Текст книги "Псайкер. Путь изгоя (СИ)"

Автор книги: Клайн Илларио

сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 57 страниц)

Пока машина генерала постепенно рассекала очередь, словно нож, он успел заметить, что беженцы даже ставили пусть сымпровизированные, но вполне сносные палатки, где прятались от непогоды и довольно пронзительного ветра, рвущегося с моря.

Но не только обычные люди суетились вокруг Атоллы. Всюду виднелись бойцы Планетарных Сил Самообороны: кто-то стоял на постах, явно контролируя приток беженцев, кто-то патрулировал, а кто-то покидал или наоборот входил в город. Военная техника в сплошном людском потоке смешивалась с гражданской. Цепкий взгляд Оттона вылавливал из толпы даже редкие фигуры солдат Имперской Гвардии.

Благодаря нескольким машинам, сопровождавшим транспорт генерала и освобождавшим для него дорогу, он довольно быстро добрался до ворот, где после короткой проверки их пропустили.

Оказавшись внутри, Оттон не заметил какой-то ключевой разницы, ибо и здесь всё кричало о приближающейся войне. Под размеренный танец медленно падающего снега на каждой улице, почти в каждом переулке виднелись люди с оружием и военная техника. Сооружались баррикады, ставились противотанковые «ежи», по громкоговорителям, стоявшим в каждой части столицы, напоминалось об комендантском часе и том, что каждый гражданин Сераписа должен трудиться, молиться и сражаться изо всех сил. Изредка виднелись уже знакомые Оттону транспортные машины – это люди пытались сбежать от страшной войны ещё дальше, насколько это вообще возможно. Бессмысленное бегство, спокойно заключил генерал. Если эта планета падет, то враг не пожалеет никого, и нигде не найти от него спасения. Единственный выход – это сражаться, ожидая подкреплений, которые, быть может, прилетят уже тогда, когда от Сераписа останутся одни тлеющие угли.

Над всей этой предвоенной суетой закономерно возвышался трезвон церковных колоколов, ибо в столь опасный, тревожный до невыносимости час, вера нужна была людям как никогда. Всюду проходили службы, священники Экклезиархии в ало-бежевых мантиях ходили со своими свитами прямо по улицам, громко читая молитвы и призывая серапиейцев готовится к предстоящим испытаниям, сохранять силу воли и духа. Вслед за ними выстраивались целые колонны разной длинны, состоящие из простых жителей Атоллы. Люди шли, неся зажжённые свечи, иконы, священные тексты, изредка – портреты своих потерянных или убитых близких. Основная масса верующих совершенно не в такт повторяла за церковниками, кто-то пел или читал отрывки других священных текстов, третьи просто кричали о чем-то своём, и все эти звуки сливались в единую, едва разбираемую какофонию, что не очень прибавляло порядку на улицах. Однако к некоторому удивлению генерала, никто не дебоширил, не спешил воспользоваться ситуацией, а солдаты ПСС, гвардейцы и редко встречающиеся арбитры лишь провожали процессии настороженными взглядами, но не более. Вид фанатичной толпы вызвал у Оттона смешанное чувство благоговейного трепета и подсознательного презрения, особенно когда некоторые граждане довольно театрально, на его взгляд, падали на колени и что-то в слезах говорили священникам или их свите.

Машина постепенно приближалась к точке своего назначения. Выбрать местом собрания и главным военным штабом лишь один из офисов Администратума показалось Оттону очень удачной идеей, ведь враг практически наверняка не будет знать, куда следует нанести обезглавливающий удар.

Он покинул транспортник, полковник Раммонд и майор Мириам вышли вслед за ним. Последним следовала нелюдимая рослая фигура Сареса Амоса, лидера его личной гвардии, отряда штурмовиков. До сих пор генерал держал его в тени, но сейчас, на таком важном собрании не хотел упасть в грязь лицом, – пусть даже для политики было не совсем время и место.

Сарес встал сзади, немного возвышаясь даже над Раммондом, и было видно, как капитану штурмовиков было некомфортно стоять без своего верного хеллгана.

Не прекращал монотонно падать снег, заунывно выть прохладный ветер. По правую руку билось о скалы холодное, местами покрытое тонкой коркой льда море. Отсюда, с этого скалистого выступа генерал заметил очередной корабль, входящий в порт, и подумал, что столице очень повезло, что море Суровых Ветров не замерзает круглый год, даже в самые критически низкие температуры.

Морское судно дало последний предупреждающий гудок, после чего опустило якорь. На какую-то секунду Оттону стало интересно, с чем он прибыл. Припасы? Новые подкрепления? Беженцы с захваченных врагом территорий? На белой линии горизонта виднелась ещё парочка приближающихся кораблей.

– Господин генерал, нам пора идти, – заметил Раммонд.

– Да, я знаю, – изо рта Оттона вырвался густой пар, – просто… тревога застыла в воздухе, полковник Раммонд. Чувствуете? Столица готовиться к решающей битве, но этот мир словно уже умер…Или, как минимум, бьётся в предсмертной агонии. Ощущение гибели целой планеты витает в этом морозном воздухе. Не дайте этому ложному умиротворению себя обмануть. Дела наши здесь хуже некуда. Идёмте.

На плечо генерала легла ладонь полковника.

– Что ещё такое?

– Сэр… есть донесение. Мальчишка полковой псайкер хотел поговорить с вами, о чём-то очень важном, что касается всей войны на Сераписе.

Оттон ненадолго задумался.

– Мальчишка подождёт. Не до него сейчас.

У дверей их встретили лакеи, забрали теплую одежду. Смысла что-либо спрашивать у слуг Оттон не видел, а потому поспешил наверх, по белым, украшенным позолотой и укрытым ярко-красным ковром ступеням. Чем ближе становилась роковая зала, тем больше он волновался.

Как и ожидалось, вход охранялся серьёзно, целый ряд рослых солдат Милитарум Темпестус в чёрных панцирных доспехах и с верными хеллганами наготове. Заметив приближающуюся фигуру генерала, немые исполины, грозные в каждом своём отточенном движении, послушно расступились. Оттон успел поймать заинтересованный взгляд Сареса, обращенный к ним.

Как генерал и ожидал, в зале собрались исключительно те люди, от кого сейчас зависело существование этой планеты и жизни многих миллиардов граждан Империума.

Внимание всех присутствующих одновременно переключилось на вошедшего Оттона и его свиту, смолкли все разговоры. Ненадолго повисла довольно неловкая тишина, и было слышно, как за широкими занавешенными окнами набирает силу ветер.

– Приветствую всех присутствующих, – достаточно громко и отчётливо произнёс Оттон, решивший первым взять инициативу и не упасть в грязь лицом перед собранием столь важных личностей. – Вы точно знаете, кто я такой, но, пожалуй, всё же представлюсь. Генерал Джейк Оттон, прибыл на Серапис буквально несколько часов назад.

Многие переглянулись, молчание затянулось ещё на пару секунд, после чего со своего места поднялся достаточно крепкий, седовласый мужчина, в отдалённо похожей, но всё же отличающейся от Джейка униформе.

– Мы ждали вас, генерал Оттон, – старик крепко пожал ему руку, –позвольте представиться, и так же представить всех здесь присутствующих. Вот ваше место, кстати, хотя учитывая обстоятельства, можете занять любое понравившееся вам место, – сухие губы седовласого генерала тронула лёгкая улыбка, – сейчас нам всем далеко не до этикета или тем паче, до мелких, ничтожных интриг. Генерал Эйст Вангиннем, а вот это – наш почтенный коллега, генерал Лиам Торкве.

Тот, кого назвали Лиамом, казался примерно одного возраста с Оттоном, может, даже чуть младше. Темные длинные волосы, зачесанные назад, аккуратная бородка, к концу собранная в узкий хвост, такой знакомый блеск в ярко-зеленых глазах. В Торкве он с первого взгляда увидел такого же беспринципного карьериста, готового на всё ради славы, признания и почестей.

– Будем знакомы, сэр Оттон, – голос хорошо поставлен, приятный, глубокий – в самый раз и для командующего войсками, и для прирожденного лжеца. – Надеюсь, как и все мы, на плодотворное сотрудничество. Понимаю, что сейчас не совсем тот момент, но скажите, знаменитый лорд-адмирал Грес Оттон – не ваш родственник?

– Всё верно, сэр Торкве, это мой прадед по отцовской линии.

– Слава вашего рода простирается дальше родного сектора, – с едва заметной плутоватой усмешкой заметил Торкве, – и нет оснований сомневаться в том, что вы достойны своих славных предков.

Оттон уже открыл было рот, но его прервал властный, несколько раздражённый голос:

– Сэр Вангиннем верно заметил, что сейчас не время для интриг, господа. Генерал Торкве, попрошу вас впредь говорить только по делу.

Неизвестный Оттону среднего роста и телосложения мужчина с темными волосами, собранными на затылке в тугой хвост, тоже приблизился и вежливо пожал ему руку. Генерал так и не смог отвести взгляда от розетты на его груди.

– Эатайн де ла Вье, лорд-инквизитор, Ордо Маллеус. Слышал, вы командуете бойцами с некой Сионы, генерал.

– Всё верно, господин инквизитор.

– Зовите меня просто Эатайн, – поморщился на мгновение мужчина. – Во всяком случае, на время этого собрания. Сиона, значит…Встречал я достаточно молодого коллегу с этой планеты несколько лет назад, даже довелось немного помочь ему. Впрочем, не о том сейчас речь. Позволю себе сказать, что вам не стоит обращать внимания на наши столь мрачные лица – мы действительно рады вашему прибытию, – Эатайн печально улыбнулся, – положение наше отчаянное, и мы не откажемся от любой помощи. С вашими бойцами, возможно, нам и удастся выстоять.

– Кто знает, госп…Эатайн. Сделаю всё от себя зависящее.

Лорд-инквизитор кивнул, вернулся на своё место, и лицо его вновь приняло задумчиво-хмурое выражение. Эйст, оставшийся стоять рядом, поспешил показать рукой на следующего гостя, женщину явно преклонных лет, но сохранившую остатки былой красоты и изящества. Изрядный её возраст выдавали легко заметные морщины и пожелтевшая кожа, с которыми уже не могли справиться даже омолаживающие процедуры. Волосы цвета свежевыпавшего снега аккуратно собраны в изящную тугую косу на затылке, серые глаза наблюдают так, как и полагается инквизитору с невероятно богатым опытом: сурово, спокойно, и испытующе.

– Леди Кларисса Вейс, тоже лорд-инквизитор. Невероятно зрелище, не правда ли? Как часто вы видели двух столь высокопоставленных агентов Священного Трона в одном месте, генерал Оттон?

– Сказать вам по правде, сэр, я вообще стараюсь с ними особо не взаимодействовать. Даже с учётом славы и могущества моего рода, у агентов всемогущей Инквизиции довольно зловещая репутация. На всякий случай скажу, что не хотел вас задеть, леди Кларисса, – поспешил учтиво поклонится Оттон, – просто делюсь тем, что считаю правдой.

– Вам не за что извиняться, генерал, – не менее вежливо ответила лорд-инквизитор. Голос её каким-то образом сочетал в себе и приятную мелодичность, и беспринципную властность. – Наоборот хорошо, что вы такого о нас мнения. Священная Инквизиция имени Его божественного Величества должна внушать уважение и страх.

– И приятно видеть живые тому доказательства, – мужским голосом произнесла рослая фигура в сером, сидевшая по правую руку от Клариссы. Одеяние её нельзя было назвать ни богатым, ни бедным, а взгляд мог зацепиться разве что за металлическую глухую маску, прикрывающую нижнюю часть лица. Из-под серого капюшона не очень дружелюбно взирали карие глаза.

– Инквизитор Аэтон Ванмонд, – сухо продолжил мужчина в маске, – не так давно надзирал за этим сектором, хотя мои коллеги теперь знают, что я так же работал над неким проектом... – загадочный инквизитор многозначительно глянул на застывших в задумчивом молчании Эатайна и Клариссу. – Однако здесь и сейчас я не имею права о нём распространяться. Просто примите моё присутствие на данном собрании как случившийся факт.

– Охотно последую вашему совету, милорд, – кивнул Оттон, покачав головой. – Однако это поражает. Три представителя Священной Инквизиции в одном месте! Во истину, клянусь муками Его, это даже в какой-то степени ужасает.

– Если хотите исповедаться, или в чём-то признаться, то сейчас самое время, – Аэтон подался вперед, ещё раз недобро сверкнув карими глазами. Оттон уже понял, что чёртов инквизитор является псайкером, как и Эатайн, скорее всего – это свойственно членам его древнего, могущественного Ордоса. Что же насчёт леди Клариссы… – сама эта планета, как и весь сектор, находятся под угрозой исчезновения, и последнее, что нам нужно – это предатель под боком.

– Сир Аэтон! – властно повысила голос лорд-инквизитор, – попрошу вас следить за своим языком. Как вы верно сказали, под угрозой целой сектор, и не вслед нам сейчас цепляться друг другу в глотки. Не стоит искать врага в ближнем своём, по крайней мере, сейчас. К тому же уверена, что сэр Оттон – достойный слуга Трона.

– Просто выполняю свою работу, – небрежно пожал плечами Аэтон, вновь облокотившись о спинку широкого кресла, – не мне напоминать вам, миледи, что одна из главнейших задач Инквизиции – искоренять ересь и некомпетентность по всему Империуму, где бы она ни была. В самой последней пещере, под крышей дома, посреди пустыни, в жилом шпиле мира-улья…или прямо в этих стенах.

– Однако, мы располагаем малым количеством времени, господа, – твёрдо вставил слово молчавший до этого Эатайн, кажется, даже не следивший за диалогом. – Вернемся к вопросу обороны Сераписа, с вашего позволения.

–Но ведь ещё не всем был представлен сэр Оттон… – неуверенно ответил Эйст.

– Ах да, точно… Уж будьте любезны, заканчивайте побыстрее, пожалуйста.

Пожилой генерал кивнул, подвёл Оттона к крепко сложенной фигуре некоего техножреца – магоса Та’авоса, отреагировавшего на приветствие сухим, максимально сдержанным кивком. Джейк едва смерил взглядом довольно рослое, могучее тело главы Культа Механикус на Сераписе, скрытого под алой робой и, очевидно, аугментированного до неузнаваемости. Рот магосу заменяла некая конструкция, похожа на респиратор, вдоль скул пролегали пучки проводов, а глаза тускло светились резким голубым светом небольших линз.

– Приветствую вас, как один слуга Бессмертной Омниссии приветствует другого. – Голос Та’авоса скрежетал, словно металл, из которого он, безусловно, состоял более чем наполовину.

– Да стоит нетленным великий Марс, магос. Так же рад знакомству.

За столом так же сидела ещё одна, последняя фигура, вызывавшая у Оттона больше всего вопросов. Среднего роста и телосложения мужчина с ясным, чистым лицом, короткими темными волосами и умными, но грустными глазами того же цвета. Одеяние его было самым невыразительным на фоне всех остальных присутствующих – даже Аэтона, решившего не демонстрировать всему миру свою розетту. Простовато одетый незнакомец тоже сидел без видимых знаков отличия, однако держался с природным достоинством, чем с первого взгляда вызывал невольное уважение.

При приближении генералов он сам поднялся, сам протянул Оттону руку, чем вызвал у последнего ещё большую оторопь. Джейк без особого удовольствия пожал её.

– Констебль Великого Магистра Ордена Непреклонных, Янос Эверин, – сам представился мужчина, прервав уже открывшего рот Эйка. – Лучше зовите меня просто Янос, если вас не затруднит. Я так привык, – констебль приветливо улыбнулся, что заставило Джейка нахмуриться ещё сильнее.

–Э…да. Рад знакомству, сэр… Янос.

–Пожалуйста, просто Янос. Я скромный слуга Ордена Непреклонных, сэр, из простых граждан Империума. Нынешний магистр, да славится его имя, сам возвысил меня, – и вот уже более тридцати лет я верно служу ему.

Оттон ясно дал понять, что всё понял, и наконец, занял свободное место, первым нарушив общую тишину:

– Всего лишь констебль? А где сами благословенные Астартес? Или они считают себя столь важными персонами, что…

– «Всего лишь»? – незамедлительно отозвался Янос. Впрочем, задетым он не выглядел. – Магистр Раум доверяет мне, в Ордене я считаюсь правой его рукой. А присутствовать лично он не может по весьма уважительной причине.

– Магистр мог бы прислать хоть кого-то, – не унимался Оттон. – Даже самого рядового своего бойца.

–А что, собственно, не так, сэр Оттон? – спокойно спросил Эйк, сидевший по соседству. – Янос уполномочен говорить от лица Ордена. Это привилегия их магистра, Раума, так же известного как Ярость Железа, и мы можем только уважать его выбор. К тому же многоуважаемый констебль прав: причина отсутствия хотя бы одного боевого брата Ордена более чем серьёзная. Вы только прибыли, так что вам простительно этого не знать.

– И хотелось бы наконец быть посвящённым. Что же случилось?

Все заметили, как в момент помрачнело лицо констебля, сошлись ровные брови на переносице, как осел его уверенный до сего момента голос.

– Крепость-монастырь Непреклонных под угрозой нападения, сэр. Пока мы тут с вами беседуем, оно может начаться с минуты на минуту, если уже не началось. Сейчас Ордену нужен каждый его оставшийся в живых боевой брат. Видите ли, Непреклонные сражаются за сектор Фарида с самых первых дней вторжения. К тому же, ещё до его начала несколько рот были направлены на другие театры боевых действий.

Оттон вновь нахмурился. От минуты к минуте их положение лишь ухудшалось. Он мысленно делал серьёзную ставку на целый Орден Космодесанта – но что теперь? Почти незамедлительно последовал вопрос:

– Уважаемый констебль, скажите, если сможете: сколько боевых братьев осталось под началом магистра Раума? На скольких мы можем надеяться в предстоящих битвах за столицу?

Янос немного потупил взгляд.

– Не могу ничего говорить за грядущую попытку магистра защитить родную крепость…Однако к моменту моего отбытия, – а это было два дня назад, – у него оставалось четыре роты.

В образовавшейся тишине было слышно, как за окном усиливался снегопад. А Оттон гадал, какие вообще могут быть шансы у четырёх сотен космодесантников отбить вторжение секторного масштаба.

Глава 28

Кровь прошлого, цена будущего

Суровый ветер развевал снежинки у его ног, поднимал выше, к лицу, щекотал и колол открытое лицо. Только по этому легкому, непринужденному и красивому их танцу он мог понять, что совсем скоро погода ухудшится, превратившись в настоящий буран. Впрочем, он и его люди рискуют не дожить до этого момента.

Впереди виднелся лес, редкие здания, плохо видимая из-за снежных завихрений дорога. Горизонт был пуст, ни одного человека или машины, зато за его спиной суета эвакуации не прекращалась. Постояв еще минуту, он развернулся. Снег громко хрустел под его монолитными шагами.

Люди и сверхлюди застыли в терпеливом ожидании, и не произнесли ни слова, даже когда их господин повернул к ним своё суровое, гладко выбритое лицо.

– Мы всё же не успели, – сухо проскрежетал он. – Приготовить орудия к бою, всем встать на позиции. Изначальный план остаётся без изменений.

– Будет исполнено, великий магистр.

– Сколько людей осталось эвакуировать?

– Менее половины, господин. Ваше предостережение…

– Не более чем простая логика войны. Всё по заветам нашего отца, Горгона, и нашей общей родины, Медузы. В таком случае мы будем биться, пока не уйдут все. Крепость-монастырь Ордена не превратиться в братскую могилу, наша кровь ещё нужна под столицей.

Капитан второй роты Гизар вновь кивнул.

Учитывая ход идущей войны, магистр Раум Ярость Железа сразу предрёк, что враг рано или поздно доберется до его крепости-монастыря – предатели и еретики ни за что не упустят возможности уничтожить целый лояльный Императору орден. И вот, этот момент настал – вся девятисотлетняя история ордена Непреклонных решалась сейчас, возле этих стен. Раум не чувствовал страха из-за своей причастности, только праведную ярость на врага за то, что тот осмелился вторгнуться в его дом.

Ветер поднял ещё снежной пыли, заставил танцующие снежинки резко изменить ритм. Выросший на Сераписе магистр чувствовал сильное удовольствие от каждого морозного прикосновения, жгучего, словно поцелуй нечестной женщины. Эти края не просто так были выбраны домом Ордена – здесь холода будто бы сильнее, суровее, чем на остальной планете, а зима бросала достойный вызов неофитам, служа им одновременно и строгим, беспристрастным учителем, и палачом. Далеко не все мальчики, избранные для возвышения в Астартес, умирали на операционном столе, многих забирали зима и пронизывающий холод. «Сильные выживают, слабые – замерзают», любили говорить учителя.

На стене крепости-монастыря, возвышающейся на много метров над землей, ветер дул куда сильнее, а снежный буран, казалось, мог содрать с простого человека кожу, мешая при этом что-либо видеть даже на расстоянии вытянутой руки, однако мрачным космодесантникам всё это ничуть не мешало, в то время как редкие смертные слуги изо всех сил старались укрыться от суровой непогоды в своих меховых накидках.

Магистр бросил мимолётный взгляд на свой дом, свою крепость – огромное темно-серое здание, щедро посыпанное белоснежной каймой. Везде, куда ни глянь, стоят или турели, или ощетинившиеся в сторону приближающегося врага пушки. Во главном дворе, куда приводили озябших, голодных неофитов, возвышалась гранитная статуя примарха-прародителя, такая же суровая и непреклонная, как многовековой холод вокруг. Дальше на севере небольшой городок, всецело отданный в распоряжение Ордена; каждый его житель так или иначе служил Непреклонным.

Теперь жизни многих сотен душ зависели от его решений.

Раум поднял силовой молот, созданный по специальному заказу и сконструированный по его личным наработкам. Вообще, даже космодесант нечасто пользовался подобным громоздким и неповоротливым оружием, однако магистр решил несколько укоротить его рукоять – для лучшего, более уверенного хвата.

Они уверенной походкой направились вниз. Раум молчал, остальные не решались нарушать привычного молчания. Он был их магистром уже три столетия, и все давно свыклись в его окружении говорить только после него.

Как правило, большую часть времени вокруг крепости-монастыря и в его стенах властвовала уважительная, но словно бы гудящая изнутри тишина. Все процессы были отложены чуть ли не идеала, машинного автоматизма, и все беспрекословно выполняли свою работу, однако сейчас везде слышалась и виделась шумная суматоха. Впервые Непреклонным, как целому ордену, приходилось эвакуироваться, покидать родной дом, что служил им убежищем почти десять веков. От одной только мысли об этом у Раума скрежетали зубы и мутился рассудок – а он и так славился как гневливый, неутомимый лидер. Никто не сомневался: Ярость Железа будет мстить, мстить долго, жестоко, даже в каком-то смысле методично. Кровавую смерть рано или поздно встретит каждый, кто хоть как-то приложил руку к их позорному, но необходимому бегству.

Магистр на несколько секунд остановился, наблюдая за тем, как люди внизу снуют туда-сюда, таская грузы, выкрикивая команды, подгоняя друг друга. Сама крепость, возвышающаяся над ними, тоже словно безмолвно смотрела на то, как из неё медленно уходит жизнь.

– Есть ли вести от наших братьев-технодесантников? – наконец проскрежетал голос Раума посреди неутихающего бурана. – Что с Древним Риинором?

– Он всё ещё пробуждается от многовекового сна, господин, – моментально отозвался Гизар, словно ожидая вопроса. – Братья-технодесантники утверждают, что им потребуется ещё около полутора часа на завершение всего ритуала. Сами понимаете, многоуважаемый Древний пребывал в своем великом сне больше столетия…

–И впредь я бы не хотел тревожить его покой, – поморщился магистр. – Однако нам нужна вся помощь, все силы. В столь темнейший час прошлое и настоящее нашего Ордена должны встать бок о бок, дабы у него было хоть какое-то будущее.

Следующий вопрос он задавать совершенно не хотел.

– Есть ли донесения извне?

– Отозвали почти все капитаны, великий магистр, молчит только Маукар. Однако сообщения невнятные, едва читаемые…никто не может сказать наверняка, когда сможет пробиться сквозь Бурю. Пока что мы одни, брат-магистр.

Рауму на мгновение захотелось покачать головой в отчаянии, однако в ту же секунду он взял себя в руки. Да, первая рота, сильнейшая, состоящая из ветеранов ордена, закованных в терминаторскую броню, ещё даже не ответила, а восьмая рота понесла ещё в начале вторжения такие потери, что её можно считать уничтоженной – однако остальные силы Непреклонных продолжали существовать, пусть и за пределами родного дома. Даже если они потеряют оставшиеся здесь четыре роты во главе с магистром, то это не будет означать конец всего ордена. Мысли об этом пробуждали в душе Раума надежду.

– Когда мы здесь закончим, – задумчиво, будто больше для самого себя начал он, – стоит поблагодарить планетарного губернатора. Эти мягкотелые из ПСС явно хорошо послужат нам, – хоть бы и в качестве живого щита.

Свита магистра сделала ещё несколько шагов, прежде в холмах и горах с севера послышался артиллерийский грохот. В ту же минуту раздалась ответная канонада, уже с позиций крепости-монастыря и подходов к ней.

– Они пришли раньше, чем я ожидал, – спокойно прокомментировал Раум, крепче берясь за рукоять молота. – Приказы мои вам известны. Я это уже говорил, но повторюсь вновь: пусть ни один из боевых братьев не строит из себя героя. Мы задержались, чтобы спасти имущество крепости, включая слуг, но главный наш ресурс – это именно боевые братья. Если нужно, прикрывайтесь другими. Как только уйдет или погибнет последний смертный, грузимся на «Боевые Ястребы» и отступаем к столице. Вперед. И пусть никто из вас не посрамит памяти Горгона!

Всё время, пока магистр говорил, беспрерывно грохота артиллерия. Несколько снарядов угодило в крепость, отколов несколько кусков, однако никто из космодесантников не произнёс ни слова, хотя в их взгляде читалась едва заметная боль. На горизонте вырисовывались силуэты авиации врага. Стоявшие рядом с магистром капитаны послушно кивнули и почти синхронно спрятали лица за шлемами.

Ему казалось, будто его охватили воды необъятного океана. Терпеливые, заботливые волны укачивали его, позволяя оставаться на поверхности. Он почти наслаждался этим, даже не задаваясь вопросом, почему ему не видно солнца, вода пронизывает до костей, а глаза всегда закрыты.

Иногда бесконечный океан все же будто поглощал его, утаскивая чуть ли на самое своё дно. Тогда ему виделись тревожные, полные страхов сны, больше похожие на видения. Что же это все же было? Плод нечестных игр его разума, картины прошлого, будущего, или просто банальный обман?

Вот он, вместе с родным братом, попадает на какой-то обширный, укрытый снегом двор. Вот проходит испытания, первое в жизни убийство. Радость побед, разделенная на двоих. Он помнил лицо брата, как они многое прошли вместе, как он погиб, спустя годы…не помнил только одного – его имени. Даже своё имя, пребывая в глубоком сне, он позабыл.

Однако продолжал слышать снова и снова, откуда-то далеко, словно раскаты эха – это что-то, лежащее за пределами бесконечного океана взывало к нему. И каждый раз он гадал, что это, откуда имеет такую власть над ним. В конце концов, чьи-то гигантские, неутомимые руки, сотворённые словно из металла, вытаскивали его из этой пучины обратно к свету – и всё громче, всё отчетливее он слышал своё имя. Образы быстрее сменяли друг друга, но вместе с тем приобретали больше смысла. Ближе к концу он даже вспоминал, как оказался здесь – смертельное ранение, блаженное забытие, затем жгучая боль и новое, но совсем чужое тело. Тело, которое никогда его не примет.

Реальный мир вновь очень медленно приобретал прежние очертания. Для него, пришедшего из глубинных, извечных вод, и из раза в раз в них возвращающегося, они навсегда потеряли привычный вид и смысл. Он уже давно часть того мира, но не этого.

Первым, как обычно, вернулся слух. Чуткий, обострённый. Он уловил едва слышимое бормотание, состоящие из пока что непонятных для него слов. Затем с трудом, очень медленно, явно неохотно возвратилось зрение, а после остальные органы чувств.

Он увидел огромное помещение, погруженное в полумрак, едва разгоняемое огромными лампами, изливающими будто бы неестественно холодный голубой свет. Перед ним стояло несколько человекоподобных фигур, некоторые были заметно крупнее остальных. Он начал разбирать отдельные слова.

– Пробудись, Древний герой Ордена, Риинор! Нам нужны твои сила и мудрость. Твои преемники взывают к тебе!

Риинор? Верно…такое имя он принял, когда вступил в Орден, свою новую семью.

– Отзовись! – продолжала высокая, могучая фигура со странным силуэтом, едва видимым в голубоватом полумраке. – Мы…

Откуда-то сверху громыхнуло, задрожал потолок. Только сейчас Древний понял, что находится на металлической подставке, закрепленной в воздухе могучими цепями, способными выдержать вес его нового тела.

Мысли жёсткой плёткой ударили его разум, и он моментально, сквозь боль, всё понял.

– Похоже…долгим был мой сон на этот раз, – утробным голосом из своего саркофага ответил Риинор.

– Более сотни лет, о Древний.

– И я вновь нужен вам?

Загрохотали цепи, опуская дредноута на землю. Он тут же начал шевелиться, стоя на месте, словно разминаясь.

– Само существование Ордена под угрозой, почтеннейший, – оказавшись перед дредноутом, все фигуры синхронно преклонили колено. Риинор едва ли обратил на их жест хоть немного внимания, продолжая слабо двигаться из стороны в сторону. – В такой критической ситуации магистр Раум приказал пробудить вас, хоть и не по своей воле.

–Воле? – глубокий голос, казалось, исходил из глубины веков, коим Риинор был живым свидетелем, а не из глухой крышки металлического саркофага. – Если принимаешь решение – не сомневайся. Сомнения сродни страху, а страх разъедает душу воина страшнее любого оружия врага. Думаю, Раум просто пытается играть в прелюдии, порой забывая о том, кто он.

Остальные молчали, прекрасно понимая, что почтенному дредноуту позволено говорить о магистре ордена подобные вещи. Перед Риинором в уважении склоняли голову все боевые братья, без исключения.

Сверху вновь раздался грохот, ещё громче прежнего. С потолка что-то тихо посыпалось.

– Так значит, вновь война?

– По более незначительным причинам вас бы и не подняли, древнейший.

–Для того, кто целые десятилетия проводит в стазис сне, нет особой разницы, – прогремел дредноут. – Размываются границы настоящего и прошлого, реальность воспринимается обрывками, между которыми одно лишь забытие. Но я не узнаю твоего голоса, воин. Это ты, Танок?

Теперь, когда его органы чувств полностью слились с системами машины, Риинор отчётливо видел этого технодесантника, стоявшего впереди всех, однако действительно его не узнавал.

– Нет, почтеннейший, – Непреклонный едва заметно покачал головой, – бывший магистр кузни погиб, почти сорок лет назад. Я его ученик и преемник, Ламар.

Дредноут не спешил с ответом. В сущности, для него был безразличен этот очередной новый для него боевой брат, а вот гибель Танока красочнее любых слов говорила о том, что прошлое, к которому он, Риинор, принадлежал, постепенно исчезает, растворяясь в водах времени. Все меньше и меньше становится тех, кого он знал лично ещё при той, прежней жизни, все больше тех, для кого он легенда во плоти, достояние прошедших веков. Танок… они прошли испытания и были приняты в Орден почти одновременно, часто соперничали, во многом не сходясь характерами и взглядами, однако именно он, технодесантник, в последствии ставший магистром кузни, читал над ним литании, навсегда погружая в утробу дредноута. Именно голос Танока провожал смертельно раненного героя в долгий сон, и он же из него пробуждал, до сей поры.