Текст книги "История Беллы (СИ)"

Автор книги: Bellamortly

сообщить о нарушении

Текущая страница: 41 (всего у книги 75 страниц)

–Мой Повелитель… – шептала она одними лишь губами, силуэт которых расплывался в темноте. – Мой Повелитель… я умираю… заберите. … заберите меня отсюда…

У нее даже не было сил умолять. Не было сил просить. Хрипя, она пыталась подняться, но находясь почти в бреду, она не могла шевелить конечностями, лишь только глотать отсыревшую воду и собственные слезы.

–Можно я умру с вами, … пожалуйста…

Беллатриса уже не могла отличить шевеление собственных мыслей от собственного безжизненного голоса. Она чувствовала, что хочет смерти. Хочет смерти. Лишь бы только увидеть его.

Темного Лорда.

Она больше ничего не говорила, кроме как звала его. Ничего не шептала, ни о чем не думала. Даже о пище, о боли, о страхе, о собственных лишениях. Лежа трупом на полу она думала только о Нем и тихо улыбалась своей вымученной, дрожащей улыбкой. Потемневшими зубами, из которых лилась кровь. Она облизывала ее, соленую свежую кровь. Свою кровь.

–Убейте меня. Только вы. Убейте меня, … если ничего со мной нельзя сделать иначе…

Но в тишине никто не отзывался, темноту не озаряла убийственная вспышка заклятия. Его любимого заклятия, которым он убил многих.

А как был убит он? На краткий миг она задумалась об этом. И тяжело всхлипнула, потянув дрожащие ладони вверх, к небу, которое, как ей казалось, находилось над ней. К темному, мрачному небу, на котором не было ни облачка, ни звезды, ни луны. А сплошная, пожиравшая мир темнота.

Собственное сердце забилось чаще, а она прикоснулась к своей левой руке, осторожно поглаживая черную метку на запястье. Ей казалось что вокруг нее ходили тени… но ей было так спокойно. Ее никто не потревожит, она одна, навечно одна, в лапах своего наказания. Они обещали отобрать у нее душу, но она чуть ли не смеялась, думая о том, как нелепо они попали в лапы своего обмана.

Она не доживет до последней секунды того, как в ее живом теле будет обитать душа.

Ее убьет голод, колотившие ее тело холод и боль… душа смиренно, не имея никаких шансов, покинет тело…

Забавно лишь то, что с помощью Дементоров все бы произошло в обратном порядке.

Он снился ей. Пусть больше она и не отличала сон от яви, ибо и там, и там была тьма и голоса, застрявшие в ее голове и там и там, было и страшно и равнодушно.

Он убивал ее… не прощал, … был беспощаден и злобен. Но она радовалась… потому что видела его, того, кого она так любила… он ударил ее заклинанием и ее сердце остановилось… он хотел ее убить… она убита и ее сердце разразилось безумным счастьем.

А стены тюрьмы рушились за ним. Она никогда не вернется туда… никогда.

Потому что возвращаться не было никакого смысла… она итак, была там.

–Вы же никогда не простите меня… никогда?

Задать этот вопрос было для нее сложным, самым сложным, на что только она была способна. Она боялась услышать ответ.

И она его не услышала. Молчание было ее ответом. Единственным, которого она была достойна.

Пальцем она зацепилась за кончик мантии, потянула его на себя. Ей было ужасно холодно, страшно, страшно холодно.

Мимо нее прошла тень маленькой девочки – ее самой. Но на самом деле это был лишь сон…

Очередной, мучительный сон, в который она провалилась, ощутив боль от упавшего на нее с потолка камушка.

****

В этом доме вдоль стен, за окном, бегали силуэты, усиленно жестикулировавшие руками.

На улице лишь слегка моросило, и свинцовые тучи обрывками разлетелись по небу. Дождь будто желал пойти, пробежаться по всем этим аккуратным газонам, помять кусты и ветки, погнуть и желательно создать благоприятные условия для роста плесени на старинных статуях и фонтанах.

Эх, жаль, что погода не пожелала исполнить это вожделенное желание дождя!

Три аккуратных, достойных только самых приятных и лестных слов в свой адрес, девочки сидели на одном диванчике. Напротив отца и матери, которые явно хотели что-то вложить в их головы. Девицы внимательно слушали. Запоминали. Мать с отцом продолжали говорить.

Мужчина по имени Кингус Блэк, отец девочек, сидел с равнодушным видом, выкуривая свою сигару, лишь поддакивая жене.

Женщина по имени Друэлла Блэк, мать девочек, раскраснелась от ярости, когда ее муж зажег новую сигару взамен потушенной. В кресле она сидела ровно, говорила страстно, но уверенно.

–Вам должно быть понятно, что грязнокровки и магглы – это самые гадкие твари на земле! И ничто и никто хуже них быть не может!

Кивком она дала знак мужу и тот спросил:

–Надеюсь, вы извлекли уроки из того, что рассказала вам ваша мать?

–Да, папа! – произнесли хором три девочки.

–Грязнокровки – это отвратительные создания! – самодовольно произнесла Нарцисса, пригладив светлые волосы.

–Умница, Нарцисса. – Ухмыльнувшись, проговорила Друэлла и, кашлянув, поинтересовалась. – Вероятно, вам известно, как нужно поступать с грязнокровками и магглами?

Девочки замерли в креслах, думая, что мать начнет ругаться, из-за их незнания. За окном сгустились тучи, так же, как помрачнело лицо Друэллы Блэк.

–Их нужно прятать, запирать так, чтобы волшебники не видели их. – Мрачно проговорила Друэлла. – А еще была такая легенда…

–Расскажи! Расскажи, мама! – пропищала Нарцисса, хлопая в ладоши. – Расскажи, пожалуйста!

–Не обязательно перебивать, Цисси. – Поучительным тоном проговорила Друэлла. – я могла бы и не рассказывать вам историю…

Беллатриса тихонько пихнула Нарциссу локтем. Ей хотелось послушать странную историю, она так сильно любила такие, что каждый раз неспокойно ерзала от интереса. А из-за Нарциссиного поведения кажется им не услышать легенды.

–Как ты смеешь пихать свою сестру, Беллатриса?! – раскричалась Друэлла через мгновение после того, как Белла тихонько пихнула Цисси.

Нарцисса хлюпая носом, закрыла лицо руками. Андромеда с изумлением посмотрела на нее. Друэлла встала с кресло и подошла ближе к трем сестрам.

–Встала с дивана! – приказала она Беллатрисе. – Сейчас же!

Друэлла извлекла из кармана мантии палочку, поправив прядь волос. Девочка смиренно подошла к матери.

–Руки! – рявкнула Друэлла.

Белла подчинилась, даже не смотря вопросительно на мать. Дрожащие ладони потянулись вверх, а палочка матери коснулась ее бледных пальцев.

Древние чары разбудили в ней жгучую боль.

Мать приказала ей сесть обратно к своим сестрам. Беллатриса хотела отвернуться, но мать специально смотрела на нее самым злобным, пронзительным взглядом, на какой была только способна. А закрыть лицо руками Белла боялась из-за матери, которая видела, что ей больно и, тем не менее… продолжала резать ее взглядом полным злости.

–Итак, на чем я остановилась? – спросила Друэлла.

–Ты хотела рассказать легенду, мама. – Тихо проговорила Андромеда.

–Верно, хотела. – Холодно проговорила она. – Но скажите спасибо своей сестре – я вам ее не расскажу.

–Мне? – Робко поинтересовалась Нарцисса.

–Беллатрисе. – Хмуро проговорил мистер Блэк.

Смутившись, Дромеда опустила глаза, а Нарцисса закатила глаза к потолку. Друэлла уселась в кресло, махнула рукой, чтобы все ушли из комнаты. Девочки встали и вышли, только Беллатриса, шла немного позади. Оставшиеся в комнате родители молча провожали ее взглядами и, когда она ушла, прикрыв за собой дверь, они молчали еще долго.

–Спасибо, Белла! – с сарказмом проговорила Нарцисса, когда та вышла из комнаты и повернула за угол, по направлению своей комнаты.

–За что спасибо? – с изумлением проговорила Белла, от боли в руке не улавливая сарказма в словах сестры.

–За то, что дала нам послушать мамину семейную легенду! – Выкрикнула Цисси, злобно смотря на свою сестру, почти так же, как только что на нее смотрела ее собственная мать.

–А ты сама ее не перебивала?! – воскликнула Беллатриса. – Если бы ты ее не перебила, то ничего этого не было!

Появился домовой эльф Альдмос, мрачно сверкая круглыми, черными как у дьявола очами и девицы поспешили удрать. Белла было уже свернула в свою спальню, как вдруг…

–Раз ты ушла от разговора – это не значит, что ты снимаешь с себя вину, Белла! – крикнула ей вслед Нарцисса.

Беллатриса обернулась, угрожающе смотря на сестру.

–Ты сама перебила ее! – воскликнула она.

–Я не… а кто вообще позволил тебе пихать меня? Мне, между прочим, было больно!

–Нечего было перебивать маму! – Встряла в ругань Дромеда.

–А ты вообще почему встреваешь в ссору? – возмутилась Нарцисса. – Ты еще глупая малявка!

Андромеда, кажется, ничуть не расстроилась сказанному Нарциссой. Скорее наоборот, она, не смотря на свой самый юный возраст, вела себя мудрее всех и перевела тему:

–Я сегодня нашла в библиотеке одну интересную книгу. У нее такая красивая обложка, но она стояла высоко на шкафу… попросила Альдмоса достать, но тот не послушался…

Нарцисса и Беллатриса вмиг сменились в выражениях и посмотрели на младшую сестру, с любопытством вытаращив глаза.

–А если это взрослая книга? – осторожно спросила Нарцисса, насупив нос.

–Сомневаюсь… Альдмос сказал, что эта детская книга оскверняет все святое в этом мире. И господа Блэк в прошлом убрали ее подальше от сторонних глаз.

–Своими словами он только масла в огонь подлил! – Восторженно проговорила Нарцисса. – Пойдемте. Дромеда: покажи ее.

–Вы уверены, что стоит это делать? – поинтересовалась Белла. – А если Альдмос заметит пропажу книги?

–Не заметит! – Андромеда была бодра духом как обычно.

Взявшись за руки, они помчались в библиотеку.

–Вон она! – Андромеда потянула руку вверх.– оранжевая обложка!

Стеллажи были такими огромными, что Белле казалось и трех ее ростов не хватит, чтобы дотянуться до верхней полки и, кажется, даже если она взберется по шаткой, деревянной лестнице, припертой к полке, то она не доберётся до этой полки.

–Белла, ты пойдешь и достанешь ее нам! – Воскликнула Нарцисса. – Ты старшая, ты выше ростом тебе и лезть!

Беллатриса с ужасом взглянула на нее. Ну разве то, что она старше всех отменяло ее страх высоты?

–Н… нет. Я не хочу читать эту книгу. Если вам так нужно – лезьте сами. Я не хочу.

Андромеда обиженно отвернулась, а Нарцисса решила взять ее хитростью.

–А если ты полезешь сама, то эту книгу ты сможешь положить к себе в комнату. Разве это плохо? Ты сможешь читать ее больше нас с Дромедой. А она ведь точно интересная, если ее так усиленно запрещает читать Альдмос.

Тут резная дверь библиотеки с мелодичным скрипом, похожим на кошачье мурлыканье распахнулась и протиснулся в нее Альдмос облаченный в свою привычную черную, потертую занавеску.

Беллатриса покраснела до самых ушей и уставилась в окно, наблюдая, как меж оконных рам паук пробирается. Андромеда замерла с улыбкой, а Цисси неожиданно пропищала:

–Альдмос, а мы тебя и хотели позвать! А не достанешь нам с сестрами книгу о цветочках? Быстро! – ее голос звучал так неожиданно невинно, как будто она и вправду жаждала читать о садоводстве.

Альдмос прищурился, смотря на Нарциссу, жажда ее подловить, но она была чиста в своей лжи, как ее беленькое платьице.

Хлопнув в ладоши Альдмос приманил несколько книг со шкафа и приземлил их на столик.

–Приятного чтения, госпожа, надеюсь, вас заинтересует.

Смахнув пару пылинок со шкафа он удалился из библиотеки так тихо, что даже его шагов по коридору, даже хлопка трансгрессии не было слышно.

–Цисси, ты гений! – Прошептала Андромеда.

Нарцисса загорелась улыбкой и отошла к двери.

–Белла – ты должна идти за книгой. – Сказала она тоном, не поддающимся возражению.

Белла посмотрела на обоих сестер с неуверенным страхом и спокойствием и медленно развернулась к лестнице.

–Быстрее, он ведь может вернуться. – Прошептала Андромеда. – Мы будем на стреме.

Девочка поставила ногу на первую ступеньку стремянки так неуверенно, будто уже с нее она могла упасть и сломать себе шею. А когда она полностью встала на нее та так противно заскрипела, что она бы уже вскрикнула, не будь бы тут сестер. Медленно взбираясь вверх, Белла видела лишь лицо своей матери и ее руку, которой она, ругая, махала прямо перед ее носом.

–Эта? – Белла сняла с полки книгу, стараясь не глядеть вниз.

Книга была такая противная на ощупь и пыльная, что девочка бы с радостью швырнула ее вниз была бы на то ее воля. Однако даже под толстым слоем пыли она была красиво украшена рисунками, отдаленно напоминающими руны. Девочка с обложки книги держала за руку нелепое существо, похожее на эльфа-домовика.

–Она. – Утвердительно сказала Дромеда и отошла от двери. Нарцисса осталась на месте.

С лестницы обе ее сестры казались такими крошечными дурочками. Белле почему-то подумалось, какими глупо они будут выглядеть, если она с этой высоты бросит эту книгу прямо на них. Но вместо этого она, держась одной рукой за стремянку, принялась медленно спускаться.

–Давай сюда. – сказала Нарцисса.

Подбежав к Белле, она выхватила у нее фолиант, смахнула с него пыль, испачкав свое беленькое платьице.

–«Энн и Мир неизведанного»! Кажется это сказка! – проговорила она.

На обложке была нарисована, словно грубо раскрашенная веснушками, девочка с косой и пшеничными волосами, а за руку она действительно держала нечто похожее на их домового Альдмоса. Только он был чисто и опрятно одет в человеческую одежду, в костюм, который одевают, например, юным волшебникам на официальные мероприятия.

–Может, пойдем отсюда? – чувствуя себя ужасно неловко спросила Белла.

–Она права, Цисси. Уходим.

В комнате Беллатрисы сестры ощутили себя военными разведчиками. Забравшись почти под кровать (только ноги торчали!) они почитывали книгу. Нарцисса читала вслух, очень осторожно и негромко, Андромеда слушала, а Белла иногда отходила к двери, проверяя:

–Энн прогуливалась по дорожкам их домашнего парка. Семейство Аликвид славилось самым красивым садом в округе. И все это знали, и Энн гордилась, что ее родители смогли наколдовать такое чудо. Разве у кого-то еще росли живые маргаритки, которые пускали лучи света, превращавшиеся в цветные камешки? Разве у кого-то было дерево, которое раз в год давало урожай не из каких-то смешных яблочек, а сразу и из апельсинов, и из мандаринов и из клубники гигантских размеров? Ни у кого. И Энн совсем не удивляли рассказы знакомых и подружек, которые говорили о садах в школе чародейства и волшебства Хогвартс. Никакой школьный сад не сравнится с тем, что был виден в оконце ее уютной комнаты.

А ей так хотелось сорвать один цветок. Розовый, как кусочек неба, на который Энн смотрела. День клонился к закату, а девочка, скучая, гуляла по саду, пока не наступит темень.

Конечно же, срывать эти цветы ей строго настрого запретила матушка Аликвид, но ведь так хотелось. Розовые цветы жутко соблазняли сорвать себя. И Энн все-таки решилась. Оглянувшись она ринулась к клумбе, накинув капюшон на глаза, чтобы если что признали не ее, послушную девочку, а глупого воришку.

Притронувшись к ножке цветка она, без всякой осторожности, потянула его за себя, но тут Энн увидела, что за ней наблюдают….

–Вам нельзя срывать цветы, госпожа…

Энн ахнула и покраснела. Это же всего лишь эльф-домовик, а она тут пугается! Какая глупость!

–Я… я не срывала. Не говори об этом матери! Я ничего не срывала!

–Но ваша матушка считает цветы каждый вечер. – Грустно проговорил пугливый эльф. – И она, заметив цветок, отругает нас. Оставит без еды на завтрашний день, а может и на неделю. Ведь ваша матушка больше всего любит свой сад!

На всю неделю без еды. Энн не могла представить себе того ужаса в полной мере, какой заключали эти слова.

–Простите меня. – Печально проговорила Энн.

Домовой так удивленно посмотрел на девочку, как в жизни не изумлялся ни один эльф. Разве это видано, чтобы кто-то извинялся перед домовым?

Но Энн еще не знала, что есть существа, не достойные вежливости. И потому не очень поняла его эмоций. Но тут к ним приблизился еще один домовик, присматривающий за их садом. Он был старее того эльфа с которым говорила Энн и в его короткой, седой бороде запутались комья черной земли.

–Я слышал ваш разговор. Что случилось, Дон?

Дон – так звали молодого домовика. Он опустил глаза и рассказал всю ситуацию.

–У меня есть выход из ситуации. – Сказал старый эльф. – Сегодня день посадки новых зерен. И можно будет сказать хозяйке, что девочка подобрала с тропинки вялый цветок и вместо него мы посадили новый. Простите хозяйка, не ругайте нас…

Он раскрыл покрытую сеточкой ожогов и морщин ладонь. В ней лежали три круглых, как жемчужины зерна. Он не бросил их в скопанную землю, а нежно положил их туда, словно младенца в колыбель. Энн с изумлением наблюдала за этим. Присыпав землей старик полил их синей водой. Ровно тремя каплями.

–Ты спас нас всех, Менус! – сказал Дон. – не ругайте нас хозяйка, не ругайте…

Энн раскраснелась, отрицательно затрясла головой и спросила:

–А можно мне взять себе сорванный цветок? Я больше не буду рвать, честно-честно.

–Разумеется, да. Он никогда не засохнет. Если вы положите его в книгу, он не потеряет аромата, а его лепестки никогда не обвалятся.

–Я не знала, что оно так может быть! Я просто смотрела на эти цветы и ничем кроме красоты они для меня не были! А они волшебнее, чем любая волшебная палочка!

–Но больше не срывайте пожалуйста цветы. Больше зерен нет…

Энн взяла за пазуху сорванный цветок. А крошки эльфы, смотря на девочку с тем же удивлением, ответили согласием на ее просьбу рассказать о цветах и деревьях сада побольше.

К ночи она помчалась домой и никто так и не узнал, что весь вечер она проговорила с домовыми.

Так и началась их счастливая и необъяснимая дружба».

Нарцисса оторвалась от книги, откашлялась, и весело проговорила:

–А я бы может и дружила бы с Альдмосом, если бы он не был таким злым и противным. А представьте себе он станет добрым!

–Я думаю, он может быть злым, потому что не знает, что с ним можно дружить. Ведь эти эльфы так удивились доброте Энн! – воскликнула Дромеда. – сама посмотри.

Те завели жаркий спор, радовало лишь, что, на удивление, эти две девочки не спорили так жарко, как обычно. Они смотрели настолько глубоко, насколько мог смотреть на это детский глаз. И только Белле эта идея дружбы домового и человека казалось чужой и обсуждать книгу ей не хотелось. Момент из книжки противоречил ее жизненному опыту, и воспринимала она эту историю как сказочную, но интересную бредню.

В комнату вскоре пришла Друэлла (к счастью они успели запихать книгу под пуховую подушку на постели Беллы) и разогнала всех спать. Укладывать Беллу и целовать ее в лоб она, конечно же, не стала. И Беллатриса, пожелав себе спокойной ночи, уснула крепким сном.

Наутро сестры прискакали в ее комнату, когда Белла еще мирно спала, обняв медведя с оторванной ногой. Достав из-под ее подушки книгу и Нарцисса начала зачитывать текст вслух.

Белла же решилась подойти и попросить мать вернуть мишке его ногу. Это была ее единственная и любимая игрушка, потому ради нее она была готова пойти на риск.

–Мама… ты можешь палочкой вернуть мишке ногу? Она оторвалась… а я не смогу ее пришить…

Друэлла сидела у камина, просматривая утренний выпуск газеты.

–И почему ты еще в пижаме? – рыкнула она.

Но, видимо, будучи в еще более или менее нормальном расположении духа, она, со свой самой что не на есть доброй улыбкой, взяла медведя и сказала вошедшему в комнату Кингусу Блэку:

–Сегодня Элфмен выпустила новую книгу. Начнется эта волна любви к магглам и нечестивым полукровкам!

С экспрессивной злостью она взмахнула палочкой и, получившаяся из воздуха лапка мишки, пришилась чуть ли не на пушистое пузо игрушке.

– …Иди, забирай свою игрушку. –сказала Друэлла Белле.

–Да, собственно, начнется эта волна, так и утихнет. Да и дураки нашли бы другой способ поднять волну негодования. Эта детская книжка – лишь вершина айсберга… – ответил Кингус.

Захлопнув дверь в комнату родителей, Белла через некоторое время вернулась к себе. На уже заправленной, чистой постельке шафранового цвета сидели ее сестры, прикрыв одеялом книгу читали вслух. Когда вошла Белла они задрали головы и улыбнулись.

–Садись скорее… пока тебя не было тут такое началось! – Сказала Нарцисса.

Белла, даже не задавая вопросов поняла, что и где началось, усевшись рядом она заглянула в книгу и пробежала глазами по паре строчек.

Читали они весь день, не отрываясь ни на что, кроме обеда. Даже когда Друэлла Блэк позвала девочек Нарциссу и Андромеду пойти с ней в Косой Переулок покушать мороженое, они спрятали книгу под подушку и вежливо отказались.

Брызги солнечного света просачивались сквозь занавески, радуга после дождя рассыпалась в прозрачном, теплом воздухе.

Сестры читали о том, как волшебница Энн подружилась с домовиками и узнала об их тяжелой судьбе в доме ее родителей. Белла, Цисси и Дромеда отправились в увлекательное путешествие вместе с ними, и добрались не только до самых больших чудес, но и до странного мира маглов.

–Оказывается почту у них доставляют люди, а не совы. – Сказала Нарцисса.

–Унижение для людей. – Бесцветно прокомментировала Белла.

Андромеда же не слушала даже их россказни.

–Хорошая книга. – Сказала она тихо.

–Да! Приключения такие! – сказала Нарцисса. – Теперь понятно, почему наша мама не дала нам это читать!

На Беллу «Энн и мир неизведанного» произвел очень странное впечатление, двоякое до такой степени, что даже если бы мысли были больше плохими, чем хорошими, она не смогла бы выкинуть историю из своей головы.

Сдвинув брови она слушала сестер, а позже все-таки смогла уговорить вернуть книгу на место.

–Неужели ты не хочешь прочитать? – изумилась Андромеда, вскинув брови.

–Ничуть, я уже переросла.

–Мама, а почему наш Альдмос такой злобный? – спросила за ужином спустя некоторое количество недель.

Друэлла не откладывая нож в сторону обернулась к младшей дочери.

–Что ты, Дромеда, разве он злой?

–Да, мама, бывают добрые домовые, а наш Альдмос все время ворчит и совсем не добрый.

Друэлла настороженно посмотрела на дочь, но сказала относительно добрым голосом:

–Не забивай глупостями голову. Какая разница добр ли Альдмос, он обязан тебе служить и будет это делать. И зло причинять он может всем, кроме нашей семьи, так и знай…

–Ведь с ним бы можно было дружить, не будь он злым…

–Дорогая Дромеда, дружить можно лишь с людьми, но никак не с домовиками, – Вмешался тут Кингус Блэк. – Ты можешь быть дружна со своими сестрами, со мной или своей мамой, но никак не с эльфом. Это как ты будешь дружить с шкафом или плитой, так и знай, это ненормально.

Андромеда опустила ручки на колени и отодвинула тарелку от себя:

–Можно я не буду доедать? – спросила она тихо.

Белла смертельно побледнела и почувствовала солидарность с сестрой в пропавшем желании кушать.

–С чего это? – Возмутилась Друэлла. – Ты должна все доесть, больше ничего не получишь! Никакого сладкого!

–Я и сладкого не хочу, мама. – Тихо сказала Дромеда.

–Это почему? – мягко спросил Кингус Блэк.

Однако Друэлла взмахнула палочкой и еда со всех тарелок исчезла, стол слегка покачнулся.

–Кажется, я должна повторить свой урок. – Обратилась она к дочерям.

Нарцисса выпятилась вперед, изображая внимание, Андромеда вытерла ладонью слезившиеся глаза, а Беллатриса осталась все такой же неподвижной.

–Домовые – низшие существа. Они еще ниже, чем даже грязнокровки, только потому что они подчинились, а грязнокровки еще пытаются перечить. Дружить с ними, а тем более рыдать и устраивать голодовки из-за отсутствие друзей среди этих существ глупо и бессмысленно, тем более когда это крайне унизительно для любого уважающего себя колдуна.

–Я уверен, Андромеда не придумала эту идею сама.

Резкое заявление Кингуса Блэка, как свет фонаря, резко появившийся во мраке, сбило всех, кроме Друэллы, с толку.

–…Ведь кроме Никвама и Сказок Бидля им читать что-либо пока не позволялось. А все наши знакомые точно таких идей не имеют.

Тут побледнела Друэлла, став похожей на восставшего из могилы агрессивного зомби.

–Элфман… – проговорила она тихо.

У Беллы помутнело перед глазами, как только она услышала эту фамилию. Хотя и слышала она ее впервые, угрозу Белла ощутила на инстинктивном уровне.

–Это же ты притащила эту книгу младшим сестрам?

Без имени, без толкового, доброго обращения Белла поняла, что никого иного тут не могут спросить об этом, кроме нее.

–Альдмос! Альдмос! Явись сюда сейчас же!

Приобретя оттенок свеклы и освирепев от молчания Беллы, от того, что домовик шел так долго, Друэлла откинула свой стул и вытащила его резким движением из-под Беллатрисы.

–Отведи Андромеду спать и ложись сама, Нарцисса.

Белла не смотрела на дверь, но даже в этом резком, пугающем хлопке она надеялась найти для себя отраду.

Ее било словно током, когда она упала рядом со столом.

Явился Альдмос, Друэлла задала ему пару коротких вопросов.

–Ты уничтожил ту проклятую книжку? Элфман? Я приказала тебе!

–Нет, госпожа… веками держится приказ: нельзя выкидывать ни одной книги из библиотеки. Я ее запрятал… запрятал ее.

Белле хотелось заползти под стол, обнять хоть его ножку, чтобы ощущать хоть какую-то безопасность. Она больно случайно треснулась лбом, а подняв глаза увидела, что ее отец Кингус Блэк едва следит за происходящим, наливая очередной бокал крепкого вина.

Альдмос даже не мог хрипеть от боли, когда Друэлла беспощадно лупила его о стену. И без взглядов на мать и домовика, Белла видела яркие шрамы на его лице, тяжелые переломы и знала, что ее ждут такие же.

Ее лицо обезобразят, а потом кинут в чулан давится своей кровью.

–Пошел прочь, и попробуй только не сжечь эту книжонку! Увижу в руках у кого-то из моих детей – убью и не пожалею!

Лежа на спине домовой трансгрессировал в свой чулан.

На короткое мгновение стало тихо.

–Иди сюда, паршивка!

Рывком она поймала ее как животное, хотя Белла и не пыталась сопротивляться:

–Не надо, пожалуйста, не надо… – лишь пискнула она.

Друэлла дернула так резко, что у Беллатрисы порвался рукав платья и в лохмотьях она стыдливо смотрела в глаза беспощадной матери.

–Ты не усвоила никакой урок? – рявкнула Друэлла.

Белла смотря на мать осознала, как она хочет утонуть в синем море, такого же цвета, как ее глаза и замолчать навсегда.

Ее взяли за руки, словно надеясь кружить в танце, но вместо этого потащили к бешено горящему камину.

–Руки к пламени! – Приказала Друэлла, держа дочь за шею. – Сейчас же! Руки в пламя, пусть останется одна лишь копоть от рук, которыми ты взяла проклятую книгу, расстроившую твоих невинных сестер!

–Нннее… неее…. Ттт… я не могу! Не могу! Пожалуйста! Пожалуйста!

И тут, завизжав, она попыталась вырваться из рук матери, но та одним ударом обездвижила ее, повалив на колени. Ее мать была не как человек, не как животное, а как дух всепоглощающего отчаяния и боли.

–Нет, ты можешь. – прошипела она. – Я считаю 3 секунды.

У Кингуса Блэка кончилось вино и он окликнул Эльфа принести еще. Домовик, конвульсивно кланяясь, принес. Поставил. И ушел. Запахло жареными волосами и плотью, а крики стали так же привычны, как и тишина. Орали обе – мать и дочь, тиран и жертва.

Беллу швырнули в чулан, как предателя, захлопнули дверь. И первый раз в жизни ей не хотелось задержать ее и выбежать на волю. И прежде чем повалиться на пол, она услышала громкие в реальности, но тихие из-за ее слабости вопли:

–Намажешь себе этим руки. Мне не надо, чтобы кто-то задавал лишние вопросы. Пусть это послужит тебе уроком.

Ее пнули в никуда.

****

–Мама… За что ты так не любишь меня… Мама.

Мама… Мама… Мама…

Она услышала глухое эхо своих слов. Каждое слово искажалось, становилось все тише и тише, а звуки все призрачнее. Будто улетая вверх, в небеса, они миновали стены тюрьмы, толстые занавесы туч к яркому, позабытому ей солнцу. Где терялись окончательно, оставаясь без ответа.

Задумавшись о том, чем ее детский чулан отличается от этой камеры, Белла закашлялась. На нее полились тонкие струйки воды, но глотать влагу у нее не было сил. Распластавшись на полу, она лишь тихо лежала, хрипло вздыхая и выдыхая. Ей вспоминалась та теплая вода, которую она из последних сил лакала в бывшей камере. Сухой, хлеб и то тонкое одеяло, которое хоть немного спасало ее от холода.

По полу бродил сквозняк, Беллатриса знала, что для того, чтобы ей стало теплее нужно попытаться встать. Опыт обитания ее в этой тюрьме настойчиво говорил об этом.

Но не было… Не было в ней сил чтобы сдвинутся с места.

Как тут было тихо! Даже тише, чем в бескрайнем, глубоком, северном лесу. Она слышала каждый свой вздох, каждый удар сердца. А мысли для нее давно уже были затерявшимися отголосками речи.

Попытки отсчитать, сколько времени она уже тут находится, были тщетными. Количество обмороков было бесконечным. А еду сюда не приносили.

«Интересно, а я уже ослепла?» – поинтересовалась Беллатриса у самой себя.

Есть только единственный способ проверить. Выйти на свет. Но она уже больше никогда туда не выйдет.

Выдыхая и вдыхая воздух, она не шевелилась. Тело оцепенело от лежания на одном месте. Но помня, как больно было ей двигаться, она замирала. Мечтая и одновременно боясь смерти.

Тут что-то нарушило ее тишину. Сверху что-то затрещало, послышались какие-то крики. Первая пришедшая ей в голову мысль была о том, что Дементоры привели очередного несчастного и пытают его. Хотя она и знала, как это ужасно и страшно, в ее душе иссохло всякое сочувствие.

Очередной вскрик и сверху упало что-то тяжелое, упало прямо ей на живот, поранив до крови.

Вскрикнув, она бросилась от упавшей глыбы, продвинулась так далеко, как смогла. Но из-за темноты она не могла узнать, когда и где на нее упадут камни. В неведении она напоролась на острые осколки, поранив ладони. Вжимаясь в пол, она молила в перерывах между болевыми вскриками, чтобы камни больше не падали на нее. Но штукатурка сыпалась достаточно долго. Несколько камней все-таки угодило в нее. Невидимая кровь лилась из рваных ран, ее колотило от холода и жара…

Когда штукатурка перестала падать на нее, она расплакалась от боли. Упав лицом в лужу, которую она не смогла бы увидеть, она захлебывалась в слезах. Выплевывая кровь и воду, она все также тяжело дышала.

Камнепад убил в ней последние крохи сил.

Поэтому ей была самой странна собственная мысль о том, что когда Дементоры отвели ее в темноту, она забыла запомнить, с какой стороны в последний раз в ее жизни исчез свет.

****

Еда! Как тут могла оказаться еда?

Немного оправившись, переведя дух от боли, Белла поползла в темноту. Мысль о поиске выхода засела в ее голову. И она судорожно искала…

Камни, упавшие с потолка она собирала и выкладывала как след. Камни, на которых остались следы ее собственной крови, и боли были использованы ей, как спасительные маяки в темноте. Гремя цепями, она ползла… Цепь ее была длинной, нескончаемо длинной. Оттого ей все больше думалось, что ее камера была бесконечна, а сама она ползком преодолела многокилометровый путь.

Единственное, что помогало ей двигаться, было ее собственные руки. Ими она ощупывала впереди себя, боясь, что в камере может быть пропасть или яма, в которую она упадет и точно погибнет, переломав все ноги.