Текст книги "Псайкер. Путь изгоя (СИ)"

Автор книги: Клайн Илларио

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 57 страниц)

– «Хаос может найти путь в любое, даже самое верное сердце». Откровения Лифана, стих шестой. Однако мы что-то много говорим об этом Ордене, адмирал.

– Не без причины. Узнав о том, кто управляет этим кровопролитным Походом, Стражи отправили сюда часть своих сил, дабы самим покарать предателя. Для них это вопрос чести и справедливости.

– Сколько? – сухо спросил Селецио, откладывая опустевший бокал в сторону.

–Две роты.

Коммодор не удержался от нервного смешка.

– Всего лишь две роты против вторжения на уровне целого сектора!..

– Это максимум из того, что они смогли прислать. Как я уже говорил, Вечные Стражи всегда стараются быть там, где наиболее остро нужна их помощь.

– Нам здесь и сейчас она бы тоже пригодилась, – заметил Селецио.

– Ваша правда. За следующие четыре месяца мы потеряли три планеты из шести в этом субсекторе. Серапис, как вы уже знаете, важный транспортный узел для всего сектора Фарида. Нельзя забывать и о наличии верфи на его орбите. К тому же, да будем вам известно, это родной мир другого Ордена Космодесанта, Непреклонных, наследников благородных Железных Рук. Они бросили клич о помощи всем своим разрозненным силам, однако сомневаться не приходится: сыны великого Ферруса Мануса готовы защищать свой дом до последнего. Помимо прочего, здесь базируется ещё и один из младших орденов Сестёр Битвы – Орден Святой Деметры, что считается благословенной покровительницей Сераписа.

Как вы видите, коммодор, это крайне важный мир-крепость и мы не имеем права его потерять. Его утрата позволит Андроатосу пробраться вглубь сектора, и атаковать нас практически в любом направлении. Пока что же его здесь удерживает оставшийся флот субсектора, привязанный к верфи Сераписа, а так же его крайне мощные орбитальные пушки. Не забывайте, кстати, держаться вне радиуса их поражения. Враг только решительным штурмом и ценой серьёзных потерь смог десантироваться на Серапис и захватить почти все командные пункты управления орудий.

– Благодарю за напоминание, адмирал. Однако раскройте, пожалуйста, мне главную тайну: как противнику удалось так далеко и быстро продвинуться вглубь нашей обороны? Я служу Флоту уже семнадцать лет, но впервые вижу столь стремительное продвижение сил Извечного Врага. Как правило, их останавливали если не так быстро, как это возможно, то хотя бы не позволяли прорваться так глубоко во владения Владыки.

Адмирал Каин по ту сторону связи, не скрываясь, тяжело вздохнул.

– Стоит посмотреть правде в лицо, коммодор: мы проигрываем это вторжение. На этот раз наш враг очень силён и я бы сказал, крайне нетипичен. Несмотря на то, что их лживый идол – это безумный Кровавый Бог, Андроатос действует невероятно обдуманно и расчётливо. Вторгаясь, он постоянно использовал тактику стремительных, молниеносных атак, нигде не задерживаясь дольше, чем на неделю. У него огромная, скоординировано действующая армия, коммодор Селецио, и иногда, читая сводки, мне казалось, что она является продолжением воли этого ублюдка. Обычно банды Хаоса лишены дисциплины и серьёзной тактики, но не в этот раз. До сих пор силы Андроатоса без особых усилий проходили сквозь все линии нашей обороны.

Селецио задумчиво подался вперед, тщательно всматриваясь в обозначения на голо-карте.

– Однако, линия фронта сильно растянута. Захваченные врагов миры считаются потерянными, но на них ещё продолжается сопротивление, верно?

– У вас острый взгляд, коммодор. Да, линия фронта простирается чуть ли не на весь субсектор, но упирается она здесь, в Серапис. Он – краеугольный камень всей нашей обороны, и ублюдок Андроатос это прекрасно понимает. Вот почему сюда стянуты все его основные силы, несмотря на сопротивление ещё не до конца захваченных миров.

Селецио заметил, что будто бы по краям субсектора переливается разными огнями сплошная ало-бурая пелена – Варп-Разлом, упомянутый адмиралом. Казалось, будто он тоже своеобразный участник всех этих событий, но сейчас всего лишь зритель, терпеливо ждущий своего часа. Лично коммодору он казался осторожным, терпеливым хищником, однако куда больше мысли Селецио занимал другой вопрос: союзник ли Разлом для еретиков, или же их творение? Беря в расчёт услышанное, коммодор больше склонялся ко второму варианту. Их враг действительно очень силён, нетипично мыслит и действует. На секунду Селецио даже засомневался, удержат ли они этот субсектор и весь сектор в целом.

– Я так понимаю, силы местного флота были разрознены до какого-то момента, – сухо заметил коммодор, продолжая вглядываться в карту. – И только серьёзность ситуации заставила стянуть к Серапису значительную её часть. Теперь же, не смотря на явное превосходство в численности и огневой мощи, вас останавливают мощные орудия этого мира-крепости. Верно?

– Вас ждёт большое будущее, коммодор, если вы выживете. Действительно, во флоте наше преимущество не так велико, как нам бы хотелось, и, ввязавшись в полноценное противостояние именно сейчас, под обстрелом пушек Сераписа, мы понесем чудовищные, недопустимые потери. К тому же я почти уверен, что это не весь флот Андроатоса. Он уже показал возможность держать множество козырей в рукаве. Как пример – лидер его флотилии. Вы когда-нибудь слышали об адмирале Перифое, прозванном Трижды Проклятом?

Селецио задумался.

– Нет, адмирал Каин. Впервые слышу это имя.

– Тогда вам повезло. Лично я никогда не встречался с этим человеком, но говорят, он был одним из самых блестящих учеников самого лорда-адмирала Сегментума Солар, ныне действующего.

Мысли о том, сколько талантливых, многообещающих людей, способных достойно служить человечеству, в итоге предают Империум, и раньше не доставляли коммодору особого удовольствия.

– Это значит, что и флот у Андроатоса достаточно силён. Впрочем, я уже успел это заметить, во время прошедшей погони. Корабли врага действовали совсем не так, как ждёшь от обычных головорезов Хаоса.

– Ваша правда. Так что в нашей окончательной победе именно сейчас, при нынешнем соотношении сил, лично я бы не был уверен.

Селецио ещё несколько секунд смотрел на карту, прежде чем заметить:

– Перифой и не позволит ввязать себя в бой, по крайней мере, сейчас. Похоже, он просто держит дистанцию, при этом продолжая держать Серапис в осаде. Эти кошки-мышки не дадут нам желаемого результата, без прибытия серьёзных подкреплений. Я прав?

– Всё верно, – адмирал на какое-то время пропал, видимо, отвлёкшись на что-то, после чего вернулся. Голос его звучал более торопливо: – без подкреплений, даже с учётом вашего прибытия, нам не отбить Серапис, ни с земли, ни с космоса. Пока что нам остаётся лишь держать оборону, прежде чем мы сможем организовать решительную контратаку.

– Ситуация, в целом, ясна, адмирал. Позвольте мне пока что удалиться к своим людям. Я хочу понять, в каком состоянии флот и его экипаж, а то до сих пор не видел даже сводок о потерях. К тому же, уверен, после произошедшего мои люди хотят услышать что-то утешительное от своего коммодора. Готов подчиняться и передаю все свои корабли под ваше командование, адмирал Каин. Приведите нас к победе.

– До неё ещё очень далеко, коммодор.

– Да сохранит нас Император.

Оттон с достаточно задумчивым, напряженным выражением лица наблюдал за транспортировкой. Прямо сейчас в глубокую утробу транспортных челноков заезжали колонны «Химер». Рука генерала, словно предвкушая грядущие битвы, лежала на эфесе силовой сабли. Даже когда совсем рядом послышались шаги, он не обернулся.

– Похоже не даром говорят, что Владыка может отвернуться от тебя утром, но благословить вечером, – раздался за его плечом приободрённый голос Селецио. – Несмотря на катастрофу в начале нашего пребывания здесь, высадка вашей армии почти закончилась.

– И пришло время выковать победу Империума в этой войне. Благодарю вас за всё то, что вы сделали. Только благодаря вам и вашим навыкам моя армия, даже с учётом потерь, добралась сюда, – несмотря на своё достаточно снисходительное отношение, говорил Оттон искренне.

– Я лишь исполняю свой долг перед Вечным Троном, теперь вы выполните свой. Здесь наши пути, по крайней мере сейчас, расходятся. – Селецио с открытой улыбкой протянул Оттону руку. Тот крепко ответил на рукопожатие. – Как вам идея выпить отменное вино после нашей победы? Я угощаю.

– Для начала надо победить, – мрачно заметил генерал. – Но ваше предложение принимаю. Давайте выживем, коммодор.

– И да не оставит нас Бог-Император, – коммодор сложил аквилу на груди, Оттон в ответ сложил свою.

Они застыли в молчаливом, тревожном ожидании, какое случается перед грядущими крупными сражениями, и каждый погрузился в собственные мысли. Коммодор почему-то вспомнил мальчика-псайкера, которого поблагодарил за спасение одного из своих кораблей, «Святого Агриппы». Это произошло благодаря едва работающей из-за Варп-Перехода видеосвязи, и Селецио не запомнил имени юноши, но его впечатлила внешность и особенно взгляд мальчика. Его ответ так же не оставил коммодора равнодушным – он с честным выражением лица сказал, что не сделал ничего такого, и лишь спас тех, кого смог.

– «Простите меня, я не успел вовремя, мне сильно мешали по дороге. Приди я вовремя, эти десять человек не погибли бы».

–« Не стоит извиняться, ведь ты спас весь остальной корабль, а это ещё тысячи людей».

– «Тогда мои усилия действительно были не напрасными».

– «Однако, я слышал, что ты не очень хорошо относишься к не-псайкерам. Так почему же ты извиняешься и выглядишь расстроенным»?

Мальчик помедлил с ответом.

– «Потому что ни один человек не заслуживает того, чтобы его в клочья порвала тварь из Варпа».

Капитан «Святого Агриппы» подошёл к ним, когда транспортировка на Серапис почти завершилась, и очередь дошла до полковых псайкеров.

– Не очень хочу это признавать…но вы помогли моему кораблю и многим моим людям. Благодарю вас.

Руксус поймал его взгляд, смело посмотрел ему в глаза.

– Нам не очень хотелось разлететься на кусочки вместе со всеми…сэр. Мы просто сделали всё, что было в наших силах.

– Многие всё равно погибли, – согласился капитан, пышноусый мужчина средних лет. – Однако семеро моих ребят сейчас лежат живые в лазарете именно благодаря тебе, а сколько жизней спасли все вы трое, знает только Владыка.

Да, мы спасаем вас, чтобы Он продолжал ненавидеть и презирать нас. Это же так справедливо, не правда ли?

–Не стоит благодарности, – потупив взор, ответил Руксус и отвернулся. Их ждал шаттл.

– Я начинаю не понимать тебя, брат, – тихо сказал ему в спину Альберт, – то ты говоришь, что хочешь сжечь всех лоялистов до последнего, то начинаешь им помогать и даже спасать. Что с тобой происходит, в конце концов? Не подумай, что мне не нравился твой выбор, но я хочу понять, что наконец тобою движет.

Руксус невольно сжал кулаки.

– Просто не хочу, чтобы кто-то отбирал моё право мстить. Это я их должен убивать, а не кто-то ещё.

– Иногда ты абсолютно не умеешь врать, – покачал головой Альберт, – даже если бы умерли эти солдаты, в Империуме их миллионы. Не верю я, Руксус, что тебе бы не нашлось, кого сжигать. Нет, брат, ты лжёшь, и не только мне, но и себе.

– Не пытайся копаться там, где даже я не всего понимаю.

Они вошли в шаттл, принялись занимать свободные места.

– Я слышал, ситуация на Сераписе гораздо тяжелее, чем на Илосе.

– Прекрасно. Я вновь смогу дать волю своему огню, ибо видит этот их Император, убивать у меня получается куда лучше, чем спасать.

Весь полёт до Сераписа они молчали. Мрачно поглядывал на псайкеров привязанный к ним офицер по фамилии Даллас, тихо гудели работающие системы. Иногда челнок едва ощутимо потряхивало, но чего-то действительно опасного не случалось.

Чем ближе становилась планета, тем сильнее Руксус ощущал, как Варп-Разлом давит на его сознание изнутри, как переполнена энергией Губительных Сил вся эта система, не только субсектор. Он почувствовал присутствие очень сильного псайкера где-то на борту одного из кораблей еретиков; еще парочка таких источников находилась на самом Сераписе, но юноша не мог определить их природу. Восприятие негативной энергии охватило его с новой силой, куда мощнее, чем это произошло на Илосе. Если там люди только страдали и умирали, то здесь, у Сераписа, ещё и концентрировалась мощная энергия Хаоса, посвященная Кровавому Богу.

– Эй, брат…что с тобой? Ты весь побледнел.

Руксус только сейчас понял, что очень тяжело, прерывисто дышит.

– Всё очень плохо, Альберт. Плохо, очень плохо…

– О чём этот мутант там болтает? – заволновался офицер Даллас.

–Пока не знаю, сэр, но я ещё никогда не видел своего друга таким.

– Приведи его в чувство! – потребовал офицер. – Или я за себя не ручаюсь!

– Не стоит, сэр… – выдавил из себя Руксус. – Я не схожу с ума, и не мутирую. Дело совсем в другом. Как только мы окажемся на поверхности…мне надо будет снова поговорить с командованием.

–Почему это? С чего ты решил, что имеешь право его тревожить?

– Потому что я сильнейший псайкер в этой армии, демоны тебя раздери, – огрызнулся Руксус. – И я должен предупредить всех, кто руководит обороной о том, что происходит. Все эти смерти, предсмертные крики… Не знаю, создали ли слуги Хаоса эту Бурю, но они однозначно её усиливают и поддерживают, господин офицер. Грань между нашими мирами именно здесь, на Сераписе, тоньше всего.

Все сидевшие рядом с Руксусом смертельно побледнели – особенно сам офицер Даллас.

–Это…это значит…

–Вы всё верно поняли. Угроза демонического вторжения. Кто бы ни руководил этим Походом, он очень умён, и не просто убивает солдат и граждан Империума, – он стирает грань между измерениями.

– Но что…что мы…– офицер едва находил слова.

– Не знаю, – серьёзным, ровным тоном ответил Руксус, – даже сопротивляясь, мы играем ему на руку. Каждый убитый подпитывает Бога войны, однако мы должны быть готовы к худшему. Теперь вы понимаете, почему я должен встретиться с командованием?

–Может быть, это чувствуешь не только ты, – с трудом взял себя в руки Даллас. – В конце концов, на Сераписе есть космодесантники.

–Может быть. Я даже чувствую несколько мощных источников пси-энергии, но медлить всё равно не стоит.

Серапис встретил их приятным, но ощутимым холодом. На нос Марианне упала снежинка, потом ещё одна.

Мало кто из сионцев когда-либо видел снег, и потому он показался им особенно удивительным явлением.

Вокруг посадочной площадки, насколько хватало взгляда, стоял густой хвойный лес, а на горизонте справа виднелись могучие горы. Если бы не людская суета и рёв транспортных челноков, поднимающихся обратно в небо, открывшаяся картина успокаивала бы душу. Чёрные деревья, покрытые белыми шапками, казались особенно чарующими под этот медленный, почти гипнотизирующий снегопад. Первые несколько минут Руксус не мог отвести взгляда от завораживающего, неторопливого танца снежинок – того, что на его родной Сионе можно было встретить только в самых северных, отдалённых краях. Это казалось странным, но несмотря на снег и явно минусовую температуру, какого-то особенного, пробирающего мороза не ощущалось.

Впереди проглядывались очертания какого-то крупного города. Руксусу так же показалось, что он услышал такой знакомый, но уже почти забытый шум моря где-то там, на востоке.

Один из челноков, выгружавший боевую технику, с оглушительным рокотом поднялся в белое, усыпанное падающими снежинками небо.

– Вот он какой, Серапис, – выдохнул Руксус, невольно выпустив крохотное облачко пара. Почему-то это его позабавило.

С той стороны посадочной площадки к ним приближался другой офицер Имперской Гвардии – его юноша уже видел раньше, но имени не знал.

–Вот вы наконец-то и прибыли. Быстро в транспорт.

– Откуда такая спешка, Вильям? – осведомился Даллас, тем не менее почти побежавший следом.

–Потому что времени у нас в обрез. Эта планета в огромной заднице, Даллас…впрочем, я постараюсь рассказать вам по дороге.

Они преодолели лестницу, оказавшись возле некой парковки, где их ждало несколько «Носорогов» без знаков различия, – во всяком случае, заметных. Так же поблизости суетились бойцы и некоторые младшие офицеры Астра Милитарум, видимо, тоже готовящиеся куда-то выступать.

Внезапно откуда-то за горами раздался грохот, а затем гул, отдавшийся раскатистым эхом. Руксус, ни капли не разбиравшийся в артиллерии, но успевший один раз побывать с ней на одном поле боя, моментально понял, что стреляла именно она, – и что принадлежала она отнюдь не Империуму.

– Вот то, о чем я вам говорил, – мрачно бросил незнакомый Руксусу офицер.

Глава 27

Тишина

По дороге её все же укачало.

Ей уже во второй раз приснился момент прощания с мужем; несмотря на то, что это был всего лишь сон, всё выглядело необычайно ярким и красочным.

– Вы должны эвакуироваться, сегодня же. Возле Атоллы становится небезопасно.

Она хранила свои руки в его теплых, таких приятных ладонях, и смотрела прямо ему в глаза, но не могла не сказать ни слова.

– Ты должна забрать детей в монастырь святого Себастьяна, пока это ещё возможно. Ты меня слышишь, Лукулла?

Её голова легла ему на грудь; она услышала, как мерно бьётся его сердце.

– Слышу, Марк. Но я не хочу тебя бросать, не могу. Я не дура, и слышу, о чем все говорят. Почти весь Серапис взят врагом.

– И я, как один из арбитров столицы, обязан быть на передовой нашей обороны, – сказал, как отрезал, Дугал. – Но в то же время, как отец и муж, я обязан доставить вас в безопасное место.

– Если планету возьмут, она вся станет небезопасна.

– Не всё так плохо, – Дугал сам верил в это, – им понадобится много времени, чтобы уничтожить нас всех. К тому же к нам нет-нет, да прибывают подкрепления. Мы ещё можем выстоять.

Лукулла подняла глаза:

– Я отвезу детей в монастырь и вернусь. Ты же знаешь, я умею стрелять, и могу помочь…

– Марон слишком маленький, – покачал головой Дугал, – к тому же, ты не можешь их оставить в такое время. Ты их мать.

– Но и твоя жена!

– Лукулла! – он мягко тряхнул её за плечи. – Ты действительно жена арбитра, и ты знала, на что шла, когда выходила за меня. Теперь…теперь ты несешь ответственность за Илию и Марона. Пожалуйста. Я обязательно вернусь и заберу вас, когда все кончится.

– Любимый… – она вновь прижалась к нему, едва сдерживая слёзы.

Действительно, Лукулла всё понимала, и привыкла переживать за мужа каждый Императором день, когда он отправлялся на службу, не забывала, какой священный, но опасный долг он исполняет. Теперь этот самый долг зовёт Дугала на полноценную войну, – о таком она тоже подозревала, но всё равно оказалась не готова. Знать – ещё не до конца значит быть подготовленным.

Через три часа они ждали транспорт, ведущий к монастырю святого Себастьяна Тора, что надёжно укрылся в одной из окрестных горных долинах.

На черно-серую Атоллу вновь медленно падал снег. Столица Сераписа казалась будто замершей в тревожном ожидании, но на самом деле буквально всё в ней готовилось к предстоящей войне. Её жадное, огненное дыхание уже чувствовалось здесь, за несколько сотен километров от линии фронта.

Пока колонна грузовиков останавливалась, Лукулла бросила взгляд на одну из свинцово-серых пушек, стоявших высоко на холме. Еще несколько стояло прямо в самой Атолле. Их огромные, подснеженные дула смотрели в непроглядно хмурое небо. Всем горожанам постоянно говорили, что эти исполины являются силой и гордостью Сераписа, однако сейчас женщине казалось, что именно из-за них архивраг так отчаянно вцепился в её родной дом.

Людей для эвакуации в очередной раз собралось меньше, чем можно было бы ожидать на большинстве других миров Империума. Многие жители столицы предпочли остаться и защищать последний рубеж обороны своей планеты с оружием в руках. Милостью Императора серапийцы с детства знали, что их дом очень важен, что от его существования зависят миллионы чужих жизней – вот почему более прочих они были готовы сражаться до последнего.

Лукулла, как прирождённая серапийка, тоже хотела бы остаться, ибо так же умела обращаться с оружием. В молодости ей довелось некоторое время охранять государственные грузы, несколько раз даже отбивая его от налётов бандитов и ренегатов, однажды даже имея дело с налетом зеленокожих. Ксеносов уничтожили довольно быстро, но сама Лукулла получила довольно серьёзные раны – и тогда же, во время боя, познакомилась со своим будущим мужем, Дугалом. Едва оправившись от ран, молодая женщина тут же подала в отставку, через несколько лет став счастливой матерью двух детей.

Марк покинул «служебный» Носорог, спешно приблизился.

– У меня не так много времени, как хотелось бы.

Марон, мальчик пяти лет, тут же потянулся к отцу:

– Папа, а почему мы уезжаем? Разве мы не должны остаться с тобой?

Дугал присел на одно колено, дабы посмотреть сыну прямо в лицо:

– Так нужно, сынок. Мы скоро встретимся, не переживай. Просто папе нужно уладить кое-какие дела. Береги маму и сестру, ладно?

Тут же вмешалась старшая дочь, восьмилетняя Илия:

– Я уже взрослая, папа! Я сама буду всех защищать.

Дугал поспешил обнять детей, крепко прижать к себе.

– Мама будет приглядывать за вами, а вы – за ней, хорошо? Вот и славно. Всё, папе пора. Идите в машину.

–Мы тебя любим, папа, – голос Илии едва не дрогнул.

– И я вас.

Прекрасно понимая всю серьёзность ситуации, Лукулла не менее спешно обменялась с мужем объятиями и несколькими поцелуями.

– Береги себя…и возвращайся, хорошо? Монастырь безопасное место, мы оттуда вряд ли куда-то денемся, но вот ты…

– Я буду исполнять свой долг старшего арбитра так, как подобает. Ну всё, любимая, мне пора…

Она всё же решилась, в последнюю секунду дернув его за рукав и прижав к своему животу. Дугал моментально всё понял.

– Лукулла!.. И как долго ты...

–Сейчас уже не время, дорогой, – она поцеловала его в последний раз, – тебя уже действительно ждут, как и нас. До встречи. Пусть Владыка приглядит за тобой.

Она направилась к эвакуирующим грузовикам, он – к чёрным «Носорогам» со знаком Арбитрес на бортах.

Этот сон тревожил Лукуллу всю дорогу до монастыря святого Себастьяна, пока Марон, сидевший у неё на коленях, не начал активно дёргать её за рукав:

–Мам! Мам, кажется, мы приехали! Смотри, все останавливаются.

Грузовик действительно остановился, сидевшие в нём люди негромко засуетились. Всех заботил один вопрос: действительно ли приехали?

Мужчина из ПСС с автоганом на груди замахал рукой:

– Выходим, граждане! Храм святого Себастьяна, собственной персоной.

Крепко держа детей за руку, Лукулла покинула тесный транспортный грузовик, битком набитый теми, кто по тем или иным причинам не мог защищать Атоллу: такие же женщины, старики, калеки, дети. Прямо за ней полутемную утробу покинула молодая девушка лет пятнадцати, ведущая за руку пожилого одноногого мужчину, опорой которому служила ещё и обычная деревянная палочка.

– Подожди, дедушка, тут ступенька, аккуратно.

– Я вижу, Мария, спасибо.

Мягко вцепившись маме в пояс, Марон начал тыкать пальцем куда-то ей за спину:

– Мам, смотри! Это он, да? Это храм?

Лукулла подняла взгляд.

–Да, сынок, это он. А теперь не шуми, пожалуйста, мы тут всё-таки не одни.

Пока из грузовика продолжали выходить люди, она вновь оценивающим, тревожным взглядом окинула храм. Достаточно большое восьмиэтажное белокаменное здание стояло посреди широкого лесистого холма, на фоне огромных монолитных гор. Шум и суета столицы не достигали этих вечно спокойных, умиротворяющих мест. Лукулла бывала здесь раньше – и всегда храм святого Себастьяна Тора казался ей невероятно тихим, словно отрезанным от остального бренного мира. Маленький Марон, подсознательно это уловив, тут же действительно замолк в благоговейном трепете.

Над лесом в ясно-голубое небо с тихим перезвоном взлетела небольшая стая птиц.

Крохотный отряд бойцов ПСС повёл гражданских выше по тропе, к храму. Несмотря на то, что дорогу почти всю замело и она была едва видна, идти по ней всё равно оказалось легко и приятно. Лукулле в очередной раз при посещении этого монастыря показалось, что она прикасается к чему-то святому, чему-то вечному. Шли они совсем недолго, и вскоре впереди показались красивые резные ворота, возле которых остановилось несколько белоснежных «Носорогов». Лукуллу это почему-то встревожило ещё сильнее.

Что здесь делает великое Сестринство? Неужели в этом святом месте не спасение, но свою погибель мы найдем? Неужели ситуация настолько тяжела, что для защиты этого неприкосновенного убежища потребовались силы Его Дочерей?

Будто в такт её словам огромные ворота распахнулись, и оттуда вышел небольшой отряд сестёр битвы в полном боевом облачении. Несколько мирных граждан на секунду дёрнулось, но вскоре успокоилось. Все ведущиеся шёпотом разговоры моментально стихли. Святые воительницы двинулись им на встречу.

– Ещё одна партия праведных? – голос сестры казался таким же острым, как силовой клинок, висящий у неё в ножнах. – Ведите же их внутрь. Святой отец Антонио с нетерпением ждёт вас.

Лукулла невольно выдохнула. Святой отец Антонио был настоятелем этого храма сколько она себя помнила. Глубокий старец, он пользовался таким же глубоким уважением и безоговорочным авторитетом, давно прослыв действительно святым человеком. Под его защитой любая опасность казалась несущественной, преодолимой. Заметив облегчение на лицах людей вокруг, Лукулла поняла, что не одинока в своём мнении.

Шесть сестёр приняли конвой, отпустили солдат Планетарной Обороны и сами провели гражданских через ворота. Во внутреннем дворе монастыря окружающий мир чудился ещё более тихим, застывшим окончательно. Ни один внешний звук не проникал сюда: Лукулла даже не услышала, как уехали грузовики. Только едва слышимое пение птиц да вой горного ветра нарушал покой этого отрешенного места.

Возле большого мраморного фонтана в простом кресле сидел старик с достаточно пышной снежной бородой. Ему помогла подняться парочка молодых послушников.

– Ещё одна группа праведных пришла искать убежища у ваших стен, святой отец, – преклонив колено, отчиталась та же сестра битвы, видимо, являющаяся их лидером.

– Я вижу, Серафина, встань, – прошелестел с трудом уловимый голос Антонио, – и знай же, что не у меня, но у нашего милостивого Владыки эти люди хотят найти защиту. И в своей бесконечной любви к своим детям они найдут её здесь.

Старец постарался выпрямиться, сделал несколько самостоятельных шагов вперед. Молодые послушники держались рядом, готовые в любом момент подхватить его. Антонио остановился перед толпой, осенил её священной аквиллой и прочитал короткую молитву, после чего приветственно улыбнулся морщинистыми губами:

– Проходите же, дети мои, проходите. Не стойте на пороге. Для всех здесь найдутся и теплые одеяла, и горячая пища, и надёжная крыша над головой. Не пугайтесь святых воительниц или солдат храма – они здесь лишь для того, чтобы защищать нас.

– Мы так вам благодарны, святой отец! – крикнула какая-то женщина из толпы. – Спасибо вам!

– Не моя прихоть, но милость Бога нашего, Императора, привела вас сюда. Лишь Его волей я могу дать вам это скромной убежище. Ну же, проходите, не стойте на ветру.

Успокоенные люди двинулись следом за сутулой фигурой старика, тут же подхваченной послушниками. Воительницы Церкви вернулись к своим прямым обязанностям: Лукулла заметила, как многие из них исчезли где-то в пристройках храма. Даже за его зубчатыми стенами виднелись неровные линии гор. Отсюда они казались неприступными, но женщина не позволяла себя обмануть; она прекрасно видела суету, царящую в столице, слышала, о чем говорят все окружающие.

Воспользовавшись её заминкой, Марон немного вырвался вперед и тихо спросил у Антония:

–Дяденька, а вы что, святой?

– Сынок, нельзя отвлекать таких важных людей!.. – спохватилась Лукулла, но отец Церкви только по-отечески рассмеялся:

– Нет, дитя, я всего лишь скромный слуга Владыки Человечества и Его священной Экклезиархии. А как тебя зовут?

– Извините, святой отец, он у меня иногда такой непослушный…– Лукулла попыталась оттащить сына, но Антонио её остановил.

– Не стоит, дитя. Для меня нет разницы в детях Его – все одинаково достойны Его бесконечной благодати. Подойди же, возьми меня за руку, не бойся. Вот так.

Когда рука её сына исчезла в коричневатой, морщинистой ладони святого отца, сердце Лукуллы невольно ёкнуло от трепета.

– А теперь скажи мне, как тебя зовут, дитя?

– Марон Дугал, эм…

– Зови меня просто «святым отцом». Итак, Марон, как ты хочешь служить нашему Императору, когда вырастешь? – на секунду повернув голову, Антонио понимающе подмигнул Лукулле. Этот мимолётный жест окончательно развеял все её сомнения и тревоги.

Столица Сераписа генерала не впечатлила – на родной Лигурии он видел города куда как более величественные и яркие, особенно тот, что стоял возле родового имения Оттонов. Тем не менее про себя он признал, что Атолла не лишена своей мрачной, скупой, суровой красоты: здания, сложенные преимущественно в темных тонах, резко контрастировали со всё ещё идущим снегом. Город, по крайней мере отсюда, ещё при приближении, казался тянущимся от одного края горизонта к другому. Место, выбранное для столицы так же довольно живописное, кругом холмы, далеко на востоке могучая горная гряда, а с запада её омывало море, практически не замерзающее круглый год. Всю столицу, вплоть до последнего мелкого здания, окружал ряд могучих чёрных стен, так же густо украшенных снежным полотном.

Генерал ехал в машине, через окно стараясь внимательным взглядом уловить каждую мелочь, любую, даже самую несущественную деталь. Впрочем, и разглядывать было особо нечего, ибо подобные виды Оттону были прекрасно знакомы: ещё недавний тыл, к которому неумолимо приближалась линия фронта. Все вокруг буквально кричало о том, что война уже на пороге, и нигде нет от неё никакого спасения, даже за могучими стенами столицы. Совсем скоро Враг придёт и сюда.

Ко всем воротам вереницей тянулись люди, машины, транспорт, набитый людьми и всем тем, что они успели забрать с собой. На глазах у Оттона многие беженцы сидели или даже лежали на голом снегу, ожидая, когда очередь хоть немного продвинется вперед. Были среди них в основном старики, женщины и дети – словом, наиболее уязвимая часть общества, ибо как уже успел узнать генерал, истинный серапиец предпочтёт встретить смерть с оружием в руке, защищая свой родной мир до последней капли крови. То, что у данной категории граждан Империума, что всегда гибнет в масштабных войнах самой первой и довольно массово, здесь, на Сераписе, взгляд скорее удивлённый, но уж точно не подавленный, несколько впечатлило Оттона. Обычно гражданские смотрят словно овцы, которых ведут на убой, но серапийцы больше походили на людей, просто не понимающих, как это врагу удалось прогнать их с родных земель.