Текст книги "Псайкер. Путь изгоя (СИ)"

Автор книги: Клайн Илларио

сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 57 страниц)

Грохот сверху становился всё громче, упорнее, уже почти не смолкая. Дредноут словно игнорировал это.

– Я хочу знать, как он погиб…боевой брат Ламар.

– Тираниды, почтеннейший, – терпеливо ответил новый магистр кузни. – Раны оказались смертельны, и боевой брат Танок погиб практически у меня на руках. Он до последнего сражался достойно, ни в чем не посрамив имя Горгона и Медузы.

– Он всегда был таким. Танок… чёртов ублюдок был силён, упорен, талантлив, и казался вечным, как наш гнев.

Над потолком раздалась новая серия взрывов. Риинор сделал несколько уверенных шагов вперед.

– Вперед, новый магистр кузни. Битва зовёт. Наша война так же вечна, как сон, из которого я возвращаюсь каждый раз для того, чтобы сражаться вновь и вновь.

Чем выше они поднимались, тем громче становились выстрелы, взрывы, крики боли и ярости. Первое, что увидел Риинор, поднявшись, это главную залу крепости-монастыря, куда всегда в первую очередь приводили потенциальных неофитов; теперь же главные двери были забаррикадированы, а окна превратились в бойницы, из которых вели отчаянную стрельбу люди в униформе ПСС. За стенами же, судя по грохоту, происходило настоящее побоище.

– Магистр кузни! – воскликнул мужчина, судя по нашивкам, офицер. – Мы ждали вас! А это…

Он не успел договорить. За его спиной с оглушительным взрывом вылетели главные двери, придавив нескольких человек. В проеме показались еретики. Обезображенные, в уродливых доспехах с шипами, покрытыми символами Извечного Врага. Безумные глаза словно светятся изнутри бесконечной яростью. Бойцы ПСС переключились на ворвавшихся противников.

Только сейчас Риинор в полной мере осознал всё происходящее. В его родной дом, твердыню его Ордена и боевых братьев вторгся враг, намеренный стереть их всех, уничтожить саму их историю – всё, чем Риинор дорожил, что считал неприкосновенным, ради чего умер и ради чего жил до сей поры. Бесконечный гнев охватил душу дредноута.

– НИКОГДА НЕ ЗАБУДЕМ И НИКОГДА НЕ ПРОСТИМ! – проревел он один из боевых кличей Непреклонных, бросаясь в битву.

Первой же очередью из автопушки он скосил почти всех еретиков, превратив их тела в кровавый, едва узнаваемый фарш.

– За мной, братья! В бой!!

Он вышел на улицу, во внутренний двор, где вовсю кипело сражение. Бойцы ПСС, еретики, верные Императору астартес и предатели-космодесантники смешались в одну кучу. К некоторому удивлению Риинора, он видел разные цвета силовых доспехов врагов, не только красные.

На его глазах капитан третьей роты, Маркус Стальная Длань, один из немногих, кого Риинор ещё знал, сражался в ближнем бою сразу с двумя предателями. Рядом несколько боевых братьев стреляло из болтеров, выкашивая ряды обычных еретиков. Кругом умирали жестокой смертью солдаты ПСС, и лишь Непреклонные, казались, были способны хоть как-то противостоять столь свирепому натиску. Кругом полыхало всё – от стен крепости, до земли и построек вокруг неё. Везде виднелась дымящаяся, подбитая техника. Свежевыпавший снег, ещё продолжавший идти, жадно впитал в себя щедро проливаемую кровь.

– Кровь Кровавому Богу! Черепа Трону Черепов! – крикнул кто-то богохульный клич.

Дредноут вновь поднял механическую руку и метко выкосил двух предателей, теснивших Маркуса. Аугментированный капитан на мгновение обернулся, увидел старого товарища, и, был уверен Риинор, улыбнулся сквозь шлем.

– Рад тебя видеть, почтеннейший. И спасибо. Ты не представляешь, как нам сейчас нужна твоя помощь, – раздался в динамике кабины немного запыхавшийся голос Маркуса.

– Мой дом в огне. Я обязан был проснуться. Брат, берегись!

Рядом с Маркусом прошла длинная очередь, от которой космодесантник успел увернуться. По его искусно выкованным доспехам нещадно барабанили выстрелы меньшей силы.

Над головой Риинора раздался очередной взрыв, и от крепости разлетелись ещё обломки. Что-то посыпалось на самого дредноута, но он словно этого не замечал, поливая меткими очередями всех врагов, которых видел. Через мгновение и по его корпусу затрещали попадания.

– Эта броня трижды благословлена Механикус и технодесантниками Ордена, – с вызовом, гордо произнёс охваченный гневом Риинор. – Её так просто не пробить, ублюдки.

Из другой руки дредноута вырвалась ревущая струя пламени, охватившая неровную колонну еретиков, тут же завопивших от боли. Нескольких из них он раздавил мощным ударом рук.

– Почтенный Риинор! – услышал он голос магистра. – Это и правда ты?

– Я, Раум. Пробудился от многолетнего сна и готов биться за наследие предков, пока бьются мои сердца.

– Это-то нам и необходимо. Мы почти эвакуировали всех слуг и всё необходимое имущество, но нужно ещё немного времени! Дай нам его!

– Я же сказал, Раум: я буду биться, пока могу. Делайте своё дело.

– Благодарю, древнейший.

Риинор спас еще нескольких бойцов ПСС и боевых братьев очередной струёй огня, раздавил нескольких еретиков, обрушив на них всю мощь своего тела, прежде чем во внутреннем дворе появились танки. Вражеские танки.

От первых двух выстрелов он увернулся, но третий попал ему в левый бок, заставив пошатнуться. Руны дисплея предупреждали об опасности. «Знаю», скрипя зубами подумал пилот дредноута. «Но я должен сражаться. Братья рассчитывают на меня. К тому же эта броня»…

Рядом упал один из непреклонных, подкошенных мощной пулеметной очередью. По крепости продолжался мощный обстрел: Риинор не сомневался, что на их святая святых враг обрушил всю доступную ему огневую мощь.

Краем глаза он так же заметил предателя в ало-чёрных силовых доспехах, орудующего парными цепными топорами. Он двигался словно в безумном, но красивом танце, уворачиваясь от выстрелов и неловких ударов простых смертных. Бойцы ПСС хоть и пытались держать дистанцию, стреляя прямо в движении, но всё равно падали от его руки один за другим, рассечённые на части. Берсерк не переставал безумно хохотать, особенно громче это делая каждый раз, когда фонтаны крови окропляли его и без того алый доспех. Рядом проревела очередь из масс-реактивных снарядов. Берсерк обернулся, увидев одного из лоялистов.

– Ха, наконец-то достойный противник! Во славу Кхорна, я сражу тебя в честном бою!

Непреклонный спешно вытащил силовой клинок, отбил несколько мощных ударов. К сожалению или к счастью, Риинор не мог следить за поединком и был вынужден отвернуться, – иначе бы с первых движений этих двоих понял, что его боевому брату не победить.

Берсерк стремительно наступал, беспрерывно тесня противника. Топоры буквально сверкали в его руках, друг за другом, поочередно опускаясь и поднимаясь. Лезвия со свистом уже касались доспехов лоялиста, когда Чемпион Кхорна мощно ударил его плечом в грудь, вместе с тем вонзая один из топоров ему в плечо. Однако не успел он добить противника, как рядом просвистели ещё пули. Новый противник.

Одним стремительным рывком Риинор сократил дистанцию до ближайшего танка, ударом снизу перевернул его. С трудом увернулся от выстрела на ближней дистанции другой машины. Во внутренний дворе неизвестно когда так же появилось несколько машин ПСС, явно сражавшихся на последнем издыхании.

– Мы закончили, древнейший, – с явной одышкой отчитался магистр, – теперь мы сможем продолжить борьбу у стен столицы. Сейчас за тобой прилетит транспорт, и…

–Нет.

– Что?!

– Спасай других, магистр. Я останусь здесь и буду прикрывать ваш отход столько, сколько смогу.

От ещё одной ударной волны он пошатнулся, но устоял. Очередного еретика, которому хватило глупости оказаться рядом, дредноут воздел над собой и одним легким движением раздавил, словно переспелый фрукт.

– Об этом не может быть и речи, Риинор!! Ты почтенный дредноут, герой Ордена, наше…

– Прошлое. Я – часть прошлого Ордена, уже почти исчезнувшего, а вы – его наследие. Теперь, когда над нами нависла такая угроза, я должен уйти вместе с ним. Прошлое обязано исчезнуть, дабы уступить место будущему.

– Нет, ты не понял! Я приказываю…

– На меня не действовали приказы даже предыдущего магистра, Раум. Повинуйся. Позволь мне найти покой в последней битве за мой родной дом. Я имею право погибнуть за то, чем дорожил всю жизнь. Это мое право, как старого воина, и ты не можешь его отобрать.

Риинор крутанулся на месте, сбросив на бок ещё парочку танков противника. Обстрел по нему все усиливался. Ещё несколько снарядов попало в него, но уже в правый бок. Он едва не упал. Магистр молчал еще несколько секунд.

– Но оставить священную машину на поле боя…

– Это вопрос выживания Ордена, Раум! Позже восстановишь нашу «честь», – последнее слово он почти выплюнул, – если ещё будет, для кого.

Ярость Железа помедлил с ответом ещё на несколько секунд.

– Клянусь: твоя жертва будет отомщена, почтеннейший. Мы никогда не забудем и никогда не простим.

– Никогда. Во имя Горгона и во славу Медузы!

Его боевые братья начали спешно отступать. В воздухе, несмотря на плотную огневую завесу, появились силуэты «Громовых Ястребов». В какую-то секунду они показались Риинору вольными птицами, летящими туда, где тепло и нет войны.

А есть ли в Галактике вообще такое место, подумал он.

– Уходите, братья, я прикрою! Можете пользоваться моим корпусом, как укрытием!

Тут Риинор увидел, как апокатетарий пытается пронести раненного боевого брата, из плеча которого торчал цепной топор. Рядом будто из ниоткуда вырос предатель в цветах Железных Воинов. Апотекарию пришлось спешно отпустить раненного, взяться за оружие. Дредноут уже было прицелился, как от мощного попадания в свой корпус пошатнулся, рухнул на одно колено. Руны на дисплее сходили с ума, в глазах уже начинало мутнеть – однако он всё равно поднял руку и пустил короткую очередь предателю в спину. Тот упал, разорванный в клочья.

– Я бы спас и тебя, великий, – проскрипел неизвестный ему апотекарий по связи, – если бы мог.

– Выноси раненного, брат… Не знаю, насколько меня ещё хватит.

Апотекария словно и след простыл, а Риинор со страшным рёвом поднялся, готовый дать последний бой.

– Никогда не забудем и…

Не успел он сделать и пары шагов, как несколько метко пущенных синих мельта-лучей пробили самый центр его корпуса. Древний воин упал на спину, в рыхлый, окровавленный снег, придавив собой несколько лежавших в нём тел. Из машины вырвался густой дым, потекла густая струя голубоватой амниотической жидкости.

Битва словно моментально перенеслась куда-то далеко, в другие, неведомые места. Взрыва и выстрелы теперь раздавались в других участках крепости: свой конец встречали последние отчаянные защитники крепости-монастыря.

Из рядов еретиков и предателей вышла рослая фигура в красно-чёрном, вооруженная цепным топором.

– Чёртов ублюдок сражался как проклятый, прежде чем его убили, лорд Селтигар, – отчитался ближайший предатель-астартес в измятых доспехах. – Наконец-то он сдох.

– Он не умер, идиоты.

– Что?

Селтигар приблизился к поверженной машине вплотную, запрыгнул на неё, победоносно поставив ногу на пробитый корпус. Внутри зияла огромная дыра, через которую космодесантник Хаоса увидел исхудавшее, сморщенное тело пилота дредноута. Прошло более двух веков, когда его бледную кожу в последний раз касался снег. Холодное его прикосновение вновь напомнило Риинору о его прошлом, пройденных испытаниях, отгремевших битвах, в которых он бился бок о бок с теми, кого к этому моменту уже давно не было в живых. «Не знаю, что ждет нас после…», отстранённо подумал умирающий космодесантник, «но было бы неплохо встретится с вами всеми вновь, – и вместе пойти в новые сражения. Давен, Наинор, Крес, Танок…я иду к вам».

Внутрь так же прорвался прохладный воздух, обычно освежающий и упоительный, но сейчас смердевший дымом, гарью и кровью.

– Никогда не забудем и никогда не простим…никогда не забудем и никогда не простим…– глухо раздавалось из кабины пилота.

– Твоё время прошло, старик. Ты умрешь здесь, – спокойно провозгласил Селтигар. – Однако я признаю твою силу и ярость. Ты сражался достойно – и за это я окажу тебе последнюю честь.

С этими словами он загнул свободную руку себе за спину, куда через пару секунд лёг длинный изогнутый силовой клинок. Селтигар вонзал его медленно, словно наслаждаясь процессом. Изнутри кабины в ответ раздался лишь сдавленный хрип, вскоре прервавшийся – а вместе с ними вскоре затихли все остальные оставшиеся бои.

– Крепость-монастырь лоялистов наша, – продолжил Селтигар, бросив клинок его владельцу. Взгляд Чемпиона Кхорна лёг сначала на статую Горгона, которой во время боя снесло часть груди, плеч и лица, затем на саму возвышающуюся над ним крепость. – Уничтожить.

Глава 29

Порядок и Хаос

– Вы не выглядите удивлённым.

– Извините за дерзость, но зато у вас довольно усталый вид.

Эатайн с кружкой теплого рекафа сел напротив, параллельно осматривая личные покои, в которые его пригласили буквально спустя час после завершения собрания. Мужчину приятно удивила скромность укрытия такого многоуважаемого, опытного лорда-инквизитора, как леди Кларисса. Здесь не нашлось места каким-то атрибутам роскоши, всё только самое необходимое и максимально эффективное. Аскетичная обстановка, в которой им предстояло обсудить все насущные дела, действовала на мужчину успокаивающе.

– Ваша правда, скрывать глупо, – леди Кларисса заняла кресло по другую сторону небольшого деревянного столика; в её руках тоже лежала кружка с чем-то теплым, только Эатайн даже по запаху не мог понять, с чем именно. – И пожалуйста, давайте как минимум в этом диалоге обойдемся без формальностей. Меньше словесных оборотов – больше фактов. Сейчас мы два лорда-инквизитора, решающих вопрос существования целого сектора.

– Позволю себе последнюю формальность и скажу, что начинаю всё больше и больше уважать вас, – усмехнулся Эатайн, делая глоток. – Однако всецело согласен с вами.

– В таком случае я тоже брошу последнюю, как вы верно сказали, формальность, – сухие губы Клариссы тоже тронула слабая ухмылка, – меня позабавило, что из всего, что можно здесь себе налить, вы взяли именно такую непритязательную вещь, как рекаф.

– К его вкусу я привык с детства. К тому же знаете…не люблю излишнюю пышность. В конце концов я лорд-инквизитор, слуга Золотого Трона, а не потерявший голову от жадности аристократ или вольный торговец. Однако давайте перейдем к делу. Как я понимаю, не меня одного беспокоит фигура Аэтона.

– Отрадно видеть, что вы не питаете к нему заведомо теплые чувства только потому, что он наш коллега, – леди-инквизитор тоже сделала глоток своего загадочного напитка.

– В конце концов, я не вчера инсигнию получил. До сих пор не определился для себя, положительный это момент, или нет, но среди нас нередко случаются конфликты. Нередко…с закономерным исходом. Впрочем, не мне вам это объяснять.

Кларисса пожала плечами.

– Я лично убила двоих, когда поняла, что они отвернулись от света Императора. Так что вы правы. Впрочем, пока есть все основания полагать, что с Аэтоном может произойти нечто подобное. Его закрытость, нежелание идти с нами на контакт, мгновенное исчезновение сразу же после собрания... Конечно, агенты Золотого Трона не обязаны делиться информацией и планами с каждым из своих коллег, но как правило, это просто банально хороший тон. Не хочешь однажды, обернувшись, натолкнуться на дуло пистолета – будь вежлив с теми, кто может тебе это организовать. Аэтон же, несмотря на наши ранги лордов-инквизиторов, похоже, ничуть нас не боится. Очевидно, он что-то скрывает. Более того, у меня есть достоверные сведения, на основании которых я могу сделать вывод, что наш любезный коллега почти что радикал. Вы, как я слышала, убежденный пуританин.

– Догмы Империума превыше всего, – твёрдо заявил Эатайн. – На них он зиждется до сих пор. Если мы забудем, кто мы такие…

– Позволю себе заметить, что вы ещё довольно молоды. Мне за годы службы доводилось быть более…решительной. Однако, думаю очевидно, что мы оба не доверяем Аэтону.

Лорд-инквизитор сделал ещё глоток, снова насмешливо усмехнулся.

– Так же вы не доверяете и мне.

– Более сотни лет в рядах Священной Инквизиции научили меня тому, что доверие – крайне ценный товар. Я увидела тебя здесь, на Сераписе, впервые, – голос Клариссы стал холоднее снега, что до сих пор, но уже ощутимо слабее, продолжал идти. От Эатайна, разумеется, не ускользнул резкий переход на «ты», – и как я уже говорила, не отношусь к другим инквизиторам положительно только потому, что они мои коллеги. Любой, отвернувшийся от власти Владыки – мой враг, и будет бескомпромиссно уничтожен.

–Теплом в душе отзывается одна только мысль о том, что мы можем вцепиться друг другу в глотки уже сейчас, движимые своим рвением и верностью Трону, – с губ мужчины-инквизитора не исчезала снисходительная ухмылка. – Однако будет почти что трагедией, если сделав преждевременные выводы, один из нас убьёт другого…Но что если мы оба одинаково служим Владыке Человечества?

– Служба, как и верность, может быть разной, – холодно бросила Кларисса. Только сейчас Эатайн мысленно оценил ту угрозу, что она может нести в данную секунду. Его не обманывал внешний вид женщины, вплотную приблизившейся к преклонным годам, – он знал, что перед ним живое смертоносное оружие, к тому же умудрённое десятилетиями опыта и тренировок.

–Понимаю, что сейчас мои слова будут лишены смысла, но уверяю вас: мы на одной стороне. Как член Ордо Маллеус, я не раз сражался с Нерождёнными, сохранив при этом рассудок. Так же я уважаю ваш опыт, силу и заслуги, леди Кларисса. Проливать вашу…нашу кровь – это последнее, чего бы мне сейчас хотелось. Так что предлагаю вернуться к Аэтону. Что вы намерены делать?

– Как минимум выследить его, а как максимум – понять, что он от нас скрывает, и почему. Уже сейчас мои люди пытаются найти хотя бы его след, но тщетно. Видно, Аэтон довольно опытный инквизитор. Что насчёт вас?

Эатайн отложил опустевшую кружку, встал, подошёл к стене, где висел портрет неизвестного ему святого.

– Как я понимаю, вы не псайкер, миледи. Вообще, вторжение застало меня на Тора Нова, где были замечены следы еретических культов. Уже там, по прибытию, я чувствовал присутствие энергии Губительных Сил, но здесь, на Сераписе, в самый разгар войны... особенно остро ощущается их влияние. Словно все отвратительные щупальца, что они распростёрли над субсектором, смыкаются именно на этой планете. Я хочу разобраться в этом. Однако вам стоит знать, что грань между мирами истончается чуть ли не с каждым днём, и не мне объяснять, чем это грозит Серапису, – нет, всему сектору.

Кларисса с задумчивым видом отвернулась.

– Вопрос важности этого мира-крепости даже не поднимается, – твёрдо заявила лорд-инквизитор. – Серапис должен выстоять, иначе эта лавина еретиков пойдет дальше, захлестнув весь сектор. Умрут не миллионы – миллиарды. – Эатайна даже немного впечатлило то, каким спокойным, размеренным голосом она это говорила, словно не о живых, пока что людях. – Однако не похоже, чтобы у защитников планеты были какие-то реальные шансы выстоять. Разница в силе слишком велика.

Эатайн выпрямил спину, посмотрел ей прямо в лицо.

– Вы настолько не верите в стойкость и доблесть солдат Империума?

Леди инквизитор подняла на него холодный, бесконечно непроницаемый взгляд.

– Я верю лишь в цифры и факты, Эатайн. Андроатос меньше чем за два месяца захватил несколько планет, почти покорив и Серапис. Наивно, на мой взгляд, надеяться, будто сейчас, на подступах к столице, его смогут остановить.

– Однако если враг прорвётся сюда…

– То вероятнее всего, мы все в скором времени погибнем, – пожала плечами женщина. – Когда проживаешь столько же десятилетий, и проходишь такой тернистый, непростой жизненный путь – привыкаешь. Я уже очень давно отринула страх смерти, дорогой Эатайн. Сейчас мы обязаны сделать всё от нас зависящее, дабы подарить этой планете как можно больше времени. Серапис не выстоит.

Эатайн покачал головой, однако не стал ничего отвечать. Он был в корне не согласен с однозначностью сложившейся ситуации, но разумеется, признавал её критичность. «В истории Империума повсеместно случается так, что судьбы целых секторов решают героизм простых солдат, тех же бойцов Имперской Гвардии. Какая ирония, что от нас, двух лордов-инквизиторов, сейчас зависит гораздо меньше, чем от тех, над кем мы безгранично возвышаемся. В конце концов, сектор Фарида могут спасти ещё милость Императора и то, что простые люди привыкли называть чудом. Наша роль здесь скорее вспомогательная».

Он вновь повернулся к леди Клариссе.

– Сейчас нам нужен отдых, но на рассвете я начну своё расследование. Желаю вам удачной охоты, миледи. Подарите Аэтону последнюю милость Императора, если он не оставит вам иного выбора.

В опустившейся морозной тьме крепость-монастырь Непреклонных горел особенно ярко. Столб дыма поднимался довольно высоко, растворяясь в непроглядной сизой мгле. Не менее жадно пламя пожирало и окрестный городок, жители которого веками верно служили Ордену. Слуги Хаоса сравняли с землей всё, что смогли и успели, после чего сложили тела павших (как врагов, так и товарищей) в общие кучи и подожгли. На центральной площади городка и вместо статуи Горгона возвышались металлические огромные штандарты с символом Кровавого Бога. Немногие удостоились чести оказаться распятыми на них. Благословенная кровь, уже давно застывшая на морозе, стекла вниз, окропив небольшие груды человеческих внутренностей – с позволения Селтигара некоторые берсерки буквально выпотрошили несколько десятков тел в приступе гнева и жажды насилия. Никто не кричал, не молил, не взывал о пощаде – в отличие от последователей Темного Князя, бойцы Кхорна не уважали пыток. Всем врагам была подарена быстрая, в каком-то смысле даже милосердная смерть.

Когда в непроглядном темном небе послышался знакомый рёв приближающегося челнока, ожидающие солдаты Чёрного Крестового Похода резко подняли головы. Огромной чёрной птицей транспорт приземлился на хрустящий снег, рокочущими двигателями его расплавляя и испаряя. Вокруг сразу же собралась толпа; простые солдаты почтительно удерживали дистанцию от космодесантников Хаоса, а те в свою очередь будто игнорировали их присутствие.

Когда двери с шипением распахнулись, все, кроме нескольких астартес, почтительно склонили головы. Под медленно падающий снег вышел Андроатос, негласно прозванный Незамутнённым.

Космодесантники, преданные личные ему, на манер своего повелителя носили чёрно-красные силовые доспехи, однако сам Чемпион Кхорна внешне всё же разительно отличался от остальных. Внешняя лицевая часть его шлема имела череполикую форму и цвет, а голову венчали три коротких, но массивных шипа, образующих некое подобие короны. С его спины свисал внушающий не меньший ужас плащ, сотканный из человеческой кожи. Среди его космодесантников до сих пор бродили слухи о том, кто же пошёл для него материалом. Наиболее распространённой оказалась версия, гласившая, что Андроатос, отказавшись от былой преданности ложному Императору, в знак верности новому господину содрал кожу с первых своих врагов, что встали у него на пути к истинному величию.

Став слугой Кхорна, Андроатос очень быстро завоевал славу, уважение и признание. С неизвестного момента он получил за свою верную службу настоящую награду, артефакт, с которым никогда до сей поры не расставался, и который даже сейчас держал в руках, словно немое напоминание. Длинный, немного неровный зубчатый клинок без ножен, с символом Кровавого Бога на гарде, и имеющий почти никому не известные, жуткие свойства. Многие были уверены, что «Воспевающий Резню» в каком-то смысле даже проклят, обладает своей волей и никогда не найдет покоя, пока в Галактике есть хоть одно живое существо, способное истекать кровью – иначе как объяснить полное отсутствие ножен и зловещую, обволакивающую ауру, которую постоянно излучал клинок? Каждый раз при его приближении все начинали слышать в голове отдаленные, едва слышимые голоса – кто-то даже свято верил, что эти слова шептал сам Кхорн, призывающий и восхваляющий проливающиеся реки крови, но более скептично настроенные и сохранившие остатки рациональности ставили на обычных демонов.

Полностью игнорируя коленопреклонённых, Андроатос, держа «Воспевающего Резню» обеими руками, двинулся дальше, к уступу, откуда открывался прекрасный вид на горящую крепость-монастырь Непреклонных. Несколько минут господствовала тяжелая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием солдат, да отдаленным треском пожаров. Казалось, будто предводитель Похода любовался открывшимся ему зрелищем, хотя до сих пор, как многие замечали, необычным образом игнорировал все разрушения и кровопролитие, им устраиваемые.

Справа раздался громкий хруст от опускавшихся на снег керамитовых сабатонов. Андроатос даже не стал поворачивать голову, прекрасно узнав приближающегося космодесантника по походке. Селтигар остановился на расстоянии примерно десяти шагов, почтительно склонил колено.

– Крепость жалких лоялистов взята, господин. Они пытались сопротивляться, как и все мягкотелые слуги Трупа на Троне, но были смяты и уничтожены.

Только после этих слов Незамутнённый повернулся к нему, мысленно радуясь тому, что череполикий шлем полностью закрывает его лицо, иначе бы все увидели скупую, жёсткую, но в то же время теплую улыбку.

«Селтигар, мой верный боевой брат, мой сержант, с которым мы прошли столько битв…и куда это занесло нас? В руки одной из Губительных Сил, чьей мощью я хочу воспользоваться… Мне открылась истина, и пусть мы оба теперь Чемпионы Кровавого Бога, на тебя это повлияло куда как сильнее. Во что ты превратился, мой дорогой друг? В бездумное, кровожадное животное, жаждущее лишь бессмысленных разрушений. Это горькая цена, но я…я был готов её заплатить».

– Это славная победа, Чемпион, – объявил он вслух властным, суровым голосом, – приблизившая час падения Империума, однако не стоит останавливаться. Череда наших триумфов не должна прерваться. Следующая цель – Белая Гавань, а за ней и столица. Мы возьмём Атоллу и предадим Серапис во власть Кхорна.

Он требовательно посмотрел на своих возвышенных.

–Думаю, я уже давно не должен задавать подобных вопросов, но расставлены ли патрули? Налажены ли линии снабжения? Починена техника, подвезены подкрепления?

Лидеры других военных банд, присоединившихся к нему из-за его права сильнейшего, лишь озадаченно переглянулись, кто-то даже опустил взгляд в заснеженную землю.

–Я так и думал. Вы празднуете, и отчасти я понимаю ваш порыв, но останавливаться нельзя. Наведите порядок, живо. Завтра мы продолжим наступление.

Среди всех собравшихся тут же пошли шёпотки, смешанные с громкими приказами. Началась суета. К Андроатосу приблизился космодесантник в полностью красной броне, без шлема. Его открытое, мутированное лицо покрывали причудливые, но жуткие письмена.

–Прости, великий, но я обязан сказать.

Андроатос словно заставил себя посмотреть на приблизившегося.

–Внимательно слушаю тебя, темный апостол Вимунд. Как представитель Несущих Слово, сынов Лоргара, первых отвернувшихся от ложного Императора, ты имеешь несколько больше прав, чем остальные.

– Восхваляю твою проницательность и благодарю за такое уважение к славному прошлого моего Легиона, – поспешил ответить слуга всего Хаоса Неделимого. – Мы действительно первыми прозрели истину, едва не сокрытую от нас гнусным лже-Императором, – и с тех пор рьяно несём её свет в остальную Галактику. Я и мои братья присоединились к тебе, потому что ты так же несешь Их слово, пусть и восхваляешь лишь одну из граней. На мой взгляд, это не совсем правильно, но речь сейчас не об этом. – Темный Апостол переступил с ноги на ногу, сделал голос чуть тише: – тебе стоит быть чуть повежливее с остальными, Чемпион. Чуть…терпеливее. Они присоединились к тебе, но не присягали, не приносили клятв. Ты ведешь их потому, что они видят в тебе достойного лидера, способного привезти их к победе, новой добыче и рабам. Но никто из них, включая меня, не твои пешки. Разве что кроме Варна… Но судьбы всех остальных в руках Темных Богов.

– Если ты ещё не понял, апостол… я – проводник их воли в этом Походе, именно благодаря мне Губительные Силы одерживают в этом секторе победу за победой. И если вы хотите, чтобы так продолжалось и впредь, вы обязаны подчиняться мне. Любой, кто считает иначе, может покинуть Поход немедля, или бросить мне вызов. Я возвысился в рядах слуг Кхорна благодаря сражениям, и готов тем же образом отстаивать свои статус и власть. Моего бога это даже обрадует, ибо слабый не должен возвышаться над остальными, его удел лишь смерть и забвение. Ты готов сойтись со мной в честном поединке за роль полководца в этом Походе?

Несущий Слово незамедлительно отступил на несколько шагов назад, даже слишком поспешно. Андроатос беззвучно хмыкнул.

–Просто совет, великий, не более. Я никоим образом не учу тебя…

–И не пытайся.

Никто ещё не забыл, что случилось с Боргосом – последним из астартес, пытавшихся бросить вызов Андроатосу. Боргос, будучи таким же берсерком Кхорна, яростно протестовал против участия в Походе других варбанд. Споры продолжались довольно долго, в итоге окончившись самым закономерным образом – дуэлью. Незамутнённый практически выпотрошил Боргоса, а изуродованное тело долго висело напоказ, при этом почти всем было очевидно, что всё время их короткой схватки Андроатос играл с противником, лишь под конец решив биться где-то в полсилы. Поверженному хватило менее минуты.

Чемпион обернулся. Силуэты лидеров других банд едва виднелись в темноте для обычного глаза, но обострённое зрение космодесантника, усиленное линзами шлема, позволяло четко их разглядеть.

Темный Апостол Вимунд не стал надевать шлем обратно, ушёл в едва разгоняемую фарами техники и кострами тьму. Его тут же окружили другие несущие слово.

Чуть далее возле шипастых «Носорогов» раздавал команды Харконт, предводитель банды Разбитого Шлема, отколовшейся более века назад от Железных Воинов. Сыны грозного Пертурабо, как и предполагал Андроатос, оказались довольно ценным приобретением, ибо их боевая техника проявляла себя куда эффективнее подобных аналогов у других боевых банд, а умение вести осады не знало себе равных. В нынешнем Походе чистая огневая мощь, знание Железных Воинов машин как лоялистов, так и предателей внесло немалый вклад в победы Андроатоса.

Другой стороной войны были держащиеся особняком космодесантники в темно-синей броне. Даже сейчас они стояли поодаль от остальных, изредка бросая настороженные взгляды. Незамутнённый не очень-то уважал тактику террора Повелителей Ночи, но не мог признать её эффективность. К тому же, собирая силы для Похода, выбирать особо не приходилось, а Бескожий, их лидер, согласился пойти за ним в обмен на добычу и рабов. Судя по его словам и поведению, ничто более падшего астартес не волновало, что, впрочем, Андроатоса ничуть не удивило. У сынов Конрада Кёрза давно отсутствовали какие-либо серьёзные цели и амбиции.