Текст книги "Предвестник (ЛП)"

Автор книги: Женева Ли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 37 страниц)

ГЛАВА 8

– Кто? – повторяю я дрожащим голосом, пока Инквизитор отпирает сундук.

Он откидывает крышку, а затем бросает мне пару сапог.

– Надевай.

На этот раз я не спрашиваю, куда мы направляемся. Натягиваю сапоги, даже не утруждаясь их застегнуть. Они все равно слишком велики. Я одергиваю высокий воротник платья, которое мне дала Вессика. Вряд ли мы с ней в ближайшее время станем лучшими подругами, но я у нее в долгу за то, что она об этом подумала.

Инквизитор ждет у открытой двери.

– После тебя.

В его голосе звучит такое же раздражение, как у Бродерика в детстве, когда тот оставался со мной в роли няньки.

Я не доставляю Инквизитору удовольствия и не бросаю на него даже мимолетного взгляда, быстро выходя из его комнаты.

Он догоняет меня в коридоре.

– Не собираешься спросить, что произошло?

– Стоит ли мне это знать? – огрызаюсь я, хотя сердце бешено колотится. – Ты бы мне вообще рассказал?

В ответ он лишь фыркает. Как познавательно.

– Кто-то умер? – все же спрашиваю я. – Поэтому люди кричат?

– Да. – он бросает на меня недоверчивый взгляд. – Король убит.

Король. Убит. Каждое последующее слово труднее осознать, чем предыдущее. Мои шаги замедляются, пока я не останавливаюсь окончательно.

– Кто-то убил короля?

Предвестник.

Я отгоняю эту мысль.

– И вырезал ему сердце, – мрачно добавляет он.

Земля уходит из-под ног. Чудом я удерживаюсь на ногах.

– Собиратель сердец, – выдыхаю я.

Персонаж из сказок, которые рассказывала нам мать. Страшилка, придуманная, чтобы мы вели себя хорошо. Или, по крайней мере, я так думала.

– И кто из нас теперь суеверный? – спрашивает он.

В его тоне сквозит что-то пренебрежительное и слегка высокомерное, что разрушает мой шок, и я шагаю дальше.

– Говорит человек, который позволил убийце спокойно зайти во дворец и прикончить короля.

Разумеется, он выше этих старых детских страхов, вбитых в каждое поколение. Его выковали во что-то, что должно внушать страх, а не поддаваться ему.

Его руки в перчатках сжимаются в кулаки, но взгляд остается устремленным прямо перед нами.

– Напомни-ка, почему я продолжаю спасать твою жизнь?

Как и он, я тоже понятия не имею, почему.

– Как кто-то мог просто проникнуть во дворец и сделать такое? – спрашиваю я, не подумав. Секунду спустя до меня доходит, и я снова замираю как вкопанная. Желудок делает кульбит. – Ты думаешь, что к этому причастна я.

Вот почему он спросил меня, не ведьма ли я. Хотела бы я уметь менять облик, раствориться в ночи и оставить все это дерьмо позади.

– Нет, я так не думаю, потому что весь вечер не спускал с тебя глаз, – произносит он низким голосом.

Это напоминание, как удар в грудь ножом. Король мертв, а я жива. Почему-то кажется, что все должно быть наоборот. В основном потому, что теперь я подозреваю: человек, который должен был защищать его, защищал меня.

Тревога прокатывается по мне то огненными, то ледяными волнами, и я покрываюсь холодным потом.

Все стражники следили за мной. Все были сосредоточены на мне. Невинный человек мертв и это моя вина.

Колени подкашиваются, я опираюсь рукой о стену, почти уверенная, что меня сейчас стошнит.

– Сейчас не время. – Инквизитор хватает меня за рукав и рывком ставит на ноги. – Будь я на твоем месте, я бы призвал на помощь немного того самого самоуверенного безрассудства.

– Самоуверенного?

Я всерьез подумываю спустить его с лестницы. Раз уж на меня все равно повесят убийство короля, какая разница, одним больше, одним меньше?

– Ох, блядь, ради всего святого. – Он закатывает глаза, словно умоляя сами небеса даровать ему терпение. – Я не знаю, ты смелая или просто пиздец какая безрассудная, но что бы это ни было, из-за чего ты вечно влипаешь в неприятности, сейчас тебе понадобится дохрена этой херни.

Дыра в моем животе разрастается.

– Куда ты меня ведешь?

– Уверена, что хочешь это знать? – спрашивает он.

Я сглатываю и киваю.

– Сегодняшняя ночь и так не баловала приятными сюрпризами.

Наконец он улыбается, но улыбка тут же исчезает.

– Тебя хочет видеть королева. Она созвала совет покровителей.

Женщина, сидевшая за ужином через несколько кресел от короля Офелиана, больше не просто его сестра. Теперь она королева, и, скорее всего, моя судьба в ее руках. Но вот покровители это то, что меня действительно беспокоит.

Потому что это означает, что Бродерик будет там.

Мне точно нужно проблеваться.

– Что они со мной сделают? – спрашиваю я надломленным голосом.

Инквизитор мне еще не лгал. Он не станет смягчать удары. Нет, какая бы жуткая участь меня ни ожидала, он изложит все простым, сухим языком фактов, как целитель, раскладывающий свои инструменты.

Он делает глубокий вдох, прежде чем ответить:

– Это будет во многом зависеть от тебя.

Почему-то кажется – и это поражает даже меня, – что это самые хреновые новости за всю ночь.

– Я думала, ты велел мне быть безрассудной, – ворчу я. – И как мне это поможет?

– Нет. – Его голос понижается, когда мы приближаемся к коридору, кишащему аристократами. Половина из них пьяны, а другая половина в ночных рубашках. – Я велел тебе быть смелой.

– Это не совсем одно и то же, тебе не кажется?

Он фыркает.

– Поверь мне, разница невелика.

Нас замечает аристократ в конце коридора и толкает своего спутника локтем. Паника сжимает грудь, как тиски, пока мы продолжаем идти навстречу пялящимся на нас людям.

– Что мне нужно делать? – спрашиваю я.

– Убедить их, что ты не имеешь к этому никакого отношения.

– Половина из них считает меня ведьмой, – напоминаю я.

Семь кругов ада, даже Инквизитор обвинил меня. Я отрываю взгляд от мужчин и перевожу его на него.

– Они не поверят ни единому моему слову.

У него на скуле дергается мускул.

– Тебе и не придется убеждать их всех.

Значит ли это, что он на моей стороне?

Я уже собираюсь спросить его об этом, когда сзади кто-то прикасается к моему плечу. Крик срывается с моих губ прежде, чем я понимаю, что это Бродерик.

– Ты в порядке? – руки моего брата обнимают меня еще до того, как я до конца осознаю, что он здесь.

Я буквально растворяюсь в его объятиях.

– Да.

Нихера подобного.

Бродерик отстраняется ровно настолько, чтобы изучить мое лицо.

– Я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось, – обещает он, и меня охватывает тепло. – Не успеешь ты и глазом моргнуть, как мы вернемся в Дамалис.

Я ловлю себя на том, что киваю. Бродерик отступает, опуская руки вдоль тела, и я подавляю желание броситься к нему, как будто мне снова десять. Словно он поймает меня, поднимет, заставит лететь. Словно он всегда сможет меня защитить.

– Увидимся внутри. – Прежде, чем пойти дальше по коридору, он коротко кивает Инквизитору и между ними проскальзывает какое-то молчаливое понимание.

Вот что имел в виду Инквизитор. У меня там есть, как минимум, один союзник. Если Бродерик сможет склонить хотя бы нескольких покровителей на свою сторону… Надежда трепещет в груди, щекоча ребра своими хрупкими крыльями.

Мой брат не даст меня в обиду. Одного этого факта достаточно, чтобы помочь мне встретить все это лицом к лицу.

Инквизитор сопровождает меня оставшуюся часть пути, и на одно ужасающее мгновение мне кажется, что мы идем к тронному залу. Но мы проходим мимо, через коридор сворачивая в другую большую комнату. Бродерик уже занял место за круглым столом вместе с остальными покровителями. Он бросает взгляд на остальных, каждый из которых на несколько десятков лет старше его. В животе все снова ухает вниз. Икарос – наименее влиятельный орден. Будь здесь мой отец, у нас, возможно, был бы шанс. Будь у нас деньги, мы могли бы купить немного влияния. Но торговаться нам нечем.

Инквизитор указывает мне на свободный стул рядом с братом, а сам усаживается на тот, что ближе всего к двери.

К нему наклоняется какой-то старик, его лицо и руки испещрены морщинами.

– Надеюсь, дворец в безопасности.

Даже не удосуживаясь посмотреть на него, Инквизитор отвечает:

– У меня все под контролем, покровитель ордена Велезонта.

– Разве? Мне вот интересно, стоит ли тебе вообще здесь находиться после… – Он затыкается, когда Инквизитор наконец пронзает его взглядом.

У меня тот же вопрос. Не уверена, что присутствие Инквизитора играет мне на руку. Хотя за последние сутки у него была масса возможностей прикончить меня, так что, может быть, он и встанет на мою сторону.

Прежде чем кто-либо еще успевает поставить под сомнение методы Инквизитора, в комнату, маршируя, входит отряд стражи. Они расступаются, открывая взглядам новоиспеченную королеву.

Она кажется меньше, чем за ужином, словно на нее уже начала давить тяжесть всего произошедшего. Тусклый свет комнаты играет на глубоком коричневом оттенке ее кожи; тугие кудри гладко зачесаны назад. Несколько прядей выбились, пушась у висков, ее лицо не выражает ничего, кроме мрачной решимости.

У сопровождающего ее мужчины нос почти такой же длинный, как его мертвенно-бледное лицо, а каштановые волосы коротко острижены, словно ему лень с ними возиться. В уголках его глаз залегло несколько морщинок, но в остальном он кажется слишком молодым, чтобы сопровождать королеву. Лента, накинутая на его плечи, расшита звездами. Его мантия выдает в нем веспера. Большинство покровителей ахают, склоняя головы, словно он в каком-то смысле важнее самой королевы. Я бросаю озадаченный взгляд на Бродерика, но он слишком занят тем, что пялится на него.

Покровитель ордена Велезонта вскакивает на ноги и низко кланяется.

– Для нас это большая честь, Верховный Веспер.

Он совсем не такой, как я ожидала. Впрочем, в Уинтуре ничего не оправдывает моих ожиданий.

– Что происходит? – я толкаю Бродерика под столом.

Мой брат наклоняется ближе и шепчет себе под нос:

– Верховный Веспер покидает Королевскую Астролаторию только по требованию Звезд. Должно быть, он увидел знамение.

Полагаю, то, что королю вырезали, блядь, сердце, вполне попадает под эту категорию.

Не может же он быть здесь из-за меня.

Верховный Веспер одаряет нас мягкой улыбкой, а затем кладет руку на плечо королевы.

– Я здесь лишь для того, чтобы в это трудное время поддержать Селестину.

Она сглатывает, но сохраняет самообладание. Верховный Веспер подводит ее к большому креслу на другой стороне стола и остается стоять за ее спиной, когда она садится.

– Благодарю, что пришли. – расправив плечи, она поочередно окидывает взглядом каждого из нас. Задерживается на мне, и я покорно опускаю голову.

Лучше поберечь безрассудство на потом.

– Виновник пойман? – обращаясь словно к ребенку, требовательно спрашивает мужчина с волосами с проседью, но гладкой, светло-коричневой кожей. На тыльной стороне его ладони поблескивает серебряная чаша. Орден Каликса. Естественно. Стоит только начать контролировать достаточно вещей, от которых зависят люди, и ты начинаешь думать, что контролируешь и их тоже.

Королева Селестина качает головой.

– Территорию проверили вдоль и поперек. У каждого входа стоит стража. Неясно, как убийца сбежал и как он вообще проник внутрь.

Прищурившись, покровитель ордена Каликса бросает взгляд в мою сторону.

– Правда неясно?

– Что вы хотите этим сказать? – спрашивает Бродерик, упираясь руками в полированную столешницу.

Тонкие губы покровителя ордена Каликса кривятся в злобной усмешке, обнажая крупные неровные передние зубы.

– Вы собираетесь защищать ведьму?

– Если вы имеете в виду мою сестру… – Бродерик осекается. Он делает глубокий вдох, прежде чем продолжить более размеренным голосом. – Какое отношение к убийству короля имеет моя сестра?

– Он был убит кинжалом с Инициации. – Покровитель ордена Велезонта растягивает каждое слово, сузив глаза и глядя на меня. Ужас тугим узлом сворачивается под моими ребрами. – Последней им пользовалась ваша сестра.

– А еще он пропал, – добавляет покровитель ордена Каликса, словно кража оружия может быть еще более тяжким преступлением.

– Серьезно, блядь? – выпаливаю я, и брат пинает меня под столом.

– Вы обвиняете мою семью в краже церемониального кинжала? Серьезно? – Бродерик усмехается, но бросает на меня косой взгляд.

– Нахрен он нам сдался? Землю им пахать? – спрашиваю я, и Бродерик снова пинает меня. На этот раз сильнее.

Покровитель ордена Каликса подается вперед.

– Он усыпан драгоценными камнями.

– И? – спрашивает Бродерик, не понимающий что они имеют ввиду.

Он еще не понял, но я поняла. Потому что это всегда витает в воздухе, маячит на заднем плане. С таким же успехом мы могли бы повесить себе на шею табличку.

Мы нищие.

– Поговорите со своей семьей, – выплевываю я в лицо покровителю ордена Каликса. – Ваш посвящаемый, Димитрий, пытался им меня убить. – Я в ярости перевожу взгляд на Инквизитора. – Скажи ему.

Но лицо Инквизитора остается каменной маской, пока покровитель ордена Каликса рычит:

– Никто из моей семьи не стал бы…

– Да как вы смеете, – обрывает его мой брат, ударяя кулаком по столу, словно до него наконец дошло оскорбление. Мило с его стороны, что в кои-то веки он вовремя подсуетился. – Вы обвиняете мою семью в убийстве нашего короля из-за каких-то сраных побрякушек, вы… вы…

– Джентльмены, – вмешивается королева Селестина. – Сегодня уже случилось достаточно мерзости. Мы здесь равны. Давайте вести себя соответственно.

Рядом с ней покровители орденов Леонтии и Велезонта обмениваются многозначительными взглядами, но молчат.

– Я лишь констатирую очевидное. – Покровитель ордена Каликса переключает свое внимание на королеву. – Звезды пытались предупредить нас. – Он тычет костлявым пальцем в мою сторону. – Мы наблюдаем рост числа набегов на нашу южную границу. Вы видели отчеты. Звезды отметили ее, как Предвестника, чтобы предупредить нас о грядущей войне.

– Они отметили ее как Равенелл, – поправляет Инквизитор.

На мгновение покровитель ордена Каликса замолкает, словно не уверен, стоит ли рисковать и возражать ему, несмотря на то, что Инквизитор вдвое моложе его.

– Да, ну независимо от того, из ордена Равенелл она, или нет, – произносит королева, – Инквизитор прав. Орден Икарос не стал бы красть кинжал.

Я прикусываю губу. Не воры. Про убийц она ничего не сказала.

– Но они прокляли ее, моя королева. Никто не получал метку ордена Равенелла уже больше пятисот лет. – Он качает головой, поглядывая на остальных в поисках поддержки. – Мы все знаем историю. А теперь король мертв?

Остальные начинают перешептываться, и Бродерик нервно ерзает на стуле.

Но королева Селестина поднимает руку, призывая зал к тишине.

– Не нам подвергать сомнению волю Звезд.

– Разумеется, вы правы, Ваше Величество. – Покровитель ордена Велезонта склоняет седую голову, пытаясь скользкой змеей втереться к ней в доверие. Догадываюсь, что такие, как он, доживают до преклонных лет только точно зная, чью задницу нужно вылизать.

– Почему именно сейчас? – спрашивает покровительница ордена Леонтии. Ее каштановые волосы все еще заплетены в длинную шелковистую косу, словно она только что встала с постели. Она бросает на меня сочувственный взгляд – целительница до мозга костей. – Поймите меня правильно, я не отрицаю, что это странно. Но то, что все это произошло за одну ночь, кажется слишком уж… удобным.

Честно говоря, я с ней согласна.

Но, конечно, вслух я этого не скажу.

– Единственное объяснение – это знак возвращения… – Начинает покровитель ордена Велезонта.

– Это вряд ли единственное объяснение. – Инквизитор обрывает его. – И я напомню вам, не все из нас здесь покровители.

Он имеет в виду меня. Я не покровитель. Я выпрямляюсь, гадая, о чем таком чуть не проболтался покровитель ордена Велезонта.

– Это мог быть кто-то с Затерянного Континента, – предполагает Бродерик. – Может, до них дошли слухи, что Антарес планирует строить там поселения.

– Если это так, – говорит покровитель ордена Каликса с презрительной усмешкой, – То это акт войны. И это все еще делает ее Предвестником. – Он снова тычет в меня пальцем, и мой самоконтроль дает трещину.

– Показывать пальцем невежливо, – чеканю я сквозь стиснутые зубы, чем привлекаю к себе всеобщее внимание. Бродерик откашливается, но я игнорирую его предупреждение. – С чего вы так распереживались из-за какого-то знамения? Люди часто воображают, что видят их.

Но покровитель ордена Каликса остается невозмутимым; его глазки-бусинки прищуриваются, разглядывая меня.

– Видимо, в Дамалисе не преподают историю.

– Видимо, я прогуляла тот день, когда мы изучали древние суеверия. – Может мне и суждено быть осужденной, но я точно не стану такой сукой, как он.

Инквизитор медлит, затем произносит:

– Предвестник предрек начало Последней Войны.

– И их не было уже пятьсот лет, – спокойно замечает покровительница ордена Леонтии. Она тянется и похлопывает королеву по руке. – Слухи можно пресечь в зародыше, пока дело не дошло до крайности. То, что произошло сегодня ночью – трагедия, но мы не должны допускать нового насилия.

– Казнь вряд ли можно назвать насилием, – произносит покровитель ордена Велезонта, поглаживая большим пальцем округлый набалдашник своей трости.

Казнь. Во рту пересыхает, когда я внезапно понимаю, что мы обсуждаем на самом деле.

Покровитель ордена Каликса кивает в знак согласия. В его темных глазах вспыхивает фанатичный блеск:

– Если мы ничего не сделаем, это послужит сигналом.

Они оба хотят моей смерти. Я вцепляюсь в подлокотники, чтобы удержаться на стуле. Двое покровителей проголосуют за казнь. Даже если Инквизитор встанет на сторону Бродерика… Я отгоняю эту мысль. Я не стану бояться двух жадных старикашек, страдающих от приступа маразма.

– И каким же сигналом послужит ее казнь? – Инквизитор откидывается на спинку стула, скрестив руки на широкой груди. Его синие глаза остаются каменными.

На этот раз покровитель ордена Велезонта не съеживается под его взглядом. Вместо этого он с размаху бьет набалдашником трости по столу.

– Что мы серьезно относимся к безопасности! Я бы подумал, что первым отправить такой сигнал захотите вы.

Уверенность, за которую я так цеплялась, дает трещину, и что-то внутри меня трепещет. Всего на секунду, но этого достаточно.

– На что вы намекаете? – Инквизитор выгибает бровь.

– Возможно, быть покровителем и Инквизитором одновременно – слишком большая ответственность. Если уж орден Мариуса не справляется с задачей по защите нашего короля, даже… – он снова стучит тростью, улыбаясь так, будто уже победил.

Мелкий змееныш выждал момент для удара, но Инквизитор лишь пожимает плечами.

– Ваша озабоченность принята к сведению. Пожалуй, мы могли бы снять часть нагрузки с моих войск, отозвав тех, что рассосредоточены в Изольдоро.

Старый покровитель замирает. Удар достиг цели. Провинция ордена Велезонта это скопление богатых островов, контролирующее всю торговлю в Антаресе. Если нападут враги с Затерянного Континента или из-за его пределов, скорее всего, они примут первый удар на себя.

– Только не сейчас, когда вот-вот начнется война, если она уже не началась, – дает заднюю покровитель ордена Велезонт, явно осознав то же самое.

Он смотрит на королеву, вцепившись в свою трость побелевшими пальцами, его взгляд скользит мимо нее к Верховному Весперу:

– Что говорят Звезды?

Верховный Веспер кладет руки на спинку кресла королевы и встречается со мной взглядом. Мой пульс сбивается, когда он оценивает меня. Мудрость, древняя и терпеливая, несмотря на его молодость, отражается в его глазах – словно годы, проведенные в той спиральной башне наедине со Звездами, готовили его именно к этому моменту.

– Не было запущено ни одного цикла.

– Но она отмечена как Равенелл. Из-за нее начнется новая война, – заявляет покровитель ордена Каликса, вскидывая кустистые брови.

Верховный Веспер смотрит на него сверху вниз через свой длинный нос.

– Это нам еще предстоит увидеть.

– А разве не этим вы занимаетесь там, наверху? – подкалывает его покровитель ордена Каликса. – Предвидите всякое? Хотите сказать, вы не видели ту звезду в Ночном Шраме?

Королева Селестина вздрагивает, слегка сморщившись, словно эти слова жалят ее.

– Хватит. – Ее подбородок дрожит. – Верховный Веспер все сказал.

Меня накрывает волна облегчения.

Кажется, что на этом все. До тех пор, пока покровитель ордена Велезонта не стучит громко своей тростью об пол. Я реально ненавижу эту ебаную трость.

– Ее магия еще не проявилась. Именно поэтому мы должны действовать уже сейчас. Член ордена Равенелла с полностью пробужденной магией… – Он делает паузу, словно давая нам время вспомнить каждую леденящую кровь историю о ведьмах, которую мы когда-либо слышали. – Ее казнь может быть единственным способом не дать циклу начаться. Вы готовы так рисковать?

Эти слова прилетают мне, как удар под дых. Я должна была знать, что все не ограничится вердиктом одного человека. Я окидываю взглядом сидящих за столом покровителей орденов Каликса и Леонтии, даже королеву, и впервые все они выглядят обеспокоенными.

Страх затапливает меня, и я поворачиваюсь к Бродерику.

Паника в его глазах почему-то пугает больше, чем все, что написано на их лицах. Как будто он смотрит, как перед его носом захлопывается дверь, до которой он не успевает добежать.

Что-то внутри меня обрывается, грозя утащить за собой все тело. Плечи опускаются, когда до меня доходит.

Я не уеду из Уинтура со своей семьей.

По крайней мере, живой.

– Предвестник или нет, ее выбрали Звезды, – парирует Инквизитор, а затем, чуть помедлив, он добавляет: – А ее казнь может как раз и запустить этот цикл.

Что еще за проклятый Звездами цикл? Я поворачиваюсь, чтобы спросить, но покровитель ордена Велезонта кряхтит:

– Я готов пойти на этот риск.

– Никто не казнит мою сестру, – с тихой твердостью произносит Бродерик.

– Это будет решаться голосованием, – говорит покровитель ордена Каликса, жестоко скривив уголок рта. – Ее магия не будет спать вечно. Мы не знаем, чем она станет. Я предпочел бы покончить с этим, пока у нас еще есть такая возможность.

Я должна была бы бежать, или драться, или швырнуть свой стул в окно. Но тело отказывается повиноваться, пока я слушаю, как они обсуждают плюсы моего убийства после моего участия в их идиотском ритуале. Я просто пялюсь на свои руки, лежащие на столе. После сегодняшнего дня под ногтями все еще грязь. Тот переулок и вор кажутся событиями из прошлой жизни – там я дала отпор. Почему же сейчас я просто продолжаю здесь сидеть? Почему мне кажется, будто все небесные силы привязали меня к этому стулу и отрезали язык? Говори. Но я не знаю, что сказать.

Эй, я обещаю не сойти с ума от власти и не пытаться уничтожить мир? Не думаю, что они просто поверят мне на слово.

Я поднимаю глаза и обнаруживаю, что смотрю прямо на королеву Селестину.

Она одаривает меня едва заметной улыбкой и стирает ее с лица прежде, чем кто-либо успевает это заметить:

– На сегодня было достаточно смертей. – Категоричность в ее тоне дает понять, что она знает: здесь не все равны. Она – королева, а мы – ниже нее. Верховный Веспер наклоняется, чтобы прошептать ей что-то на ухо, и она кивает: – Мы не станем самонадеянно заявлять, что понимаем замысел Звезд. Не раньше, чем изучим их. А пока леди… Арден останется под защитой.

– Завтра, с первыми лучами солнца, мы уезжаем в Дамалис, – говорит Бродерик, поднимаясь на ноги.

– Вы же не думаете, что ей позволят уехать с вами. – Покровитель ордена Каликса качает головой. – Она останется здесь, под стражей, где за ней можно будет приглядывать.

Бродерик обрушивает кулак на стол с такой силой, что дерево жалобно скрипит.

– Она не сделала ничего дурного.

– Тогда ей нечего бояться, – отвечает покровитель ордена Каликса с улыбкой, которая не затрагивает его глаз. – Можете ли вы быть уверены, что она не ведьма? Она отмечена их орденом.

– Вы забываете, что когда-то ведьмы сражались бок о бок с нами, – тихо произносит покровительница ордена Леонтии. – Без них никого из нас здесь бы не было.

– Вы не хуже меня знаете, что они…

– Мы очень мало знаем о том, что с ними произошло, – перебивает королева Селестина. – Возможно, нам стоит спросить саму Арден, чего хочет она. – Она едва заметно кивает мне.

Я хочу, чтобы этот кошмар закончился. Рядом со мной Бродерик слегка расслабляется. Покровитель ордена Леонтия. Королева. Они на нашей стороне. Но покровители орденов Каликса и Велезонта? Они больше не смотрят на меня. Они смотрят на моего брата.

– Я хочу… – Чего я хочу? Я бросаю панический взгляд на Инквизитора. – То, чего я хочу, это…

– Очевидно, что она хочет вернуться домой, – нетерпеливо говорит Бродерик.

– Ты правда думаешь, что это хорошая идея? – спрашивает его Инквизитор, не сводя глаз с меня.

Он спрашивает не моего брата. Этот вопрос адресован мне. Это его работа – видеть в людях жестокость, предвидеть ее. А может, это просто говорит о том, что течет в его собственных венах. Он слегка кивает, словно знает, о чем я думаю. Он мне не друг и не союзник. Он орудие правосудия. Он волк с острыми клыками, который будет защищать меня до тех пор, пока ему не прикажут укусить.

– Арден? – подгоняет королева.

И вдруг я понимаю, что должна сделать. Это решение вонзается мне в сердце, как нож. Каким бы ни было будущее, о котором я мечтала, в тот момент, когда отпустила осцена, я изменила его. Но я не позволю лишить будущего кого-то еще.

Я не могу поехать домой, даже если Дамалис все еще мой дом. У нас нет никакой защиты. Кирен толком даже не обучен. Он может махать своим мечом, но лишь потому, что тот острый. А у таких людей, как покровители орденов Велезонта и Каликса, есть средства. Им плевать на какое-то там голосование. Они решили мою судьбу еще в тронном зале.

У меня нет выбора. Действительно, нет. Не в том случае, если я хочу защитить свою семью.

– Арден, – шепчет Бродерик. – Все будет хорошо. В деревне всем будет плевать.

Какое красивое, полное надежд, заблуждение.

Я ненавижу других покровителей за то, что они вынуждают меня так поступить. Я ненавижу Инквизитора за то, что он заставил меня увидеть правду. Я ненавижу Звезды за то, что они прокляли меня. Но больше всего я ненавижу себя, за то, что собираюсь сейчас сказать. Однако если я не сожгу этот мост, упрямая гордость Бродерика может погубить нас всех.

Я опускаю веки и делаю глубокий вдох.

– Я не Икарос. Больше нет. – Эти слова рвут меня на части. Это больнее, чем тот момент, когда Звезды обрекли меня на все это. Но я беру эту боль и трансформирую ее. Тянусь к ее тьме и в этих тенях нахожу кое-что полезное. Ярость. Я позволяю ей влиться в мой голос, позволяю ее огню превратить меня во что-то жестокое и непреклонное. – Мое место не в Дамалисе. Вы все видели правду. Звезды вынесли свой вердикт.

– Арден, разумеется, твое место с нами. Мы твоя семья. – Бродерик тянется ко мне.

Я стряхиваю его руку и обрушиваю на него свой гнев. Скручиваю его во что-то жестокое и надменное, молясь, чтобы голос не дрогнул.

– Я никогда не просила рождаться в ордене Икароса. – Нет, это был дар, которого я больше не заслуживаю. – Я никогда не просила приковывать себя к ферме, выгребать свиное дерьмо и ковыряться в грязи.

Заставлять растения цвести. Проводить дни, чувствуя, как солнце пригревает спину. Гоняться за скотом вместе с Киреном, а потом отчитывать Андри за незапертую калитку.

Бродерик качает головой:

– Ты ведь не серьезно.

Нет. Нет. Нет. Забери меня домой, в Дамалис. Сотри эту метку с моей кожи. Позволь мне притвориться, что ничего этого не было. Вот чего я хочу.

Но это также то, чего у меня никогда не будет, если я собираюсь уберечь их. Ради него, ради них всех, я обязана это сделать. Если не сделаю, мой брат будет сражаться за мою безопасность – до последнего вздоха.

– Я не хочу быть нищим ничтожеством. – Я озвучиваю то, что видела на его лице перед празднованием. Отражаю всю ту обиду, которую слышала в его голосе. – Езжай домой, Бродерик. Уверена, у Звезд на меня куда более грандиозные планы.

– Ты не можешь в это верить…

– Конечно, я верю. – Перестань отговаривать меня. – Ты сам сказал это раньше. Я вела себя так, будто право по рождению это наказание, потому что так я и думала. Я думала, что оно заставит меня остаться там, прожить жизнь, застряв в забытой богом глуши.

Бродерик вздрагивает и слабо качает головой. Он открывает рот.

И тогда я наношу последний удар.

– И теперь мне не придется выходить замуж по расчету, из-за чужих денег.

Выражение его лица… оно такое же, как в день смерти папы. Я заставляю себя продолжать смотреть на него, пока он не отворачивается.

– Что ж, – тихо произносит королева Селестина, – Полагаю, все решено.

– Правда? – спрашивает покровитель ордена Велезонта, опираясь на трость и подаваясь вперед, но в его глазах поблескивает что-то новое. Что-то такое же злобное, как и прежде, но от этого по коже бегут мурашки совсем по-другому, как будто я прошла сквозь паутину, и паутина все еще липнет к телу. – Куда же она пойдет?

– Планируете ее удочерить? – грубо бросает Инквизитор. – Какое милосердие. – Но он переводит взгляд на королеву.

Она мешкает ровно столько, чтобы я заметила, как дрогнула ее решимость.

– Какое-то время она останется здесь, – добавляет она, словно эта мысль нервирует ее. Затем она встает, и все покровители поспешно следуют ее примеру. – С вашего позволения, я бы хотела отдохнуть. Завтра утром мне предстоит организовывать похороны.

Верховный Веспер идет рядом с ней, шепча что-то с ободряющей улыбкой, пока они покидают комнату.

Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но мои ноги подкашиваются, я не могу удержаться и смотрю на Бродерика. Он смотрит в пол, как будто я сломила его. Что-то трескается в моей груди, грозя выплеснуться наружу, и я делаю быстрый шаг прочь от стола.

Инквизитор возникает рядом со мной и крепко берет за локоть, направляя к двери. Я жду, что мой брат последует за мной.

Но он этого не делает.

– Он тебе поверил, – шепчет Инквизитор, когда мы выходим из комнаты.

– Может быть, потому что я сказала правду.

Эту ложь можно продать, только если я готова продолжать притворяться. Это цена моего права по рождению. Может, я и есть Предвестник.

Может, меня послали, чтобы уничтожить всех, начиная с меня самой.