зря школа уделяет твоей фигуре так много внимания.

Старик костлявой рукой, в которой тем не менее ещё чувствовалась жизнь, похлопал Руксуса по плечу и отвернулся, двинувшись в сторону глубоко кресла, стоявшего на другом краю кабинета. Юный псайкер был готов поклясться, что его сюда принесли специально для этого странного старика, ибо в других аудиториях подобной мебели не было.

–Извините…однако я не видел среди вас других учителей.

–Всё верно, мой мальчик. Я совсем недавно вернулся в Кардену, по особому приглашению. И честно говоря… даже не для того, чтобы учить.

Несмотря на то, что старик говорил загадками, это почему-то совсем не раздражало Руксуса. Он чувствовал в этом одряхлевшем, но еще могучем теле нечто особенное; так молодой охотник, которому ещё не достаёт опыта, на уровне интуиции чувствует, что в пещере поблизости дремлет опасный зверь.

Тем временем усевшись поудобнее, старик продолжил:

–Однако любезная Валерика попросила меня немного позаниматься с вами, – и я не смог ей отказать. Однако видит Вечный Владыка, вернулся я в крайне неспокойное время. Впрочем вам, дети мои, бояться вовсе нечего. Я не так уж близко знаком с госпожой Валерикой, но прекрасно знаю, что ради своих учеников она сделает всё. Здесь, в этих стенах, вы под её защитой.

Тут дружелюбный взгляд пожилого мужчины лег на Каме, который всё это время не сводил с него глаз.

–Смотрю, тебе прямо не терпится, мальчик. Ты, верно, уже догадался, кто я?

Остальные дети с любопытством уставились на Каме. Тот поспешил ответить, однако голос его даже немного дрожал:

–Я слышал много слухов о вас, сэр, но не думал, что вы сейчас на Сионе.

Старик устало улыбнулся. Такие улыбки в основном присущи людям, на чей век выдалось слишком многое. Руксус всё гадал, сколько же этому деду лет. Чисто на вид – все сто, если не больше.

–Я на Сионе немногим меньше года. Был призван по долгу службы…и честно говоря, уже не особо хочу возвращаться на промозглый Матаан-3. Здешний теплый климат полезен для моих дряхлых костей. Однако вы здесь не для того, чтобы слушать жалобы какого-то никчёмного старика, не правда ли? Что же, тогда давайте знакомится. Меня зовут Методор, и где-то ближайший месяц-два именно я буду учить вас направлять свой дар во имя общего блага. Теперь я думаю… – тут старик закашлялся, – теперь, я думаю, надо вам ещё кое-что прояснить, – договорил он, откашлявшись. – Учительский Совет без прикрас считает вас лучшими учениками школы, и возлагает на вас большие надежды. Вы обещаете стать достаточно ценными кадрами для Империума, и долг школы – направить вас по нужному пути. Валерика честно призналась, что среди её подчинённых нет никого, кто мог бы на должном уровне обучать детей со столь серьёзным потенциалом. Сейчас, оказавшись с вами в одной комнате, я могу сказать, что согласен с верховной настоятельницей. Пожалуй, на всей Сионе меньше десятка учителей, действительно способных на подобное. К счастью, – тут Методор снова улыбнулся, – сейчас я здесь, и могу в очередной раз принести пользу Империуму. Достаточно неплохой успех для такой старой развалины, как вы считаете, мои дорогие?

Так как Руксусу никто не предложил сесть, он сам взял стул и поставил его рядом с Каме.

–Слушай, дружище...А кто этот интересный старик? – прошептал Руксус другу чуть ли не прямо в ухо. Тот в свою очередь ответил максимально тихо:

–Это, Руксус, сильнейший псайкер Сионы. Живая легенда, если хочешь, однако давай сейчас его послушаем. Я тебе потом расскажу всё, что знаю.

Руксус с этим доводом согласился, и посмотрел на Методора с уже явным уважением. Каме ошибается крайне редко, да и к тому же из старика буквально вырывалась сила – только в отличие от Руксуса, он прекрасно её контролировал, так что остальные могли почувствовать разве что отголоски от неё, – и даже они сильно удивляли. Уже сейчас мальчик мог с уверенностью сказать, что он в несколько раз сильнее даже Валерики. А раз так, то школа поступила мудро, поставив им в наставники столь могучего псайкера, ибо кто же обучит их лучше, как не самый сильный и опытный? У сильнейших, слышал Руксус на проповедях, и ученики выходят сильнейшие. Но насколько это правда?

–Извините…

Руксус повернулся в сторону внезапно заговорившей Марианны. Девочка даже подняла руку.

–Чувствую, у тебя есть вопрос ко мне, дитя. Я тебя внимательно слушаю.

–Вы сказали, что здесь собрали лучших учеников школы…Но вы уверены, что я в их числе?

Ещё никогда Руксус не видел Марианну такой скромной и неуверенной в себе, отчего девочка показалась ему даже симпатичнее обычного.

–Хороший вопрос, – Методор сложил руки на худых коленях. – Похоже, ты и сама прекрасно ощущаешь свои силы, однако с другой стороны – разве это не служит тебе ответом?

–Я не совсем понимаю, учитель.

–Понимаешь, просто хочешь развеять свои сомнения. Что ж, я с радостью это сделаю, дитя. Учительский совет считает, что пусть тебе не достаёт сил, – но у тебя превосходный контроль. Очевидно, ты слабее всех собравшихся здесь учеников, но однозначно превосходишь их в плане контролирования своих сил. Учителя заверили меня, что крайне редко видят подобный уровень – и потому ты здесь.

–Простите…но я всё равно не думаю, что имею право находится здесь, среди лучших учеников.

Методор вновь улыбнулся. Подслеповато щурясь в сторону Марианны, он жестом подозвал её к себе. Девочка поспешила исполнить просьбу.

Методор нежно, по-отечески взял её руки в свои. Нежная девичья кожа соприкоснулась с твёрдой, давно огрубевшей – и тем не менее ещё излучавшей жизненное тепло.

–Не бойся, девочка моя. Раз ты так сомневаешься, то я хочу дать первый важный урок: никогда не забывайте, кто вы. Посмотрите на меня…– снова кашель, только более тяжелый. Руксус даже на какие-то секунды забеспокоился за старика. Методор кое-как откашлялся в сторону, продолжая нежно держать Марианну за руки. – Я ничуть не хочу хвастать, но меня называют героем сразу пяти военных кампаний…Я сражался с зеленокожими, с силами Вечного Врага и даже с аэльдари, чей пси-потенциал оказался серьёзной проверкой для моих сил. Тем не менее мне удалось одолеть их всех и остаться в живых, в то время как почти все, кого я знал, упокоились в Свете Императора. Однако стали ли иначе смотреть на меня другие люди? Нет. В глазах остального Империума я остался тем же оружием, только более ценным. На нынешний день во мне ценят лишь мою силу, но больше всего – опыт. Честно говоря, дети мои, я даже не знаю, что для вас хуже: умереть совсем молодыми, но без мучений, либо выжить и всё равно остаться никем в глазах других. Это вечная для нас клетка, из которой нет никакого выхода. В ней мы родились, и в ней же мы и умрём. Поэтому, девочка…ты ведь Марианна, верно? Ты действительно красива. Так вот, Марианна: не отказывайся стать лучше, чем ты есть. Остальное человечество в любом случае будет тебя ненавидеть и презирать, но ты хотя бы сможешь защитить тех, кто тебе дорог. Постарайтесь пожить столько, дети мои, чтобы понять, что для вас лучше.

–А вы…вы не жалеете о своём выборе, учитель? – тихо спросила Марианна.

–Выборе? – Методор глухо, будто преодолевая невидимый барьер, рассмеялся. – Я его и не сделал, деточка. Просто жил…сражался, пока мог, убивая врагов и теряя друзей. Мой младший брат более десяти лет бился рядом со мной, пока колдун Хаоса не сразил его. В конце концов даже моя любовь отдала свою жизнь на полях сражений. Я оказался слишком силён – либо слишком удачлив, – чтобы вовремя сделать выбор. Впрочем, сделанного не воротишь. Я считаю, что прожил достойную жизнь. Послужил Империуму, в котором живут люди достойнее меня, – и Вечному Императору, даровавшему нам всем жизнь. И до самого конца жизни своей я намерен нести службу, пока Владыка не сочтёт нужным забрать меня.

Тут Методор вздохнул, отпустил ладони Марианны и опустил взгляд.

–Может ли псайкер считаться достойным? Смогу ли я, грешный по природе, но доказавший свою верность, попасть в Свет Императора? Этого я не знаю, ибо боюсь, только смерть сможет дать мне ответ. Но вам пока рано задумываться о нечто подобном, мои дорогие. Всё это бредни выжившего из ума старика. – Методор снова, будто через силу, улыбнулся. – А ты, милая Марианна…оставь сомнения. Будь сильной. К тому же, школа уже приняла решение, и едва ли его изменит.

Девочка благодарственно кивнула, с неким трепетом отпустив теплые ладони наставника.

–Подожди, не уходи. Я хочу кое-что проверить прямо сейчас…-Методора снова поразил кашель; похоже, он достаточно часто мучит старика. Руксус в очередной раз задумался о том, сколько же Методору лет. – Что же, дорогая Марианна…Покажи мне, на что ты способна.

Девочка недоуменно посмотрела на наставника. Тот лишь едва качнул подбородком. Тогда Марианна сжалась, словно пружина, зажмурила глаза, плотно прижав кулачки к бёдрам. По лбу её тонкой струйкой потек пот, и Руксус уловил потоки пси-энергии, исходящие от Марианны к Методору.

–Действуй чуть более расслабленно, дорогая, – мягко произнёс наставник. – Ты тратишь слишком много сил. Не надо пытаться меня впечатлить, право слово, для этого ещё будет время. К тому же, тебе едва ли удастся пробить мою защиту.

Как прилежная ученица, Марианна послушала учителя, заметно расслабилась, разжала кулачки. Пси-поток, как показалось Руксусу, стал тоньше, но не потерял в концентрации.

–Вот так, умница. Из тебя действительно выйдет блестящий телепат, Марианна. Напомни мне: сколько ты уже учишься здесь?

–Почти два года, учитель.

–Достойный результат за столь незначительный срок. Однако не подумай, что я почём зря нахваливаю тебя, дорогая, – с внезапной суровостью добавил Методор. – В конце концов школа отвечает головой за то, каких псайкеров выпускает из своих стен. Именно поэтому мы все заинтересованы в том, чтобы у вас было максимально правдивое представление о собственных способностях. И если я, ветеран множества битв, говорю, что у тебя есть талант – значит, так оно и есть. Теперь следующий. Вот ты, мальчик, подойти-ка сюда, – заметно щурясь, наставник поманил к себе Руксуса. Впрочем, и по контексту его слов можно было понять, что зовёт он точно не Каме.

Руксус поспешил подойти, и чем ближе он подходил, тем больше подсознательного уважения внушал ему этот старик. Вблизи, на первый взгляд, он казался дряхлым недоразумением, пережитком прошлого, но как псайкер, мальчик чувствовал в наставнике нечто большее. Что-то более могущественное, чем он мог до этого себе представить. Руксус внезапно осознал, что каким бы талантом и силой он не обладал, ему однозначно ещё есть куда расти. Эта мысль стала для него настоящим откровением.

Методор внимательно осмотрел его.

–В тебе кипит настоящая буря, мой мальчик. Даже если бы мне не описали то, как ты выглядишь, я бы всё равно распознал в тебе Руксуса.

–Это хорошо или плохо? – невольно вырвалось у мальчика.

Потрескавшиеся губы старика тронула мягкая улыбка.

–В более зрелом возрасте мне перестали нравится эти понятия. Однако, если действительно хочешь знать ответ на свой вопрос…Учительский Совет видит в тебе амбициозного, но послушного ученика.

–Позвольте сказать, учитель…Я в школе всего около недели, и как и Марианна, не думаю, что достоин находится здесь, среди лучших учеников.

–Всё ли нынешнее поколение псайкеров такое скромное? – с улыбкой спросил Методор будто самого себя. – Твои сомнения мне понятны, мой дорогой, однако себя не обманешь. Ты уже должен знать, что мы, псайкеры, способны видеть больше, чем дано простым людям, и убедиться в твоем потенциале удалось всем, кто за столь незначительный срок смог увидеть тебя. Что уж там говорить: даже любезная Валерика, если верить её словам, многое в тебе увидела. Впрочем, могу сказать с уверенностью: она пришла бы к тебе на помощь в любом случае, будь ты хоть самым слабым псайкером в Галактике. Однако, мой мальчик, скажи мне честно – разве сам не чувствуешь ты в себе всепоглощающее пламя?

Руксус глубоко задумался, после чего искренне ответил:

–Я чувствую, что способен на многое, учитель, но мне не достаёт контроля. Не хватает дисциплины. И мне ещё многому предстоит научится, прежде чем стать полноценным санкционированным псайкером.

Методору ответ мальчика однозначно понравился – это Каме и Марианна, внимательно следившие за диалогом, увидели в его глазах.

–Хорошо, Руксус. Твоя правда: тебе действительно недостаёт самоконтроля, и я чувствую это в тебе даже сейчас, несмотря на некоторые уже достигнутые тобою результаты. Я слышал даже, что на первом же своем занятии ты едва не впустил в наш мир тварей из Запретных Царств. Подобное недопустимо само по себе, но в стенах Астра Телепатика и подавно. Ты подаёшь огромные надежды, Руксус, но тогда ты ступал по крайне тонкому льду. Такое поведение недопустимо, и думаю, ты уже сам всё это прекрасно осознал. Если хочешь знать моё мнение, то тебе стоит искренне благодарить наставника Рольха за то, что он заступился за тебя. Другой учитель мог и отступить, дав Стражам Веры прикончить тебя.

Руксус, до глубины души презирающий Рольха, не выдержал и вспылил:

–Простите, но мне кажется, что в том был заинтересован и учитель. Вы сами сказали, что школа сама отвечает за тех учеников, которых выпускает. Разве наставнику Рольху самому не выгодно обучить действительно талантливого псайкера?

Методор резко помрачнел; при виде его изменившегося выражения лица Каме поёжился в кресле, а Марианна отстранилась назад. Неизвестная ей девочка тоже явно испугалась.

–Поубавь тон, малыш, – с холодной суровостью осадил мальчика Методор. – Для совсем зеленого юнца ты слишком задираешь нос. Однако как раз для того, чтобы излечить твою дерзость, я тебе кое-что проясню. Дело вовсе не в том, что школе выгодно выпустить сильного псайкера, а в том, чтобы тот никогда не оступился. Ни в ходе обучения, ни после. У тебя же есть все предпосылки для этого. Наставник рисковал жизнью, – даже репутацией школы, – заступаясь за тебя. Так что следи за языком. Все враги Империума – мои враги, а псайкер, потерявший контроль или статус санкционированного, является одним из самых злостных бичей человечества. Понимаешь, к чему я веду? Найди в своей душе смирение, мальчик, – или Империум это сделает за тебя. А сейчас сядь предо мной и сконцентрируйся. Собери свои силы воедино и направь в ладони. Я сам всё пойму, не переживай.

Руксус не стал отвечать на отповедь пожилого наставника, лишь стиснул зубы от злости. Во многом не согласный со словами Методора, мальчик всё же послушно повиновался. Стараясь утихомирить злость, Руксус впервые в жизни с трудом смог обратится к собственным силам, хотя раньше это давалось ему необычно легко.

Соберись, сказал он себе. Иначе Запретные Царства пожрут тебя, пожрут без остатка.

Немного совладав с эмоциями, мальчик вновь ощутил необычайный прилив сил. Он словно провалился на самое дно Моря Страхов, где каждая капля воды стала частью его мощи. Она грозилась вновь поглотить Руксуса, и на несколько мгновений его вновь охватил страх. Какой-то отдаленной частью своего сознания он вновь услышал чей-то зловещий, но настойчивый шёпот. Вместе с тем он чувствовал на себе пристальный взгляд Методора, то, как он беспристрастно оценивает его. Судя по тому, что старик не изменился ни в позе, ни в лице, помогать Руксусу он не собирался, – по крайней мере, пока.

Мальчик стальным кулаком сжал свою волю в единое целое. «Это я управляю тобой, а не ты мной», твёрдым тоном произнёс он прямо в Имматериум. Обуявшая его мощь неохотно, словно медленно гнущийся стальной прут, стала подчиняться. Шёпотки быстро смолкли. Руксус столь глубоко погрузил свой разум в Варп, что практически утратил связь с реальным миром, так что когда над ним раздался голос Методора, то он звучал будто из-под земли:

–Неплохая работа, Руксус. Хватит. Можешь открыть глаза.

Мальчик медленно, осторожно вынырнул из густого омута чистейшей пси-силы, и увидел на своих руках пламя. Настоящий живой огонь струился из его ладоней, горячими языками поднимаясь ввысь, немного обжигая лицо.

–Выходит, что ты пиромант, – задумчиво продолжил Методор. – Что ж, могу тебя поздравить, пожалуй. Истинно боевая дисциплина пси-сил.

Всё ещё ошарашенный Руксус не верил своим глазам. Опустив взгляд, он посмотрел на горящее между его рук яркое пламя. Мальчик ещё не мог осознать, не мог поверить, что это сделал он, что жизнь этому огню дала его сила. Впервые в своей жизни он воочию видел результат своего псайкерства.

И вместе с тем Руксус чувствовал, что это отнюдь не предел его сил.

Стоун обменивался любезностями и шутками с Анной, когда внезапно услышал звук, которого так боялся; которого боялись все укрывшиеся на складе охранники мануфакторума. С той стороны дверь начали плавить лазерным оружием.

–Они всё-таки решили взяться за нас! – крикнул Нортон, поднимая лазган, – чёртовы ублюдки! К бою! На позиции!

Охранники заняли наиболее эффективные для перекрёстного огня места. Прекрасно осознавая обреченность своего положения, они намеревались подороже отдать свои жизни. Ждать пришлось прилично.

Стоун спрятался за ящиками с грузом вместе с Анной и Уиллом. «Весьма неплохо», отрешенно подумал десятник. «Погибнуть рядом с понравившейся девушкой и лучшим другом. Всё же, Бог-Император милостив».

Копившиеся всё это время отчаяние навалилось на Стоуна тяжким грузом, так что мужчина не выдержал и диковато рассмеялся. Товарищи недоуменно посмотрели на него.

–Послушайте, что скажу, – перестав смеяться, заявил Стоун. – Если мы выживем, ты, Анна, пойдешь со мной на свидание. А в другой день, опять же, если мы выживем, я проставлюсь нам на выпивку, Уилл. Как вы на это смотрите? – на его губах застыла немного безумная улыбка.

–Было бы неплохо, дружище, – отозвался лежащий на металлическом полу Уилл. – Я согласен. Осталось только выжить.

–Свидание так свидание, –с нервной, натянутой улыбкой ответила Анна. – Всего лишь одно – подумаешь…

От вида улыбающейся девушки Стоун будто охмелел.

–Тогда всем выпивки за мой счёт!!! – эхо от его крика будто ударилось об высокий, обшитый сталью потолок и с грохотом рухнуло вниз. Остальные охранники сначала было ничего не поняли, но затем понимающе закивали. Здоровяк Гектор даже усмехнулся.

–Я тогда возьму несколько стаканчиков нефильтрованного амасека!! – громогласно заявил он. Шум за расплавляемой дверью становился всё громче, и уже приходилось напрягать голос.

–Да сколько хочешь, Гектор! – крикнул ему Стоун. – Главное – выживи! Ну-ка, коллеги, теперь стреляем крайне метко! Ублюдков много, а нас мало, но чёрт возьми, я уже поклялся проставиться! А за то, что мы так долго героически удерживали склад, начальство обязано выдать нам премии! – Стоун проверил батарею своего лазгана. –Ну, пусть идут…я уже устал ждать!..

Гектор занял левый фланг обороны, Нортон правый, Уилл, Стоун и Анна расположились по центру, а Кассандра расположилась немного позади Гектора, – тем самым перед ней открывался отличный угол для обстрела.

Стоун уже начал мысленно считать секунды, когда дверь оплавилась сразу в нескольких местах, пропуская внутрь мятежников. Последняя стоявшая на страже охрана незамедлительно открыла огонь.

Бунтовщики меткостью не отличались, однако, как и ожидалось, их оказалось много. Крайне много. Восставшие наступали сплошными волнами, поливая лазерным огнём позиции охранников.

Первым зацепили Гектора, и судя по всему –в плечо. Глухо рыкнув, крепкий мужчина вернулся к стрельбе, успев убить и ранить ещё четверых мятежников, прежде чем чей-то выстрел попал ему прямо в лоб. Стоун своими глазами видел, как оплавился череп Гектора, как горячая кожа потекла вниз по его крупному лицу. Краем глаза десятник заметил, что Кассандра непроизвольно, скорее на уровне интуиции, хотела броситься товарищу на выручку, но поняв, что тому уже ничем не помочь, остановилась. Мысленно Стоун отметил эффективность стрельбы Кассандры: под её выстрелами погибало больше всего мятежников.

Следующим от случайного попадания крикнул Нортон. Упав куда-то за ящики, он продолжил вести огонь, держась за грудь, как заметил Стоун.

Больше десятка бунтовщиков прошло к ящикам с грузом, и теперь они аккуратно, как могли, продвигались к позициям врага с фланга. Стрелять по ним сверху было крайне неудобно, и Стоун понял, что это конец. Им не остановить даже тех, кто сплошным потоком прорывается через главные двери, а уж тех, кто сумел пройти дальше – и подавно. Огромные ящики служат мятежным ублюдкам отличным укрытием.

На улице что-то громко загудело, но в суматохе боя, сквозь постоянный треск лазерных лучей, понять источник этого шума было просто невозможно, однако Стоуну показалось, что это транспортный челнок. Впрочем, время ли разбираться?..

Десятник подстрелил первого, кто выскочил из-за ящиков, и это на мгновение вселило в душу Стоуна надежду, что их положение не такое уж отчаянное, как рядом вскрикнула Анна. Мужчина повернул голову и увидел, что девушка выронила лазган и держится за левое плечо, в котором зияла дыра размером с детский кулак. Кровь практически не шла из обожжённой раны, но воняло палёной плотью. Стоун склонился над Анной, заметив, что девушка потеряла еще и левое ухо.

–Так, держись, держись…сейчас я тебя оттащу. Кассандра, Уилл, прикройте! – больше просить было некого.

Уилл, кажется, утроил усилия, пока над его головой мелькали лазерные лучи, и в своем углу глухо зарычала от боли Кассандра. Выстрелом ей до кости опалило правую ладонь.

Стоун взял Анну за подмышки, потащил подальше, за следующие ящики. На мгновение подняв взгляд, он увидел, как из-за стеллажей выходит новая группа мятежников. Они мгновенно воспользовались тем, что Стоун покинул свою позицию, оставив в их и без того хлипкой обороне зияющую брешь. Десятник продолжал тащить и подбадривать раненную Анну, когда расстреляли Нортона, превратив его тело в большой кусок сожжённого мяса. Увидев столь страшную смерть товарища, Уилл заплакал.

–Для меня было честью служить вместе с тобою, дружище Стоун!..

Он попытался отползти, но десяток точных выстрелов остановили его на месте. До Стоуна донёсся едкий запах сгоревшей плоти, исходивший от его лучшего друга.

Где-то ещё раздалась стрельба, но десятник её не слышал. Он уже ничего не хотел слышать.

На угол, в который он почти дополз, обрушился целый шквал лазерных лучей. Стоун громко закричал от боли, рухнул на землю. Анна, которую он тащил, погибла на месте. Едва дыша и ничего не видя, чувствуя ожоги по всему телу, десятник продолжал ползти. Он был почти уверен, что потеряет сознание раньше, чем его всё-таки добьют. До его слуха доносился слабый, но отчаянный огонь Кассандры, который в какой-то момент резко стих. Теперь в ушах Стоуна церковными колоколами стучала лишь его собственная кровь. Он продолжал ползти, слыша рядом громкие шаги мятежников, шедших его добивать, когда где-то в дверях незнакомый голос истошно закричал:

–Бежим, бежим! Там сёстры, сёстры битвы!! Они здесь!..

Шаги двинулись в другую сторону. По-прежнему почти ничего не видя, истекающий кровью Стоун перевернулся на спину. На мгновение ему стало легче дышать.

Так бы и пролежал бы он до самого своего конца, если бы не услышал рядом сдавленный крик. Этот звук будто придал десятнику сил и сбросил с его глаз плотную пелену. Стоун через силу приподнял голову и увидел обезображенное тело Анны. Если бы он мог сейчас заплакать, то точно бы заплакал. Сквозь его шок стал возвращаться, прорываться тот мир, который он уже приготовился покинуть.

–Стоун!.. Уилл! Анна!!..

Десятник с неимоверным трудом перевернулся, пополз на этот слабый, полный отчаяния и боли крик.

В своем углу, оперившись головой об ящик, лежала смертельно раненная Кассандра. Стоун с одного лишь взгляда понял, что женщине уже не жить, и только благодаря какому-то невероятному чуду она ещё жива, и более того – ещё в сознании. Краем разума Стоун подумал о том, что сам бы точно свалился от болевого шока, получив такие же ранения.

За ним оставался кровавый след, но он продолжал ползти. Кассандра, казалось, его не слышала, попробовала позвать товарищей ещё раз. Стоун подполз поближе, прежде чем ответить.

–Все…все мертвы, Кассандра. Остались только мы.

Женщина вздрогнула бы от неожиданности, если бы могла. Подобравшись совсем близко, десятник мог получше рассмотреть страшные раны Кассандры. Левая половина головы почти отсутствовала, рука висела на кусочке оплавленной плоти, а грудная клетка превратилась в чёрное с красным обожженное решето. Кассандра неимоверным усилием воли повернула к Стоуну лицо.

–А, это в-вы, начальник…Что ж, хоть кто-то остался.

–Не преувеличивайте, – Стоун сплюнул густую кровь, подступившую к горлу, – я ненадолго вас переживу.

–И всё же…– Кассандра страшно захрипела. – Понимаю, что моя просьба просто невероятна, но потерпите ещё немного. Нас почти спасли. Вернее, п-почти спасли вас, получается…

–Что вы имеете ввиду? – Стоуну тяжело было даже говорить, не то что думать. Однако собрав все силы в кулак, он подполз ещё ближе, уже вплотную, и взял целую руку Кассандры в свою.

–А в-вы разве не слышали? – каждое слово давалось ей с ещё большим трудом. – Эт-то был ч-челнок сестёр. Именн-но они пришли нас с-спасать. Правда, не успели…

Стоуну очень хотелось сказать хоть что-то утешающее этой умирающей женщине, к которой успел проникнутся глубокой симпатией и уважением, но понимал, что это бессмысленно. Они оба прекрасно всё понимали. Не найдя слов, десятник заплакал – не столько от боли, сколько от отчаяния. Рука его невольно сжала холодеющую руку Кассандры ещё сильнее.

–Я п-попрошу вас, н-начальник…В-вы же помните н-наш разговор?.. Так вот: п-позаботьтесь о моих детей, ум-моляю вас…

Голова Кассандры безвольно повисла. Чувствуя, что вот-вот всё же потеряет сознание, Стоун еще крепче сжал её ладонь.

«Обещаю».

Когда внутрь ворвалась штурмовая группа сестёр битвы, они нашли шесть обожженных, но ещё тлеющих тел охранников склада. Их подвиг и самоотверженность смогли впечатлить даже суровых воительниц Церкви, и они с восхищением отдали им последний долг.

–Они должны быть похоронены со всеми воинскими почестями. Мы свидетели настоящего подвига, сёстры. Да пребудут они в Свете Божественного Императора.