Текст книги "Псайкер. Путь изгоя (СИ)"

Автор книги: Клайн Илларио

сообщить о нарушении

Текущая страница: 42 (всего у книги 57 страниц)

Так же Ламерт увидел бы, как небо расчертили ровные чёрно-красные полосы, подобные кометам, ровно падающим в сторону артиллерии Астра Милитарум. Почти одновременно с ними на чуть более дальних оборонительных рубежах раздались другие всполохи, создателем которого не могло ни одно обычное оружие.

Всё поле боя охватили дым и огонь, взлетали в воздух клочья снежной земли, бесконечной музыкой войны рокотали взрывы, выстрелы, пулеметные очереди, в которых тонули крики, вопли, приказы, молитвы и предсмертные хрипы.

Имперская Гвардия несла страшные потери, сражалась буквально по пояс в телах и алом, талом снеге, умывалась кровью – но стояла насмерть.

Глава 33

Кровавый Рассвет, часть вторая

Летика с нескрываемым напряжением следила за сводками с поля боя, когда узнала, что начальник вот-вот явится лично. Прямо сейчас умирали сотни имперских гвардейцев, а она здесь, на секретной базе лорда-инквизитора, в относительной безопасности, тепле… На столе стояла опустошённые тарелка и кружка. Девушка вновь всмотрелась в надписи на экране когитатора.

Внезапно двери с тихим шипением раскрылись, и на пороге появился сам лорд-инквизитор Эатайн де ла Вье, с частью своей свиты; выражение лица у него при этом было довольно мрачное.

– Он заговорил. – Демоноборец не спрашивал.

– Да, милорд. Дознаватель Кархас расколол его.

– Отчёт по допросу готов?

– Он здесь, на этом когитаторе, ваша милость.

Лицо Эатайна на мгновение просветлело.

– Хорошая работа, Летика.

Засмущавшаяся девушка опустила взгляд. Она была поражена, что лорд-инквизитор вообще знает её имя, такой мелкой, незначительной сошки в рядах Священной Имперской Инквизиции. К тому же Летика часто слышала от старших коллег, что их начальник один из самых видных членов древнего, легендарного Ордо Маллеус.

Эатайн сел на освободившееся место. Глаза его были подобны беспокойным блуждающим огонькам.

– Дела всё сквернее, – мрачно заключил инквизитор, – хотя, быть может, это нам всё же на руку…

– Что там, милорд? – спросил незнакомый Летике юноша, на вид даже чуть младше неё. Яркий шатен, с довольно короткими, зачёсанными назад волосами, он был чуть выше лорда Эатайна.

– То, чего я опасался. В Атолле действует не одна еретическая ячейка, Роллан. Нужно уведомить об этом леди Клариссу, немедленно. Её охота может обернуться ловушкой. Аэтон до сих пор молчит, и в подобных условиях не хотелось бы терять ещё одного инквизитора.

Летика всё это слушала, с едва не открытым ртом. Её было даже невдомёк, что происходящее занимает лорда-инквизитора сильнее, чем чужое присутствие. К тому же что она, мелкий аколит, может рассказать или сделать? Ничего. Её дело лишь смиренно повиноваться.

Тут девушка увидела рядом с собой ещё одного члена свиты лорда Эатайна, стоявшего в дверях, и даже чуть отпрянула. Она так и не смогла определить, какого пола был этот человек. Высокий, довольно крепко сложенный, в необычной броне и металлической полумаске, закрывающей рот, на спине – огромный двуручный меч. Серые, немигающие глаза словно видели саму пустоту, волосы того же цвета собраны в тугой пучок на затылке. На мгновение этот человек глянул на неё – и Летика оцепенела. Она никогда не видела ничего подобного. От присутствия этого человекоподобного существа ей становилось не по себе, и дело было не только в странной внешности; девушка остро ощущала, как душу её будто терзают тысячи невидимых иголок. На несколько секунд у неё даже помутнело в глазах. Увидев её реакцию, существо, до сих пор опирающееся на дверной проход, издало глухой звук, похожий на смешок.

– Зайгросса, отойди чуть подальше, – раздался где-то рядом приказ лорда Эатайна. – Ты дурно влияешь на нашу подопечную.

Юноша посмотрел на Летику, словно та была частью декора.

– Не хочу торопить, но нам разве не пора, учитель?

– Да, я отправил данные леди Клариссе. Собирайся. Мы продолжим идти по следам. Кем бы ни были эти еретики, их присутствие в Атолле скоро закончится. Летика, передай от меня благодарность дознавателю Кархасу и скажи ему, что совсем скоро мы доставим ему новых гостей.

– Я тут немного увязла в делах, Эатайн, однако рада тебя услышать. С чем пришёл? – голос леди-инквизитора Клариссы отчётливо раздавался из вокса.

– С тревожными вестями. Похоже, здесь, в столице, действуют две ячейки, а не одна, и быть может, их даже больше. К тому же, судя по имеющимся данным, они враждуют между собой.

– Это так похоже на предателей. Отвернувшись от света Императора, они затем отворачиваются и друг от друга. Предавший однажды, предаст снова. Среди них как правило нет согласия.

– Я прекрасно знаю об этом, госпожа, – терпеливо, с максимальным уважением ответил Эатайн. Не раз работая бок о бок с более опытными коллегами, он привык к их постоянным наставлениям, даже если они звучали не совсем уместно. – Однако их разногласия не обязательно значат слабость. Две силы с одинаковым рвением могут двигаться к одной и той же цели, не мешая друг другу.

– Ты прав, Эатайн. По-прежнему желаю тебе удачи в твоей охоте. Выследи этих ублюдков. Мы должны остановить их, прежде чем нам ударят в спину. Кстати, они всё ещё добираются сюда? Как много им осталось?

– Не так много. В конце концов, я послал зов сразу же, как ситуация обострилась. Если верить последним сообщениям, им осталось всего сутки-двое, максимум – чуть больше.

– Отрадная новость. Не думаю, что Серапис окончательно падёт к тому времени. В любом случае, мы успеваем. Как там бой?

– Имперская Гвардия сдерживает врага, как я и предполагал. Простые солдаты, как всегда, проявляют чудеса стойкости и самоотверженности, проливая кровь на службе Ему.

– Если она не смоет всех предателей, то не вижу поводов для удовлетворения. Продолжаем поддерживать связь. Святой Трон, направь нас…

Я не понимаю, почему.

Эта мысль терзала голову Андроатоса, словно зубья цепного топора.

Я не понимаю, как они ещё держатся. Почему не дрогнули, почему стоят насмерть, неся фатальные потери. До сих пор мы ломали их защиту – так почему сейчас не можем? Что останавливает нас?

Предводитель Чёрного Похода не сводил взгляда с карты и показателей когитаторов. Происходящее не только озадачивало его, но и вызывало неимоверное раздражение. Это, кажется, почувствовал и проклятый колдун.

– А ведь я предупреждал, – почти пропел Аларон Змеиный Глаз. – Не стоит недооценивать фактора внезапности.

– Лучше бы ты мне сказал, чем он вызван, и почему рабы Анафемы начали противиться неизбежному именно сейчас, когда наша победа так близка, – прорычал Чемпион Кхорна.

– Мой дорогой друг, мне приятно оказаться правым, но ты меня не так понял, да и злишься зря. Их сопротивление временно, и вот-вот треснет, словно деревяный прутик.

– Надеюсь. Но ты поздно запел – я уже отправил своих космодесантников и приказал готовиться к бою даже Череполомам.

Чернокнижник громко, довольно показательно усмехнулся.

– Даже им? Настолько не веришь собственным бойцам?

– Хватит попыток смеяться надо мной, колдун. Твой дар ценен, но если ты не прекратишь, то я орошу твоей кровью весь капитанский мостик. Видит мой владыка, ненавидящий твоего, что моё терпение не бесконечно.

– У тебя, возможно, ещё будет на это время, – вновь усмехнулся Аларон, на этот раз загадочно.

– Разумеется. Что там с мальчишкой? Ты его ещё чувствуешь?

– О да, щенок ещё жив, и даже чувствует моё присутствие, хоть и смутно. Пытается скрыться от меня, но это напрасный труд. Сейчас, когда ему придется во всю силу использовать свой дар, прятаться точно не выйдет.

Андроатос задумчиво обошёл карту.

– Возможно, Череполомам придётся за него взяться…

– Твоим отборным воинам-терминаторам? – фыркнул колдун. – Брось. Щенок умрёт гораздо раньше.

Андроатос по-прежнему не верил ни единому слову Чемпиона самого лживого божества из Пантеона, однако был склонен поверить его словам. Линия фронта всё-таки понемногу продавливалась, хоть и не так быстро, как ему хотелось.

Он посмотрел в огромный иллюминатор слева от себя. Корабли как раз выпускали новую порцию десантных капсул.

Удачи тебе, Селтигар. Мы через многое прошли вместе, так что не вздумай умирать на этой забытой Богами планете. Нас с тобой ждёт великое будущее. Мы вдвоём закончим агонию давно прогнившего Империума.

Защитники Сераписа прекрасно понимали, что единственная возможность хоть как-то затормозить грядущее наступление, заключалась в артиллерии. Если могучие орудия умолкнут хотя бы на пару минут – фронт рухнет, а за ним падёт весь сектор Фарида. Однако обороняющиеся так же осознавали, что артиллерия, древний бог войны, довольно уязвима на ближней дистанции, и нуждается в прикрытии. Предрекая потери, что она будет нести, генералы и командиры Имперской Гвардии готовились к тому, что враг захочет от неё избавиться.

То была чистейшая истина.

Магистр Ордена Непреклонных, потомков Горгона и далёкой Медузы, Раум Ярость Железа, одним из первых увидел дымящиеся огненные полосы на небосводе. Погрузив на голову шлем и включив силовой молот, он обернулся. К нему приближались осторожные, размеренные шаги.

– Ты приказал мне и моим ученикам ждать в столице…чтобы мы оттуда узнали, что наш дом захвачен врагом?

Магистр повернулся к говорившему, чьё лицо скрывал глубокий серый капюшон:

– Нет, брат-библиарий. Ты уже и сам, возможно, понял причину моего повеления.

Старший библиарий Ордена Непреклонных ответил не сразу. Казалось, будто вокруг его крепкой фигуры густел и застывал сам воздух. Даже Рауму иногда было некомфортно от одного присутствия брата Веридекса.

– Ты сохранил знания, обычаи, историю, – наконец прогудел ровный, глубокий голос библиария. – Сохранил нас. Но не наш дом, что служил нам надёжным убежищем и святилищем наших успехов многие века. Орден Непреклонных ещё не знал подобной трагедии.

– Надо думать, ты не винишь в этом меня?

– Вовсе нет. Не сомневаюсь, что ты сделал всё, что было в твоих силах, Магистр. И оставил нашу крепость с болью на сердце. Я уже знаю, что мы заплатили за это поражение горькую цену. Когда-нибудь ты мне расскажешь, почему позволил Древнейшему Риинору остаться.

– Да. Если мы выживем. Ты видел что-то насчёт этого?

Веридекс, похоже, сильно нахмурился. Он всегда это делал, когда размышлял.

– Будущее туманно и не подвластно моему взору, брат-магистр. Я вижу только, что нас окутывает красный дым, но не более того. Он словно пожар, идущий от нашего потерянного дома. Подозреваю, что это знак того, что мы должны задохнуться в нём, Магистр. Мы разделим участь крепости наших предков.

Раум вызывающе усмехнулся.

– Ты же не веришь в это всерьёз, брат-капеллан?

– Нет, – похоже, Веридекс тоже улыбался. – Не верю. Многим видениям можно действовать наперекор. Может, нас всех и ждет смерть на полях Атоллы, но точно не забвение. О последнем бое Ордена Непреклонных так или иначе сложат легенды. Кажется, я занял слишком много твоего времени, Ярость Железа. Тебя ждут твои капитаны.

За его спиной действительно ждали те, кто остался. Он посмотрел в лицо каждому, тем более что они стояли ровно по порядку своих рот.

Крайним справа стоял Вик Дуадан, командир пятой Роты. Как всегда молчаливый, верный, исполнительный. Ему Раум всегда доверял безоговорочно. Следующим шёл Борос, не менее верный и исполнительный, чем Вик, но более импульсивный. Ещё левее готовил к бою болтер капитан Маркус по прозвищу Стальная Длань. Аугметическая правая рука, работа настоящего мастера, двигалась, словно живая. Среди всех старших офицеров Ордена он был, пожалуй, самым расчётливым, никогда не действовал сгоряча. У него внимательный глаз и острый ум. И наконец, последний, капитан второй Роты, Гизар, в своем военном мастерстве уступавший лишь самому Магистру. Раум постарался получше запомнить их лица, ведь сегодня, возможно, их последний бой. Тем не менее, в их взглядах магистр видел то, чего хотел – ненависть, гнев и жажду мщения, даже глаза обычно спокойного Маркуса кипели желанием поскорее вступить в бой. Он вторым увидел ярко-оранжевые, дымные следы в небе.

– А, вот они, наконец-то. А то мы уже заждались. – Стальная Длань уверенным, отточенным движением вогнал магазин в болтер.

– Ублюдки явились добить нас, но мы ещё пустим им кровь. Немало их поляжет сегодня, – почти прорычал Борос, вставая. В левой его руке сверкнул изящный, но простой силовой клинок. – Наш дом будет отомщён.

Гизар встал бок о бок с братьями. Его голову уже закрывал шлем.

– Во имя Горгона и во славу Медузы, – раздался ровный, глубокий голос капитана второй Роты. – Веди нас в бой, Магистр.

Промолчал только Вик Дуадан, однако весь его вид говорил о том, что он тоже готов к бою. Раум кивнул.

– По местам, братья мои. Защищайте артиллерию любой ценой, прикрывайте раненных и покажите Врагу всю глубину нашего гнева. Сегодня сыны Горгона покажут, что даже малым числом они могут сеять вокруг себя смерть, ужас и праведное возмездие.

Вечные Стражи тоже видели приближение десантных капсул. Брат-капеллан Аксиларий, держащий кроизус арканум в правой руке, хлопнул Чемпиона Императора по плечу:

– Кериллан, пора.

У них ещё было немного времени, и капеллан в очередной раз с неким пренебрежительным интересом наблюдал за ритуалом своего друга. Чемпион сидел, храня свой меч на сложенных коленях. Шлем лежал рядом, на небольшом камне, по соседству с небольшой мраморной статуэткой Владыки. Снег медленно опадал на неё,придавая ещё более белоснежный оттенок.

– Ты же не молишься Ему, верно?

– Ты уже спрашивал это, брат-капеллан, – с улыбкой ответил Кериллан. – Я не молюсь, но Он все же величайший воин, которого знала Галактика. Как Его слуга и тоже воин, я прошу Его только не лишать Своей милости, благодаря которой я до сих пор жив, и об прощении, если меня все же постигнет неудача.

– Всё это очень похоже на глупые суеверия смертных, Кериллан. Мы, Вечные Стражи, потомки великого Рогала Дорна, первого Чемпиона Императора, отрицаем Его божественность. Свет давно забытых Имперских Истин ещё тлеет в наших душах.

– Я и не говорил, что Он Бог. Не путай, брат Аксиларий. Во Владыке едва ли хоть когда-то было что-то божественное, и потому я сказал, что Он всего лишь воин, пусть и величайший. Я верю, что между нами есть незримая связь, и всеми своими достижениями, даже жизнью – я обязан Ему. Император покровитель, но не Бог.

– Всё равно похоже, хоть ты и отрицаешь, – упрямо заявил капеллан. – Твои верования до сих пор кажутся мне странными, не скрою, но ты Его Чемпион, к тому же до сих пор живой, а значит, в твоих действиях, вероятно, есть здравое зерно.

Кериллан кивнул, поднялся, взяв клинок в правую руку. Длинный, идеально ровный, из чёрного металла, с простой гардой и рукоятью, он носил грозное имя «Призывающий к ответу» и являл собой вершину кузнечного ремесла Ордена Вечных Стражей. Пожалуй, даже меч великого Магистра Аралеха меркнул перед его сиянием. Лишенный каких-либо изысков, как и его владелец, «Призывающий к ответу» меньше чем за столетие оборвал уже тысячи жизней. Аксиларий хоть и позволял себе некоторые вольности в адрес своего близкого друга, наравне со всеми остальными в Ордене признавал редко встречающееся мастерство Кериллана. Даже будучи старше него почти на два века, капеллан ещё не видел более могучего бойца, чем этого юношу, в свои годы уже ставшего Чемпионом Императора. Ему прочили великое будущее, пусть и без места Магистра. Ещё одной необычной деталью была простая серебряная аквила на довольно длинном кожаном ремешке. Аксиларий видел, как Кериллан сражается, ловко манипулируя ею в свободной руке. Что удивительно, за всю свою службу он потерял всего два подобных медальона – и то один из них был уничтожен выстрелом.

Кериллан водрузил на голову шлем, украшенный простым, непритязательным венцом. В своё время воин хотел отказаться и от него, но капитаны и технокузнецы смогли убедить его, что подобное украшение не только символ статуса и украшение, но и способ выделится среди толпы. Боевые братья и другие солдаты Империума должны видеть, кто ведет их в бой. Кериллан никогда не стремился к какой бы то ни было власти, до сих пор не понимая в полной мере, что уже ею обладает. Практически в каждом бою его мастерство, бесстрашие, решимость и непримиримость к врагам Империума вела за ним других. Вечные Стражи, гвардейцы, сестры битвы, все – шли по ковру из тел, оставленных Керилланом и, были готовы ступать за ним и дальше, в самое пекло ада.

– Наконец-то, пришёл час возмездия.

– Пожалуйста, держись рядом, брат, – предостерёг Аксиларий.

– Ничего обещать не могу. Ты же знаешь, мою душу охватывает непреодолимый гнев, когда я вижу бесчинства, творимые врагами человечества на Его землях. В одном могу точно поклясться тебе – ни один, с кем я скрещу клинки, не уйдёт с Сераписа живым.

Аксиларий легко мог в это поверить.

Первые двадцать минут Кира правда старалась следовать приказу старшего медика, Роберта Каунтера, но затем – не выдержала.

Все полевые медики, включая тех, что были приписаны к другим полкам, ждали в глубине линий обороны, почти в самом центре позиций Гвардии. Их было немного, даже меньше сотни, – и это на всю многотысячную армию, что собралась под стенами Атоллы. Именно поэтому им предписывалось приниматься за дело только после боя. Администратум невысокого ценил жизни простых солдат, к полковым врачам отношение менялось не сильно, но все же их было заметно меньше, а значит, они представляли пусть и крохотную, но ценность.

Умом Кира всё это понимала, но сердцем и душой принять не могла. Всё её естество, чувство долга и стремления кричали об обратном. В какой-то момент девушка подняла взгляд: остальные медики послушно сидели в блиндаже, готовые к срочному выходу, но абсолютно бездействующие. Лица – словно серые маски, в глазах полная безучастность. Едва ли хоть кого-то из них в полной мере заботило то, что прямо сейчас происходило на фронте. Не столько приказ ожидать здесь, сколько именно такая реакция больнее всего ранила душу Киры. «Нет, так нельзя. Точно нельзя. Я поклялась служить Империуму и его солдатам, и сдержу своё слово». Подождав, пока в сторону выхода будет смотреть меньше всего глаз, девушка встала с ящика.

– Эй, ты куда собралась? – окликнул её кто-то. Она даже не знала, чей это голос, да и не хотела знать. Всего за несколько минут все эти восковые, послушные фигуры ей опротивели.

– Подышать воздухом хочу, – солгала Кира. – Здесь немного душно из-за нас всех. Или что, даже это уже нельзя? – не дождавшись ответа, она вышла.

Рядом, в шкафчиках лежало всё их обмундирование. Девушка поспешила нацепить шлем, взять рюкзак со всеми необходимыми медикаментами и инструментами, вооружилась коротким лазкарабином и ножом для самообороны. Пояс её заняли несколько фляжек и ещё инструменты. Будучи довольно выносливым и запасливым человеком, Кира решила запастить по максимуму. Лучше нести это испытание, ккк гордость, и спасти как можно больше жизней, чем с позором возвращаться назад.

Она стремительно, насколько хватало скорости, покинула окопы, побежала в сторону линии фронта. Благо, бежать придётся не так много – уже впереди девушка отчётливо видела огненные всполохи, взрывы, взлетающие в воздух комья снега, земли, крови и грязи.

Сзади неё раздался знакомый, почти родной рокот. Кира обернулась и увидела небольшую колонну «Химер», спешащих в ту же сторону. Полковой медик поспешила приблизиться к одной из них и взобраться на борт. Даже то, что техника двигалась на полном ходу, не сильно помешало Кире. Все её физические тренировки не прошли даром

– Эй, что ты делаешь? – раздалось в её вокс-наушнике.

– А ты не видишь, боец? Я полевой медик, тоже двигаюсь на линию фронта, помогать раненным.

– Разве вы не должны ждать…

– У меня приказ! – вновь решительно, без малейших зазрений совести солгала Кира. – И сейчас не время спорить! Там, впереди, умирают наши сослуживцы! Прибавь скорости, ну же!

Непередаваемый грохот разразившегося сражения становился всё ближе, уже на подходе оглушив Киру, но ничуть не напугав.

То, что происходящее ничем не похоже на Илос, девушка поняла сразу. Если на мире-улье её поражало количество раненных, то здесь от вида стольких убитых она даже на минуту оцепенела. «Я опоздала. И всё из-за трусости командования. Мы должны быть здесь, мы нужны, мы обязаны…Нет, пусть меня убьют, пусть разорвут на кусочки, но я не оставлю этих солдат. Ни за что».

Гвардейцы в окопе сначала не сразу поняли, кто именно пришёл к ним с тыла, а затем не стали задавать никаких вопросов. Их лица выражали самые разные чувства, от мрачной решимости до ужаса, но были и те, кто встречал её с надеждой в глазах. Именно это было истинным благословением для Киры.

– Медсестра? – простонал раненный в плечо солдат. Он безуспешно пытался закрывать рану свободной рукой. – Вы? Здесь?..

– Именно, боец. И никуда отсюда не уйду. Убери руку, я займусь тобой.

Она оттащила его немного в сторону, чтобы не мешать остальным, и быстро, как могла, сделала гвардейцу перевязку. Он неизбежно просто истёк бы кровью, если бы не вмешательство Киры. Поняв это, она болезненно закусила губу, ещё острее поняв, насколько своевременен её приход.

«Одни проклятые трусы в этом командовании»!

– Полежи пока здесь. Рана несерьёзная, но старайся не двигаться. Вот твой лазган. Тебя отсюда прямо сейчас не увезут, но ещё отстреливаться ты можешь.

Спасённый солдат со всей благодарностью кивнул.

– Спасибо вам огромное, за предоставленный шанс ещё послужить Богу-Императору.

Она вернулась на те же позиции, где её тут же встретил какой-то усатый офицер.

– У нас тут остались в основном легко раненные, сестра, вам лучше продвинуться дальше, в самое пекло. Мы здесь пока что справляемся, хвала Владыке, но вот на передке ребятам приходится совсем туго…

Кира последовала его совету.

Генерал Джейк Оттон пытался отдавать приказы вместе с Эйстом Вангиннемом, их слова иногда подкреплял Лиам Торкве, который иногда потел словно без причины, бледнел на глазах, а взгляд блуждал, как у безумного. Его, несмотря на отчаянную борьбу, будто съедала изнутри какая-то загадочная лихорадка, хотя Оттон не замечал за ним никаких признаков известных ему болезней. К тому же генерал Торкве сохранял ясность ума; многие из его замечаний были уместными, хотя, на взгляд Джейка, лишенные былой заносчивости. Возможно, будь иная обстановка и ему не было бы плевать, он бы поинтересовался о состоянии коллеги напрямую, но сейчас его заботило лишь одно – война. Которая, несмотря ни на что, отчаянно проигрывалась. В конце концов, роль неравнодушного взял старик Эйст:

– С вами что-то случилось, генерал Торкве? Вы что-то сегодня иногда белее снега, лежащего над нашим штабом.

Средних лет генерал в очередной раз вытер вспотевшее лицо:

– Ничего, не извольте беспокоится, сэр Вангиннем. Просто, кажется, приболел. На моей службе это не скажется, не переживайте. К слову говоря, наш резерв… – поспешил Торкве сменить тему.

Эйст учтиво кивнул, хотя в глазах его читалось недоверие. Они с Оттоном переглянулись.

Пока генералы пытались управлять разгорающимся сражением, Марианна стояла поблизости, всего в шагах десяти, и не знала, что ей делать.

С одной стороны, её съедал страх за Альберта и Руксуса, с другой она понимала, что если они погибнут, то такая же участь постигнет и её. Нет, всех, кто сейчас находится в командном штабе. Девушка посмотрела на присутствующих ровным, смелым взором. По большей части ей было всё равно на всех этих людей – кроме, разве что, полковника Раммонда, всё же он всегда был благосклонен к ней, но остальные смело могли катиться в пекло. Пытаясь получше всмотреться в эти чужие для неё лица, Марианна как никогда острее чувствовала, что не хочет умирать. Ей всего семнадцать, она ещё так молода, и всю жизнь, по сути, просуществовала в клетке, как домашний зверёк, над которым постоянно издевались. Только Руксус, как путеводный маяк, не дал ей потеряться в этой тьме…

Она не понимала, чьей смерти боится больше – его, или своей собственной. Возможно, её одинаково страшили оба исхода. Но не только это беспокоило псайкера-телепата.

Марианне это удалось далеко не сразу, но с огромным трудом она всё же научилась слабо прикасаться к чужим разумам и читать самые поверхностные мысли. С некоторыми наименее защищёнными людьми она могла даже проникнуть чуть глубже – таким человеком и оказался Лиам Торкве. Марианна знала, что его тревожит, отчего время от времени кусала губы, не зная, как ей следует поступить.

Почему…почему здесь так душно, в конце концов? Великий Император… кажется, я что-то делаю не так. Кто же я?.. Почем…почему они никак не смолкнут? Что же он хочет от меня? Святая Терра да направь меня!.. Кстати, вот здесь явно слабое место в обороне, следует сказать остальным…

Девушка-псайкер чувствовала зуд в голове, словно там завелись насекомые, а иногда перед ней проплывали даже жуткие непрошенные образы. Она знала, что это, Руксус сказал ей. Грань между мирами здесь, на Сераписе, становилась всё тоньше чуть ли не с каждым часом, и от близости Запретных Царств даже Марианне становилось дурно. Мельком она попыталась туда заглянуть – и не увидела ничего, кроме бесчисленного сонма ликующих, бьющихся в экстазе тварей. Нерождённые радовались разгорающейся бойне, их приводили в восторг реки крови, страдания и гибель смертных. Они предвкушали скорый триумф, и Марианна чувствовала себя мелким насекомым, зажатым между металлическими тисками. Что же она одна могла сделать ради спасения целой планеты?

Марианна не ощущала себя героиней, и вообще не была уверена, что хоть сколько-то подошла бы для этой роли, но и чувствовать собственную беспомощность оказалась по-настоящему противно. Это ощущение даже в какой-то степени злило её.

«Нет, всё же скажу всё генералу Оттону, но попозже. Сейчас явно не время. Если предатели прорвутся сюда, нам в любом случае всем конец. Пока что нужно ждать. К тому же, здесь что-то нечисто, я чувствую».

В стратегиуме действительно будто бы присутствовал кто-то ещё, невидимый, едва ощутимый, словно от него остался лишь запах. И все же Марианна чувствовала, что он здесь, плетёт свои нити. Псайкер не решалась соприкоснутся с ним, чётко понимая, что может этим ненароком спугнуть. Да, он видел её, а она его нет, но и выдавать себя девушке не хотелось.

Ты же где-то здесь, да? Кто-то из наших прятаться не стал бы, значит, ты из предателей. Я не могу тебя почувствовать, а ты, в свою очередь, знаешь, что я здесь. Да будет тебе так же известно, что бездействовать я не стану. Недолго тебе бесчинствовать осталось.

Марианна дёрнулась, когда уловила незримую, но такую яркую, наглую усмешку.

Над их головами продолжали разрываться снаряды. Руксус уже давно бросил попытки сосчитать, сколько же раз на их позиции сыпались клочья снежной земли. Впрочем, едва ли это имело значение.

– Руксус… – раздался рядом голос Альберта. – Я тут понял, что моя Дисциплина не очень-то подходит для боя…уже поздно говорить, что я передумал служить?

Руксус почти рассмеялся шутке, и порадовался, что её из-за рокота боя слышал только он. Хорошо, что даже в такой ситуации его брат не терял расположения духа. Умирать с тоской на сердце не очень-то хотелось.

– Просто стой рядом, дружище. Я сам всё сделаю, – сквозь смех ответил Руксус.

Может, время и место для шуток было не совсем подходящим, но юноша был рад этой небольшой разгрузке. Она помогла ему отвлечься. Отсмеявшись, юный псайкер вновь повернулся к постепенно приближающейся линии фронта. Рядом вновь упал снаряд, на этот раз – авиационный. Альберт дёрнулся.

– Чёрт, а ведь я мог бы отклонять их, если бы вообще видел и мне давали голову высунуть!

Тут он посмотрел на своего друга.

Руксус стоял, едва пригнувшись, не моргающий взгляд серых глаз направлен словно куда-то вдаль. Довольно высокий, но худощавый, почти костлявый, он всё равно казался нерушимой скалой. Когда все вокруг прятались, боялись и волновались, Руксус лишь упрямо смотрел вперёд. На мгновение Альберт подумал, что со своим впалым лицом его брат выглядит так, словно уже умер, но то было заблуждением. В нём по-прежнему кипели жизнь, сила и решимость. Внезапно Альберта осенило.

«Он уже давно ведет свою войну – другую, ментальную, бушующую на совсем другом уровне бытия. Эта борьба мучает его, съедает изнутри, и потому то, что происходит сейчас, не имеет для него особого значения. Одна битва или другая…ему всё едино. Возможно, он даже воспринимает эту бойню с облегчением».

Руксус тем временем думал совершенно о другом. Ткань мироздания истончалась чуть ли не с каждой секундой, и похоже, никто не ощущал это так же остро, как он. Голоса из Имматериума непрошенными гостями врывались его в разум, порой преобладая над всеми прочими звуками. Их неумолимое торжество раздражало Руксуса. Он жаждал дать им бой. Не всё так просто, решил юноша, наблюдая за тем, как линия фронта постепенно сдвигалась к ним, как Имперские Рыцари наступали рядом с ними, испепеляя всё, что попадало под огонь их орудий. Пока что, не считая артиллерии, это было самым могучим их орудием.

Но не стоит и нас списывать со счетов.

Он не сразу увидел огненные всполохи в небе, а когда заметил, рядом раздался чей-то истошный крик:

– СЛЕВА!!

Руксус резко повернулся, куда кричали; к ним сквозь дым и взрывы приближалась небольшая танковая колонна. За ней наступала пехота, обстреливая чуть ли не со всех сторон. До сих пор защитники не позволяли противнику глубоких прорывов, как бы тот ни старался. Офицер рядом с Руксусом скомандовал огонь, и гвардейцы встретили еретиков всем, что у них было. Засверкали лазерные всполохи, застрекотали тяжелые стабберы. Рядом своей минуты ждал отряд огневой поддержки. Комиссар Вермонт Дукат воздел силовую саблю:

– Вот он, наш час славы, гвардейцы! Вперед, в бой! И не страшитесь тьмы!

Альберт тяжело выдохнул. Прежняя улыбчивость сошла с него, словно вода.

– Ну, кажется, началось…

Наступающие будто игнорировали весь направленный на них огонь. Явно уверенные в собственном успехе, они всё ставили на решительный штурм, несмотря на потери. Два танка было подбито, землю усеивало больше двух десятков раненных и убитых, но атака продолжалась. Почувствовав на восточном участке фронта использование пси-сил, Руксус усмехнулся. Что ж, возможно, самонадеянность врага только сыграет им на руку, хотя юноша не строил иллюзий насчёт успеха защитников Атоллы. Все они лишь выигрывают время своими жизнями, и не более того. Достаточно честный курс: одна жизнь – одна лишняя минута для тех, кто, возможно, успеет увидеть только пепелище, оставшееся после Сераписа.