Текст книги "Псайкер. Путь изгоя (СИ)"

Автор книги: Клайн Илларио

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 57 страниц)

Дециус тем временем попытался пригладить свои короткие темные волосы, подтянул пояс, осмотрел себя с головы до ног.

– Ну, пожелайте мне удачи, парни.

Торио наклонился к Ламерту:

– Ставлю один паёк, что ей хватит и двух минут.

Ламерт в свою очередь не мог перестать улыбаться, видя, как Дециус пытается подойти к девушке даже менее уверенно, чем когда они шли в свой первый бой.

– Ты в него совсем не веришь.

– Нет, я просто знаю, какой он потешный.

Молодой гвардеец попытался занять уверенную позу возле одной из коек, даже облокотившись на неё, однако Кира в последнюю секунду сменила маршрут, двинувшись в противоположную сторону. Лишь почувствовав на себя пристальный чужой взгляд, она обернулась. Дециус улыбнулся так, что веру в него потерял даже Ламерт.

– Здравствуйте, – Кира, едва уступая гвардейцу в росте, посмотрела ему прямо в глаза, как равному. – Чем я могу вам помочь? Вы тоже ранены? Или просто плохо себя чувствуете?

Ламерту даже стало искренне жаль друга. Голос у этой, без всяких сомнений, симпатичной девушки был такой, что своей интонацией напоминал суровые приказы комиссара Вермонта. Такая действительно без колебаний нажмёт на спусковой крючок.

– Я…эм, нет, что вы…в последнем бою, знаете ли…

Кира слушала терпеливо, застыв как настоящий солдат с боевой выучкой, однако по взгляду её было видно, что терпение её на исходе.

– Так вот, я, значит, отделался крохотными царапинами, хотя знаете, схватка была тяжёлая…

–Знаю. Я была там. – Кира ещё раз смерила Дециуса проницательным взглядом. – Так значит, вы не ранены? Тогда зачем вы пришли в лазарет? Раненных у нас, хвала Императору, не так много, как могло бы быть, но и им тоже нужна тишина и покой. Или вам всё равно на собственных сослуживцев?

– Нет, что вы… – Дециус посмотрел прямо в её непреклонные, но такие красивые голубые глаза, и словно вмиг обрёл смелость. – Просто здесь лежит мой раненный друг, и я пришёл его проведать. Именно он и сказал, что его спасла некая девушка-врач. Мне захотелось найти вас, чтобы поблагодарить за спасение жизни этого везучего идиота. Он мне очень дорог.

Взгляд Киры изменился, будто смягчился. Она заметила небольшую компанию гвардейцев, сидящих возле Криса, и моментально всё поняла.

– Вашему другу действительно повезло. Пуля была всего одна, и та прошла насквозь. Я быстро остановила кровотечение и донесла его до полевого госпиталя. Единственное, чем он отделался – небольшим болевым шоком, но и это уже позади. Очень скоро ваш друг сможет вернутся в строй и продолжить службу во имя Владыки.

– И это полностью ваша заслуга, – открыто улыбнулся Дециус так, что Кира даже как-то слишком резко отвернулась. Голос её, однако, наполнился болью и печалью.

– Это меньшее, что я могла сделать. Несмотря на все наши усилия, слишком много Его верных слуг всё равно осталось там. Это невосполнимая потеря.

– Вам не стоит корить себя. На всё Его милость. Каждый гвардеец знает, что идёт на верную смерть, выполняя приказ, – необычайно серьёзно ответил Дециус. – Мы знаем, что нас ждёт, однако всё равно идём на это. Вы же и так делаете достаточно, чтобы Гвардия побеждала вновь и вновь, – он позволил себя прикоснуться к её плечу. Она легко приняла этот жест. – Не стоит винить себя. Такие мысли только мешают, не правда ли? Вы должны гордиться собой.

Кира подняла взгляд сначала на него, затем на койки, где лежало несколько десятков солдат. Около четверти из них она выходила сама.

–Вы правы. Спасибо. Просто…тяжело спасать одного, когда на твоих глазах гибнут ещё десятки. Начинает казаться, что твой труд лишён смысла. Благодаря вам я теперь так не думаю.

– Это вам спасибо, ещё раз. Мой друг Крис жив сейчас только вашими усилиями.

Кира кивнула. Её веснушчатые щёки тронул лёгкий румянец.

– Теперь я знаю имя вашего друга…но не знаю ваше.

–Дециус. Дециус Юстиан.

–Кира Саору, будем знакомы. Благодарю вас за полезную беседу, ваши слова поддержки действительно воодушевили меня, однако мне пора. Раненные не ждут. Я и так здесь задержалась.

–Да-да, не смею вас задерживать. Продолжайте ваш благородный труд.

Она кивнула и двинулась дальше вдоль коек, а Дециус так и застыл на несколько секунд, провожая её взглядом.

–А наш сердцеед справился куда лучше, чем я ожидал, – с гордостью в голосе заявил Торио.

– Я же говорил, что ты просто в него слабо веришь.

– Да нет, просто ему повезло найти в своей пустой голове нужные слова, – улыбался Торио. – Будь на его месте я, даже учитывая полное отсутствие опыта – и то справился бы лучше.

–Ну, теперь у тебя есть конкурент, дружище.

–Э, нет, спасибо. Такие красивые, но суровые и холодные не для меня. Сначала она тебя ласкает и говорит, что любит, а потом приставляет лазпистолет тебе к затылку за то, что ты просто посмотрел в сторону другой. Храни меня Император от таких, во веки веков.

Все дружно засмеялись, однако Ламерт остановился раньше всех. Взгляд его потускнел, будто лишившись всех красок. Он вспомнил, зачем решил начать вести дневник.

Мы всего лишь имперские гвардейцы, и наша скоротечная жизнь уже предрешена. Нам повезло в первом бою, но это действительно не более чем удача. Про нас никто не вспомнит – даже в чёртовых отчётах о потерях. И может быть, это даже эгоистично, но я хочу оставить хоть какой-то след после себя. Пусть я погибну в следующем же бою, но мой дневник найдет мой брат или сестра по оружию – и так моя память будет передаваться и дальше, хоть какое-то время. Но я не хочу исчезнуть вот так.

У него было очень нехорошее предчувствие, но он не мог объяснить, почему. Оно было схоже с тем, какое он ощущал перед тем, как быть призванным в Имперскую Гвардию.

Неужели на первом же сражении нашей удаче пришёл конец, и теперь командование отправляет нас прямо в ад?

Девять дрейфующих до сего момента кораблей начали стремительно менять свой курс, почти синхронно поворачиваясь в противоположную от Илоса сторону. Мрачный, прохладный мир-улей оставался позади. Последний грузовой челнок покинул группу кораблей коммодора Селецио около двадцати минут назад.

Крохотная флотилия застыла посреди бескрайнего мрака холодного космоса ещё ненадолго, прежде чем её начали окутывать всполохи белесой энергии. Реальность в очередной раз начинала трещать по швам, открывая дверь прямо во владения Извечного Хаоса. Через несколько минут все судна поглотили его капризные, непостоянные волны.

Со всех окрестных владений Империума в сектор Фарида созывалась помощь, и армии генерала Джейка Оттона в числе прочих было приказано явиться в самые кратчайшие сроки. Охвачены пожаром войны сразу несколько планет, целые субсектора утонули в крови и пламени, ибо на сектор Фарида обрушился Чёрный Крестовый Поход Кровавого Бога.

Глава 25

Буря

Глухо гудели вовсю работающие системы корабля, скрытые за уныло-серыми листами металла. Несмотря на отсутствие какой-либо тряски, чувства всё равно были крайне неприятные, если не сказать тошнотворные.

Ламерт лежал на койке и смотрел в потолок, стараясь отвлечься от мыслей о том, что сейчас они пытаются преодолеть чистейшие воды Варпа и всё, что отделяет их от верной смерти – это полупрозрачное, белесое поле Геллера. Даже ноющие от тренировок мышцы не сильно этому помогали. Несмотря на одержанную армией победу, каждый гвардеец всё равно оставался солдатом, а значит, обязан держать себя в форме. Именно поэтому, несмотря на крайнюю тесноту транспортных кораблей, где вся конструкция в самой своей сути рассчитана на то, чтобы вместить как можно больше людей, – их старались активно тренировать. Разумеется, не всех сразу, а разбивая на относительно равные группы.

– Что-то Дециус опять пропал, – отвлёк Ламерта от невеселых размышлений Крис, буквально сутки назад выписанный из лазарета. Несмотря на ещё сохранившуюся бледность, в остальном молодой гвардеец выглядел здоровым. Теперь он всеми силами старался вернуться в прежнее русло активно протекающей жизни полка. – Небось подружку свою выискивает. Всё не надоест ему.

– Ты же видел его. Я в подобных делах не разбираюсь, но кажется, в кои-то веки наш Дециус втрескался по уши.

На лице Криса застыло недоверие.

– Я давно знаю этого увальня. Он слишком легкомыслен для подобных вещей. Ему даже на мануфакторуме доверяли далеко не каждую работу, какую поручали нам. Ты же помнишь?

– Конечно. Но опять же, я в подобных делах не специалист. За время отношений с Мальвией не успел как-то поднабраться опыта, знаешь ли. Тем более что они были самыми первыми в моей жизни.

Крис кивнул, явно задумавшись о чём-то своём.

–Ну а что ты? Выглядишь озадаченным, дружище. Что-то случилось?

Ламерту почему-то не захотелось говорить правду, так что он быстро сымпровизировал:

– Да ничего такого, Крис. Просто вспоминаю родной дом, пытаюсь осознать то, что уже мы уже прошли и гадаю, что ждёт нас в будущем. Выходит не очень, – он улыбнулся.

– Для обычного гвардейца ты слишком много пытаешься думать, на мой взгляд. Наше дело всё равно простое – просто жми на курок, когда прикажут, вот и всё. Хотя знаешь, в кое-чём я тебя всё же понимаю. Я тоже скучаю по Сионе.

– Кто угодно бы начал, – усмехнулся Ламерт. – Наша родная планета слишком хороша. Настоящий крохотный Свет Императора. Хотя кто знает, куда нас забросят ещё. Командование ведь снова молчит, верно?

– Ага. Не хочет говорить, куда мы летим на этот раз. Но чувствую я, нам больше так не повезёт, как на Илосе. Скоро начнутся настоящие заварушки.

Значит, он думает так же…

– Мне кажется, ты не один так считаешь, Крис. Наш первый бой и первая победа кажутся слишком лёгкими, чтобы быть правдой. К тому же это очередное гробовое молчание командования тоже явно неспроста. Первый раз, возможно, они хотели научить нас быть готовым к чему угодно, и готовили нас к боевому крещению, однако сейчас… Странно всё это, Крис, очень странно. У меня максимально дурное предчувствие.

– Не преувеличиваешь ли?

– Кто знает, – пожал плечами Ламерт и поспешил сменить тему: – Знаешь, я всё о Мальвии думаю. О том, могло ли у нас что-нибудь сложиться, и если могло, то как.

Настал черёд Криса тихо усмехаться.

– О такой красотке и я бы с тоской вспоминал. Какой же нормальный мужчина не заскучает по женской ласке, когда ему уже завтра придётся идти на верную смерть?

– Так-то ты прав, однако я стараюсь напоминать себе, что служу в Имперской Гвардии ещё и ради её безопасности. Я умру здесь, в этом полку, чтобы моя семья и все дорогие мне люди могли жить дальше, в тишине и безопасности. Звучит неплохо, а?

– Весьма. Хотя об упущенных возможностях всё равно горько вспоминать. Помнишь, на заводе была одна такая, Ханна? Эх, будь я решительнее!..

Ламерт действительно, хоть и не без труда, припомнил такую. Невысокая, но крепкая, с темными волосами, вечно собранными в пучок. Тихая, очень старательная. Он с ней никогда особо не общался, да и симпатичной назвать не мог, но выбор друга всё равно уважал.

– Да, тебе стоило бы хоть раз подойти к ней. Теперь остаётся лишь жалеть.

– Это уж точно. А что ты? Что думаешь насчёт Мальвии?

Ламерт помедлил с ответом. На мгновение в его размышления вмешались образы Нерождённых, прямо сейчас пытавшихся пробраться на их корабль сквозь хрупкую защиту поля Геллера.

– Кто знает, друг, – он пожал плечами. – Нам было хорошо вместе, но семья? Мне кажется, я был бы ещё не готов. Впрочем, Мальвия замечательная, это правда. Она легко найдет мне замену. Моя же новая семья – это Сто двадцать первый сионский пехотный Полк.

Крис внезапно широко улыбнулся.

–Знаешь, а мы с тобой будто и прошли наш самый первый бой. Общаемся как ни в чём не бывало. Не странно ли это?

Ламерт и сам думал об этом, однако не нашёл в себе ответа. Сама битва прошла для него словно во сне, однако по её окончанию он чувствовал лишь опустошение и усталость. Только на следующий день, при виде уничтоженной техники, раненных и убитых сослуживцев, его охватила странная смесь возбуждения и отчаяния. Он радовался тому, что остался жив, но скорбел о немногочисленных павших. Невероятно горьким вкусом во рту отзывалась мысль о том, что это лишь начало, и в скором будущем он ещё не раз увидит смерти своих товарищей, а в какой-то момент и сам последует за ними. С собственной неизбежной смертью на службе молодой гвардеец смирился, насколько это возможно, однако к ужасам войны всё равно оказался не готов.

– Не знаю. Я помню только начало и конец боя, а затем только радовался тому, что остался в живых. Наверное, странно только то, что я не испытывал страха.

–Похоже, ты был рождён настоящим имперским гвардейцем, друг, – вновь мягко улыбнулся Крис.

Металлические двери с глухим шипением закрылись за их спиной.

–Я привела его, генерал, – ровным тоном отчиталась Райна. – Вы можете быть удивлены, но к моему приходу он пытался затеять драку с обычными солдатами.

– Я её не затевал!! – поспешил огрызнуться Руксус, однако комиссар ловким, отточенным ударом толкнула его так, что он чуть не упал:

–Молчать. Я лишь говорю то, что видела лично. Ты ведь собрался пустить свои мерзкие фокусы в ход, не правда ли? Поджарить до румяной корочки пусть и достаточно недалёких, но все же чистых по крови людей? Извините, генерал, но будь моя воля, я бы уже пустила этого паршивца в расход. Он слишком нестабилен, и явно не до конца понимает своего статуса и роли. Осмелюсь предположить, что щенок даже мнит себя не грязным мутантом, а кем-то, кто хотя бы отдалённо похож на нас, чистокровных и праведных. Чем там вообще занимаются отделения Астра Телепатика? Всё чаще начинаю замечать, что они не справляются со своими прямыми обязанностями и не ломают вас, не вбивают в вас подчинения. Это не облегчает нам службу, скорее добавляет работы. Впрочем, я что-то заболталась, генерал, прощу прощения.

Оттон восседал на своём пышном кресле из очень дорого красно-коричневого дерева, украшенного золотом. Выглядел при этом аристократ почему-то утомлённым, словно не спал несколько суток. Левая его рука покоилась под щекой, а взгляд изумрудно-зеленых глаз пытливо изучал худую фигуру Руксуса. В кресле по другую сторону восседал незнакомый юноше покрытый жуткими шрамами мужчина, в алом одеянии церковника.

– Всё нормально, комиссар, можете не извиняться. Я во многом согласен с вами. Непокорность этого мелкого мутанта была мною замечена ещё в первую нашу встречу. Я ведь верно говорю?

По бокам от генерала стояли два высших офицера в армии, его главных помощников: майор Мириам Илитора и полковник Раммонд Акетон. Оба выглядели достаточно смущенными, словно находились не в своей тарелке, – особенно майор.

Руксус бесстрашно поднял глаза на генерала, их непреклонные взгляды встретились. Они вновь многое поняли друг о друге, однако на этот раз Оттон отчего-то громко, почти демонстративно усмехнулся:

– Это нелепо, однако несмотря на всю мою неприязнь ко всему вашему мутантскому роду, ты мне начинаешь нравиться, парень. Не будь ты грязным колдуном, я бы со всей уверенностью мог бы сказать, что у тебя взгляд настоящего бойца. Такого солдата, что борется до последнего вздоха, пока его сердце ещё способно качать кровь по телу. Но всё же ты псайкер, парень, и это просто факт, как бы нам с тобой, возможно, не хотелось обратного. Ты опасное оружие в руках Империума и моих собственных, раз я твой непосредственный командир. А как известно, всё, что несет в себе опасность, требует особенного внимания и контроля.

– К чему вы клоните? – голос Руксуса не дрогнул. Вся его высокая, худощавая фигура излучала непреклонность и бесстрашие. Даже Райну, человека, прошедшего десятки битв и видевшего миллионы самых разных смертей, впечатлило то, как держится этот юный мутант перед тем, кто находился несоизмеримо выше его.

– Нам придётся ещё больше ограничить твою, так сказать, свободу, – незамедлительно отозвался Оттон. – Прямо сейчас бортовые техножрецы по моему приказу работают над особым ошейником, который стараются одеть на всех опасных колдунов. Теперь ты будешь носить такой же.

Руксус и бровью не повёл.

– Я так подозреваю, он призван отнюдь не увеличивать мои силы.

– Тебе хватает духу шутить? – вновь усмехнулся Оттон. Происходящее его действительно забавляло, хоть настрой юного псайкера и внушал ему всё больше опасений. – Впрочем, не важно. Всё верно. Во-первых, он будет постоянно показывать нам твоё местоположение. Во-вторых, в него встроено специальное взрывное устройство на случай, если мы хотя бы на секунду посчитаем твою лояльность Империуму сомнительной.

– Значит, моя голова просто лопнет, если вам что-то не понравится? – Руксус почти смеялся. В конце концов, его жизнь всего лишь клетка, а смерть – это освобождение, но эти ничтожные людишки…Чувствовать их подсознательный страх, такой липкий и жгучий, что они даже безуспешно пытаются скрыть его – это многого стоит!

– Это необходимая мера, псайкер, – вставил слово Раммонд. – Ты слишком опасен.

– Не поймите меня неправильно, но разве это не нелепо? Вы ведь знали о моей силе. Почему не нацепили на меня это чудо-устройство изначально?

– Письменная характеристика Астра Телепатика это одно, а реальный бой – совсем другое, – продолжал держать ответ полковник. – Командование сначала решило испытать тебя, посмотреть, каков ты в деле. Уничтожение целого морканавта одним лишь усилием воли дело серьёзное, и это видела вся армия. После подобного с тебя нельзя спускать глаз.

– Я ещё в первом бою мог обрушить свою силу туда, куда бы вам совершенно не хотелось, – с вызовом, победно усмехаясь, заявил Руксус. – Так что это всё равно глупо. Впрочем, уже не важно. Цепляйте свой ошейник. Это мало что изменит.

Майор и полковник дёрнулись, словно от удара тока. Да что несет этот юный псайкер, почти мальчишка?! Рука Райны будто сама хотела взять болт-пистолет, однако комиссар ждала реакции генерала. Оттон сидел с одновременно уставшим, ликующим и настороженным видом. Церковник, до сих молчавший, нехорошо сузил глаза, смотря прямо на Руксуса.

– Леди-комиссар права, – произнёс он наконец спокойным, но тяжелым тоном. – Астра Телепатика словно перестала выполнять свою работу. При выходе из Варп-Перехода я тут же отправлю сообщение Церкви. Стоит усилить надзор над школами. Почему ваша армия получила столь низкокачественный продукт, генерал?

Оттон пожал плечами.

– Самому бы знать, святой отец. Однако, несмотря на опасность, что несет этот юный мутант, мы не можем отрицать его силы, и как следствие – полезности. Пусть пока живёт. Предстоящие битвы обещают быть крайне тяжелыми, и нам пригодиться любая помощь. – Генерал повернулся обратно к Руксусу. – Слышал, мутант? По своей милости я пока что пощажу тебя, но следи за языком. У всякого милосердия есть предел.

– Я видел предел милосердия Империума, отлавливающего моих братьев и сестёр, словно диких животных, пытавшего и сжигавшего их сотнями на потеху ликующей толпе фанатиков. Оставь свои подачки при себе и избавь меня от своей гнусной лжи, ничтожество. Это простых гвардейцев и офицеров ты можешь задобрить словами о некоем «божественном» Императоре и Его «воле», но я с детства научен тому, что Он ненавидит нас. Для меня нет ни Его милости, ни прощения.

Лицо генерала вмиг побагровело от злости, однако Руксус всё тем же презрительно-насмешливым тоном продолжил:

–Ты так ничего и не понимаешь, верно? Хорошо, я объясню тебе – по своей милости. Невозможно что-либо забрать у человека, у которого и так ничего нет. Окончательно загнанный в угол более никуда не побежит. Понимаешь? Я мутант в ваших глазах, живое оружие, существо второго, если не третьего сорта. Мне некуда отступать, негде искать спокойствия, и всё, что я могу сделать – это умереть, пытаясь искупать свои несуществующие перед остальным человечеством грехи. У меня нет ничего, кроме моей ничтожной жизни, которой я, на вашу беду, не дорожу. Стреляй хоть прямо сейчас, мне всё равно. Ваше неоправданную ненависть к нам, псайкерам, уже никогда не излечить. – С этими словами он распростёр руки в разные стороны, словно бросая бесстрашный вызов целому миру.

Церковник вскочил с места.

Несмотря на то, что Руксус видел его впервые, эту крепкую, властную фигуру он узнал – главным образом, благодаря слухам. Святой отец Вильгельм, главный полковой священник, местный герой, почти икона, и серьёзная фигура даже внутри своей исполинской структуры, – несмотря на то, что он покинул свой храм много лет назад. Известен как человек веры, неутомимый, бесстрашный и грозный боец, несущий слово Бога-Императора на поля битв вот уже не одно десятилетие. Но его главным подвигом, то, что принесло ему громкую славу, считается убийство им космодесантника Хаоса. Поначалу Руксус отказывался верить в эти бредни, но вскоре понял, что это всё же правда, и даже выяснил, почему. Куда более редко бродили слухи о том, что тот падший астартес уже был ранен, и Вильгельм лишь добил его, отрубив голову своим знаменитым цепным мечом, однако пропаганда исказила факты на свой лад, выставив святого отца одним из немногих простых смертных, способных убить космодесантника Хаоса в ближнем бою. Сам юноша, разумеется, никогда их не видел, но был прекрасно о них осведомлён, и чётко понимал, что даже добить вблизи столь грозного врага под силу далеко не каждому обычному человеку.

– Яд неповиновения сочиться из твоих уст, колдун, – сдержанно выдавил из себя святой отец, – это недопустимо. Генерал, позвольте немедленно казнить его. Этот мутант слишком опасен.

Оттон, первоначально желавший сказать что-то явно другое, после слов священника в задумчивости подался назад. Святой отец продолжал сверлить костлявую фигуру Руксуса со спокойным, холодным гневом. Юноша впервые видел нечто подобное, и наблюдал со слабым, едва заметным интересом. Всё с внезапным ужасом поняли, что он ничуть не боится того, что сейчас решается его судьба.

Руксус действительно не боялся. С воистину бессмертным духом человека, испокон веков бросавшего вызов самым тяжелым, на первый взгляд непреодолимым испытаниям, он стоял и бесстрашно бросал немой вызов. Они с детства пытались сломить его – у них не получилось; теперь они стараются запугать, окончательно уничтожить его волю – но и здесь их ждёт неудача. Пока что ещё не закованный в ошейник, этот худой юноша с измождённым лицом и тяжелым пристальным взглядом, излучал невероятную физическую и духовную силу, которую невольно ощущал каждый, кто сейчас присутствовал в личных покоях генерала. Разумеется, сейчас в нём говорил чистейший эгоизм, ведь он забыл о своей ответственности перед Марианной и Альбертом; но годы притеснений, унижений, оскорблений, сотни сожженных на кострах Экклезиархии братьев и сестёр по несчастью, их крики отчаяния и мольбы о помощи буквально требовали того, чтобы Руксус, наконец-то оказавшийся лицом к лицу хоть с кем-то, обличённым какой-никакой властью в Империуме, не стал раболепно падать на колени. «Пролитая кровь невинно убиенных взывала о жестокой мести», любил мысленно твердить себе юноша.

Мириам и Раммонд побледнели, Оттон напрягся, словно готовая выскочить пружина, Вильгельм хоть и старался выглядеть всё таким же непреклонным, заметно вспотел. Райна уже открыто взялась за болт-пистолет, и лишь она уже испытывала ранее похожее чувство, вызываемое присутствием по-настоящему сильного человека-псайкера: когда ей выпала честь биться бок о бок со старшими библиариями Космического Десанта. Разумеется, знакомая со сводками Астра Телепатика, она, тем не менее, тоже всё равно была впечатлена. Незримая мощь этого мальчишки словно подавляла их изнутри одним своим существованием, оседала, словно саван.

Внезапно генерал усмехнулся; по-настоящему, не наигранно.

– Пожалуйста, сядьте, святой отец. Я понимаю ваш гнев, но позвольте мне решить этот вопрос. Мутант будет жить, ибо его сила нужна нам передовой, – заметив возражение на лице Вильгельма, родовитый аристократ поспешил добавить: – давайте не делать преждевременных выводов. Горит целый сектор, отец Вильгельм, потери Империума идут на миллионы, а о полном разгроме врага пока не идёт и речи. Из донесений астропатов мы пока можем сделать лишь один вывод: нас ждут суровые испытания, в преодолении которых этот мутант может сыграть свою роль. Таково моё решение, святой отец, и пожалуйста, не спорьте. Сейчас нас должна заботить только победа в грядущей войне за сектор Фарида.

Вильгельм в задумчивости покачал головой. Он выглядел не озлобленным или недовольным, скорее озадаченным.

– Возможно, вы его переоцениваете, господин генерал. Какую пользу может принести всего один жалкий мутант, к тому же отвернувшийся от света Императора?

– Вы сами видели. Он за пару минут уничтожил морканавта, который до этого выдерживал плотный обстрел почти всех наших боевых частей.

К некоторому удивлению Руксуса, священник не стал спорить, голос его оставался ровным:

– В таком случае это целиком и полностью ложится на вашу совесть, генерал. Святая Экклезиархия узнает, что вы пригрели под своим началом колдуна-изменника.

Оттон бросил на святого отца жгучий, неприязненный взгляд.

–На нём будет ошейник и он будет убивать за Империум. Или его голова слетит с плеч.

–Это не так важно, генерал Оттон. Я услышал достаточно. Еретические мысли – уже есть преступление и отступничество от света Владыки. Его грязь теперь не смоют даже публичные извинения – а впрочем, чего стоят слова нечестивого колдуна? Лишь пепел.

Оттон едва не сорвался: ему хотелось закричать в лицо этому фанатику о том, что им действительно пригодится любая помощь, даже такая, – но сдержался. С подачи этого влиятельного деятеля Церкви его позиции и так несколько пошатнуться. Впрочем, его это не так уж сильно волновало, в отличие от грядущих бит, ибо если верить сводкам из сектора Фарида, там разверзлись врата ада, и вполне возможно, генерал Джейк Оттон даже сложит там свою голову, – мысли, которые он старательно от себя отгонял, но не мог полностью отрицать их вероятность. «Я обязательно выживу», твердил он себе. «Выживу, и доберусь до Сенаторум Империалис. Первый и величайший из рода Оттонов».

Неизвестно, о чем подумал священник, – вместо каких-либо дальнейших комментариев он пренебрежительно пожал плечами и вернулся на своё место, застыв в терпеливом ожидании.

– Комиссар Райна, выпроводите мутанта в коридор – там его отведут к техножрецам. Затем можете быть свободны.

–Благодарю, генерал.

Руксус почувствовал её металлическую хватку у себя за шиворотом, однако сопротивляться не стал. На губах его играла лёгкая улыбка, полная искреннего облегчения. Конечно, то, что он сделал, даже крохотной победой нельзя было назвать, – и псайкеров продолжат ненавидеть и убивать по всему Империуму, и так будет до самых последних дней человечества… Однако он, Руксус Вилморт, не сдался, не стал ползать на коленях и молить об снисхождении. Не им, но себе он напомнил, показал, и доказал, что у него ещё есть силы на эту бессмысленную борьбу, в которой не может быть никакой победы.

«Я – человек», твердил себе Руксус. «Человек, пусть и отличающийся от вас. Это ведь в нашей природе, не правда ли? Мы всю нашу историю искренне, как может только человек, ненавидели тех, кто хоть в чём-то не похож на нас. В случае же нас, псайкеров, к этому ещё и примешивается наша великая, но загадочная сила. Однако я с шести лет прекрасно знаком с той, «другой стороной», где живут те самые отвергнутые, и знаю, что нам нет места среди вас – но моё сердце всё равно неистово жаждет самой жестокой мести. За всех моих братьев и сестёр, многим из которых не дают и шанса попробовать выжить в вашем рабстве – я никогда не сдамся. Моя ненависть к вам безгранична, как сама Галактика».

С уходом Райны и Руксуса в комнате повисла довольно неловкая тишина; в частности не на своем месте себя чувствовали Мириам и Раммонд. Будь их воля, то они бы постарались не присутствовать при разногласиях более сильных мира сего.

– Честно говоря, я ожидал, что вы будете более настойчивы, – поспешил нарушить молчание генерал Оттон.

Святой отец в ответ пожал плечами.

– Просто я знаю, что прав, генерал. Экклезиархия никогда не ошибается. Наши слова и мысли исходят от самого Владыки, а действия есть ни что иное, как святое воплощение Его воли. Принявший в своём сердце Бога-Императора никогда не познает ни ереси, ни страха, ни сомнений. Я просто знаю, что рано или поздно кара настигнет этого колдуна, а моими или же другими праведными руками – уже не моё дело.

Оттон тактично не стал напоминать Вильгельму об мрачных, но поучительных событиях Эры Отступничества, к тому же отгремевших, в историческом плане, не так уж давно. Вместо этого он непринужденным тоном ответил:

– Пожалуй, вы меня неправильно поняли, но в этом исключительно моя вина. Я не так выразился.

Изобразив на лице слабое подобие заинтересованности, Вильгельм повернул в его сторону покрытое жуткими шрамами лицо.

– Этот опасный мутант нужен нам лишь на время этой кампании. В остальном я согласен с вами и комиссаром Райной. Такие, как он, несут в себе лишь тьму, ересь и моральное разложение. После битвы за систему Фарида, даже если он выживет – мы избавимся от него.

Священник не выглядел удивлённым.

– Это правильное решение, генерал. От имени Священной Церкви могу сказать только, что всецело одобряю его. Это угодное Императору деяние.

Я это делаю отнюдь не ради тебя, но уж надеюсь, чёртов ты фанатик.

Группа кораблей под командованием коммодора Селецио без каких-либо проблем преодолевала воды Варпа первые несколько дней (если верить бортовым хронометрам), однако могучая Буря, маячившая впереди, словно неумолимый вестник рока, действительно продолжала медленно, но неумолимо разрастаться. Крохотная флотилия летела в её объятья, словно добыча в пасть ненасытного хищника.

Сам коммодор стоял в этот момент рядом со своим главным навигатором, но взгляд его, разумеется, был направлен не на чистый Варп, один вид которого легко сводил простых смертных с ума, а на панели внизу. Изредка Селецио вглядывался и в напряженное, сосредоточенное лицо Натаниэля, давно успевшего покрыться потом. То, что такой опытный навигатор прилагал столько усилий при прокладывании маршрута, лишь доказывало критическую опасность ситуации. Впрочем, коммодор по своей давно приобретенной привычке ничуть не боялся, всецело полагаясь на Натаниэля. Или он справится, или весь мой флот и мои люди погибнут, спокойно рассудил Селецио.

Когда он уже собирался уходить, навигатор внезапно выдавил из себя приглушенным тоном:

– Достигаем крайних рубежей бури, сир. Ситуация критическая, но доверьтесь мне. Я…

Селецио накрыл его руку, покоящуюся на подлокотнике трона, своей собственной.