Текст книги "Псайкер. Путь изгоя (СИ)"

Автор книги: Клайн Илларио

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 57 страниц)

–Разумеется знаю. Тем более я был там, правда всего один раз и достаточно давно, но хорошо помню этот мир. Мирный, спокойный, солнечный.

–Все верно, милорд. Так вот, в последнее время там рождается больше псайкеров, чем должно быть. Превышена всякая норма популяции колдунов, что меня достаточно сильно обеспокоило, думаю, сами понимаете, почему. Большое скопление необученных псайкеров в одном месте чревато серьёзными последствиями, вплоть до необратимых.

Вильгельм едва качнул подбородком, соглашаясь со словами Тоббе.

–Мои люди решили, что это какая-то пси-аномалия, однако выявить её источник я не успел – прибыл слишком поздно. Сейчас она уже почти развеялась. Тогда мною было принято решение подойти к этому вопросу с другой стороны, – и я воспользовался базой данных нашей организации, однако там к своему удивлению обнаружил, что вся информация об истории Сионы в какой-то момент просто обрывается. Известны лишь поздние события, начиная где-то с М32, но я не нашёл в этих данных ничего, что могло бы объяснить загадку увеличенной популяции псайкеров. Но сильнее всего меня обеспокоило совсем другое, господин Вильгельм: печать нашей организации, стоявшая на информации о более ранней истории Сионы. Такая секретность в отношении рядовой планеты Империума обеспокоит любого инквизитора, думаю, вы согласитесь с этим.

–Настолько ли она рядовая? – Вильгельм не спрашивал. – Я тебя понял, Карноу. Вопрос действительно важный. Пройдем за мной.

Они вышли в едва освещённый коридор, в котором Вильгельм, тем не менее, прекрасно ориентировался. Тоббе пришлось не упускать его сутулящуюся фигуру из виду, при этом прислушиваясь к его шагам в темноте. Так они пришли в небольшую комнату, где единственным источником света являлся приличных размеров когитатор, занимающий собой всю дальнюю стенку.

Вильгельм указал на стул, с трудом видимый в полумраке, а сам уселся перед когитатором, начал что-то набирать. Тоббе терпеливо, с замиранием сердца ждал.

–Весьма любопытно, – через несколько минут прозвучал негромкий комментарий лорда-инквизитора. – Если не сказать, интересно.

Он встал, снова сел напротив Тоббе.

–Увы, ты и здесь не найдешь правды, Карноу. – Удивление Тоббе явно отобразилось на его лице, поэтому Вильгельм поспешил объяснить: – Мой ответ скорее наведет тебя на некоторые мысли и создаст новые вопросы, но это всё, что я могу тебе дать.

–Внимательно слушаю вас, господин.

–Сиона, как оказалось, достаточно древняя колония, основанная человечеством еще в Тёмную Эру Технологий, однако наши данные обрываются на моменте, когда она была приведена к Согласию в эпоху Великого Похода Императора.

От упоминания таких древних, но великих событий, у Тоббе на мгновение даже перехватило дыхание. Ему показалось, что он с головой нырнул в прошлое, бросив мимолётный взгляд сквозь тысячелетия истории.

–Даже данные Священной Инквизиции обрываются на том, что Сиону привел в лоно Империума Пятнадцатый Легион, в будущем отвернувшийся от света Императора.

Тоббе растерялся. За всю свою жизнь он лишь пару раз видел Ангелов Императора, но ни разу – в бою. Ему с трудом представлялась мощь Астартес, а когда он, ещё будучи учеником Декталиона, читал про Легионы Космодесанта, то у него захватывало дух. Опять же, такая сила казалась легендарной, почти несуществующей. И как Империум смог утратить всю эту мощь? Где она, когда так нужна? Человечество со всех сторон окружают враги, однако даже так Тоббе с трудом мог представить, чтобы у Империума была хотя бы парочка Легионов. По сути, иногда он вовсе сомневался в их существовании.

Видя, что Тоббе молчит, Вильгельм невозмутимо продолжил:

–Далеко не все инквизиторы ориентируются в Легионах Космодесанта, за что их на самом деле тяжело винить. Это дело крайне далёких дней. Пятнадцатый Легион, Карноу, это Тысяча Сынов, сплошь состоявший из библиариев. Их примархом был Магнус Алый, по легенде – сильнейший псайкер человечества после самого Владыки.

От столь громкого заявления Тоббе отшатнулся, словно услышал страшнейшую ересь в своей жизни. Однако судя по непреклонному лицу Вильгельма, говорил он абсолютно серьёзно.

–Вижу, тебя такая информация шокирует. Что ж, я отпускаю тебя, дабы ты мог в полной мере осознать её.

–На это действительно понадобится время, милорд, однако позвольте переспросить – эта Тысяча Сынов…полностью состояла из библиариев?

Вильгельм дер Роммон посмотрел ему прямо в лицо.

–Всё верно. Разумеется, у кого-то был дар слабее, у кого-то сильнее, но все они были псайкерами.

С тех пор, как его учителем стал Кайлус, обучение Руксуса, если мыслить глобально, практически остановилось. Действительно, после Методора из всей этой школы остался лишь один псайкер, способный в полной мере раскрыть весь его потенциал – сама верховная настоятельница, у которой и без Руксуса хватало своих дел. Без сомнений, Кайлус достаточно способный наставник, чуткий, внимательный и терпеливый, но в плане силы он даже близко не был ровней мальчику-пироманту. Значительно превосходя его в опыте и умении контроля, Кайлус занялся именно последним, ибо контроль обещал стать главной проблемой Руксуса на всю его жизнь. При всей своей мощи он действительно плохо, почти на грани мог управлять своим пламенем, из-за чего об маломальском использовании пси-сил не могло идти и речи. Мальчик мог выпустить буквально пару заклинаний, после чего его сила грозила вырваться наружу, угрожая всему окружающему.

Но с каждым днём мощь Руксуса всё крепла. Подобно глине, её обожгли и дали форму, но она всё равно могла треснуть от любого неосторожного движения. Из-за этого на его занятия стал приходить куда более серьёзный контингент Стражей Веры – почти втрое больше, чем на любых других занятиях. По лицу Кайлуса, старавшегося казаться беспристрастным, мальчик понял, что он не верит в то, что даже таким числом они удержат Руксуса, если его Дар выйдет из-под контроля.

Марианна была единственной его спутницей на уроках, и её увеличенное число не очень доброжелательно настроенных охранников скорее раздражало, чем пугало. «Очевидно же, что они защищают себя от нас, а не наоборот», любила причитать девочка после занятий.

Однако прогресс был на лицо. Руксус постоянно упорно тренировался, пытаясь увеличить использование пси-сил, не теряя при этом контроля над собой. Почти каждый раз у него начинала зудеть голова, а воздух вокруг словно тяжелел, но он не прекращал попыток, не опускал руки. Того, что произошло на площади Чистоты, не должно повториться. В следующий раз он защитит всех, а не Альберт.

С Сарой тоже происходили изменения. Она становилась всё более смелой, более уверенной в себе. Волосы, обычно коротко стриженные, оказались тёмными, словно безлунная ночь, и девочка каждое утро стала причёсывать их в незамысловатую причёску. Однажды наблюдая за ней, Руксус поймал себя на том, что Сара очень даже симпатичная, а с длинными волосами, примерно до плеч, она вовсе обещала стать красавицей.

Одноглазику становилось всё лучше. В личных вещах верховной настоятельницы нашлась лечебная мазь, которой дети каждый вечер обрабатывали раны котёнка, а когда те более-менее зажили, Сара с Марианной стали периодически его расчёсывать. Две недели искренней заботы – и Одноглазика было уже не узнать. Из комнаты он не выходил – лишь вальяжно гулял по ней, либо спал на кровати девочек, реже – на подоконнике, когда из-за туч всё же выходило солнце. Котёнок оказался очень ласковым и благодарным, с радостью давал детям себя гладить и постоянно старался облизнуть детские ручки, его кормящие.

По вечерам, после занятий они играли, порой делая Одноглазика активным участником своих развлечений. Сначала малыш не давался, испуганно стараясь спрятаться у Сары, но затем, поняв, что дети не желают ему зла, сам стал охотно просить поиграть с ним.

О Леоре они с тех пор не слышали ни слова, что не удивительно. Все школы Астра Телепатика по большей части жили в изоляции от остального мира, а связь между ними поддерживала лишь их руководство. Впрочем, дети верили, что их друг успешно добрался до Каторетто и продолжает своё обучение.

Жуткие воспоминания об произошедшем на площади Чистоты постепенно, медленно но верно сглаживалось из памяти, хотя иногда Руксусу по ночам всё же казалось, что он слышит крики сгораемых заживо братьев и сестёр по несчастью. Им вторили вопли детей, кулаками, ногами и камнями забиваемых заживо. Тогда Руксус долго не мог уснуть, от злости и бессильной ярости начинала болеть голова. В такие моменты он представлял, как горят соборы Церкви, кричат от боли и страданий уже священники, и ему становилось немного легче.

Тогда же он невольно вспоминал то единственное юное лицо какого-то парня, который ничуть не разделял общего религиозного экстаза и находился в ужасе от происходящего. Для Руксуса это был первый простой человек после матери и брата, кто не испытывал ненависти к псайкерам. В мальчике просыпалось любопытство, но едва ли он когда-нибудь узнает, что это был за юноша. Так, удивляясь, злорадствуя и мечтая, он медленно засыпал.

День до этого будто служил мрачным предвестником грядущего.

Утро выдалось обыденным: Руксус проснулся, умылся, покормил Одноглазика и в столовой поел уже сам. Во внутреннем дворе его ждали Кайлус и Марианна.

Подруга всё занятие продолжала учиться скрывать свои мысли от посторонних, в чём ей помогали постоянно ментальные атаки учителя. Руксус сел поодаль, пытаясь держать пламя на сложенных руках как можно дольше.

Занятие выдалось достаточно медитативным, из-за чего мальчик в какой-то момент начал скучать. Огонь он убирал, едва начинал чувствовать что-то неладное, и снова давал ему волю, когда успокаивался. Цикличный, скучный процесс.

В какой-то момент, ближе к концу урока Руксус решил дать хотя бы немного воли накопившимся чувствам, усилил пламя. Приятное тепло покалывало лицо, отчего мальчик даже улыбнулся. Да, всё так и должно быть. Он не мог заметить, как насторожились Стражи Веры, стоявшие по всему периметру внутреннего двора.

Губительные потоки постепенно накрывали его, словно заботливая мать – одеялом, но мальчик не сдавался, решив себя проверить.

Тут-то он увидел перед своим мысленным взором расплывчатую человекоподобную фигуру.

–Наконец-то, – голос раздался с сильным эхом, – вот и ты.

Руксус не испугался, лишь поднял взгляд, попытался сфокусироваться, разглядеть существо. Безуспешно.

–Кто ты?

–О, ты прекрасно знаешь. Не стоит строить из себя дурачка. Ты ведь особенный, правда? Не такой, как остальной перепуганный корм. Ты даже не воняешь страхом.

Мальчик только пожал плечами. Он чувствовал намерения существа, его желания пробиться сквозь незримую завесу, но этому не бывать, нет. Тем более пока рядом Кайлус, готовый всегда прийти на помощь дорогому ученику.

–Ты играешься с силами, которых даже никогда не сможешь понять. Смертные такие забавные, такие наивные, такие…вкусные.

–Пытаешься меня запугать, демон?

–Я бы с таким удовольствием съел бы сейчас твою аппетитную душу, но пока что ты под защитой. Это произойдет, но позже. Мы ещё обязательно встретимся, малыш. Клянусь.

Фигура быстро растаяла, словно дым; Руксус едва дёрнулся, ощутив прикосновение Кайлуса к своему плечу.

Он вернулся в реальность, опустил взгляд. Пламя между его ладоней ярко горело, но рассудок оставался таким же ясным.

Его связь с Запретными Царствами окрепла ещё больше, а про встречу с таинственным демоном он вскоре забыл. Мало ли он таких встречал и ещё встретит?..

Верховная настоятельница трудилась у себя в кабинете, когда к ней в дверь тихо постучали.

–Войдите.

На пороге появилась Ронна, как всегда со скромно опущенной головой. Ей до сих пор было неловко осознавать то, что она стала заместительницей вместо Аллистера, находящегося сейчас на лечении. Толпа тогда его всё-таки зацепила, но арбитры вовремя подоспели. Впрочем, Валерика уже сняла с поста неугодного ей заместителя. Ронна куда лучше, хотя пока и куда менее опытна. Ничего, времени научится у неё достаточно.

–А, это, дорогая. Конечно, проходи. С чем пожаловала?

За окнами сгущался вечер, дождь лил не переставая с самого утра. Впору начать боятся, как бы вскоре не затопило всю округу.

–Ничего особенного, госпожа. Я даже сомневалась, стоит ли это вообще вашего внимания…

–Всё хорошо, Ронна. Подойди ближе. Ну вот, теперь говори. Увереннее. Ты теперь второе по важности лицо в школе, после меня – так веди себя соответствующе. Мы не должны показывать слабости перед псами Церкви и особенно этим щенком Весконти, которого возможно скоро сместят.

Молодая наставница набралась смелости и твёрдо произнесла:

–Не могу я вот так резко, госпожа. Я всю жизнь боялась Экклезиархии как праведного огня, а теперь, с ваших слов, должна смело смотреть им в глаза…

–Раньше ты отвечала только за себя. Теперь – за всю школу, до единого ученика в ней. Только когда ты в полной мере осознаешь это, ты сможешь действительно стать моей заместительницей, а до тех пор – учись, никто не возражает. Итак…судя по твоему лицу, пришли какие-то новости. Я внимательно слушаю.

Ронна кивнула.

–Гвардейский Полк, госпожа…к которому были привязаны наши ученики…Илиот, и остальные… Был разбит.

Валерика не выдала своих переживаний, но сердце её сжалось. Полки были направлены на войну с тиранидами где-то на окраине сектора, прошло всего несколько месяцев – и вот результат. Ей вспомнились дерзкие, но полные отчаяния слова юноши.

–Мне бы хотелось услышать подробности.

–Разумеется, госпожа, однако до Сионы дошли лишь смутные сведения. Сила астропатических сигналов ослабла из-за расстояния, вследствие чего удалось расшифровать лишь часть посланий. – Ронна неловко кашлянула. – Сообщение пришло всего несколько часов назад… Шестьдесят первый Гвардейский Сионский Полк считается уничтоженным и уже официально распущен, госпожа. Про раненных или выживших никакой информации нет.

«Значит они, возможно, живы».

Валерика знала, как работает инфраструктура Империума, то, как огромные пласты сведений, считающиеся верхушкой власти ненужными, просто исчезают в информационном потоке, – но не знает ксеносов, ибо никогда вживую их не видела, лишь читала о них. Угроза тиранидов многими считается наиболее серьёзной, другие же, более малочисленные, стараются преуменьшить её, почти насмехаясь. Валерика читала доклады офицеров и даже генералов Имперской Гвардии, встречавшихся с Великим Пожирателем, видела необъятный страх почти в каждой строчке – и всё же её остаётся лишь гадать, с насколько сильным противником пришлось столкнуться её детям.

Ронна стояла перед ней, неловко пожимая пальцами и переступая с ноги на ногу. Скорбь за учеников и неловкость перед верховной настоятельницей смешались на её лице.

–Если прямых сведений о том, что все погибли нет, значит есть шанс, что наши ученики выжили, Ронна. Пусть небольшой, но всё же есть. Нам останется лишь молиться Богу-Императору за их сохранение, больше мы ничего не можем. Только запомни, Ронна: не позволяй скорби сказываться на работе. Даже если Илиот и остальные погибли, у нас ещё остались живые ученики. О них мы и должны беспокоиться в первую очередь.

В то утро Сара проснулась, ещё более уверенная в своих силах.

Благодаря занятиям с госпожой верховной настоятельницей она сильно преуспела в попытках обуздать свой Дар. Раньше любая попытка зачерпнуть хоть немного сил из Эмпирей либо проваливалась, либо Сара не могла ей управлять. Теперь девочка хотя бы знает, какая у неё Дисциплина.

Она встречается не так уж часто, поэтому группа, в которую её определили после, состояла лишь из двух человек. Мальчик лет пяти и девочка на вид немногим старше неё, недоверчиво посмотрели на новенькую, когда та вошла. Тем не менее она стала показывать хорошие результаты, всё увереннее проникая всё дальше в будущее. Конечно, её видения в основном были расплывчатыми и не очень понятными, но госпожа верховная настоятельница предупреждала её об этом. «Предсказание – сильная Дисциплина, моя дорогая, ничуть не слабее прочих, однако она достаточно капризна. На каждый, даже самый мелкий аспект будущего влияет каждое наше действие – вот почему не стоит сильно рассчитывать на силу пророческого дара. Однако и полностью списывать его со счётов тоже глупо».

В стенах школы нельзя было использовать свои силы кроме как на занятиях, но раскрытие своего Дара сказалось и на снах Сары. Она начала часто видеть в них мелкие и незначительные, но правдивые картины будущего. Какая погода будет утром, что подадут на завтрак. Иногда, когда с ней начинала говорить Марианна, Сара понимала, что уже слышала начало их диалога во сне.

Но вместе с тем ей было всего пять лет. Девочке очень хотелось узнать, что ждет её дальше, в куда более далёком будущем, но каждая попытка заглянуть настолько далеко казалась просто невозможной. Она не могла увидеть даже то, что произойдет хотя бы через месяц, а уж о целых годах и говорить было нечего. И всё же Сара старалась.

Она в очередной раз знала, что утром её ждет серая безвкусная жижа, что за окном будет такое же серое небо. А для того, чтобы знать об хмурых и недоверчивых взглядах Дугала и Мии когда она войдет, даже не надо быть предсказателем.

Сара сначала не понимала, почему они так недружелюбно к ней относятся, но потом ей объяснила Марианна. «Они тебе завидуют, ибо тебя обучает сама верховная настоятельница». Тогда Сара фыркнула. Велика радость! Если бы не доброта госпожи Валерики, то кто знает, смогла ли бы девочка вообще закончить обучение. Однако Сара чувствовала, что ей и не нужно их одобрение, пусть думают что хотят. Она показывает куда более благоприятные, уверенные результаты, и только это имеет значение.

Скрипнула дверь, вошёл наставник Велерий. Несмотря на слепоту, двигался он уверенно. Когда Сара поняла, что учитель слеп, подумала: «он всю жизнь живет в школе, вот наверное поэтому и научился даже без зрения ориентироваться в ней». Однако даже нельзя было сказать, сколько Велерию лет. Лицо слепого псайкера иногда казалось ветхим, как у Методора, а иногда виделось почти молодым, почти как у Ронны.

Едва слышно лязгнул металл, Сара обернулась. Возле дальней стены в этом крохотном кабинете стояло всего три Стража Веры с алебардами наготове. Один держал в руках лазган. Девочка уже успела позабыть о присутствии этих немых палачей.

–Итак дети, начнём урок… – проскрипел Велерий.

Большая часть занятия прошла как обычно. Сара усердно училась, во всем слушая жутковатого учителя, про которого ходил слух, что он чуть ли не единственный псайкер-предсказатель на континенте. Скучно, подумала девочка, концентрируясь на видениях будущего. Она видела лишь размытые картины, смысл которых ускользал от неё. Сара давным-давно, всего лишь раз в жизни смотрела фильм, но то, чем она сейчас занималась, как раз на это и походило. На ускоренный просмотр совершенно непонятного кино, что в какой-то момент начало утомлять её.

А почему бы ещё раз не попробовать заглянуть ещё дальше? Велерий настрого запретил это делать, но она-то, Сара, способнее Дугала и Мии. Какие-то секунды в ней ещё трепетали сомнения, но в конце концов желание показать себя пересилило осторожность и запреты учителя. Сара вдохнула поглубже и погрузила свой разум в воды Имматериума.

…Какой-то корабль, будто лишенный света. Огромные рослые фигуры в неизвестных доспехах.

Вперед вышел другой, отличающийся остальных. Плащ из человеческой кожи покрывал его спину, алый меч без ножен, с неровным лезвием лежал в могучих руках.

Мир полыхал, гибли тысячи, десятки тысяч. Металлические колоссы ступали по изрытой воронками земле, где уничтоженная техника лежала вперемешку с телами. Герои бились с предателями, и великие проливали кровь ничтожных.

Великая сила, обитающая за гранью мироздания, испытывала что-то похожее на радость, и её чувство эхом отозвалось в реальности…

И тогда появились они .

Ужас поразил сердце Сары, когда она поняла, что не может вернуться обратно. Видение захлестнуло её с головой, словно воды океана, из которых она не способна выплыть. Девочка понимала, что это лишь возможная вариация будущего, что это лишь предсказание – но её будто выгнали из дома, захлопнув за её спиной дверь и закрыв на замок. Дорога обратно просто исчезла, хотя в какой-то момент Сара начала вновь видеть её. Так, сконцентрироваться, соберись, ты сможешь… Вон она, тропа, уже почти осязаемая, надо лишь сфокусировать мысленный взор. Сколько же прошло времени, и идёт ли оно вообще?

Сара не поняла, что произошло дальше. Путь обратно в родные чертоги разума уже яснее солнца над головой показался ей, но внезапно словно поблек, побледнел, а вокруг неё стала сгущаться тьма.

Её рассудок будто рухнул со скалы, и она рывком вернулась в своё тело.

Вокруг неё ещё трепетала чистая энергия Варпа, но девочка не чувствовала никакой нагрузки на разум. Видение уже ушло, исчезло, она вернулась в своё тело…

Только тогда Сара почувствовала что-то тёплое. Что это, почему оно падает ей на ладони?

Лишь на мгновение она смогла сфокусировать зрение и увидеть перед собой Стража Веры с лазганом в руке. Его штык торчал из её горла.

–Но я же уже вернулась, так почему… – хотела сказать Сара, но смогла выдавить лишь предсмертный хрип.

Страж пнул её, лезвие с глухим свистом вышло из горла, кровь окропила пол и одежду девочки. Сара попыталась встать, сказать ещё что-то, но из пронзенного насквозь горла выходил только глухое, жуткое сипение. Я сглупила, извините, стоило послушать учителя, но ведь.…

Закончить мысль Сара не успела. Страж наступил ей на грудь и вонзил окровавленный штык прямо в ещё бьющееся сердце.

–Живучая, скотина, – раздался женский голос из-под маски. – Нечестивого вы семени, псайкеры, боретесь за свои ничтожные жизни до последнего. «Черное сердце мутанта да вырву я из его груди, дабы не мог он своим биением богохульным оскорблять взор божественного Владыки нашего»…

Руксус не верил своим ушам. Не мог поверить. Не Сару, нет…

На Марианне не было лица из-за непрекращающихся слёз, так что говорил Каме, глухим, потерянным голосом. Альберт стоял тут же, пораженный до глубины души.

Руксус переводил взгляд с одного лица на другого, но ничего не видел. От услышанного в ушах громче церковных колоколов пульсировала кровь.

Он едва помнил, что происходило в последующий час; вроде как все ходили с такой же реакцией, как у него, то есть потерянные, упрямо пытавшиеся отрицать случившееся. Безудержно плакала одна Марианна, но Руксус видел, что слёзы застыли в глазах Каме и Альберта. Более впечатлительный мальчик знал её меньше остальных, что ничуть не мешало ему разделять эту боль со всеми. К тому же, как заметил Руксус, Сара нравилась Альберту. Да и не только ему она начинала нравиться…

Каме не рассказал, как это произошло, но Руксус будто почувствовал. Стражи Веры – они убили их близкую подругу, их сестру.

Первоначальный шок прошёл, и ему на место пришёл необъятный гнев, могущественнее, чем когда-либо. Руксуса охватила не столько горечь внезапной утраты, сколько невыразимое желание отомстить. Эта Церковь, эти фанатики…они должны сгореть!!

–РУКСУС!

Могучие, необъяснимые в своей сути разноцветные волны энергии охватили его. Он словно погрузился на дно океана, где в непроглядном мраке его ожидали бесконечные сонмы терпеливых, но кровожадных хищников.

–А, вот и ты, малыш. Я же говорил, что мы встретимся.

Он поднял голову, увидел перед собой тот же расплывчатый силуэт, только теперь сквозь черно-серую пелену проглядывались рога и длинные когти. Существо подошло чуть ближе, их разделяла опасная грань.

–Из-за такой мелочи утратить над собой контроль…Я уже говорил, что вы, смертные, действительно забавны? А теперь твои душа и тело – мои.

Он начал сопротивляться, мысленно водружая перед собой ментальную стену, но это только замедлило демона. Он уверенно продвигался вперед, ломая всю защиту, которую Руксус только успевал строить.

–Не думал, что успею первым прийти на пир... Ты достаточно занятен, смертный, многие следили за тобой с интересом, предвкушали…

Голос ревел подобно могучему пламени, пожирающему целый город. Руксус на какое-то мгновение увидел словно бы со стороны то, насколько ярко сияет его душа в водах Имматериума – гораздо ярче многих других. Действительно лакомая добыча для голодных тварей этого мира.

Демон подошел совсем близко, схватил его за горло, приподнял над землей (землей?).

–Вот и конец, как бы ты не старался. Занятно, что такая судьба ждёт весь ваш род.

Что-то, более всего похожее на луч света вошло в его сознание, озарив всё вокруг. Демона он коснуться не успел – тот отшатнулся, выпустив добычу из рук. Мальчик успел увидеть синие, полные бесконечной алчности, голода и злобы глаза, тянущиеся будто в саму бесконечность.

–В этот раз тебя спасли, но это ещё не конец, смертный. Твой век короток, а я бессмертен. Я дождусь своего часа, можешь не сомневаться…

Силуэт демона неохотно развеялся, и Руксус вернулся в свою комнату.

Горячо, очень горячо. Глаза ещё не привыкли к Материальному Миру, но он уже видит что-то чёрное. Кто-то прикоснулся к его спине.

Дверной проём и буквально всё от него на расстоянии трёх-четырёх шагов обуглилось, кое-где ещё тлело пламя. На краю чёрного круга сидят его друзья, удивлённые и потерянные. Руксус заметил ожоги на Марианне и Альберте. Он обернулся. Верховная настоятельница смотрела на него одновременно строго, с жалостью и надеждой.

Только тогда весь ужас от страха потерять самое себя, рухнул на мальчика всем своим весом и он, ничего не стесняясь, заплакал. Никогда ещё в жизни он не был так близко к грани. Валерика прижала его к груди, стала гладить по длинным, светлым волосам.

–Тшш, тихо, мой мальчик. Успокойся, всё прошло.

Руксус всё еще видел размытый силуэт демона, неумолимо идущий в его сторону, что бы он ни делал. Новый поток слёз хлынул из его глаз. Мальчик пытался сказать что-то, но вырывался лишь истеричный рёв.

–Ты теперь в безопасности, Руксус. Ну-ну, тихо, тихо. – Она поцеловала его в лоб, прижала к себе ещё сильнее.

–Настоятельница, я, я…

–Да, мой мальчик, я знаю. Едва узнав о бедной Сарочке, я прибежала сюда, и похоже, вовремя. У тебя замечательные друзья, Руксус. Марианна и Альберт пытались помочь тебе, но ты жёг всё, что было вокруг тебя.

Сквозь пелену слёз Руксус увидел, что это правда. Пол и потолок ещё можно было отремонтировать, но от двери остались лишь тлеющие щепки.

–Я…я правда не хотел, но Сара…

–Да, она была дорога тебе. Дорога всем нам. Но глупышка ослушалась учителя, пропустила через себя больше энергии, чем могла контролировать, и начала мутировать. Стражам ничего не оставалось…

–ЭТО ОНИ ВИНОАТЫ! ОНИ ЗАПЛАТЯТ!!

–Тише, Руксус, тише, – верховная настоятельница прижала его еще сильнее, так, что он с трудом стал дышать. – Повезло, что они тебя сейчас не видели, но вот твою вспышку утаить уже не получится. Ты понимаешь, Руксус? Ты не только обжёг друзей, но и снова показал остальным, что у тебя проблемы с контролем своего Дара. Ты должен быть куда осторожнее.

До мальчика понемногу начало доходить. Он встал на ноги.

–Я…я не специально ведь…

–Знаю малыш, знаю, но теперь мне придётся это как-то объяснять. Я спасла тебя от одержимости, но от гнева Церкви уже могу не укрыть. Им очень сильно не понравится то, что ты сделал.

–Но я пообещаю так больше не делать!

–Клятвы мутанта их не волнуют, мой мальчик, и ты это знаешь.

Она тоже встала во весь свой внушительный рост, ещё раз погладила Руксуса по волосам.

–Всё, постарайся к вечеру прийти в себя, хорошо? Сейчас я скажу Ронне, она найдет вам новую комнату, а эту будем ремонтировать.

Голос верховной настоятельницы оставался спокойным, хотя во взгляде застыла тревога. Она едва не потеряла двух своих детей всего за один день, – и это внутри её же школы! Одного она все же успела спасти, но вот вторую…

–Мне очень жаль, Руксус. Марианна, дорогая, подойди. Вот умничка. Ну всё, не плачь. Да, я знаю, она тебе была как родная сестра, но на всё воля Владыки…

Валерика почти ненавидела себя за эти слова, но что ещё она может сказать? Да, перед ней в большинстве своем ещё дети, но они уже многое понимают. Они видели милость и любовь Императора к псайкерам, видят их проявления каждый день. Как она может объяснить ещё совсем детям, что Бог искренне ненавидит их?

Марианна сильно изменилась с тех пор. Стала ещё реже шутить, улыбаться. Постоянно ходила со столь суровым лицом, словно намерена идти прямо в битву. Даже с Руксусом она пыталась реже пересекаться взглядами, что говорить об остальных.

Тела псайкеров, погибших при обучении, сжигали в крематории в подвалах школы, но учеников туда никогда не впускали, справедливо считая, что подобные сцены негативно скажутся на их психике. Марианна и Руксус были готовы умолять о возможности дать им проститься с Сарой, но правила в школе соблюдались неукоснительно – даже там, где учителя или даже верховная настоятельница были готовы пойти на встречу, встревала вездесущая Церковь, старательно дрессирующая псайкеров с малых лет. «Они обязаны повиноваться», твердил Весконти. «Чем сильнее мы ограничим их действия, тем раньше они поймут, что являются не более чем живым оружием, от которого ждут только неукоснительное исполнение приказов. Им самим будет лучше, если до них как можно раньше дойдет, что все они не более чем нечестивые мутанты, живущие лишь по нашей милости. Позаботьтесь об этом, верховная настоятельница, хотя бы ради их же блага».

Руксусу было очень больно от осознания того, что после гибели учеников…ничего не происходило. В далеком детстве, когда он ещё едва-едва научился внятно говорить, ему представился случай посетить похороны дедушки со стороны матери. Мальчик чётко тогда помнил, что после деда осталась хотя бы могила, которую они по возможности посещали. А что осталось после Сары, кроме воспоминаний? Каждый ученик школы Астра Телепатика словно растворялся в пустоте, оставшуюся одежду, если та была – и ту изымали. Наставники старались делать вид, будто ничего не произошло, а ученикам только и оставалось, что скорбеть.

В комнате висела звенящая тишина.

Альберт, не зная чем себя занять, изредка бесшумно ёрзал на кровати, Каме в новой коляске задумчиво смотрел в окно, где уже садилось солнце, а Руксус читал книгу об истории их сектора, иногда поглядывая на друзей. Особенно его тревожила Марианна, скованными движениями поглаживающая Одноглазика. После гибели хозяйки котёнок словно почувствовал, кто в каком-то смысле занял её место, знал о невыносимой боли Марианны. Девочка гладила его по голове, мягкому животу, но глаза её, застывшие и безжизненные, смотрели будто в вечную пустоту. Она уже давно не плакала, но друзья практически перестали слышать её смех, а когда она растягивала губы в улыбке, эмоция казалась максимально вымученной, притворной.