Текст книги "Предвестник (ЛП)"

Автор книги: Женева Ли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 37 страниц)

ГЛАВА 9

Этим утром на территории дворца оживленнее, чем обычно. Как и все последние три дня, флаги все еще приспущены.

Три дня, которые я отсчитывала по восходам и закатам, с тех пор как после совета Инквизитор бросил меня в своей комнате и исчез. Вессика – единственная, кто удосуживался заходить, но лишь за тем, чтобы принести еду, и мое присутствие она удостаивала разве что невнятным кряхтением.

Меня это вполне устраивало. После моих последних слов Бродерику я была не в настроении с кем-либо разговаривать.

Пружины скрипят, когда я встаю с кровати и подхожу к окну, чтобы посмотреть наружу.

Серые тучи нависли так низко, словно небеса тоже знают, что пришло время похорон. Я держусь достаточно далеко от подоконника, чтобы никто не заметил, как я наблюдаю за бесконечным потоком поставок. Только этот чертов осцен продолжает прилетать и усаживаться на зубчатой стене. Кажется, лишь ему одному есть дело до того, что я здесь.

То, что я наговорила Бродерику в ту ночь, постоянно крутится в моей голове снова и снова. Мне не сбежать от этих слов, так же как и из этого дворца.

К полудню начинают прибывать экипажи с городской знатью, которая пользуется ими либо ради показухи, либо из-за чрезмерной изнеженности. В самом деле, зачем же идти целую пару шагов по королевской подъездной аллее, рискуя испортить в снегу обувь?

Стук в дверь вырывает меня из раздумий. Я бросаю взгляд на часы на столе. Одно из немногих удобств, которые может предложить моя новая комната. Я уже позавтракала, а до ужина еще несколько часов. Больше ни у кого нет никакого повода вспоминать о моем существовании.

Такое изменение в расписании заставляет меня помедлить у двери, прежде чем ее открыть. По крайней мере, покушение на убийство развеяло бы эту скуку.

По ту сторону стоит Вессика. Она протягивает мне свежий комплект одежды.

– Это для тебя.

Со дня смерти короля она заговаривает со мной впервые, и выражение ее лица красноречиво дает понять, что она не в восторге от необходимости нарушить молчание.

Я встряхиваю рубашку, и на пол падает пара облегающих штанов. Я ожидала еще одно платье. У черной рубашки, которую я держу в руках, высокий ворот и плотно прилегающий лиф. Материал дорогой, мягкий и плотный, но практичный, с едва заметной серебряной вышивкой, выдающей в ней военную экипировку. Это, безусловно, будет самая удобная вещь, которую я надевала с момента прибытия в Уинтур.

– Для чего это?

– Носить, – Вессика скучающе моргает; ее темно-карие глаза ничего не выражают, когда она протягивает мне пару сапог. Эти сапоги явный шаг вперед по сравнению с теми огромными сапожищами, что дал мне Инквизитор. Возможно, это ее своеобразный жест примирения.

– Слушай, мне кажется, мы начали не с той ноги, – начинаю я, но она уже выходит за дверь.

Ладно, видимо, нет.

Никто не знает, что со мной делать. Может, они просто надеются, что во мне начнут развиваться силы Равенелла, и это даст им повод отрубить мне голову?

Да уж, мысли становятся все мрачнее.

Возможно, потому что я не могу выкинуть из головы выражения лиц покровителей в зале совета. Со дня ритуала Инициации я не почувствовала даже намека на магию, но слишком многие уже видят во мне угрозу.

Я наклоняюсь, чтобы поднять с пола штаны с пола, и бросаю новые вещи на кровать. Сняв одежду, я переодеваюсь, радуясь возможности избавиться от платья впервые почти за неделю. Тем более, что эта неделя показалась мне целой вечностью. Я как раз застегиваю последнюю пряжку на сапогах, а они жестче тех, что я купила в Дамалисе, когда дверь распахивается. Входит Инквизитор с привычным хмурым выражением лица.

Сегодня он не в форме, если не считать одинокого меча в ножнах. Никаких следов фирменного красного плаща, а черный шерстяной китель застегнут наглухо, под горло, и лишен каких-либо знаков отличия. Длиной он доходит до колен, оставляя владельцу достаточно места, чтобы спрятать оружие, украденные книги и все то, что он обычно прячет под плащом.

– Стучаться не пробовал? – я вскакиваю с кровати, с удовольствием отмечая, что сапоги на удивление удобны, несмотря на свою новизну. – Я вообще-то могла быть голой.

– Но ты не голая, – отвечает он, словно это исчерпывает тему.

– Если собираешься и дальше держать меня здесь взаперти, пожалуй, нам пора кое-что прояснить.

Я долго репетировала эту речь, просто дожидаясь подходящего момента, чтобы ее выдать.

Но Инквизитор отмахивается от меня.

– Сегодня у тебя удачный день. Ты наконец-то выберешься отсюда, так что давай пропустим нотации.

– Выберусь? – повторяю я, и сердце сбивается с ритма. – Почему именно сейчас?

– Обстоятельства изменились, – говорит он, поправляя перчатки.

Позвоночник обдает льдом, сковывая мышцы.

– Изменились в хорошую сторону?

Его молчание – самый исчерпывающий ответ. Мне пиздец.

Я делаю глубокий вдох.

– И куда я пойду?

– Уверен, ты заметила, что сегодня днем похороны. – Инквизитор бросает взгляд в сторону окна.

Желудок ухает вниз с такой скоростью, что у меня кружится голова. Он же не всерьез. Я делаю медленный шаг назад, качая головой. Черная рубашка с высоким воротом, скрывающим метку Равенелла. Этот ублюдок хочет, чтобы я пошла на похороны короля.

– Ты же не ждешь, что я пойду…

– На похороны? – он приподнимает брови. – Все остальные ожидают твоего присутствия. Ты благородная дочь из линии покровителей.

– Это хреновая идея. – Я продолжаю так сильно трясти головой, что она вот-вот отвалится. – Это будет представление.

Это привлечет внимание не только ко мне, но и к моей семье. Возможно, Бродерик и не приходил меня навестить, но я не сомневаюсь, что он все еще в городе. Он пойдет на похороны из чувства долга, несмотря на унижение, которое я навлекла на нашу семью. Он слишком горд, чтобы поступить иначе.

– Я лучше останусь взаперти. – Если можно, и большое вам за это спасибо.

– Тебе не повезло. Как я уже сказал, обстоятельства изменились. – Он театрально взмахивает рукой в сторону двери. – Милости прошу.

Он реально заставляет меня это сделать. Может, Инквизитор и правда желает мне смерти.

Я плетусь в коридор, ворча себе под нос:

– Так и будешь таскаться за мной до конца моих дней?

– Твоя жизнь будет куда длиннее, если я буду это делать.

Пока мы спускаемся по лестнице, внутри все скручивается. С кажлым шагом нарастает тревога. Может, все дело в этой одежде. Это вряд ли можно назвать писком моды. Я просто сольюсь с толпой. Возможно, люди примут меня за одного из его новобранцев. Но что изменилось, и почему Инквизитору понадобилось тащить меня на похороны короля?

Мы добираемся до лестничной площадки первого этажа, и лампы на стене гаснут, вспыхивая и затухая, совсем как звезды в ту ночь.

Я замираю, воспринимая это как дурной знак, но Инквизитор жестом велит мне спускаться дальше.

Я бросаю взгляд в сторону, откуда доносятся приглушенные разговоры.

– Куда мы идем? Разве похороны не здесь, наверху?

– Они начнутся только через час, – объясняет он. – Но если хочешь пойти и поболтать ни о чем с теми, кто прибыл пораньше, пожалуйста, я тебя не держу.

– Обойдусь, – быстро отвечаю я.

Он кивает, словно одобряет мою позицию по этому вопросу.

– Тогда иди за мной.

Мы спускаемся в подвалы замка, полные суетящейся прислуги и персонала. Они заняты последними приготовлениями к роскошному поминальному обеду, который последует за погребением. Инквизитор прокладывает путь сквозь этот хаос с легкостью человека, знающего во дворце каждый закоулок. Завидев его, несколько человек останавливаются и делают реверанс. Большинство тут же меняют направление, не смея путаться у него под ногами. Они настолько сосредоточены на моем мрачном страже, что меня совершенно не замечают, и это немного успокаивает мои нервы.

В отличие от верхних этажей, у нижних предназначение сугубо практичное, они соединены лабиринтом тесных коридоров и низких дверных проемов. В воздухе стоит звон посуды, витают запахи жареного мяса и свежеиспеченного хлеба. Инквизитор открывает черный ход и выводит меня в небольшой внутренний дворик. Этот дворик не такой вычурный, как тот двор, который виден из моего окна, и заснеженные сады за ним. Вдоль приземистых кирпичных стен, ограждающих пространство, выстроились бочки для мусора, а рядом с отходами свалены ящики с пустыми винными бутылками. Инквизитор не сбавляет шага, направляясь к конюшням.

– Остановись! – я замираю как вкопанная, дергая его за рукав. – Серьезно. Куда мы идем?

– Продолжай спрашивать, – сухо отзывается он, не сбавляя шага. – Это так умиляет.

Я отказываюсь сдвинуться с места и бросаю ему в спину:

– Я думала, мы идем на похороны.

Инквизитор не замедляет шаг.

– Ты же сама сказала, что это хреновая идея.

– Да, но ты со мной не согласился.

Я бросаюсь вслед за ним, когда становится ясно, что останавливаться он не намерен.

– О, я с тобой абсолютно согласен. – Он направляется в каретный сарай. – Как я уже сказал, на похоронах будут все.

Прежде чем я успеваю спросить, что за хуйня тут происходит, откуда-то из глубины здания доносится смешок, за которым следуют отдаленные шаги.

– Отличный способ развязать войну, – насмешливо тянет мужской голос.

Сердце уходит в пятки, но Инквизитор уже отступает, ближе ко мне, вытягивая перед собой руку, чтобы закрыть меня.

Другой голос отвечает:

– Я просто рад, что это не какая-то важная птица. По ордену Икароса никто скучать не будет.

– Ты имеешь в виду по ордену Равенелла? – последовавший за этим смех звучит ближе. Как и шаги. – Надеюсь только, что королева амбициознее своего братца.

– Сомнительно, иначе нас бы наняла она.

Тихий вздох срывается с моих губ, и секунду спустя Инквизитор прижимает меня к стене. Прежде чем я успеваю сделать следующий вдох, одна его ладонь зажимает мне рот, другая упирается в стену рядом с моей головой. Мне некуда деваться.

– Ни слова, – выдыхает он.

Наклонившись ближе, он склоняет свое лицо над моим, его серебристо-светлые волосы падают как завеса, чтобы скрыть меня. Разговор продолжается, но я больше не слушаю. Инквизитор скользит рукой от моего рта к затылку, ложась ладонью на него так, словно привязывает меня к себе. Держит меня ровно там, где хочет. Его взгляд опускается к моим губам и даже в тусклом свете каретного сарая серебро, окаймляющее его синие глаза, искрится. Его намерения яснее некуда. От него пахнет кожей, дымом и легким ароматом мыла после утренней ванны. Я закрываю глаза со смешанным чувством ужаса и предвкушения.

Его лоб касается моего, дыхание согревает мне губы, а наши тела почти соприкасаются. Он замирает, так и не приблизив свои губы к моим.

Голоса приближаются, и мое сердце начинает бешено колотиться. И это никак не связано с ним. Даже если он так близко, что я почти чувствую вкус мяты в его дыхании. Моя кожа горит, задыхаясь под его массивным телом.

Кто-то присвистывает у нас за спиной, и я понимаю: нас застукали.

– Извиняюсь, что прерываю, – говорит один из незнакомцев.

Инквизитор отрывает руку от стены и показывает им средний палец.

– Проходите мимо. Это зрелище не для вас, – рычит он.

Несмотря на эти слова, он опускает голову еще ниже. Я машинально выгибаюсь, и его губы случайно задевают мою шею, оставляя за собой огненный след. Дернувшись, я утыкаюсь лицом ему в плечо. Надеюсь, наши зрители подумают, что я просто стесняюсь.

– Развлекайтесь, – бросает мужчина, и я слышу ухмылку в его голосе. Я задерживаю дыхание, мысленно отсчитывая их шаги, пока не слышу скрип открывающейся двери.

Как только она захлопывается, Инквизитор отстраняется, подняв ладони вверх. Но даже с образовавшимся между нами расстоянием моя кожа все еще пылает.

– И что это было? – требовательно спрашиваю я, пытаясь стряхнуть с себя оцепенение от произошедшего.

– По-моему, все очевидно. Эти люди планируют тебя убить.

Сегодня он явно не смягчает удары.

Я хмуро смотрю на него.

– Да. Это я уже поняла. Но чем был занят ты?

– Снова спасал тебя, – цедит он. – Некоторые в таких случаях говорят спасибо.

– Спасал меня? Ты ведешь меня прямо к ним. Если они планируют убить меня на похоронах…

– Да, все эти дни я сохранял тебе жизнь только потому, что ждал возможности сдать тебя в руки подходящего убийцы, – невозмутимо отвечает он.

– Ты мудак, – говорю я, оглядываясь по сторонам. – А как же то, что я под защитой королевы?

Он делает паузу, искоса поглядывая на меня.

– Она молода. А вот некоторые покровители… нет. Они видят угрозу в метке на твоей коже. Не хочу портить тебе день, но в Уинтуре ты не в безопасности, даже под защитой королевы.

День официально испорчен. Не то чтобы он был прекрасным и до этого.

– Тогда скажи мне, какого хера мы делаем.

– Ну, на похороны мы явно не идем, – говорит он, и у меня расширяются глаза.

Мой взгляд скользит по коллекции экипажей. Некоторые принадлежат приезжим аристократам, отчаянно желающим добавить немного эпатажа в сегодняшнюю скорбную церемонию. Другие выглядят так, будто уже пылятся здесь большую часть столетия.

– Мы уезжаем.

– Наконец-то до нее дошло, – хмыкает он и направляется к карете из королевской коллекции. Похоже, ее недавно почистили. – Люди будут сновать по замку весь день.

Приезжая и уезжая. Все будут слишком заняты демонстрацией своей скорби, чтобы заметить, что нас двоих здесь нет.

Открыв дверцу, он отодвигает бархатную шторку и подает мне руку.

– Пойду посмотрю, почему Талиесин так долго возится с лошадьми. Жди здесь.

Я не двигаюсь с места. Сердце все еще бешено бьется в груди.

– Я не могу уехать, – выпаливаю я. – Моя семья…

Мне нужно попрощаться. Даже несмотря на то, что я не могу рассказать им правду и не могу взять свои слова, сказанные в ту ночь, назад. Они должны знать, что, возможно, я никогда больше их не увижу.

– Твоя семья в курсе. – Его тон сдержан, но в нем звучит нескрываемая жалость.

Это даже хуже, чем если бы он меня поцеловал.

– Откуда? – мой голос дрожит.

Он приподнимает бровь. Разумеется, Инквизитор им рассказал. Это ранит едва ли не сильнее.

Моя семья знает, что я уезжаю, возможно, навсегда, и только Звезды знают, куда. И им плевать. Они не придут попрощаться. И я даже не могу их винить.

Я хватаюсь за ручку кареты, игнорируя протянутую им руку, и забираюсь внутрь, моргая, чтобы сдержать слезы. Я отказываюсь плакать у него на глазах. Снова. Последнее, что мне сейчас нужно, это чтобы Инквизитор Мариус чувствовал себя обязанным меня утешать. Он всего лишь средство выбраться из этого дерьма, чтобы я смогла придумать, что делать дальше. Не более того.

Инквизитор закрывает дверцу и кивает на шторки.

– Задерни их. И не высовывайся, пока я не вернусь.

Я поспешно задергиваю шторы, а потом все же льются слезы. Горячие и злые. Крупные и горькие. Каждая слезинка, как обвинение мне самой. Это все устроила я. Это был мой выбор. Понимание того, что мне пришлось это сделать, ничуть не унимает тупую, ноющую боль внутри. Да, я сделала это, чтобы защитить их, но теперь я думаю о том, что Бродерик сказал Исидоре. Что сказал Андри. Наверно, Кирену он вообще ничего не сказал, учитывая, какими натянутыми были отношения между ними в нашу последнюю встречу. Я сделала это ради них, но выживать в этой яме отчаяния придется мне, а ведь я все еще продолжаю в нее падать.

Дверца кареты снова открывается, и я поспешно вытираю глаза, отворачиваясь, чтобы скрыть от Инквизитора следы своей слабости.

Но раздается полный облегчения голос Кирена:

– Слава Звездам.

Он плюхается на сиденье рядом со мной.

– Ох. – Это слово не может вместить всего, что я чувствую, поэтому я просто бросаюсь к нему на шею, не пытаясь сдержать новую волну рыданий и утыкаясь лицом в его широкое плечо.

Кирен обнимает меня, и он такой крепкий, теплый и настоящий, что на мгновение я почти верю: все будет хорошо.

– Что ты здесь делаешь? – выдавливаю я через мгновение, мой голос ломается в саднящем горле.

– Все эти три дня я пытался к тебе прорваться. – Он прижимает меня к себе еще крепче, словно боясь, что я могу ускользнуть. – Бродерик отказывался рассказывать, что они с тобой сделали. Исидора расспрашивала всех. И Андри тоже.

От этого я плачу только сильнее. Они не бросили меня. Они искали меня. Я отстраняюсь и делаю судорожный вдох, чтобы вернуть себе способность говорить.

– Бродерик сказал вам, что я наговорила?

– Я знаю, что ты сказала и что ты решила, – тихо произносит Кирен. – Но Исидоре и Андри он солгал, он сказал им, что королева не разрешает тебе вернуться домой.

Бродерик защищал их. Я защищала их. Так было всегда. Мы защищаем друг друга.

– Я не имела всего этого в виду. – Это признание я могу сделать только своему лучшему другу.

Кирен выдавливает из себя кривую усмешку.

– Я так ему и сказал, что ты несешь херню, но он же никогда мне не верит.

В этих словах скользит напряжение, подсказывающее мне, что между ними еще далеко не все обиды забыты.

И меня не будет рядом, чтобы все исправить, чтобы помочь им склеить осколки их отношений.

– В итоге Бродерик признался, что ты покидаешь Уинтур. Я не мог позволить тебе уехать, не… – Он умолкает, словно тоже не в силах произнести эти слова. – Это правда? То, что говорят о твоей метке? И о короле?

– Отчасти. – Я не могу выдавить из себя большего, чтобы снова не расплакаться. Но Кирен, кажется, все понимает. Как и всегда.

Я прикусываю губу. Что вообще стряслось за время, прошедшее между обещанием защиты от королевы несколько ночей назад и тем, когда в городе появились убийцы? Я провела слишком много времени сама с собой наедине, в голове роилась тысяча вопросов о том, что означает иметь метку ордена Равенелла. О том, правдивы ли старые сказки. И о том, что произойдет, когда моя магия наконец проявится.

– Куда они тебя увозят?

Я сглатываю ком в горле.

– Понятия не имею, – признаюсь я. – Мне сказали, что мы уезжаем, всего пару минут назад. Инквизитор тайно вывозит меня из города. Говорит, люди будут отвлечены похоронами.

Я не упоминаю о том, что необходимость бежать из столицы возникла так внезапно. Главным образом потому, что Инквизитор не потрудился уточнить, что за «обстоятельства изменились», кроме самого очевидного, что я – угроза, которую нужно нейтрализовать.

– Я тоже подумал, что на похоронах соберется много народа. – Он переводит взгляд на мои штаны. – Отлично. Ты уже одета для верховой езды.

У меня перехватывает дыхание. Вот зачем он здесь. Не для того, чтобы попрощаться…

– У нас мало времени. – Он хватает меня за руку и пытается стащить с сиденья. – Валим отсюда, пока можем. Мы доберемся до побережья меньше чем за два дня.

Что-то с треском ломается в моем сердце. Что-то, что, как я знаю, никогда не заживет до конца. Та моя часть, которая хочет уехать с ним и которая верит, что это нам по силам. Которая была достаточно глупа, чтобы надеяться убежать от последствий.

Той девочки больше нет. Я принесла ее в жертву, вместо осцена.

– Нам некуда бежать, – тихо отвечаю я.

– Затерянный Континент, – выпаливает он без колебаний. – Мы сможем продать лошадей, когда доберемся до ближайшего порта. Этого должно хватить, чтобы купить билеты на корабль…

– Я хочу, Кирен. Правда хочу. – Я качаю головой, торопливо продолжая, когда он открывает рот, чтобы возразить. – Но мне жаль, я не могу поехать на Затерянный Континент. – Не тогда, когда на меня охотятся.

– Согласен, – перебивает меня хриплый голос Инквизитора. Он раздвигает шторки, прищурив глаза и глядя на меня. – Покровитель ордена Велезонта именно этого и будет ждать.

А они контролируют порты. Мы бы даже не попали на корабль.

Я снова перевожу взгляд на Кирена и беру его за другую руку, сжимая обе так, как будто теперь им предстоит выдержать еще большую тяжесть.

– Ты единственная защита нашей семьи, – шепчу я.

Он усмехается.

– Какая из меня защита. Я даже не обучен. – В его глазах появляется мольба. – Арден, я…

– Ты сильный и умеешь обращаться с мечом. Это уже больше, что может Исидора. Больше, чем может Андри. – Каждый осколок моего разбитого сердца заостряется, превращаясь в решимость. – Ты должен защитить их. Они больше не в безопасности.

Он смотрит на меня так, будто видит впервые.

– Бродерик справится.

– А кто присмотрит за ним?

Почему это должно быть так тяжело?

– Мне нужно, чтобы ты приглядывал за ним, пока…

У меня не хватает духу закончить фразу.

– Она права. – Тени скрывают лицо Инквизитора. – Когда они поймут, что она покинула Уинтур, они придут в Дамалис.

Мне хочется блевать.

– Кто придет? – спрашивает Кирен. – До ордена Икароса никому никогда не было дела. Они просто считают Арден каким-то дурацким знамением.

Он так многого не знает.

– И они придут искать ее в Дамалисе. Я уже отдал приказ разместить в провинции войска. Им понадобится несколько дней, чтобы прибыть на место. – Инквизитор кивает Кирену. – Будет лучше, если кто-то будет сопровождать вашу семью.

Я крепко сжимаю руки Кирена.

– Останься с ними, – умоляю я. – Останься с ней.

Его губы сжимаются в жесткую линию: я ударила по самому больному месту. Наконец он склоняет голову.

– Если это то, чего ты хочешь.

Но я этого не хочу. Я хочу, чтобы он поехал со мной. Я хочу поехать с ним. Я душу в себе это желание вместе с остатками слез.

– Да, хочу. – Я киваю. – Обещаю, я дам тебе знать, когда устроюсь.

Губы Инквизитора кривятся, давая понять, что в ближайшем будущем это обещание станет предметом обсуждения.

– Я дам вам минуту, – произносит Инквизитор и полностью отступает в тень.

– Так будет лучше, – бормочу я, заставляя себя в это поверить. – Останься с ними. Оберегай их.

Кирен не произносит ни слова.

– И скажи Исидоре о своих чувствах. – На этот раз мой голос срывается.

Он тяжело вздыхает.

– И тогда Бродерик меня прикончит.

– Сожаления прикончат тебя быстрее. – Я выдавливаю из себя улыбку. – К тому же, ее брачные перспективы только что значительно сократились.

Никто из нас не смеется.

– Я сделаю это, – говорит он, а затем понижает голос: – Но как только прибудут войска и я смогу подкопить денег, я приду за тобой.

И в этом случае он никогда не будет в безопасности.

– Кирен, твое место в Дамалисе, с твоей семьей.

– Ты моя семья, – поправляет он меня.

– Но остальные…

– Я для них никто. Пустое место. – Он откидывается на сиденье, опустив голову под тяжестью собственного признания. – Ты единственная, кто когда-либо по-настоящему считал меня членом семьи.

Я не знаю, что ответить. Не знаю, как убедить его в обратном. Особенно когда очевидно, что он искренне в это верит.

– Это неправда, – слабо возражаю я.

– Мы оба знаем, что это так. – Его ответная мягкая улыбка полна смирения. Но он расправляет плечи и тянется к дверце. – Дай о себе знать.

Он выпрыгивает из кареты, и меня заполняет пустота. Он исчезает раньше, чем я успеваю осознать, что мы так и не попрощались.

Мои руки дрожат, когда я скрещиваю их на коленях, борясь с желанием обхватить себя за талию. Теперь я знаю, что больше никогда не вернусь домой. Не по-настоящему. Что бы ни случилось. Потому что дом уже не будет прежним. Я буду видеть обиду Бродерика. Вспоминать признание Кирена. И они оба будут смотреть на меня как на ту, что их бросила.

Я не могу заставить себя сдвинуться с места. Даже когда карета вздрагивает и запрягают лошадей. Даже когда Инквизитор тихо переговаривается с кем-то снаружи.

Я все еще сижу в оцепенелом молчании, когда он снова появляется у дверцы кареты.

– Пора ехать.

Я смотрю в другое окно.

Инквизитор стонет.

– Давай же. У нас мало времени.

– Я нас не задерживаю, – огрызаюсь я, все так же отказываясь на него смотреть.

– Но мы поедем не в карете. – Он держит дверцу открытой.

Это привлекает мое внимание.

– Что?

– Мало. Времени, – чеканит он, будто это как-то все объясняет.

Я заставляю себя подняться на ноги. Не то чтобы у меня был большой выбор.

– Какой у тебя план? Или ты и сам не в курсе?

– Твоя уверенность воодушевляет. – Он не утруждает себя тем, чтобы снова подать мне руку, пока я спускаюсь по ступенькам. – Я бы рассказал тебе, но ты была занята.

Он реально раздражен. Как будто дать мне несколько мгоновений, чтобы попрощаться со своей прошлой жизнью – это какая-то колоссальная жертва. Бессердечный ублюдок.

Тот, второй, рыцарь, со шрамами на шее и лице, скалится, глядя на меня с козел.

– Прости, это моя вина, – говорит Талиесин, накидывая на голову капюшон и подмигивая мне. Его грязно-русые волосы коротко подстрижены, но на макушке они достаточно длинные и спадают набок. – Я сказал какому-то мудаку из ордена Каликса, что мы с тобой уезжаем около полудня.

Карета это просто еще одна отвлекающая уловка.

Глядя на Инквизитора, я понимаю: у него есть план, но он пока не собирается делиться им со мной.

Инквизитор проверяет упряжь лошадей, прежде чем повернуться к нему.

– Пока ты не покинешь пределы города, они не нападут. Будь готов…

– К драке? – улыбка Талиесина становится шире. – Жду не дождусь. – Он щелкает поводьями и понукает лошадей вперед. Поравнявшись с выходом, поднимает руку на прощание: – Увидимся в аду.

Очаровательно.

Инквизитор идет к дверям каретного сарая и закрывает их.

– Прежде чем ты снова спросишь, куда мы направляемся, – произносит он, поднимая с земли дорожный мешок. Он роется в одном из боковых карманов, а затем что-то достает. – Должен предупредить, что я не привык отвечать на вопросы.

Наверное, потому что обычно он отдает приказы, которые никто не смеет оспаривать.

Может, мне все-таки стоило поехать с его рыцарем.

– Ты правда отправишь в Дамалис войска? – спрашиваю я.

Он отрывает взгляд от небольшого предмета, который вертит в руках, и хмурится.

– Даю слово.

– И этого достаточно? – я скрещиваю руки на груди.

Его лицо мрачнеет.

– Ты ставишь под сомнение слово Инквизитора?

– Может быть, если бы ты хотя бы намекнул, что ты вообще планируешь, я бы этого не делала.

Это вызывает очередной стон. Я явно становлюсь его любимицей.

– Я веду тебя туда, где никто не осмелится тебя искать.

Что ж, звучит знакомо.

– Ты уже говорил это. – Я пожимаю плечами. – Если в этом заключается твой гениальный план, почему бы мне просто не остаться в твоей комнате?

– Никто не додумался бы искать тебя там, – поправляет он меня. – Вот что я тебе сказал. Сейчас же я говорю, что никто не осмелится искать тебя там, куда мы направляемся. – Он перестает вертеть в руках какой-то предмет и пронзает меня взглядом. – Но если хочешь попытать счастья, да будет так. Пока что в городе всего трое наемных убийц, которым заказали твою смерть. Вполне приличные шансы, если ты хороша в фехтовании.

Поняла, блядь. Намек предельно ясен.

Меня слегка пошатывает от мысли, что в Уинтуре три человека рыщут в поисках моей головы. Сколько еще желают мне смерти?

– Не торопись с решением, – тянет он. – Жизнь-то твоя, а не моя.

Я стискиваю зубы.

– И как же мы доберемся до этого недоступного места, если карета уже уехала?

Он поднимает руку и бросает то, что держал. Это обсидиановый диск с выгравированными линиями, которые улавливают малейший свет и разбивают его на сотни звездных вспышек. Устройство со стуком падает на землю и издает треск, а потом вокруг него растекается ударная волна света, образуя светящуюся синюю лужу.

– Что это? – медленно спрашиваю я.

– Потерна. – Отвечает он.

Я отшатываюсь от нее, внезапно испугавшись, что могу случайно провалиться и приземлиться Звезды-хер-знают-где. Эта потерна не похожа ни на одну из тех, что я видела раньше, но проблема не в этом.

– Потерны контролирует Орден Велезонта, – говорю я.

Если я даже не могу отплыть из порта на корабле, то отследить перемещение через потерну для них будет еще проще.

– Только не эту. – Он протягивает руку в перчатке. – Эта особенная.

Другими словами, это рискованно.

– Это безопасно? – спрашиваю я.

Но он лишь смеется надо мной.

– Вся хитрость в том, чтобы знать, что находится на той стороне.