Текст книги "Предвестник (ЛП)"

Автор книги: Женева Ли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 37 страниц)

ГЛАВА 38

Щенок не шевелился целый час. С тех пор, как мы пронесли его через потерну в Мирадорес, покинув мою потрясенную семью.

Он наконец-то уснул, свернувшись тугим полумесяцем в ногах на кровати Инквизитора. Его нос спрятан под лапой, а крошечные костяные бугорки рожек на голове ловят свет лампы. Время от времени его лапа дергается.

Это самое умиротворяющее зрелище, что я видела за последние месяцы.

Леноре хватило одного взгляда на нас, когда мы вышли из потерны: волчонок у меня на руках и кровь на одежде Инквизитора. Не проронив не слова она просто пошла на кухню, поставила чайник, налила в блюдце сливок, поставила на пол и отправилась искать старые полотенца. Вернулась она уже с банкой мази, отмеченной печатью Леонтии, и невозмутимым лицом женщины, видавшей дерьмо и похуже.

Сейчас мы в моей комнате, рукава Инквизитора закатаны до локтей, волосы выбились из кожаного шнурка, а на его рубашке чужая кровь. Он выглядит так, будто его протащили через все семь кругов ада, но пялится на мое запястье так, словно оно нанесло ему личное оскорбление.

– Хватит хмуриться, – говорю я. – Он едва до меня дотронулся.

– Он тебя порезал.

– Совсем чуть-чуть.

Он поднимает на меня свой фирменный хмурый взгляд.

И неважно, что он вырезал сердце моему несостоявшемуся убийце. Часть его все еще там, в лесу, где я чуть не погибла. Учитывая, что я оставила там изрядную долю своей гордости, я его понимаю.

Моя одежда испачкана листьями, засохшей кровью, ткань в пятнах от ледяной магии Стефана и восстановлению не подлежит. Кажется, Инквизитор даже не отвлекается на тонкую сорочку, в которую я переоделась, как только мы остались одни. Обычно ее прозрачность его весьма вдохновляет. Но сейчас он не сказал ни единой пошлости. На самом деле, он так старательно приличный, что мне даже немного обидно.

Он полощет тряпку в тазу и начинает методично подниматься по моему предплечью, изучая на свету каждую рану, прежде чем очистить ее. Я лишь слегка потрепана. Тонкая царапина там, где меня зацепила ежевика. Небольшой синяк на внутренней стороне локтя, где сомкнулась хватка стражника. Красный след на горле, о котором я отказываюсь думать.

Ощущение заморозки от руки Стефана прошло. Почти. Осталось только легкое ощущение холода.

– Подними подбородок.

Я повинуюсь, но когда теплая влажная ткань касается следа на моем горле, на глаза наворачиваются слезы. Я держу их открытыми, уставившись в потолок в надежде, что он не заметит. И честно говоря, эта боль – ничто по сравнению со страхом, который снова медленно прокрадывается в мои мысли.

– Сегодня ночью я почувствовала что-то… что-то темное, – шепчу я. – Кажется, это была магия.

Какое-то время он молчит, выжимая тряпку. Когда, наконец, он зачерпывает пальцами мазь и начинает втирать ее в рану, его прикосновения настолько нежные, что я их почти не чувствую.

– Я сообщил королеве, что ты ранена, и мы нанесем ей визит, когда тебе станет лучше, – говорит он наконец, меняя тему.

И кто теперь избегает разговора о моей судьбе?

Я закатываю глаза.

– Что они сделают, когда я обрету свою магию?

Он качает головой и снова берется за мазь.

– Нихуя они не сделают.

– Но я из ордена Равенелла. Хоть ты – то меня не боишься?

Ему должно быть страшно. Он делит со мной постель.

Инквизитор берет меня за руку и сжимает ее.

– Только не тебя. Никогда, – говорит он так, словно чувствует, что именно на этот вопрос мне действительно нужен ответ. – А покровитель Велезонта боится твоих сил только потому, что не может тебя контролировать.

Власть ненавидит то, что не может контролировать.

Воспоминание всплывает в памяти. Эдриан говорил это раньше, но это остается правдой и сейчас.

– Но, Арден, ты всегда знала, кто ты такая. С самой первой ночи нашей встречи. Никто никогда не мог тебя контролировать, – напоминает он. – Магия уж точно не сможет.

Эти слова исцеляют то, до чего мазь добраться не в силах.

– Замораживать людей – тупая сила, – бормочу я, пытаясь разрядить обстановку. – Я просто оттаю.

– Только не в том случае, если бы он держал тебя на месте достаточно долго, чтобы получить желаемое. – Он тяжело вздыхает.

Мое сердце.

Инквизитор не торопится, обрабатывая мои раны. Наконец он отставляет мазь и берет мою руку. Переворачивает ее, проводя большим пальцем по внутренней стороне запястья, там, где рудимент оставил бледный синеватый синяк.

– Скажи мне, если рука начнет неметь, – произносит он.

– Скажу.

Я никогда не видела его таким потерянным, даже немного напуганным. Даже после той ночи в доках он оставался спокоен.

– Я серьезно, Арден.

Я свободной рукой черчу крест на сердце.

– Обещаю.

Он отпускает мою руку и закручивает крышку на банке.

– Ты неплохо со всем этим справляешься, – осторожно замечает он.

Я пожимаю плечами; у меня нет сил об этом говорить.

– Мне вообще не понравилась Лорел.

Теперь у меня есть повод ее ненавидеть.

– Завтра я предъявлю ей обвинения, – обещает он.

– А покровитель Велезонта?

– Мы заблокируем все потерны в Веннаро. Перекроем ему доступ. Но я не могу ничего с ним сделать. Он слишком умен, чтобы марать руки. – Он говорит это так, будто слова отдают гнилью.

Естественно, такие, как он, заставляют других делать за них всю грязную работу. А если те попадаются, они могут откупиться.

– Он ее защитит.

– Сомневаюсь, – к моему удивлению, отвечает Инквизитор. – Он не защищает своих людей. Он их использует.

Волчонок тихо посапывает во сне и переворачивается так, что его пузико смотрит вверх, а поджатые лапки подняты к потолку.

– Как мы его назовем? – спрашиваю я, отчаянно нуждаясь в том, чтобы отвлечься.

Инквизитор замирает.

– Прости, что?

– Ему нужно имя.

Инквизитор пялится на меня так, будто сейчас полезет проверять мою голову на предмет травм.

– Не нужно.

– Имя нужно всем, – говорю я. А потом добавляю: – Мы не сможем приучить его к дому без имени.

– Арден.

– Что? Он не может вечно оставаться просто «щенком».

– Имена дают питомцам, – указывает он.

– Вот именно.

Лицо Инквизитора принимает то самое выражение, которое появляется у него за секунду до того, как он скажет мне то, что мне ни хуя не понравится.

Поэтому я его опережаю.

– Он остается с нами.

– Арден.

– Инквизитор, – повторяю я тем же раздраженным тоном.

– Рогатые волки вырастают размером с пони. Он не может жить в доме.

Но я не брошу этого волчонка. Ни за что. Я дала обещание.

– К счастью, Мирадорес достаточно велик, чтобы тут могла прокатиться даже карета с лошадьми.

Инквизитор потирает переносицу. А затем на мгновение опускает голову. Его плечи чуть подрагивают, и через секунду до меня доходит, что он тихо смеется.

Не думаю, что надо мной. Скорее над ситуацией. Над собственной жизнью. Над тем фактом, что сейчас полночь, он все еще с ног до головы залит кровью, а мы спорим о том, получит ли опасный хищник привилегию жить в доме.

От того, как он смеется, у меня перехватывает дыхание.

Волк абсолютно точно остается.

К тому моменту, как он выпрямляется, он снова собран, но в глазах пляшут смешинки.

– Ты невыносима.

Он качает головой, начиная стягивать с себя испорченную одежду.

– И всегда буду. Может, тебе стоит вышвырнуть меня на улицу, – дразню я его, но как только я это произношу, внутри все тяжелеет.

Однажды ему, возможно, придется это сделать.

Я отгоняю эту мысль и сосредотачиваюсь на том, что Инквизитор теперь полуголый. Это заметно поднимает мне настроение.

Но он не ложится в постель. Вместо этого он нависает надо мной, скользя взглядом по моей коже и еще раз инвентаризируя мои раны.

– Я буду жить.

Это должно было прозвучать как шутка, но что-то подсказывает мне, что ему необходимо это услышать.

Наконец он садится рядом и обнимает меня за плечи. Притянув к себе, целует в лоб.

– Я испугался, – бормочет он в мою кожу.

– Я тоже. – В этом я могу признаться.

Несколько минут Инквизитор молчит. Просто обнимает меня.

Но я не могу перестать думать о Синдервальде, о Лорел, о человеке, который пытался меня убить. И о том, кто забрал его жизнь за это.

– Ты забрал его сердце, – тихо говорю я. – Ты в порядке?

Инквизитор поднимает вторую руку к моей щеке и поворачивает мой подбородок так, чтобы я смотрела на него. Он не скрывает от меня боль, словно эта долгая ночь пробила дыру в стене, которую он выстроил вокруг себя.

– Давай поговорим об этом завтра, – говорит он, явно еще не готовый разрушить все свои щиты. – Сегодня я хочу…

Он замолкает, и на место боли приходит голод, от которого кровь головокружительным потоком бросается мне в голову. И еще в пару мест.

– Сегодня я хочу вот этого, – шепчет он и прижимается к моим губам, задерживаясь так, словно доказывает самому себе, что я действительно здесь.

Целая и невредимая. Живая.

Я отвечаю на поцелуй так, словно даю клятву. Не знаю какую, но чувствую, что это важно.

Он издает низкий рык мне в губы, его рука скользит по моему затылку, зарываясь в волосы. Подавшись вперед, он хватает меня за бедра и укладывает на матрас. Мои ноги машинально обнимают его, но я отстраняюсь на крошечную долю дюйма. Я киваю в сторону изножья кровати, где за нами наблюдает волчонок.

– Не при ребенке.

Его брови ползут вверх.

– Сомневаюсь, что он будет против.

– Инквизитор!

Он вздыхает, но вместо того, чтобы слезть с меня, поднимает руку. Рудименты на его руке вспыхивают, и, секунду спустя, порыв ветра распахивает балконную дверь. В комнату врывается шум моря внизу, сопровождаемый прохладным весенним бризом.

– Иди на улицу, – приказывает он щенку.

Волчонок поднимает голову и хлопает огромными синими глазами, будто отчаянно пытаясь осознать команду Инквизитора.

– Он напуган, – шепчу я.

Внезапно оказался в новом месте. Его семьи больше нет. Он не знает, может ли доверять людям, которые его сюда притащили. Это чувство я понимаю слишком хорошо.

Но Инквизитор машет рукой в сторону открытой двери.

– Давай, чеши отсюда. Я хочу тут заняться своей женщиной.

Глаза щенка округляются, как блюдца, и он тихо поскуливает.

– Ладно, – вздыхает Инквизитор.

Судя по всему, даже он не обладает иммунитетом к этим глазкам. Он ложится на спину и тянется ко мне.

Я зарываюсь в его объятия. Его тело служит мне теплым коконом, защищающим от океанского воздуха, проникающего в спальню.

– Он тоже пытался меня спасти, – шепчу я, и Инквизитор замирает. – Когда Стефан убил его мать и бросился за мной, он прыгнул между нами.

Я бы умерла, чтобы защитить этого щенка.

Инквизитор смотрит, как волчонок снова устраивается в ногах кровати.

– Так ты у нас маленький герой, да? – кряхтит он. – Ладно, пусть пока остается.

– Спасибо. – Я целую его в грудь, прямо в рудимент, расположенный на его сердце.

Он прижимает меня ближе, и впервые за очень долгое время мне кажется, что все будет охуенно. Какая бы магия ни скрывалась внутри меня, что бы ни запланировали Звезды, я больше не боюсь.

Я больше не бегу. Я здесь. Живая. Окруженная любовью.

И я порву на куски любого, кто попытается это у меня отнять.

ЭПИЛОГ

Ши выкручивает мне запястье, и мой меч со звоном падает на землю. За сегодня в десятый раз.

Но кто считает?

– Сдавайся, – говорит она, уже отступая.

Она произносит эту команду скорее, чтобы попрактиковаться перед ее предстоящими испытаниями, чем зачем-либо еще. Мы рубимся уже несколько часов, хотя до экзамена еще целая неделя.

Я машу рукой в воздухе, как белым флагом. Начинаю думать, что завалила того потомка в Синдервальде исключительно на силе воли. Особенно учитывая, что с той самой ночи я больше не чувствовала ни единого проблеска магии.

– Прошу занести в протокол, что ты только что надрала мне задницу, – тяжело дыша, произношу я, уперев руку в колено и пытаясь отдышаться.

А я-то думала, что Инквизитор наконец-то привел меня в форму.

Конечно, последние несколько недель он был слишком занят выслеживанием Лорел, и не мог уделять время тренировкам. А когда мы все-таки остаемся наедине, тренировки это последнее, о чем мы думаем.

Талиесин один раз хлопает в ладоши, сигнализируя об окончании занятия.

– Чисто сработано. Ты готова.

Его улыбка немного теплее, чем должна бы быть. Это никак не поможет Ши справиться со своей влюбленностью в него.

Но Вессика фыркает.

– При восстановлении стойки тебя все еще заносит влево.

Вот тебе и моральная поддержка.

– Я так и знала. – Ши снова окидывает взглядом полигон с таким видом, будто готова прямо сейчас пойти и отрабатывать эту работу ног, пока они не отвалятся по самые лодыжки.

Я толкаю ее плечом и понижаю голос:

– Если ты и нервничаешь, по тебе этого не скажешь.

– Это потому, что я прячу нервы под страхом и тревогой. – Она закатывает глаза.

Точно так же, как и все мы.

Талиесин начинает заново обматывать рукояти тренировочных мечей.

– Ты была готова еще несколько месяцев назад.

Но Ши недовольно пыхтит, и я знаю, что завтра она снова будет здесь, повторяя все сначала. И так каждый день, пока не наденет эту форму.

– Так все говорят прямо перед тем, как кто-нибудь нажрется песка на глазах у экзаменаторов.

Небо начинает окрашиваться в бледно-лавандовые тона. Если у Инквизитора получилось вернуться сегодня вечером, возможно, он уже ждет.

– Все будет отлично. – Мой желудок громко урчит, прерывая попытку подбодрить ее. – Пойду совершу набег на кухню, пока Инквизитор не вернулся домой.

Я сразу же понимаю, что ошиблась. Талиесин присвистывает, и Ши к нему присоединяется. Вессика выше этого, но парочка проходящих мимо новобранцев поддерживает их подколки.

В ответ я показываю им всем свой любимый палец.

Такая реакция следует каждый раз, когда я произношу имя Инквизитора. Но я не могу сдержать смеха, потому что каким-то образом тут, в месте, где я меньше всего этого ожидала – я обрела их всех.

Даже Талиесина, хотя перед ним я никогда в этом не признаюсь.

– Эй, – окликает Ши, когда я беру свою сумку. – Передай Леноре, что я скоро заберу Брека.

– Сделаю, – обещаю я, закидывая сумку на плечо и отправляясь в знакомый путь обратно к поместью.

Когда я подхожу к кухонной двери, мои мышцы дрожат, а желудок готов поднять бунт. Вот что бывает, когда пропускаешь обед. А сделать это сейчас проще простого: потому что я разрываюсь между предстоящим экзаменом Ши, попытками воспитывать почти дикого волчонка и Инквизитором, постоянно кого-то выслеживающим.

Я уже предвкушаю теплый хлеб и свежее масло, которые всегда припасены у Леноры, когда обо что-то спотыкаюсь и влетаю в дверь, так вывернув запястье, что понимаю: завтра на тренировке будет паршиво. Тихо выругавшись, я пинаю дурацкий камень обратно на дорожку и открываю дверь.

Как только я оказываюсь внутри, меня сбивает с ног запах дрожжей и сахара. Я едва добираюсь до стола, где остывают хлеб и печенье.

Кажется, Ленора свято верит, что у меня вместо желудка бездонная яма. И ее святой долг – ее заполнить. Я никогда не стану ее переубеждать.

– Оставь немного для Ши, – кричит Ленора. – Ей нужны силы.

Я киваю, но, пока она хлопочет у раковины и моет посуду, хватаю еще одно печенье.

– Она скоро зайдет за Брекканом, – говорю я, роняя крошки изо рта.

Ленора бросает взгляд через плечо.

– Он в библиотеке.

Вероятно, продвинулся в изучении древнего языка куда дальше, чем я в изучении запретных текстов Равенелла.

Я знаю, что просто тяну время с этими текстами.

– Инквизитор уже вернулся? – спрашиваю я, направляясь в коридор.

– Не видела его, но он мог проскользнуть через парадную дверь. – Она возвращается к своей посуде, напевая себе под нос ту старую колыбельную.

Придется мне обзавестись астролябией хотя бы для того, чтобы отслеживать, где носит Инквизитора в те дни, когда он исчезает.

Подходя к библиотеке, я замечаю высоко на стене еще одно пустое место. Оттуда убрана очередная волчья голова. Инквизитор внимателен и считает, что щенку не слишком полезно на них смотреть. Наверно, чтобы снять эту последнюю, он где-то раздобыл стремянку. Он даже дал щенку имя.

Герой.

Хотя Инквизитор все еще притворяется, что мы его тут не оставим.

Я заглядываю в библиотеку. Эдриан стоит за спиной Бреккана, читая что-то на древнем языке, как я догадываюсь. Он замечает мой взгляд и небрежно отмахивается.

– Мы скоро закончим. – В его голосе звучит привычная усталость. Он все еще пытается собрать воедино те крохи информации об «Арс Астра», что приносит домой Инквизитор. Их не так уж и много, но теперь он еще и помогает мне осваивать магию Равенелла, хоть и неохотно.

От его внимания не ускользнуло, что я с этим не сильно спешу. Я так же близка к истинному пробуждению своей магии, как он – к тому, чтобы найти ревелло.

Я киваю, но прежде чем я успеваю закрыть за собой дверь, он бросает:

– Инквизитор дома. Он не в духе.

Это одновременно и первое, и последнее, что я хочу услышать.

– И что он сказал? – спрашиваю я.

– Ничего. – Эдриан пожимает плечами. – Просто сунул голову в дверной проем и зыркнул на нас.

Ой-ой.

– Пойду посмотрю, как он там, – обещаю я, но Эдриан уже склонился над Брекканом, показывая на что-то в лежащей перед ним книге.

Я бегу по лестнице через ступеньку. Герой ждет у двери в западное крыло, прижав уши. Он встречает меня низким, гортанным урчанием, которого я раньше от него не слышала. Это звук, который издало бы животное намного крупнее.

– Что на тебя нашло? – бормочу я, но он уже семенит впереди по направлению к спальне.

К тому времени, как я вхожу внутрь, Герой уже стоит перед балконными дверями и рычит на собственное отражение в стекле.

– Герой. Фу.

Но он не останавливается. Вместо этого он поворачивает голову ко мне, а затем снова к стеклу. Его рычание становится на тон выше, пока он сверлит стекло взглядом.

Инквизитор стоит на балконе, спиной к дому. Небо за ним истекает кровью от розового к глубокому фиолетовому, солнце – тонкая красная линия над бушующим морем.

– Тише. – Я кладу руку Герою на голову. – Это просто Инквизитор.

Щенок издает еще одно недовольное рычание. Я подхватываю его на руки и опускаю на кровать.

Кому-то пора вздремнуть.

Думаю, это не помешало бы нам обоим.

Выходя на балкон, я расстегиваю перевязь на груди и прислоняю меч к стене у двери.

Но Инквизитор не поворачивается. Он просто смотрит в небо над нами, словно наблюдая за сгущающимися сумерками. Его волосы свободно рассыпаны по плечам, на спине под красным плащом в ножнах висит новый меч. После Дамалиса он перестал его носить, и какая-то часть меня надеялась…

– Инквизитор?

Он по-прежнему не оборачивается.

Что-то сжимается в животе. То самое чувство из детства, когда дверца шкафа никак не закрывалась, а я уговаривала себя, что бояться глупо.

– Эдриан сказал, что ты не в духе. – Я стараюсь, чтобы голос звучал непринужденно. Или хотя бы пытаюсь. – Что случилось?

– Ничего. – Его голос звучит низко, и по какой-то причине от этого волоски у меня на руках встают дыбом.

– Что-то случилось с той зацепкой в Уинтуре? – спрашиваю я. Моя тревога нарастает. – Ты нашел Лорел?

Он качает головой.

– Я нашел в точности то, что искал.

Странность этого ответа выбивает меня из колеи. Эдриан сказал, что он не в духе. Но это не похоже на плохое настроение.

Это похоже на затишье перед тем, как тучи обрушат на мою голову ливень.

Он медленно поворачивается ко мне. Его лицо остается в тени, угасающий свет за спиной выхватывает лишь линию челюсти и изгиб губ.

Он протягивает руку.

– Иди сюда.

Мгновение я медлю. Но я усвоила: когда этот мужчина просит меня подойти ближе, почти всегда это означает, что ему нужно обнять меня, чтобы пережить то, что он не может высказать словами.

Я подхожу, и он заключает меня в объятия.

Но в том, как он меня обнимает, что-то не так. Слишком сильно. Почти всепоглощающе. Его дыхание неровными толчками застревает в моих волосах, словно он с чем-то борется, но уже проигрывает.

– Ты прекрасна.

Его руки скользят вверх по моему позвоночнику, пальцы впиваются в кожу, словно это давление необходимо ему, чтобы оставаться в реальности. Затем они оказываются у меня на затылке, а большие пальцы ползут вперед.

И на секунду смыкаются на моем горле, прежде чем отпустить.

– Хотя не особо умна.

В этих словах сквозит злая издевка.

Я вздрагиваю от обиды, которую они причиняют. Не то чтобы ранят. Просто он несет какой-то бред.

– Что с тобой, ради всех семи кругов ада? Тебе повезло, что я оставила меч у двери.

– О, тебя это расстроило?

– Оскорбления обычно расстраивают.

А еще руки на моем горле. Какая муха его укусила?

Его бровь ползет вверх в том самом полу-удивлении, которое у него всегда вызывает мое упрямство.

– Интересно… – Он проводит большим пальцем по моим губам и наклоняет голову, но я не могу заставить себя закрыть глаза, когда он тянется поцеловать меня.

Его дыхание ласкает мои губы, и я отшатываюсь.

Он ухмыляется.

– Я так и думал. Жаль.

Я вырываюсь. В животе что-то скручивается. Мой взгляд цепляется за рудимент под его ухом, и все мое тело каменеет, осознав правду быстрее, чем мой разум.

Я тянусь к нему рукой, и он позволяет мне, лишь слегка вздрагивая, когда мой палец очерчивает узор.

Я никогда не видела его раньше.

Рисунок рудимента тянется вниз, сливаясь с другим, незнакомым мне, у основания горла, где линии прячутся под черной туникой.

Мой взгляд возвращается к его глазам.

Он был прав. Я не особо умна.

– Кассиэль, – выдыхаю я.

Его губы расплываются в широкой, обаятельной ухмылке. Из тех, что разбивают девичьи сердца.

Я резко вырываюсь, и он отпускает меня.

– Вы близнецы! – мои губы с трудом формируют это слово.

– Он всегда ненавидел эту часть. – Кассиэль пожимает плечами, словно не может его винить. – Я родился без пяти полночь. А он – десять минут спустя. Когда он на меня злился, то всегда говорил, что это означает, что мы не близнецы.

Мой старший брат.

Вот что сказал мне Инквизитор. Это не было ложью. Он просто упустил важную часть правды.

В ушах бьет барабанный бой. Все эти годы он не был мертв.

– Почему? – в этом вопросе нет ни капли мягкости. И я вообще не уверена, что мне не похуй, как он ответит.

Он жив. Он…

Потомок.

Кассиэль не отвечает. Вместо этого он указывает на меч, который я оставила у двери.

– Тебе станет легче, если ты будешь держать его в руках.

Я медленно пячусь назад, зная, что это уловка. Сначала он пытался меня поцеловать. Теперь это. Он играет со мной.

Поравнявшись с мечом, я быстро приседаю и хватаю его. С другой стороны двери раздается скрежет когтей, за которым следует отчаянный вой. Герой начинает скрестись так, словно пытается прорыть сквозь стекло туннель.

Герой знал.

Я стараюсь игнорировать легкую дрожь в руках, поднимаясь и обнаруживая, что Кассиэль вооружен. Не мечом.

Кинжалом. Пару секунд он играет им. Тонкое лезвие сверкает, свет ловит отблески драгоценных камней, инкрустированных в рукоять.

– Знаешь, что это?

Я держала этот кинжал в руке дважды. И оба раза он менял мою жизнь. Да, я знаю, что это, и именно поэтому соврать кажется безопаснее.

– Нет, но готова поспорить, ты мне сейчас расскажешь.

– О, а ты с огоньком! – в его глазах мелькает одобрение, и я крепче перехватываю меч. – Этот кинжал был выкован самими потоками Равенелла во время Последней Войны. У меня такое чувство, что я искал его целую вечность. Хотя, полагаю, не так долго, как некоторые.

От взгляда на кинжал внутри меня поселяется ледяной холод. Сейчас было бы самое подходящее время для того, чтобы мои силы проявились по-настоящему.

Герой снова воет из-за двери.

Но слишком поздно. И для моей магии. И для меня.

– Ревелло, – тянет он, а затем подмигивает. – Интересный факт: во время Последней Войны этот кинжал убил последнего потомка, стоявшего на пути к трону. Украл все его силы и запер их в своем лезвии. Именно это и положило конец циклу. Из наших уроков истории этот факт почему-то вычеркнули. Корона хранила его под очень надежным замком. Мне пришлось проявить креативность, чтобы заполучить его. Хотя твоя выходка во время Инициации оказалась весьма кстати.

Огненный сосуд, дабы освободить неугасимое пламя…

Я сглатываю, не сводя глаз с кинжала. Все это время мы искали именно это. Нож, который я держала в своей собственной ебаной руке.

– Это не было выходкой.

– Пожалуй, что нет. – Он подбрасывает его в воздухе, рукоять ложится ему точно в ладонь. Он протягивает его мне. – Готов поспорить, сейчас бы ты им воспользовалась, Предвестник.

Но я даже не пытаюсь его забрать.

– Умница, – хвалит он, снова смыкая пальцы на рукояти. – Ревелло завершил прошлый цикл, а теперь он же и начнет новый.

– Нет! – это слово вырывается у меня прежде, чем я успеваю себя остановить. – Ты не можешь.

Если цикл начнется, Инквизитор…

– Еще как могу. Трон слишком долго был в руках недостойных. – Но он делает паузу, склонив голову, словно обдумывая ситуацию. – Есть и другой вариант.

Что-то в его голосе пускает предупреждающий холодок по моей шее.

– Ты могла бы отнять ревелло у меня. – Свободной рукой он тянется за спину и обнажает свой меч. – Не дай мне использовать его в последний раз.

В последний раз. Мои глаза расширяются.

– Так это ты убивал тех потомков и оставлял их рудименты.

Еще один собиратель сердец, забирающий жизни, как трофеи, ради власти.

– Не обошлось без метода проб и ошибок, – признается он. – Но думаю, я наконец-то понял, как Равенелл использовали нож для кражи силы, после того, как выследил своего брата и добыл последнюю подсказку в одной странном книжном магазине в Уинтуре. «Арс Астра» может быть очень полезной, если удастся восстановить достаточную ее часть. Понимаешь, дело не в том, как ты убиваешь им потомка. Дело в том, какого именно потомка ты убиваешь.

Мой желудок падает вниз.

Инквизитор.

Он вернулся, чтобы убить Инквизитора.

Вот почему он здесь. Почему пощадил Эдриана. Он вернулся за своим братом.

– Ты его не тронешь, – рычу я, скользя ногой по полу, поднимая клинок и направляя острие ему в горло. Но пальцы скользят по рукояти, а пульс колотится так бешено, что я чувствую его в запястьях.

Кассиэль едва заметно смещается и поднимает свой меч, сжав кинжал в другой руке.

– Вот это настрой. – Он чертит кончиком меча круг в воздухе. – Посмотрим, чему он тебя научил.

Он смеется надо мной.

Я бросаюсь вперед, целясь прямо ему в грудь. Он с легкостью отбивает мой клинок. Я инстинктивно разворачиваюсь, закидывая меч за плечо, и обрушиваю на него высокий рубящий удар. Он ускользает влево, и я промахиваюсь.

– Неплохо, – злорадствует он. Он все еще не утруждает себя нападением. – Чему еще он тебя научил?

Звезды, как же он обожает звук собственного голоса.

Думать – значит умереть, поэтому я не думаю.

Я действую.

Я наступаю, не давая ему снова открыть рот, и наношу высокий рубящий удар, который он встречает своим мечом. Затем я подрезаю его снизу, метя ему в бедро. Кинжал со вспышкой обрушивается вниз, отражая лезвие с резким лязгом, от которого по моим рукам проходит болезненный импульс.

В следующий удар я вкладываю слишком много сил, делая выпад ему в плечо и наваливаясь всем весом.

Но он слишком быстр. Слишком силен.

Он меняет стойку, лениво прокручивая запястье; меч медленно описывает дугу, словно ему откровенно скучно.

– Готова сдаться? У меня на твой счет гораздо более захватывающие планы.

Я плюю в него.

– Никогда.

Он слишком похож на своего брата.

И именно поэтому я могу его одолеть.

Я позволяю плечам опуститься ровно настолько, насколько нужно. Опускаю клинок и отступаю на полшага.

Кассиэль бросается в атаку, и тут я это замечаю. Лишний вес, перенесенный на заднюю ногу.

В ту самую секунду, когда он делает рывок вперед, я упираюсь ногами в пол и взрывным движением ухожу в сторону. Мои сапоги скользят по каменным плитам, вне зоны его досягаемости.

Его брови ползут вверх от удивления.

Я выравниваю плечо и запястье и бью со всей силы, мой клинок со свистом рассекает воздух как раз в тот момент, когда Кассиэль разворачивается. Меч достигает цели, и мое сердце взмывает ввысь, а затем рушится вниз – кончик лезвия разрезает только тонкую линию на рукаве его туники.

Это был мой единственный шанс.

Но он восстанавливается быстрее меня.

Его меч обрушивается вниз, с силой отбрасывая мой клинок в сторону. В то же мгновение его кинжал летит мне в ребра.

Я отпрыгиваю, чтобы увернуться, и врезаюсь спиной в каменные перила. Из-под его лезвия летят искры, когда он ударяется о камень в паре дюймов от моего лица. Я перекатываюсь, уходя от следующего удара, и прыгаю назад, к центру балкона.

Кассиэль медленно поворачивается, пока я встаю на ноги, словно ему некуда спешить. Как будто он даже наслаждается происходящим.

– Или мы могли бы прийти к какому-нибудь соглашению, – предлагает он с ухмылкой. – Ты могла бы… бросить моего брата. Пойти со мной. Я покажу тебе все, чем он боится поделиться. Расскажу, кто ты такая на самом деле.

От его гнилых речей к горлу подкатывает тошнота.

– Ты же это не всерьез.

– Я всегда серьезен. – Он перехватывает рукоять меча.

Абсолютно так же, как это делал Инквизитор, я видела это сотню раз. Сердце сжимается, но я не свожу глаз с его клинка.

– Так что скажешь? – в его глазах мелькает что-то первобытное. – Жить на моей стороне или умереть на его?

Тут без вариантов.

Я расправляю плечи и выставляю меч перед собой, держа рукоять обеими руками.

– Вырежи мне сердце, – говорю я ровным голосом. – И найдешь на нем его имя.

Его улыбка становится шире.

– Теперь я действительно понимаю, что он в тебе нашел. К сожалению, это нечто большее, чем мы трое. Когда-нибудь ты поймешь.

Он делает выпад быстрее, чем я успеваю среагировать, его меч с размаху бьет по моему и отбрасывает его в сторону. Я наваливаюсь всем телом на свой клинок, пытаясь вернуть его в блок, как раз в тот момент, когда он делает мне подножку и сбивает меня с ног, лицом вниз.

Я с грохотом падаю на каменный пол, перед глазами плывут цветные пятна. Мой меч отлетает прочь, к самому краю балкона. Мне до него не дотянуться. Я пытаюсь сделать судорожный вдох, но легкие не наполняются. Я задыхаюсь, а Кассиэль переступает через меня. Ревелло поблескивает в его руке.

Он хватает меня за воротник и рывком ставит на ноги. Его рука обхватывает мое тело, как стальные тиски, прижимая спиной к своей груди, а другой рукой он приставляет к моему горлу холодное лезвие кинжала. Движение настолько резкое, что земля уходит из-под ног.

– Твой чертов щенок никак не заткнется. Так что, если я знаю своего брата, а я его ох, как хорошо знаю, он должен быть здесь с минуты… – Он умолкает, когда дверь на балкон с треском распахивается. – На минуту.

– Арден! – Инквизитор, проскользив по полу, замирает в дверном проеме. У него перехватывает дыхание, когда он видит нас.

Герой стоит прямо за ним, скаля зубы.

На секунду Инквизитор только смотрит, краска сходит с его лица.

– Ты… жив.

– Сюрприз. – Кассиэль вдавливает лезвие глубже в мою кожу, делая тонкий порез, который начинает саднить от соприкосновения с воздухом. Я поскуливаю, и Инквизитор мгновенно фокусируется на этом звуке. Он делает один шаг вперед.