Текст книги "Предвестник (ЛП)"

Автор книги: Женева Ли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 37 страниц)

ГЛАВА 11

Когда я просыпаюсь от того, что Инквизитор собирает свою сумку, еще темно. Я сразу же понимаю, что мои пальцы на ногах вот-вот отвалятся от холода. Вчерашний костер превратился в почерневшее кольцо на земле, струйки дыма ползут вверх и растворяются в темноте. Даже угли выглядят уставшими.

Я сажусь и разминаюсь, морщась от того, как тысячи иголок впиваются в подошвы.

– Ты выбрал самое холодное место для ночлега во всем Антаресе?

Инквизитор даже не оборачивается.

– Ты же жива, не так ли?

– Спорный вопрос, – бормочу я, заставляя себя подняться.

Мои волосы буквально хрустят, когда я к ним прикасаюсь. Воздух кусает за все места, где есть обнаженная кожа, и я плотнее кутаюсь в одеяло. Я бы убила за кружку чего-нибудь горячего. Даже за тот домашний травяной чай, который на вкус, как вареные сорняки и сожаление.

Инквизитор лезет в карман кителя и достает астролябию, ее латунные кольца тихо гудят. Он крутит ее, пока она не замолкает.

– Не сейчас. – Он бормочет пару ругательств, дающих ясно понять, что именно он думает об этом устройстве, и бросает его в сумку. С минуту он копается в вещах, затем встает и кидает мне последний кусок кролика, который мы оставили на костре на ночь. – Ешь.

Теперь это практически вяленое мясо, сухое и пропахшее дымом, но я слишком голодна, чтобы жаловаться. Ненавижу то, как быстро его съедаю.

Линии потерны тускло светятся, когда Инквизитор поднимает и изучает ее.

– Энергии едва хватит. Нам нужно действовать быстро.

– Прекрасно, – говорю я.

Ужас сворачивается в животе, когда я понимаю, что есть кое-что, что я ненавижу больше, чем потерны. Это полузаряженные потерны.

Инквизитор чертит узор над диском пальцем в перчатке. Линии вспыхивают под его прикосновением, образуя созвездие.

– А как же Велезонт? – спрашиваю я более тихим голосом. – Они же узнают, если я пройду через это?

– Да, но в этом-то и смысл. – Он чертит еще один, узор поменьше, и потерна мерцает мягким синим светом. – Они будут точно знать, где ты. Ни один другой орден не осмелится вторгнуться в Веннаро. Сиди тихо, и будешь в безопасности.

– Это угроза или обещание?

Он действительно задумывается.

– Возможно и то, и другое?

Я буду в безопасности до тех пор, пока остаюсь там, где хочет он. Я скрещиваю руки на груди, чтобы скрыть дрожь в ладонях.

– Ладно. После тебя.

Но быть в безопасности также означает, что я смогу выяснить, что вообще за херня происходит.

Он исчезает в кольце синего света, как только его сапоги касаются порога потерны. Я стискиваю зубы и готовлюсь к этому выворачивающему наизнанку холоду, но на этот раз мне удается не споткнуться. Я вытягиваю руку, чтобы опереться о ближайшую стену. Мы перенеслись в комнату. Я делаю один-единственный шаг внутрь, и кружащийся свет меркнет, стирая все следы потерны, за исключением едва заметного контура арки. Она так хорошо сливается со стеной, что теперь я едва ли могу сказать, где она находится.

Воздух внутри теплый, под ногами толстый ковер, а прямо передо мной очаг – такой массивный, что если бы я вошла в огонь, то не задела бы ни одну из его сторон. Повсюду расставлены разномастные кресла: одни такие высокие, что похожи на троны, другие – приземистые и манящие. Длинный дубовый стол выглядит удобным, но он огромный. Потолочные балки над головой изгибаются, словно деревянные ребра, а окна забраны железными решетками, так что внутрь проникает лишь тусклый сумеречный свет. Эта комната больше, чем все поместье моей семьи. Здесь повсюду изображение рогатого волка: в резьбе по дереву, на знаменах, даже высечено на каминной полке. Несмотря на размеры, комната кажется обжитой, не подавляющей. Нас встречают только запах древесного дыма и шипение огня.

Инквизитор снимает зимний китель, затем подбирает диск размером с монету, и его плечи расслабляются. Он оглядывается, и я замечаю, как по его лицу пробегает тень облегчения.

Он шагает к очагу и бросает в огонь еще одно полено, пока я стою с отвисшей челюстью.

– Это твой дом?

Он пожимает плечами.

– Моей семьи.

– Ты просто… притащил меня в свой настоящий дом?

Сначала его покои. Теперь это? У Инквизитора вообще нет никаких личных границ.

– С этим какие-то проблемы? – он выгибает бровь, словно я уже должна была все понять. – Здесь ты в большей безопасности, чем где-либо еще.

– Я удивлена, что ты мне доверяешь, – признаюсь я.

– Доверяю? – он усмехается, слегка покачав головой. – Давай не будем заходить так далеко. Мне стоит переживать, что ты тут на хрен все сожжешь?

Я сердито смотрю на него, но адреналин уже спадает, уступая место сильной усталости и чему-то, пугающе близкому к благодарности.

Я в самом сердце его мира, и он – единственный, кто стоит между мной и всеми, кто желает мне смерти.

Это пугающая форма безопасности.

Как стихийное бедствие, в огромную комнату врывается женщина. Она пухлая, со щеками, круглыми, как яблоки, и почти такими же красными. Ее волосы с проседью стянуты назад синим платком, а фартук так перепачкан мукой, что кажется, будто она боролась с мешком муки и проиграла.

Ее глаза останавливаются на мне, а рот округляется в идеальную букву «О». Она бросает на Инквизитора обвиняющий взгляд.

– Ох, ради всех Звезд, почему ты не сказал, что приведешь гостью? – говорит она, уперев руки в бока. – У меня не готов ужин.

Он сует руки в карманы.

– У тебя всегда еды на целый батальон, Ленора. Не думал, что ты будешь против. – Он смотрит на меня. – Ленора не дает этому месту развалиться на части.

– Я всего лишь экономка, – отзывается она, закатывая глаза, но я вижу, что ей льстит его похвала. Она грозит ему пальцем. – Что сделано, то сделано. Но когда-нибудь…

Инквизитору хватает ума выглядеть виноватым.

Ленора поворачивается ко мне; ее оценивающий взгляд быстрый, но цепкий.

– Ты выглядишь так, будто прошла через врата всех семи кругов ада. Пойдем, пойдем, давай-ка мы тебя устроим. Уверена, я смогу сообразить для тебя что-нибудь поесть.

Она ведет меня к креслу у очага, по пути прихватив толстое шерстяное одеяло. Накинув его мне на плечи, она подтыкает его под моим подбородком, словно я ребенок. Я позволяю ей суетиться, слишком уставшая, чтобы сопротивляться.

Инквизитор прислоняется к каминной полке, наблюдая за этой сценой с непроницаемым выражением лица.

Она резко оборачивается и указывает на него пальцем.

– А ты не стой столбом. Иди вымой руки и помоги мне принести еду.

Он издает тихий звук, почти стон, но затем отталкивается от камина и исчезает в боковой двери.

Глаза Леноры собираются в морщинки, когда она улыбается мне.

– Он все понимает. Просто иногда ему нужен хороший пинок под… ну, ты поняла. Как твое имя, милая?

Я медлю.

– Арден, – отвечаю я. – Арден Икарос.

Имя повисает в воздухе, словно ложь, но Ленора лишь щурится, будто пытаясь получше меня разглядеть.

– Икарос, значит? Раньше он не приводил домой никого из ордена Икароса. Что ж, добро пожаловать в Мирадорес. Единственное, о чем тебе стоит беспокоиться в этом доме, – так это о том, чтобы не переесть.

– Не думаю, что это возможно.

Мой желудок уже урчит от обещания еды.

Она ободряюще сжимает мою руку и уходит на кухню, напевая себе под нос:

– Черное крыло, черное крыло, не бейся так быстро…

Мелодия кажется знакомой, словно это то, что часто напевала моя мама, и в груди нарастает тупая боль.

– Ночь длинна, и жребий брошен…

Может, песни всех нянечек и матерей звучат одинаково, когда они наводят в мире порядок.

Я устраиваюсь в кресле, убаюканная этой успокаивающей песней. Но, неся большой поднос, возвращается Инквизитор, и он не один.

ГЛАВА 12

Вот тебе и минутка покоя. Рыцари Инквизитора из Уинтура уже здесь. Явно воспользовались более эффективным способом передвижения, а я еще даже дух не перевела. Я порываюсь скинуть одеяло, в которое меня укутала Ленора, но передумываю. Это ведь не они час назад жались друг к другу в лесу, отмораживая себе задницы.

Инквизитор ставит на стол поднос. Все еще кутаясь в одеяло, я плетусь к нему, чтобы изучить небольшое пиршество, который собрала Ленора: несколько видов сыра, немного фруктов, миска с оливками и корзинка булочек, надрезанных сверху, рядом с ними тарелка со свежевзбитым маслом. Учитывая мой нынешний уровень тревоги, мой первый порыв наброситься на эти булочки и поедать их, пока не лопнет живот. Я падаю на стул и тянусь за хлебом.

Ленора появляется снова, с двумя кружками дымящегося кофе. Она ставит одну передо мной.

– Сливки добавить?

Но я уже жадно глотаю кофе, не обращая внимания на то, что он обжигает горло. Ленора бросает взгляд на Инквизитора, но тот лишь пожимает плечами. К херам манеры. Один день в глуши, и я веду себя, как животное.

– Можно мне тоже кофе? – спрашивает ее Талиесин, не сводя с меня глаз.

– Сам возьми, – огрызается Вессика и перебрасывает свои длинные косички через плечо.

Но Ленора отмахивается.

– Конечно. Сейчас принесу.

Я опускаю кружку и оглядываюсь, понимая, что в поместье подозрительно тихо.

– Больше никакой прислуги?

Инквизитор пожимает плечами.

– Меньше людей – меньше проблем. Мне не нужно, чтобы со мной нянчились.

– Не слушай его. Ему бы не помешало, чтобы с ним понянчились, – произносит Талиесин, закидывая оливку в рот и говоря с набитым ртом. – Из-за того, что он всегда один, он становится все ворчливее.

– И тем не менее, чем больше вокруг людей, тем в большее дерьмо ты влипаешь. – Инквизитор выхватывает у него миску с оливками.

Вессика настороженно наблюдает за ними, словно следит за двумя волками, кружащими над свежей добычей. Но Талиесин ухмыляется, а затем с поразительной точностью выплевывает косточку от оливки в маленькое серебряное блюдце у своего локтя.

– Мы еще не были представлены должным образом.

Как будто я могла забыть того, кто уводил за собой убийц ради меня с улыбкой на лице.

– Талиесин, верно?

– Ты запомнила. – Его улыбка становится шире. – Но все зовут меня Син.

Вессика качает головой.

– Никто не зовет его Син, – говорит она мне, а затем поворачивается к нему. – Прекращай уже пытаться сделать так, чтобы это прижилось.

– Я не из тех, кто сдается. – Талиесин подмигивает мне.

Я не могу удержаться от смеха, хотя это и кажется безрассудным, когда полмира жаждет моей смерти.

– И прекращай флиртовать, – бросает Инквизитор. Лезвие его столового ножа блестит в свете костра, когда он отрезает ломоть сыра. – Ты не так уж очарователен, как тебе кажется.

Талиесин прижимает руку к сердцу.

– Я просто пытаюсь поднять ей настроение. – Он спускает ноги со стула, убирает густые светлые волосы с глаз и наклоняется вперед, поставив локти на стол. – Как вы себя чувствуете, леди Икарос? Нужна компания? Меня могут помыть, напудрить и доставить прямо к вам в спальню.

Я чуть не давлюсь булочкой.

– Ловелас херов. – Вессика закатывает глаза и усаживается в высокое кресло напротив меня. – Инквизитор прав насчет твоего очарования.

Талиесин игнорирует их. Его взгляд по-прежнему прикован ко мне. Он игриво дергает бровями, словно действительно ждет ответа. Не знаю, чего он ожидает. Что я изолью ему душу? Расплачусь? Отшучусь? Реально задумаюсь, а не переспать ли с ним?

Он определенно хорош собой, и прекрасно это знает. Шрамы на его лице лишь добавляют разбойничьего налета его сомнительному шарму. Он даже, кажется, примерно такого же крупного телосложения, как Инквизитор, что тоже впечатляет. Но я предпочла бы сосредоточиться на том, чтобы не сдохнуть, а не на нем, как бы сильно он ни флиртовал.

– Оставь ее в покое, – тихо произносит Инквизитор. – Она только что прибыла. Хватит клевать ее, как стервятник падаль.

Дожевывая булочку, я заставляю себя делать это как можно медленнее и изящнее. Затем накладываю на тарелку сыр и фрукты. Проглотив очередной кусок, я улыбаюсь Леноре, когда она приносит кофейник и еще кружки.

– Спасибо за еду, Ленора. Из Инквизитора хреновый охотник.

Талиесин ржет, хлопает себя по колену и снова откидывается на спинку стула.

– Вот что я получаю в благодарность за то, что поделился кроликом, – бормочет Инквизитор, ковыряясь в нашем импровизированном обеде. Учитывая, что он в два раза больше меня, я ожидала, что он будет более голодным.

Ленора, должно быть, прочитала мои мысли, потому что начинает его отчитывать.

– Тебе нужно поесть.

– Я в порядке. – Он указывает на сыр, все еще лежащий на его тарелке.

Ленора качает головой.

– Потом, когда проголодаешься, не вздумай тайком прокрадываться на мою кухню.

– Не буду, – обещает он. – Сегодня вечером я отправляюсь по делам в Ардермар. Твоя кухня в безопасности.

Она хмурится от этой новости, подливая кофе в наши кружки.

Инквизитор уезжает так скоро? Любопытство вспыхивает во мне:

– Куда ты направляешься?

– Убийца короля должен предстать перед правосудием. – Он скрещивает руки на груди, так и не притронувшись к еде.

– Мы поймаем ублюдка, – мрачно добавляет Вессика.

Но Талиесин лишь морщится.

– Поймаем ли? Кем бы ни был этот убийца, он вошел и вышел из дворца незамеченным.

Я намазываю маслом еще одну булочку, надеясь, что они забудут о моем присутствии и продолжат болтать. Может, я действительно узнаю что-нибудь полезное. Если убийцу короля поймают, и убийство короля не окажется предзнаменованием войны, то утихнут и слухи о том, что я какой-то там предвестник, и люди оставят меня в покое. Или перестанут нанимать убийц.

– Большинство солдат считают, что это Собиратель сердец, – произносит Вессика.

Я роняю булочку. Она шлепается на стол маслом вниз.

Окружающие смотрят на меня. Инквизитор моргает и возвращает внимание к своим друзьям.

– Большинство солдат – суеверные идиоты.

– То есть Собирателя сердец на самом деле не существует? – спрашиваю я вопреки здравому смыслу. Свое мнение он ясно высказал еще во дворце.

Но Инквизитор все равно встречается со мной взглядом.

– Нет.

Лжец. Это ощущение, которое я не могу объяснить, но взгляды, которыми обмениваются Талиесин и Вессика, подтверждают это.

Я пялюсь на свою булочку. Весь мой зверский аппетит вдруг пропал. Что ему дает эта ложь? В этом нет никакого смысла. Впрочем, в поведении Инквизитора вообще мало логики.

– А остальные думают, что это дело рук твоей почетной гостьи, – продолжает Вессика, обращаясь к Инквизитору.

Она говорит обо мне. Если новости уже дошли сюда…

Я снова смотрю на Инквизитора, но когда наши взгляды встречаются, в его глазах мелькает что-то темное и он отворачивается.

– Хватит об этом, – заявляет Ленора и жестом велит мне встать. – Давай я покажу тебе твою комнату. Тебе нужно отдохнуть. Я принесу нормальную одежду, пока ты будешь принимать ванну. – Она качает головой, глядя на Инквизитора. – Заставил леди надеть солдатскую форму.

Он откидывается в кресле, и в уголках его губ играет веселье.

– Моя мать тоже ее носила.

– Я не против, – говорю я. Хотя мысль о чем-то чистом очень заманчива. – Я не хочу доставлять проблем.

– С каких это пор? – усмехается Инквизитор, за что получает подзатыльник от Леноры.

– Уверена, если она и доставила тебе проблемы, ты сам напросился, – говорит Ленора, но ее глаза блестят, когда она ведет меня к коридору.

– Только не западное крыло, – бросает нам вслед Инквизитор.

Ленора вздыхает, ворча себе под нос:

– Запретная территория.

Мы только выходим из гостиной, когда я слышу голос Талиесина:

– Она с характером. Может, ты ошибаешься.

– Без него она бы сдохла через неделю, – ровным тоном отзывается Вессика. – Не удивлюсь, если покровитель ордена Каликса пошлет за ней людей даже сюда.

– Это развяжет войну, – отвечает Талиесин, ничуть не обеспокоенный этой перспективой. – Может, она и правда Предвестник.

Он говорит это так, словно я уже подожженный фитиль.

– Пойдем, леди Икарос. – Ленора уводит меня прежде, чем я успеваю услышать ответ Инквизитора.

– Арден, – поправляю я ее. Слышать свою фамилию слишком больно, хотя лучше бы уж я была Арден Икарос, чем той, кем меня выбрали Звезды. – Если ты не против.

– Конечно, Арден, – мягко соглашается она.

Ленора с нескрываемой гордостью показывает каждую комнату, мимо которой мы проходим.

– Тут библиотека. Только не попадись ему там после наступления темноты: он очень трепетно относится к своим книгам. Я туда вообще больше не суюсь.

Я беру на заметку двустворчатые двери. В библиотеках хранятся ответы. Туда стоит наведаться.

– Оружейная вон там. – Она кивает на дверь с железной решеткой. – Если понадобится что-нибудь поострее кухонного ножа, просто спроси.

Я искренне сомневаюсь, что Инквизитор планирует меня вооружать, но киваю. Никогда не помешает знать, где можно раздобыть меч.

Ленора бодро продолжает:

– О, еще возле парадного входа у нас есть музыкальная комната, хотя никто не садился за пианино с тех пор, как… Ну, уже слишком давно. Вы играете?

– Нет. На уроки никогда не было времени.

Мы поднимаемся по парадной лестнице, которая ведет в длинную узкую галерею. Здесь витражные окна сменяются другими. Стекло прозрачное, но на его поверхности вытравлены линии. Сначала я думаю, что это просто декор, но затем замечаю узоры. Ноктиметрия.

Проходя мимо, я провожу пальцем по подоконнику.

– Это обереги.

– В Мирадоресе их полно. – Она кивает. – Этот дом построен так, чтобы выдержать осаду. Или что похуже.

Что может быть хуже осады? Я не собираюсь спрашивать.

Она идет дальше, но я задерживаюсь, чтобы изучить линии. Все поместье красиво, но при этом пугающе. От здешней ноктиметрии возникает такое чувство, будто она здесь в равной степени для того, чтобы не только не пускать людей внутрь, но и не выпускать наружу. Я не уверена, касается ли это и меня.

Когда я догоняю ее, Ленора ждет возле массивной деревянной двери. Она открывает ее и приглашает меня внутрь.

Комната как минимум вдвое больше моей спальни в Дамалисе. Сердце сжимается при мысли о моем старом доме, но я игнорирую это. Выкрашенные в бледно-голубой цвет, эти покои довольны женственны, что резко отличается от остальных помещений поместья. Балдахин кровати оторочен кружевом. На туалетном столике расставлены флаконы с духами, а у камина ждет низкая кушетка.

Ленора направляется прямо к ванне, стоящей на львиных лапах в соседней купальной комнате, и пускает воду. Латунный кран сделан в форме волчьей головы, на его рогах выгравировано «горячая» и «холодная». На табуретке рядом лежат стопки полотенец и стоит корзинка с мылом, завернутым в бумагу и перевязанным шелковыми лентами. Пол выложен лунным камнем, отражающим свет позолоченной люстры.

– Это очень… приятная комната, – говорю я, не сумев подобрать слова получше.

– Ее обустроили, когда сюда десятилетия назад приезжала одна из принцесс.

Она хмурится, словно пытается вспомнить, какая именно, и начинает наводить порядок в и без того идеально убранной комнате.

– Раньше мы постоянно принимали гостей. Теперь же мы устраиваем приемы только на Двенадцатидневье, но я стараюсь поддерживать все в порядке. На всякий случай.

– На случай, если Инквизитор заявится с женщиной? – спрашиваю я, проводя руками по одному из гладких столбиков кровати.

– На случай, если кому-то понадобится комната. – Она расправляет слегка помятый угол одеяла. – С момента той трагедии здесь было тихо.

– О? – Я стараюсь звучать непринужденно, хотя Ленора разжигает во мне все большее любопытство.

Но она выдавливает из себя улыбку.

– Мне и в голову не могло прийти, что Инквизитор появится здесь с леди. Но, полагаю, в жизни бывает всякое.

Уж это точно.

– Отсюда открывается вид на сады. – Она взбивает одну из многочисленных подушек на кровати.

Я подхожу к окну и отодвигаю штору, чтобы посмотреть. Света еще достаточно, чтобы увидеть, что сад представляет собой дикие заросли переплетенных веток и мертвых листьев. Власть захватили вьющиеся растения: они ползут через дорожку и обвивают покрытый мхом фонтан.

– Сад немного заброшен. – Ленора подходит ко мне и вздыхает. – За ним давно никто не ухаживал. Мои колени уже не в восторге от постоянных наклонов.

– То есть, садовника тоже нет? – Поместье такого размера и с таким богатством, как у ордена Мариуса, должно иметь целый штат садовников.

– Инквизитор предпочитает уединение.

Отсутствие прислуги не имеет смысла, ну разве что, если только моя семья не единственная среди линий покровителей, которая испытывает трудности. Трудно представить, что король не вознаградил щедро орден Мариуса за их службу. Впрочем, наши проблемы он тоже игнорировал годами.

– К тому же Инквизитор Мариус половину времени в разъездах. Вечно мотается в какой-нибудь дальний уголок мира и только Звезды-знают-по-какой-причине. – Ленора качает головой, словно сама мысль о путешествиях не укладывается у нее в голове. Она упирает руки в бока и окидывает комнату взглядом, проверяя, не упустила ли она чего-нибудь.

– Я принесу чистую одежду. В столе есть бумага, на случай если ты захочешь написать домой. – Она замолкает. – Ты надолго к нам?

Я прикусываю губу.

– Я пока не знаю.

Она кивает, словно этого ответа вполне достаточно.

– Если тебе что-нибудь понадобится, просто позвони в колокольчик, – говорит она, указывая на старинный шнур у камина. – Я найду для тебя какую-нибудь одежду и оставлю ее в шкафу. Боюсь, она будет немодной. За всем остальным тебе придется отправиться в Волчью Крепость.

– Волчья Крепость? – От одного только названия по спине пробегает дрожь.

– Деревня. – Она кивает в сторону ванной, где все еще набирается вода. – Наслаждайся купанием. Я оставлю одежду здесь.

Однако после ее ухода я прижимаюсь лбом к оконному стеклу. Оно запотевает от моего дыхания. Сад красив какой-то разрушенной красотой, которая отчаянно цепляется за жизнь даже посреди всеобщего запустения.

Это место полно тайн. Я чувствую, как они давят на меня, вытесняя тишину. Но больше всего этот дом кажется одиноким, словно даже эти стены с радостью променяли бы своих призраков на живую компанию. Раньше я только преполагала, что у Инквизитора есть тайна. Теперь я в этом уверена. Я не знаю почему, но у меня нет ни малейших сомнений, что этот секрет как-то связан с тем, почему он меня защищает. Он прячет его именно здесь, и я собираюсь выяснить, что это такое.

От этого зависит моя жизнь.