Текст книги "Предвестник (ЛП)"
Автор книги: Женева Ли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 32 (всего у книги 37 страниц)
Конечно, он это знает, после того как встречался здесь с Бродериком, чтобы договориться об открытии заставы в Синдервальде.
Бродерик мнется, прежде чем пойти за ним. Я подумываю присоединиться к ним, не уверенная, что оставлять их наедине хорошая идея.
Дверь кабинета закрывается быстрее, чем я успеваю принять решение.
Сопротивляться искушению подслушать оказывается почти невыполнимой задачей, поэтому я возвращаюсь в гостиную. Там сидят брат с сестрой и Лорел, и все они так притихли, что я понимаю: они слышали нашу перепалку.
Я сажусь рядом с Исидорой, украдкой замечая, что она изо всех сил сдерживает улыбку.
– Вы надолго? – Лорел сцепляет руки в замок, сидя так прямо, будто у нее лом вместо позвоночника, ну или в заднице.
До этого момента я подумывала об этом. Инквизитор сказал, что мы можем оставаться столько, сколько захотим.
– Мы здесь только ради Кирена. В Дамалисе мы не задержимся.
– Тогда завтра ждем на ужин.
Прежде чем я успеваю возразить, она вскакивает на ноги:
– Я предупрежу кухарку.
Она выплывает из комнаты, а я поворачиваюсь к Исидоре и беззвучно спрашиваю:
– Кухарку?
– А еще горничную, экономку и лакея, – шепчет она.
– Бродерика устраивает такая толпа в доме?
Она пожимает плечами и открывает рот, но прежде чем она успевает рассказать мне, что тут творится, дверь кабинета со скрипом открывается. Инквизитор уверенным шагом входит в комнату.
– Идем?
– Вы же только приехали, – расстраивается Исидора, хватая меня за руку.
Но Инквизитор прочищает горло.
– У меня дела. Боюсь, нам пора.
Я сжимаю ее ладонь.
– Увидимся завтра за ужином.
Брови Инквизитора слегка ползут вверх, но он меня не поправляет. Что бы там ни было сказано в кабинете, я не упущу шанса увидеться с братом и сестрой. По крайней мере с теми, кто хочет меня видеть. Когда я встаю, чтобы уйти, появляется Бродерик, он выглядит бледным, входя в комнату. Инквизитор даже не удостаивает его взглядом. Он просто выходит за парадную дверь, не говоря больше ни слова.
– Лорел сказала, что завтра ты присоединишься к нам за ужином, – сухо произносит брат.
Я сглатываю.
– Если это не проблема.
– Нет. – Он стискивает зубы. – Тебе здесь всегда рады.
В эту внезапную смену настроения верится примерно так же, как в напыщенную театральность его невесты.
Но я киваю.
– Завтра.
Он идет за мной к двери, словно собираясь проводить на улицу. Замирает на пороге, поднимая глаза, чтобы убедиться, что Инквизитор на безопасном расстоянии.
– Я думал, ты умнее. – Он одергивает жилет, качая головой. – Поверить не могу, что ты связалась с таким человеком.
Из всех вещей, за которые он мог бы меня осуждать… Я щелкаю по одной из золотых пуговиц на его жилете.
– Могу сказать то же самое. Нехилое же приданое тебе отвалили за твою душу.
– Кто-то же должен был остаться. – Он отворачивается, но я успеваю заметить затаившуюся в его глазах ненависть.
На этот раз, когда я останавливаюсь на гравийной дорожке и смотрю на дом, он больше не кажется мне родным.
Застава ордена Мариуса располагается там, где фермерские угодья уступают место Синдервальду. Между Дамалисом и черным лесом, выросшим из пепла Кальверы, как щит, сбились в кучу казармы и офицерские коттеджи. Двое часовых, дежурящих на высокой сторожевой башне, не сводят глаз с узловатой массы деревьев вдали, будто верят в байки о том, что эти разрушенные земли были прокляты после падения Равенелла.
Инквизитор ведет меня через двор заставы к каменному дому, расположенному ближе к сторожевой башне, чем к казармам. Несколько солдат вытягиваются по струнке, когда мы проходим мимо, а затем торопливо удаляются, украдкой оглядываясь на нас. Трудно сказать, у кого из нас здесь более опасная репутация.
– Я думала, это усадьба. – Дом размером почти с наше поместье «Конец Пути».
Усадьба построено из того же светлого известняка, что и поместье моей семьи, но находится в намного лучшем состоянии.
– Офицерская усадьба, – с ухмылкой отвечает он, берясь за ручку. – Сойдет.
Он распахивает дверь и ждет, пока я войду. Прихожая небольшая, но уютная: с одной стороны – гостиная, с другой – столовая. В гостиной справа доминирует каменный очаг, его железная решетка вычищена от золы. По всей комнате расставлена мебель, она потертая и на вид удобная, но ее недостаточно, чтобы заполнить это большое пространство. Инквизитор поворачивает налево и останавливается, чтобы снять плащ возле стола, за которым легко поместятся десять человек.
Я вешаю сумку на спинку одного из стульев и расстегиваю перевязь. Прислоняю меч к столу.
– Мне нужно узнать, что произошло между тобой и моим братом?
По пути от «Конца Пути» мы почти не разговаривали, словно нам обоим нужно было подумать после встречи с моей семьей.
– Скорее всего, нет, – говорит он, устраиваясь в кресле у камина. – Я понимаю, мы только приехали сюда, но я слышал…
Нас прерывает стук в дверь.
– Кто бы там ни был, скажите им, что я ответил «нет», – ворчит он, но уже поднимается на ноги прежде, чем я успеваю открыть дверь.
На пороге стоит моя сестра, покусывая нижнюю губу и разглядывая заставу.
– Исидора?
– Отлично. Твоя проблема, – бормочет Инквизитор себе под нос так, чтобы услышала только я.
Она оборачивается, и ее улыбка меркнет при виде того, что он тоже здесь.
– Извините, – говорит она. – Я пришла передать тебе это.
Она протягивает мне письмо, на лицевой стороне которого элегантным почерком выведено «Покровителю ордена Равенелла», и мой желудок скручивается в тугой узел. Моему брату будет что сказать по поводу этого титула. Я ломаю сургучную печать. Пальцы слегка подрагивают.
– Королева вызывает меня в Уинтур, – слабо произношу я, добавляя: – Немедленно. Она прислала сообщение Бродерику.
Почему именно ему? Прежде чем я успеваю задать этот вопрос, Инквизитор подходит ближе и выхватывает письмо у меня из рук:
– Интересно.
Если он использует это слово – это нихера не к добру.
– Я тоже получил требование прибыть во дворец, еще перед тем, как мы отправились к твоему брату, – говорит он. – Нам нужно ответить, что мы прибудем, иначе она не пришлет еще одно.
Вот что он собирался мне сказать. «Интересно» – явно неподходящее слово. «Пиздец» подходит куда больше.
– Нет.
– Нет? – повторяет он с тенью улыбки. – Мне отправить твой ответ в полном объеме, покровитель ордена Равенелла?
Глаза моей сестры расширяются, и я спешу поправить его.
– Не называй меня так. К тому же завтра я ужинаю с семьей.
И плевать, что только половина из них хочет меня здесь видеть.
– Я напишу ей, что мы прибудем после Равноденствия, через пару дней, – уточняет Инквизитор.
– Раз королева тебя вызывает, тебе нужно ехать. Ты же теперь покровитель! – вмешивается Исидора. – Я поеду с тобой. Будет здорово снова увидеть столицу.
Она отчаянно хочет вырваться из Дамалиса. А все, чего хочу я – задержаться здесь.
Инквизитор качает головой.
– Тебе лучше оставаться здесь, – говорит он. Лицо Исидоры вытягивается, и он поспешно добавляет: – Но спасибо, что принесла это.
Она поворачивается и смотрит на меня с унылым выражением лица.
– Я думала, мы могли бы поговорить, но раз ты занята…
– Заходи. – Я отступаю в сторону. Мне не помешает отвлечься. – Он не кусается.
Но она смотрит через плечо назад, на казармы вдалеке.
– На самом деле, мне хотелось посмотреть заставу. Бродерик запретил мне сюда приходить.
Могу догадаться, почему наш брат так поступил.
Инквизитор хрипло смеется.
– Похоже, хоть в чем-то мы с твоим братом солидарны. – Он переводит взгляд с меня на Исидору. – Просто держитесь подальше от Синдервальда и постарайтесь не вляпаться в неприятности.
Как будто у меня есть хоть малейшее желание гулять по лесу, отделяющему Дамалис от руин родных земель Равенелла.
Исидора так и светится, будто он вручил ей ключи от всей заставы, подтверждая мои подозрения, что она пришла сюда вовсе не ради меня.
– Постараемся.
– О тебе-то я как раз не беспокоюсь, – говорит он, его губы изгибаются в ухмылке, но он хватает мою перевязь с мечом. – И не забудь взять это.
Я закатываю глаза.
– Мы в окружении твоих военных.
– Мы договорились, что ты все время будешь вооружена. – Он пересекает комнату и застегивает ее у меня на плече. Наклоняется ближе, затягивает ремни и понижает голос: – К тому же, тебе идет.
Меня охватывает дрожь, бросая краску на щеки. Я оглядываюсь, внезапно жалея о том, что моя сестра стоит в двух шагах от нас.
– Ты вообще умеешь этим пользоваться? – перебивает Исидора.
– Мы не раздаем их как игрушки, – сухо замечает Инквизитор, похоже, он все же заметил подарок Лорел для Андри в «Конце Пути».
– Я ненадолго, – говорю я ему.
Я хочу узнать, что он думает о требовании королевы прибыть во дворец. Хотя, честно говоря, у меня на уме есть вещи поважнее. Мне все еще нужно решить, что я скажу Кирену сегодня вечером. Так много всего, что я не успела ему рассказать. Так много всего произошло с тех пор, как он умер.
Исидора идет молча, теребя юбку, пока мы прогуливаемся по двору.
– Итак, – наконец нарушает она тишину, – Что между вами происходит?
Я приподнимаю бровь.
– Понятия не имею, о чем ты.
– Я не ребенок. – Она закатывает глаза. – Он глаз с тебя не сводит.
Вот тебе и секрет.
– Он считает своим долгом защищать меня.
– Может, я тоже найду здесь кого-нибудь, кто захочет меня защищать. – Она окидывает взглядом группу военных, режущихся в партию «Руки Лжеца» возле казарм.
Я хватаю ее за рукав и увожу в сторону.
– Даже не думай.
– Я и правда пришла увидеться с тобой, – говорит она, когда мы подходим ближе к сторожевой башне.
Я фыркаю.
– И целая куча военных тут совершенно ни при чем?
– Ладно. В основном я пришла повидаться с тобой, – признается она с виноватой улыбкой. – Просто приятно выбраться из дома. Бродерик говорит, нам не стоит ходить в деревню.
– У вас всегда есть поля.
И дохрена работы на них.
– Он сказал, что покровителям не подобает так опускаться, – объясняет она.
Я замедляю шаг и останавливаюсь.
– Он сказал…что? Это совсем не похоже на Бродерика.
– Это из-за нее, – мрачно говорит Исидора, ее плечи поникают. – С тех пор, как мы вернулись из Уинтура, он сам не свой. А потом он встретил ее, и стало только хуже.
Но началось все с меня. Вина скручивает внутренности. Я решила не возвращаться домой. Я оставила Исидору расхлебывать все это дерьмо в одиночку. Возможно, это уберегло мою семью от опасности, но это не значит, что я не причинила им боль.
– Вот почему он не хочет, чтобы я сюда ходила. Боится, что я встречу какого-нибудь военного и выскочу за него замуж. – Ее взгляд снова возвращается к солдатам, смеющимся над картами. Возможно, в чем-то он прав.
– А ты этого хочешь?
Она вздыхает.
– Какая-то часть меня – да. Просто чтобы сбежать отсюда, как это сделала ты.
– Ты не можешь выйти замуж до своей Инициации, – напоминаю я.
– Почему? Потому что меня могут пометить, как принадлежащую к ордену Равенелла? – она резко оборачивается ко мне. – Знаешь, я бы не возражала. Тебе это дало шанс вырваться.
Мне хочется рассказать ей об отравлении. О наемных убийцах. Но я меняю тему.
– Как… – Я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться, и заставляю себя спросить о том, что действительно важно. – Как Андри справляется с этим?
Исидора сглатывает, ее глаза внезапно наполняются слезами.
– Плохо. Не думаю, что кто-то из нас справляется.
– Даже Бродерик? – я не могу скрыть удивления после его утреннего поведения. Учитывая его новую невесту и неумолимо приближающуюся свадьбу.
– Он раздал все твои вещи. И все, что осталось от Кирена, – шепчет Исидора, оглядываясь, чтобы убедиться, что никого нет рядом. – Он не позволил Андри оставить себе вообще ничего.
Почему-то меня это не удивляет, учитывая, что Бродерик ведет себя так, будто я его предала. Будто я вообще не имела права сюда возвращаться, особенно ради Кирена.
– Хотела бы я, чтобы Кирен забрал меня с собой, – признается Исидора, и мое сердце замирает.
– Ничем хорошим это не закончилось бы, – тихо говорю я.
Ее там не было. Она не видела, как кровь Кирена впитывается в грязь.
Исидора теребит что-то в кармане.
– Может, все закончилось бы иначе, если бы я была там.
– Этими «может быть» можно разрушить себе жизнь, – предупреждаю я ее.
Она опускает голову, черные волосы рассыпаются по плечам. Наконец она поднимает глаза, полные слез.
– Он мне так ничего и не сказал. – Она достает руку из кармана. В ее руке зажато письмо Кирена. – Если бы он только… Я знаю, что Бродерик никогда бы этого не позволил.
– Да пошел этот Бродерик в Пустоту. – Я обнимаю ее за плечи, словно могу оградить ее от этого, хотя мое собственное сердце тоже разрывается на куски.
Она приникает к моему плечу.
– Я знала, что небезразлична ему. Как и он мне, думаю. – Каждое слово прерывается всхлипом. – Но я была такой… такой глупой и невыносимой…
– Я не могу перестать думать обо всем, что он так и не успел сделать. И увидеть. У него были планы, – говорю я, обнимая ее. Так много планов. И все исчезло.
Она поднимает голову с моего плеча, ее щеки мокры от слез.
– Я хочу прийти на его Вечерню, Арден. Но Бродерик не пустит меня.
Я стискиваю зубы и бормочу:
– Да пошел этот Бродерик в Пустоту дважды.
Исидора издает прерывистый смешок, и мы снова обнимаемся. Только наш проклятый Звездами мудак-брат мог сблизить нас сильнее, чем мы когда-либо были за последние годы.
Я уже собираюсь отстраниться, когда сквозь деревья прокатывается низкое рычание. Оно прозвучало так близко, что я готова поклясться, даже земля вибрирует у меня под ногами. Исидора каменеет в моих объятиях, а я поворачиваюсь на звук и обнаруживаю, что мы всего в нескольких шагах от леса. Я резко оборачиваюсь, чтобы посмотреть на сторожевую башню, но вижу только деревья.
– Блядь!
Мы забрели слишком далеко. Этот участок больше похож на небольшой лесок, чем на настоящий Синдервальд. Молодые деревца, посаженные на опушке, усыпаны весенними почками. Сердце бьется, как бешеное, словно пытаясь предупредить меня, и тут на первый звук откликается еще одно рычание, на этот раз более глубокое. Что-то идет по нашему следу.
Исидору сотрясает сильная дрожь, она отстраняется, готовая сорваться с места в слепой панике.
– Не двигайся, – предупреждаю я ее. Когда следующее рычание разносится среди деревьев, ошибиться с направлением уже невозможно. – Когда я скажу, беги. Не останавливайся, пока не увидишь кого-нибудь с мечом.
Исидора неистово кивает, хотя я не уверена, что она вообще меня слышит.
Я впиваюсь взглядом в то место, где между стволами мелькает движущаяся тень, и с треском ломается ветка; звук похож на хруст раскалывающейся кости.
– Беги, – шепчу я и толкаю сестру в направлении заставы у нас за спиной, а сама тянусь к мечу, висящему в ножнах за спиной.
Она спотыкается, ее глаза расширяются от страха, когда она понимает, где мы находимся. Я обнажаю клинок, вставая между ней и лесной глубиной. Во тьме загораются два синих глаза, и из-за деревьев выходит тень гигантского волка. Исидора визжит и бросается наутек к заставе; ветки рвут ее платье, пока она продирается сквозь них.
Я посильнее упираюсь ногами в землю и поднимаю меч между чудовищем и моей сестрой. Земля дрожит под его тяжелой поступью, пока он медленно приближается ко мне, словно понимая, что я не могу позволить себе бежать. Не в том случае, если хочу, чтобы она спаслась. В холке он почти достает мне до талии, под серебристой шерстью перекатываются мощные бугры мышц, а из черепа загибаются назад изогнутые рога. Этот волк намного больше тех, чьи головы висят на стене в Мирадоресе.
Меня захлестывает волна паники, но я подавляю ее, до боли стискивая рукоять меча, чтобы унять дрожь.
– Тише, – бормочу я, чувствуя себя полной идиоткой, когда это слово слетает с моих губ. Но я не хочу его убивать.
Если я вообще на это способна…
Уши волка дергаются вперед, будто он меня понимает.
– Верно, – выдыхаю я. – Я не представляю угрозы.
По двору разносится звон набатного колокола, и волк замирает. Но я не опускаю меч. На одну отчаянную секунду перед глазами проносится все, что я оставляю позади. Редкие фирменные улыбки Инквизитора. Талиесин, несущий всякую херню с ухмылкой на лице. Сдержанный смех Вессики. То, как фыркает Эдриан, когда мне удается расколоть его удачной шуткой. Как хихикают Ши и Бреккан, подбадриваемые Ленорой. Моя жизнь в Веннаро. Жизнь, которую я не планировала, но в которой оказалось так много радости. Я принимала ее как должное, а теперь могу все потерять.
Я прячу тоску поглубже и стискиваю зубы. Расправив плечи, поднимаю меч. Страх сгорает без остатка, уступая место ярости. Ярости на брата за то, что он такой мудак, и на этого ебаного гигантского волка, решившего сожрать меня на ужин. И немалая доля этой злости направлена на саму себя за то, что вообще подошла так близко к лесу.
– Я тебя не трону, – ровно произношу я; в голосе звучит стальная решимость, – Если ты не тронешь меня.
– Арден! – крик Инквизитора разрезает пространство поляны.
Я игнорирую захлестнувшую меня волну облегчения. Я не могу позволить себе расслабиться и думать, что в безопасности.
– Я тут немного занята! – кричу я в ответ.
Громадный рогатый волк припадает к земле, готовясь к прыжку, словно чувствуя, что время на исходе.
Семь кругов ада.
Я стискиваю зубы, готовясь к броску, когда над головой проносится ветер. Чьи-то крылья задевают мои волосы, и что-то с громким криком приземляется мне на плечо.
Когти осцена впиваются в мою кожу. Он увязался за мной из самого Веннаро. Ну, естественно.
Я замираю. Волк тоже.
На мгновение все вокруг застывает.
А затем… волк опускает голову.
Медленно.
Осторожно.
И ложится на землю, покорно прижимая уши. Его огромные изогнутые рога касаются травы.
– Кто же ты? – шепчу я птице, пока волк лежит передо мной, не сводя глаз с осцена, устроившегося у меня на плече.
Инквизитор притормаживает, останавливается в нескольких шагах от нас, и смотрит, совершенно потрясенно. Он делает шаг ко мне, и зверь тихо рычит. Губы Инквизитора кривятся, словно он готов зарычать в ответ. Но осцен подается вперед, расправляет крылья и с пронзительным криком взмывает в воздух. Он улетает вглубь Синдервальда, и Инквизитор поднимает меч, когда волк встает на лапы.
По крайней мере, нас разорвут в клочья вместе.
Но зверь даже не смотрит в нашу сторону, разворачиваясь и скрываясь в зарослях деревьев вслед за осценом. Лес проглатывает их обоих, и у меня подкашиваются колени.
Рядом со мной Инквизитор медленно опускает меч.
– Какого хера сейчас произошло?
Я пялюсь на то место, где исчез волк.
– Я понятия, блядь, не имею.
Я оборачиваюсь, чтобы проверить, как там Исидора, – и холодею. Маленькая рощица молодых деревьев теперь черна, как пепел, слившись с Синдервальдом так, словно границы между ними никогда и не существовало. Как раз в том месте, где я стояла, где позволила взять верх гневу.
И здесь ни при чем магия, уничтожившая лес.
Это сделала я.
ГЛАВА 35
Астролатория в Дамалисе меньше всех других, что я видела в Антаресе. Это больше похоже на часовню из грубых деревянных балок и камня. Стекла в крыше неровные, покоробленные мелкими пузырьками, которые искажают небо над головой. Ряды простых деревянных скамей обращены к алтарю в центре.
Губы Инквизитора дрогнули.
– Скамьи?
– Люди все еще приходят сюда, – тихо, приглушенным голосом, отвечаю я, так разговаривать в священных местах еще с детства приучили меня родители. – За наставлением. Или когда хотят попросить милости у Звезд.
Молодая мать с младенцем, примотанным к груди тканью, поднимается с одной из скамей и кивает нам на выходе.
– И я не могу их винить, – признаюсь я. – Иногда мне тоже хочется верить, что они нас слышат.
При этом признании в горле встает ком. Прямо сейчас мне необходимо верить, что они меня услышат. В последний раз, когда я здесь была, астролатория была полна. Тогда моя семья, вместе с половиной деревни, пришла, чтобы сказать последние слова моему отцу. Кирен был рядом. Тогда фонарь нес он.
Сегодня его фонарь несу я. По щеке скатывается слеза. Осознание чудовищной несправедливости снова бьет наотмашь.
Я не думала, что буду делать это одна.
Потому что Кирен был добрым и честным, и он заслуживал больше, чем то, что отмерили ему Звезды.
– Я с тобой, – тихо произносит Инквизитор.
Я сглатываю. Чувство вины смешивается с горем от того, что я ждала большего. Какая-то часть меня надеялась, что Бродерик придет, несмотря ни на что. Или, что Исидора оправится от дневного шока и пойдет против него. Что Андри получит шанс попрощаться.
Потому что они должны быть здесь. Не уверена, что когда-нибудь прощу Бродерика за это.
Инквизитор приобнимает меня за спину и кивает на стеклянный потолок, где ночь уже начинает окрашивать небо в сумеречную синеву.
– Смеркается.
Мы подходим к алтарю. После бесчисленных Вечерней, проводившихся здесь до нас, он весь закапан воском. Кто-то оставил коробок спичек, словно зная, что я забуду принести свои. От этого почему-то становится чуть менее одиноко. Я ставлю фонарь на камень и беру спичку.
– Тебе помочь? – спрашивает он, пока я безуспешно пытаюсь ее зажечь.
– Да, – говорю я, роняя очередную спичку сразу после того, как она чиркает и вспыхивает.
Но Инквизитор протягивает свободную руку, вторую твердо удерживая на моей спине, словно знает, что мне нужен якорь. Линии, испещряющие его кожу, начинают светиться, и он опускает палец к свече внутри фонаря. Как только фитиль схватывается, расцветает маленький огонек, и сквозь стекло разливается мягкое свечение.
Я смотрю на свет, который укажет душе Кирена путь обратно к Звездам, и глаза опять щиплет от слез.
– Дам тебе минуту. – Его рука задерживается на мне еще мгновение, а затем он выскальзывает наружу.
Он не уйдет далеко, особенно учитывая, что я наотрез отказалась брать с собой меч в священное место. Но, кажется, он понимает, что мне нужно сделать это одной.
Я не могу оторвать взгляд от пламени – такого же теплого, озаряющего пространство, каким был смех Кирена.
Возможно, так и должно было быть.
Только Кирен и я. Так всегда и было.
– Я здесь.
Мой голос слабым эхом разносится по пустому пространству. Я делаю судорожный вдох. После всего случившегося я так и не придумала, что сказать. По правде говоря, часть меня предпочла бы лучше снова встретиться с тем волком, чем делать это.
Но его душе для перехода нужно совсем не это.
– Я в безопасности.
Вот что ему нужно услышать. Но произносить это – все равно что писать письмо, которое, как я знаю, он никогда не прочтет.
– Я подумала, ты должен знать. – Я издаю слабый смешок, задаваясь вопросом, почему сейчас все иначе, чем в прошлые разы. – Ты всегда был рядом, что бы мы ни делали. – Мне никогда не приходилось проходить через это одной.
Он всегда был рядом. Каждую минуту. В каждом приключении.
Я просто хочу разделить с ним еще один момент. Поэтому начинаю с этого:
– Ты ни за что не поверишь, что сегодня случилось.
Мои пальцы крепче сжимают край алтаря.
– Сегодня в Синдервальде я видела рогатого волка. Они намного крупнее, чем мы думали.
Я почти слышу его восторженный возглас.
– Этот доставал мне до груди. Он был такой огромный.
Почти вижу, как загораются его глаза.
– Помнишь, как в детстве мы пытались пробраться в лес? – очередное испытание «на слабо». – Ты клялся, что слышал чей-то вой, и мы без оглядки бежали до самого сарая. – Давление в груди немного ослабевает, когда я смеюсь. – Я никогда в жизни так быстро не бегала. А сегодня я не стала убегать.
Осталось столько историй, которые я ему уже никогда не расскажу.
Столько приключений, которых у нас уже никогда не будет.
– Хотела бы я, чтобы мы ушли вместе, – шепчу я. Признавать это больно, потому что, хоть я и знаю, что это правда, правдой является и кое-что еще. – Но я рада, что все еще здесь.
Из груди вырывается рыдание.
– Я рада, что жива. – Слезы катятся все быстрее. – Просто я так хочу, чтобы и ты был здесь.
Но я знаю, что пришло время отпустить его душу с миром. Я не могу удерживать его здесь вечно.
– Со мной пришел Инквизитор. Сегодня он тоже был там, в лесу. – Я вытираю слезы. – Я больше не одна.
Свеча чуть подрагивает, и сквозь печаль пробивается робкая улыбка.
– Он бы тебе понравился. Даже если при знакомстве он показался тебе редкостным мудаком.
Я прямо вижу, как они вдвоем спорят из-за какой-нибудь нелепости. Вроде того, какое вино я предпочитаю. Но Кирену бы понравилось то, как я себя чувствую рядом с Инквизитором.
Потому что это все, чего ты желаешь своей семье. Не просто чтобы они были в безопасности. Или довольствовались малым. Ты хочешь, чтобы они нашли человека, который сделает их жизнь наполненной. Того, кто зажжет их душу. Того, кто, может, и не вписывается в рамки логики, но кто разделит их жизнь на «до» и «после».
Кирен был моим «до».
– Спасибо тебе, – шепчу я. – За то, что всегда был рядом. За то, что видел меня.
Тяжесть, которую я несла с той самой страшной ночи, начинает отступать.
– Спасибо, что был мне братом. – Я сглатываю и тянусь к фонарю. – Но присматривай за мной, ладно? Ты же знаешь, я вечно вляпываюсь в неприятности.
Я покидаю Вечерню у алтаря и забираю с собой его свет. Когда я выхожу на улицу, над головой горят Звезды. Инквизитор ждет у двери. Он не произносит ни слова. Просто берет в одну руку фонарь, другой касаясь моей руки. Мы возвращаемся в усадьбу, и тишина не кажется гнетущей. Принося утешение, она окутывает меня, вместе с прохладным ночным воздухом. Тихо и умиротворенно.
Когда мы проходим мимо, несколько новобранцев останавливаются и склоняют головы, и, как только мы добираемся до небольшой полянки у усадьбы, я снова беру фонарь и ставлю его на землю, чтобы пламя освещало душе Кирена путь обратно к Звездам. К утру оно погаснет, и его душа присоединится к ним.
Я думала, что не смогу его оставить, потому что не вынесу разлуки с этим светом. Но теперь я знаю, что утром меня ждет жизнь.
Потому что Инквизитор – это мое «после».
Но, когда я поворачиваюсь, Инквизитор смотрит не на меня. Он смотрит на небо, и в его глазах мерцает звездный свет.
– Спасибо, что позволила пойти с тобой, – тихо говорит он. – Я похоронил достаточно тел, но никогда не проводил Вечерню. – У меня перехватывает дыхание.
– Я не оплакивал свою семью, – признается он. – Возможно, поэтому моя душа никогда не найдет покоя. – Его взгляд опускается к моему. – Думаю, пришло время рассказать тебе, как я умер.
***
Я опускаюсь на диван рядом с ним, поджав под себя ноги и стараясь стать незаметной, чтобы не спугнуть его теперь, когда он, наконец-то, открывается. С учетом висящего надо мной требования королевы явиться во дворец, кто знает, когда нам еще выпадет такой шанс?
– Мой старший брат обладал харизмой. Настоящий политик. Даже больше, чем мои родители. Но вместе с этим обаянием шли и амбиции. Когда король Офелиан предложил Кассиэлю исследовать Затерянный Континент…
Инквизитор осекается и качает головой.
Его брата звали Кассиэль. Я прячу эту информацию поглубже, добавляя к тем крупицам знаний о Инквизиторе, что собираю то тут, то там.
– Король Офелиан поддерживал экспансию10?
За те несколько минут, что я видела короля, он не показался мне таким уж серьезным.
– Ты удивлена. – Но он кивает.
– Не сказала бы, что он производил впечатление дальновидного мыслителя, – признаюсь я. – У него хватало людей, которые думали вместо него. А его сестра?
– Посмотрим. Она еще молода.
Я не могу сдержать смех.
– Как и мы.
Он берет мою руку и целует запястье там, где бьется пульс.
– Прежде чем встретить тебя, я прожил целую жизнь, полную боли.
Мои щеки заливает румянец. Я не знаю, как на это ответить. Не в силах переступить какую-то невидимую черту.
Он отводит взгляд, но не выпускает мою руку.
– Со времен Последней Войны покровители должны были служить противовесом Трону. Пять семей, пять видов магии – все мы были связаны с короной и друг с другом. Это должна была быть система, не позволяющая ни одной родословной забрать слишком много власти. Но теперь… теперь найдется немало тех, кто с радостью занял бы Трон, выпади им такой шанс.
Инквизитор делает глубокий вдох.
– И вот, пока Кассиэль был в отъезде, отец прислал мне письмо: он был обеспокоен связями, которые мой брат завел за морем. Но когда мой брат вернулся с континента… Я был в Изольдоро. Я не хотел пока возвращаться домой. Не хотел иметь с этим дело.
Я фыркаю, выражая понимание, а не веселье.
– Но ты все равно поехал.
Потому что такие, как мы, поступают так всегда.
– Я задержался на несколько дней. Просто не хотел… – Он замолкает, прежде чем продолжить. – Я опоздал. Когда я добрался до Мирадореса, в живых осталась только Ленора. В тот день она уехала навестить кузину в Ардермаре. Все остальные… прислуга… мой отец… мать… – Его голос срывается, и я сжимаю его руку.
Глядя на него, наконец, я понимаю, как все было. Всю тяжесть его потери.
Я понимаю, что до сих пор он нес этот груз один. Понимаю, почему он держится особняком. Почему он всегда держит все под контролем.
– А твой брат? – спрашиваю я. Мое сердце бьется где-то в горле, но я не отвожу взгляд. Ему нужно знать, что я здесь, я с ним, пока он переживает все это заново.
Инквизитор отворачивается, его глаза блестят в свете огня.
– Я мог бы его спасти. Если бы действовал быстрее. Если бы не бродил по дому, проверяя пульс у трупов, хотя уже знал, что его там нет. А в это время мой брат боролся за жизнь. К тому времени, как я услышал его… Понял, что происходит… – Он мотает головой, словно пытаясь отогнать воспоминания. – Я выбежал на балкон как раз в тот момент, когда убийца вонзил в Кассиэля меч. Падая через перила, мой брат смотрел прямо на меня.
– А его новый дружок, – Инквизитор выплевывает это слово, – Просто рассмеялся и сказал, что я опоздал. – Его кулаки сжимаются, он трясет головой, словно снова оказался на том балконе. – Я бросился на него. И тогда понял, что он не человек. Понял, почему Кассиэль не смог защититься.
Инквизитор делает паузу и смотрит мне прямо в глаза.
– Он смертельно ранил и меня, бросив меня под дождем умирать на том балконе. Ленора нашла меня как раз в тот момент, когда я… – Он снова умолкает. – Она сохранила эту тайну. Сказала, что семья так и должна поступать. Чтобы довериться остальным, мне потребовалось гораздо больше времени.
Это меня не удивляет. Его успели убить до того, как он мне доверился.
– А Эдриан?
– Он тебе не рассказал?
Я закатываю глаза, но на душе не становится легче.
– Он сказал, что это твоя история. Это у потомков фишка такая? Быть угрюмыми и загадочными?
Он тихо смеется, но между бровями залегает жесткая складка.
– Это часть его клятвы.
– Звучит очень официально.
