Текст книги "Предвестник (ЛП)"
Автор книги: Женева Ли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 28 (всего у книги 37 страниц)
– Выглядишь уставшей. – Ши оценивающе смотрит на меня, сжимая плечи Бреккана, чтобы его не затоптали снующие по кухне запыхавшиеся слуги.
– Долгий был день, – отвечаю я со вздохом.
Она обводит взглядом суматоху, маскирующуюся под подготовку к празднику.
– Понимаю. – Она прикусывает губу. – Если мне лучше забрать его…
Не успевает она договорить, как Ленора резко разворачивается и вручает Бреккану тарелку, полную такой горы печенья, что он из-за него ничего не видит.
– Это тебе. – Она гладит его по голове, заслужив в ответ щербатую улыбку. – Но боюсь, что на кухне…
– Не волнуйтесь, – обращаюсь я столько же к ней, сколько и к Ши. – Я знаю, куда его отвести.
Ши утаскивает два печенья с тарелки Бреккана, пока мы ведем его через главный зал, заслужив возмущенное «Эй!».
– Ты даже не видишь, куда идешь. – Она кивает мне, чтобы я помогла ему, и я с радостью это делаю.
– Тебе повезло, – говорю я Бреккану с набитым ртом. – Если мы пытаемся стащить хотя бы одно печенье, Ленора сразу на нас орет.
От этих слов он улыбается еще шире, но когда я завожу его в библиотеку, улыбка сползает с его лица, уступая место благоговейному трепету и отвисшей челюсти.
Я присаживаюсь рядом с ним на корточки; в глазах щиплет от слез при виде неподдельной радости на его лице. Это стоит того, даже если позже Эдриан надерет мне за это задницу.
– Я подумала, тебе захочется подождать нас здесь.
Он несколько раз кивает головой, чуть не выронив тарелку.
Я забираю ее у него и ставлю на один из столов.
– Давай поставим это сюда.
– Отличная идея, – говорит он, расправляя плечи, словно понимая свою ответственность перед этим местом.
Эдриан, возможно, будет не в восторге. Но я не сомневаюсь, что Бреккан позаботится о здешних книгах лучше, чем любой взрослый, живущий в этом доме, кроме самого Эдриана.
– Так, тут есть правила, – говорю я, сдерживая улыбку, когда он вытягивается по струнке, как маленький солдат в ожидании приказа. – В книгах не писать. Печенье держи подальше от книг. – Я пытаюсь придумать, что еще может довести Эдриана до апоплексического удара. – Не загибай уголки страниц.
Бреккан съеживается, словно одно только это предположение приводит его в ужас.
Они с Эдрианом отлично поладят.
Я отхожу на шаг, высматривая Эдриана на верхних ярусах, но его не видно, поэтому я кричу:
– У нас в библиотеке гость! Он знает правила!
Ши бросает на меня полный опасения взгляд, когда я беру ее под руку, но улыбается брату.
– Веди себя хорошо. Соблюдай правила Арден.
– Я все так и сделаю, – обещает он с серьезным кивком.
По винтовой лестнице грохочут шаги, и мы все оборачиваемся, чтобы увидеть спускающегося Эдриана, его мантия развевается за спиной. Добравшись до низа, он замирает как вкопанный.
– В моей библиотеке ребенок.
– Точно подмечено. – Я киваю, подталкивая Ши на шаг назад. – Этот ребенок любит книги больше, чем вы.
Но Эдриан все еще пялится на него, когда мы с Ши добираемся до двери библиотеки. Я мягко выталкиваю ее наружу и успеваю сделать один шаг за порог, когда Эдриан ревет:
– Арден, в моей библиотеке ребенок!
Я поворачиваюсь к нему как раз в тот момент, когда Бреккан прикладывает палец к губам, качает головой и шепчет:
– В библиотеке нужно соблюдать тишину.
Брови Эдриана сходятся на переносице, когда он смотрит сверху вниз на странное создание, которое я подбросила в его священное пространство. Но затем он поднимает взгляд, его губы кривятся в забавной гримасе, и он машет в мою сторону.
– Проваливайте уже.
Я трясусь от едва сдерживаемого смеха, тихо закрывая за нами дверь. Но Ши задерживается рядом с ней.
– Ты уверена, что нам можно уйти?
– Ему это пойдет на пользу. Эдриан проводит слишком много времени с книгами.
Мы почти доходим до лестницы, когда путь нам преграждает один из кузенов Инквизитора с тарелкой маринованного сахарного корня и лука. Запах настолько резкий, что я начинаю кашлять. Он наклоняет голову, разглядывая нас, подцепляет рубиново-красную полоску лука и закидывает в рот.
– Значит, ты Предвестник.
Я вздрагиваю, а он щурится, словно пытаясь разглядеть, какую зловещую тайну я скрываю. Он пожимает плечами и переводит взгляд на Ши.
– А ты кто? Еще одно прелестное знамение?
А я-то думала, что от уксуса тошнит.
Ши моргает, глядя на него, и заикается:
– Я-я тренируюсь, чтобы стать рыцарем, – а затем добавляет натянутое: – Сэр.
– Рыцарь! – его глаза загораются, пока он облизывает указательный и большой пальцы дочиста. – Как очаровательно! Я командую гарнизоном в Изольдоро. Возможно, мы могли бы обсудить, куда вас может привести ваше будущее назначение… если вас интересует место более культурное.
Ведь ничто так не говорит об утонченности, как обсасывание маринада с пальцев.
Я хватаю Ши за локоть и направляю ее к лестнице, натянув улыбку.
– Нам нужно готовиться. Если вы нас извините…
– Начинаю понимать, почему в моем приглашении было приказано оставить оружие в Беллаторуме, – бормочет Ши себе под нос, пока мы взлетаем по ступенькам.
– Я тоже.
Полагаю, по той же самой причине Инквизитор запер здешнюю оружейную еще до того, как первый гость переступил порог потерны поместья.
Но когда мы добираемся до моей двери, там стоит Вессика, и мое сердце обрывается.
– Что случилось? – спрашиваю я, уже рисуя в воображении несколько худших сценариев.
Ее губы сжимаются в тонкую линию, когда она смотрит на Ши.
– Ты ей не сказала.
– Блядь, – чертыхается Ши, поворачиваясь ко мне. – Я собиралась сказать. Я пригласила ее присоединиться к нам, но там внизу было так шумно, и…
– Да ничего страшного, – обрываю я ее, и мои плечи облегченно опускаются.
Я-то думала, она здесь от Инквизитора. Что он послал ее.
Или, что еще хуже, что…
Я душу эту мысль и заставляю себя улыбнуться. Парочка союзников мне здесь не помешает, особенно учитывая разношерстную компанию на Двенадцатидневье. Я подхожу ближе и быстро вычерчиваю ноктиметрический узор на замке, который Инквизитор установил на прошлой неделе. Уступка с моей стороны, чтобы я могла остаться в своей спальне, пока здесь гости.
– Хочешь что-нибудь одолжить? – спрашиваю я Вессику, как только мы оказываемся внутри. Сделав паузу, стягиваю сапоги и бросаю их у камина.
– Я обойдусь. – говоря это, она разглаживает свою сшитую на заказ парадную форму, но ее глаза слегка сужаются.
– Уверена? – я распахиваю шкаф, демонстрируя висящие внутри новые платья и зеркало. – Потому что Ленора скупила полмагазина после той примерки, а ты же знаешь, что большую часть из этого я никогда не надену.
Это просто непрактично, учитывая, что поместье требует столько работы…
– Да брось. – Ши подталкивает Вессику к шкафу. – Мы делаем ей одолжение.
– Вы бы и, правда, меня выручили, – настаиваю я.
Я раздвигаю платья в шкафу и показываю ей край платья цвета полуночной синевы, такого глубокого, что он кажется почти черным. Это не совсем то платье, которым она любовалась в витрине. Вырез здесь выше, а рукава подбиты золотой тканью, но скроено оно под тем же строгим, потрясающим углом.
– Вот это, – шепчу я.
Она пытается покачать головой, но ее глаза прикованы к платью.
– Мне не нужно…
– Согласна, роскошное платье – это не то, что нужно каждому. Вопреки убеждениям большинства людей, которые сейчас толпятся в поместье. Но иногда ты заслуживаешь его надеть.
– Ты уверена? – она проводит рукой по шелковистой ткани.
– Да. – Я вытаскиваю его из шкафа и впихиваю ей в руки. – И можешь оставить его себе. Я правда не знаю, что буду делать со всеми этими платьями. Мне все равно некуда в них ходить.
Ши делает шаг вперед и начинает рассматривать остальные.
– Могла бы носить их для Инквизитора, – невзначай роняет она.
Я чуть не давлюсь собственной слюной.
– Чего?
– Вы двое постоянно тренируетесь вместе. – Ши пожимает плечом, ее внимание останавливается на платье без рукавов из мягкого золотистого шелка со струящейся юбкой и бессовестно глубоким вырезом. К нему прилагается пелерина из белого меха – портниха пошла мне навстречу, и согласилась сделать метку прикрытой. – Весь Беллаторум только об этом и говорит.
Вот тебе и уединение тренировок в астролатории. Я бросаю взгляд на Вессику, которая превосходно делает вид, что ей все равно.
– Ты не могла об этом не думать. – Ши прижимает платье к груди и мечтательно вздыхает. – Он ведь…
– Он кто? – медленно спрашиваю я.
– Охуенно красив, – добавляет Вессика с фырканьем, словно это совершенно очевидно.
Мы с Ши обе пялимся на нее.
В смысле, она не то чтобы не права.
– Что? У меня вообще-то есть глаза. – Она поднимает ладонь, словно считает меня какой-то бешеной собакой, которую нужно держать в узде. – Расслабься. Он не в моем вкусе.
– А я и не ревную, – слишком быстро отзываюсь я, начиная тянуться к последнему платью. Они оставили мне самый дерзкий вариант. Естественно. – И это не то чтобы… Я имею в виду, мы не…
Но ложь застревает у меня в горле. Не после бань. Не тогда, когда память о его теле, прижимающемся к моему, все еще так свежа. Одна лишь мысль об этом запускает низкую пульсацию в самом низу живота.
Ши склоняет голову, закусывая губу, но не может скрыть ухмылку.
– Не то чтобы что? Потому что выглядит это именно так, как будто…
Стук в дверь спасает меня от дальнейшего смущения. Понятия не имею, кто еще решил присоединиться к нашей маленькой вечеринке. Наверное, Талиесин почуял, что в одной комнате собрались три женщины, и примчался сюда со всех ног.
– Между мной и Инквизитором ничего нет, – ровным тоном говорю я. Лгать легче, стоя к ним спиной.
Но когда я открываю дверь, по ту сторону оказывается именно он.
– Извини.
Его голос звучит так низко, что я сразу вспоминаю тот звук, который он издал в тот момент, когда его член вошел в меня, и что-то жестко сжимается у меня между ног. Он прислоняется к дверному косяку, уже одетый для вечера. На нем не униформа, а темный камзол с высоким воротником, облегающий его так, чтобы подчеркнуть мощные линии его тела. Это выглядит греховно брутально несмотря на то, что кожа закрыта и рудименты не видны.
Он выглядит так, словно друг с другом столкнулись искушение и спасение, и он стал их великолепным результатом. Он делает один шаг ко мне, как будто точно знает, как близки мои колени к тому, чтобы подкоситься. И как сильно у меня чешутся руки дотронуться до него.
Возьми себя в руки. У тебя зрители.
Я судорожно вдыхаю, чтобы успокоиться.
– Инквизитор, я…
Я осекаюсь, оглядываясь назад: Ши аккуратно раскладывает свое платье на кровати. Вессика рассматривает свое у окна. Обе слишком поглощены своими нарядами, чтобы в это можно было поверить.
Увидев их, Инквизитор медлит. Он не просто останавливается. Он буквально запинается, выглядя более растерянным, чем я когда-либо его видела.
Хотя растерянным я его не видела никогда.
Разве что в тот момент, когда под водой я потянулась и…
Я заставляю заткнуться этот тоненький, бесполезный голосок, который, кажется, твердо намерен заставить меня принять еще одно безрассудное решение.
Он упирается руками в дверной косяк, словно решая, как бы отступить.
– Извини, – повторяет он, но на этот раз добавляет: – Я думал, ты одна.
Синева в его глазах горит так же ярко, как синева на кончике пламени, ее жар согревает мою кожу. И я точно знаю, что бы случилось, будь я одна.
Его взгляд скользит мимо меня к зеркалу, брошенным сапогам, распахнутому шкафу, а затем возвращается, чтобы пробежаться по разномастной поношенной униформе, которая на мне надета. На его шее вздувается жила.
– Ты придешь на праздник?
Внезапно я больше не уверена, что мне стоит идти. Не знаю, как я это переживу: находиться в одной комнате с ним и делать вид, что между нами ничего нет.
Как я сдержу обещание, данное на могиле Кирена.
Я проглатываю это саднящее чувство.
– Да. Мы как раз собираемся одеваться.
Он коротко кивает. Затем кивает еще раз. Открывает рот, словно собирается сказать что-то еще, но наклоняется ближе, все еще так сильно цепляясь за дверной косяк, что белеют пальцы. Так близко, что я вспоминаю вкус его губ.
– Сегодня вечером… я… – Он запинается, выдыхает через нос и пробует снова: – Переступи со мной Рубеж9.
Я забываю, как дышать. Забываю, как говорить. Все слова, которые я знаю, вытесняются одной этой просьбой начать новый год. Вместе.
– Как друзья. Или как ты захочешь, – говорит он, уже отступая назад, словно не может задержаться ни на секунду дольше. – Я буду ждать тебя.
Его взгляд задерживается на мне на долю секунды дольше, чем нужно, чтобы притворяться, будто он говорит только о сегодняшнем вечере. Жар скапливается внизу живота, и когда Инквизитор тихо закрывает дверь, я пялюсь на нее так долго, что Ши откашливается. Этот звук пугает меня, освобождая от чар, которые он только что наложил.
Когда я наконец поворачиваюсь, темные брови Вессики приподнимаются на долю дюйма, но она ничего не говорит.
Ши, напротив, со всего размаху плюхается на кровать, подпрыгивая на ней, и расплывается в широченной улыбке.
– Ну-у-у, – бодро тянет она, скрещивая руки на груди. – И как продвигаются тренировки?
– Нормально.
Я шагаю к туалетному столику, пытаясь вспомнить, что делала до того, как Инквизитор перевернул мой мир с ног на голову.
Снова.
Сажусь и тянусь к баночке с румянами, но потом останавливаюсь и смотрю в зеркало: мое лицо сейчас примерно такого же цвета, как спелый помидор. Поэтому я хватаю пудру и похлопываю ею по щекам, словно это может исправить нанесенный урон.
Ши щурится на мое отражение.
– Не делай вид, что этого только что не было. – Она подается вперед, понизив голос до заговорщицкого шепота: – Вы целовались?
Я издаю неопределенный звук и наношу второй слой пудры. Это все равно не спасает ситуацию с моими щеками.
Ее это только сильнее раззадоривает.
– Семь кругов ада, – выдыхает она. – Правда?
– Они переспали, – невозмутимо заявляет Вессика, стягивая с себя униформу. – И Арден разбила ему сердце.
– Чего? – визжит Ши, и я кричу ровно в ту же секунду.
Я резко кручусь на табурете к Вессике.
– Откуда ты… Ты что…? – мой мозг лихорадочно перебирает все возможные объяснения и останавливается на единственном логичном: – Он что-то сказал?
Она снимает штаны.
– Нет.
Облегчение сталкивается с негодованием, и я брызжу слюной:
– Тогда откуда ты знаешь?
– Я не знала, – признается она.
Поглоти меня Пустота. От нее ничто не укроется. Я же, с другой стороны…
– Ты блефовала.
– Не совсем. – Она снимает платье с вешалки, на мгновение залюбовавшись им. – С тех пор, как ты приехала, он был в хорошем настроении. Более легким. Менее… самим собой. – Она смотрит прямо на меня. – Но пару дней назад это прекратилось.
Желудок ухает вниз.
– К тому же, это было написано у него на лбу, когда ты открыла дверь, – добавляет она настолько будничным тоном, что я не могу найти в себе ни капли злости.
Ши откидывается на кровать, прижимая руку к груди.
– Ты встретишь с ним Рубеж?
Ну разумеется, они слышали, как он спрашивал. Похоже, они вообще ничего не упускают – даже того, что не было сказано вслух.
Но переступить с ним Рубеж? Пойти на этот шаг, пусть даже как друзья?
– Не уверена, что это хорошая идея.
Ши разочарованно стонет, но Вессика снова встречается со мной взглядом и говорит низким голосом:
– Если не уверена, не делай этого. Дверь все помнит.
Потому что, переступив определенные рубежи, пути назад уже нет.
Вессика надевает платье, но мне кажется, будто она вонзила кинжал мне в спину.
Только для меня это не тренировка.
Это предупреждение.
ГЛАВА 30
К тому моменту, когда Ши помогает мне влезть в платье, до моей спальни уже доносятся звуки праздника. Стоя перед зеркалом, я спрашиваю себя, безопасно ли вообще Инквизитору видеть меня такой после…
По задней стороне шеи пробегает дрожь, напоминая мне, что в этом-то и заключается весь смысл подобного платья.
Его винно-красный цвет вытворяет с моей кожей что-то опасное. Цвет слишком насыщенный. Платье слишком живое, оно привлекает внимание вместо того, чтобы скрывать. Особенно когда мои волосы собраны темными локонами наверх, открывая высокий воротник, поднимающийся до самого горла. Кружевные рукава натянуты и аккуратно застегнуты на средних пальцах с помощью маленьких петелек, позволяя рукам свободно двигаться, при этом впереди все ощущается под контролем. Чего нельзя сказать о спине. Потому что, хотя высокий ворот намеренно прикрывает грудь, стоит мне повернуться, как ткань на спине ниспадает единым, непрерывным потоком ткани и обнажает меня от самого затылка до небольшой ямочки между бедрами. Юбка скользит по бедрам и ногам, струясь по коже и оставляя разрез, обнажающий линию ноги ровно настолько, что становится понятно – именно так и задумано.
– Не думай об этом, – шепчет Ши, поправляя меховую накидку. – Он не сможет оторвать от тебя глаз.
Этого я и боюсь.
Мы выходим из комнаты, на нас накатывают звуки музыки и смеха, а потом мы видим Талиесина, вальяжно устроившегося возле подножия лестницы. Он одет в костюм из темно-фиолетовой шерсти с едва заметной серебряной нитью, которая ловит свет при каждом его движении. Он поднимает глаза, когда мы начинаем спускаться, и издает тихий присвист.
Вессика показывает ему средний палец.
Он лишь ухмыляется и предлагает ей согнутую в локте руку, когда она спускается. Вторую руку он предлагает Ши, но та качает головой, густо краснея и бормоча что-то про «библиотеку».
– Мы найдем тебя через минуту, – говорю я ему, цепляясь пальцами за локоть Ши. Как только мы оказываемся на безопасном расстоянии, я бросаю на нее многозначительный взгляд. – Ты на него запала.
Ши вздыхает, но не отрицает.
– Он мой командир.
Этого достаточно. Я не собираюсь давить на нее после того, как меня саму только что распекали за мои романтические терзания.
Но когда мы доходим до библиотеки, Ши прижимает ладонь к двери, не давая мне ее открыть.
– Ты же понимаешь, что все нормально, да?
Мой первый порыв – возразить, хотя я даже не уверена, о чем мы говорим.
– Что нормально?
– Хотеть вернуть Инквизитора, – тихо произносит она. И вовсе не потому, что нас хоть кто-то мог услышать.
Она смягчает удар.
Прежде чем я успеваю сказать ей, что она ошибается, она один раз сжимает мою руку и подталкивает вперед.
– Давай убедимся, что мой брат не разнес библиотеку.
– Думаю, если бы разнес, мы бы уже об этом услышали, – говорю я. Успокаивать ее намного проще, чем успокаивать саму себя.
Но когда мы заходим внутрь, мы обе замираем. Мой мозг зависает, пытаясь – и безуспешно – примириться с открывшейся мне картиной.
Эдриан и Бреккан сидят плечом к плечу, пока библиотекарь объясняет что-то, что звучит слишком сложно для моего понимания, не говоря уже о маленьком мальчике. Но Бреккан ловит каждое его слово, словно Эдриан бог.
И они оба едят печенье.
В библиотеке.
Я пялюсь на них секунду.
– Ну, все семь кругов ада точно к херам замерзли.
Ши прижимает руку ко рту, чтобы заглушить смешок, но это заставляет смеяться и меня. Эдриан резко поднимает глаза, в уголках его рта крошки. Он сглатывает лишь для того, чтобы нахмуриться.
– У нас вообще-то урок, – сообщает он нам. – Кое-кто захотел выучить древний язык.
– Вечеринка по случаю праздника уже началась, – говорю я. Сквозь толстые стены библиотеки суматоху почти не слышно.
Но Эдриан отмахивается от нас, не отрывая глаз от книги.
– Мы присоединимся позже. Когда он закончит урок.
Бреккан сияет так, будто его только что посвятили в рыцари.
– Я же говорила, – бормочу я Ши, когда мы выскальзываем в коридор. – Эти двое созданы Звездами друг для друга.
У нее словно груз упал с плеч.
– Я у тебя в долгу.
Я задумываюсь, не сказать ли ей, что она может отплатить мне, прекратив разговоры о Инквизиторе, но какая-то часть меня не хочет этого. Какая-то часть меня нуждается в подталкивании.
Потому что тот его взгляд, когда я открыла дверь…
Это сложнее, чем просто держаться на расстоянии. И как, блядь, мне это делать, если мы живем в одном доме?
Когда мы входим, я так и не приближаюсь к ответу ни на шаг. Из главного зала вынесли всю обычную мебель, превратив пространство во что-то вроде бального зала. Пол пуст, музыканты расположились вдоль одной стены, длинные банкетные столы отодвинуты назад, чтобы освободить место для движения. Камин окаймлен сосновыми ветками и темными лентами, в темных ветвях мерцают свечи.
Через спинки стульев переброшены отороченные мехом плащи, их владельцы выглядят как размытое пятно из темного бархата и шерсти с серебряной и звездно-синей нитью, изредка вспыхивающей золотом – и на всем этом играют отсветы огня из камина.
Впервые с тех пор, как Инквизитор привез меня сюда, дом не кажется полным призраков. Он брызжет жизнью.
А я не могу насладиться ничем из этого.
Потому что от меня ждут бесконечной светской болтовни, со мной жаждет пообщаться каждый гребаный член большой семьи Инквизитора. И всем им удается швырнуть в меня какую-нибудь колкость, варьируя комментарии от откровенно грубых до комично бесчувственных. Все это время Ши неотступно следует за мной, одаривая всех вежливыми улыбками и любезностями, и уводя меня от тех, кто пытается запустить в меня когти поглубже.
Мы сделали по залу полный круг, но, прежде чем мы успеваем уединиться, чтобы затолкать в себя выпечку, нам преграждает путь женщина, стройная, как ива. Тонкие морщинки залегли в уголках ее глаз, губы искривлены во что-то среднее между гримасой и улыбкой.
– Мы слышали, наш кузен привел тебя сюда, – произносит она, и в ее голосе сквозит ледяной холодок. Но отступить на шаг меня заставляет молодая женщина рядом с ней. У них одинаковые расчетливые глаза.
– Леди Перран, – представляется она, но руку не предлагает. – Полагаю, вы встречались с моей дочерью, Ливией, на Пятисотлетии.
«Встречались» это громко сказано, одинокая посвящаемая ордена Мариуса держалась особняком. Но я заставляю себя улыбнуться.
– Приятно снова тебя увидеть.
Ливия фыркает, ее темный взгляд рыщет по залу, словно ей уже скучно.
– Ужасно бодренькая для пленницы.
– И хорошо одетая, – бормочет ее мать.
– Пленницы? – переспрашиваю я, и Ши делает шаг вперед, словно чувствуя неладное.
– Ты же Предвестник, – фыркает леди Перран. – Не представляю никакой другой причины, по которой Инквизитор позволил бы тебе заявиться в Веннаро. Разумеется, все мы думали, что к этому моменту он тебя уже прикончил.
У меня отвисает челюсть. Что там Ши говорила насчет того, чтобы не приносить оружие?
Моя подруга заслоняет меня собой.
– Возможно, вам стоит спросить об этом покровителя ордена Мариуса. Уверена, он умирает от желания узнать ваше мнение. – Ши уводит меня прочь, прежде чем кто-то из них успевает вставить еще одну шпильку.
– Спасибо, – говорю я, когда мы, наконец, пробираемся к банкетным столам, стонущим под тяжестью роскошных угощений Леноры.
Все столы заставлены тарелками, их края накладываются друг на друга из-за нехватки места, а полированное дерево стола едва заметно под этим размашистым пиршеством. С подогреваемых подносов ленивыми спиралями поднимается пар, разнося в воздухе смешанные ароматы жареной птицы, растопленного масла и специй, достаточно теплых, чтобы смягчить зимний холод, просачивающийся в комнату из постоянно открывающейся входной двери.
Я хватаю тарелку и начинаю наваливать на нее все подряд.
– Здесь что, конкурс, о котором я не знаю? – ворчу я ей. – Кто сможет швырнуть мне в лицо самое хуевое оскорбление?
Она фыркает.
– Думаешь, за это дают приз? – она забрасывает в рот виноградину и с каменным лицом добавляет: – Я бы не отказалась от денег.
– А я-то думала, мы становимся подругами.
В два укуса я уплетаю медовое пирожное, внезапно зверски проголодавшись. Что, конечно же, абсолютно не связано с постоянными ухмылками и пялящимися на меня людьми.
Дело в том, что по залу продолжает перемещаться он. Ни разу не оказавшись достаточно близко, чтобы пересечься. И ни разу не оказавшись достаточно далеко, чтобы я его упустила из виду. Всегда где-то на границе моего зрения.
Каждый раз это ощущается, как смещение гравитации. Словно я чувствую его прежде, чем успеваю увидеть.
Он даже ни разу не взглянул на меня, видимо ему удалось выработать иммунитет к той невидимой нити, что продолжает притягивать мое внимание обратно к нему.
Наверно, мне почудилось то его выражение лица раньше, у двери моей спальни. Четыре медовых пирожных спустя я все еще в этом не уверена.
Чем ближе стрелка часов подбирается к полуночи, тем чаще я ловлю себя на том, что высматриваю, где находится Инквизитор.
За час до Рубежа я замечаю его у дверей, в компании богато одетого мужчины с кольцами на каждом пальце и голосом, который разносится так, будто он хочет, чтобы его услышал весь зал.
Через всю комнату глаза Инквизитора поднимаются и встречаются с моими. Наши взгляды соединяются, а затем… он отворачивается, продолжая разговор так, будто вообще меня не видел.
Это мимолетное пренебрежение ощущается так, словно мне под ребра вогнали нож.
После этого я перестаю на него смотреть.
Когда до полуночи остается меньше получаса, толпа перемещается в холл. Появляются приглашенные официанты, несущие на серебряных подносах кубки с игристым вином. Предвкушение и ужас завязываются ебучим узлом в моем желудке.
К нам кто-то протискивается сквозь толпу гостей, и мгновение спустя появляется Ленора в темно-зеленом платье, рукава которого закатаны, хотя это и не скрывает до конца привычную присыпку из муки. В ее волосах безжизненно висит веточка остролиста, и я не совсем понимаю: застряла ли она там случайно во время украшения, или она приколола ее пару часов назад, и та уже сдалась в попытке не отставать от своей хозяйки.
В тот же момент появляется прислуга и протягивает поднос.
– Последние два.
Мы с Ши одновременно хватаем бокалы с игристым вином.
– Держи. – Я протягиваю его Леноре.
Если кто-то и заслуживает выпить сегодня вечером, так это она.
Но она отмахивается.
– Мне еще предстоит убираться после того, как все разойдутся спать.
– Ни хера подобного. – Я хмурюсь на нее. – Ты и пальцем не шевельнешь.
Но она отказывается брать напиток. Прежде чем я успеваю зайти с другой стороны, мы слышим, как по полу с громким скрипом двигают стул.
– Звезды храните нас, – бормочет Ленора, когда мужчина, с которым Инквизитор только что разговаривал у двери, взбирается на стул и жестом просит толпу замолчать.
– Кто это?
Мой вопрос заслуживает неодобрительного фырканья.
– Лорд Перран. – Она произносит это имя так, будто оно отдает дерьмом. Учитывая, что я только что познакомилась с его женой и дочерью, я ее понимаю. – Он первый в очереди на роль покровителя, если у Инквизитора не будет наследника.
Сама мысль о том, что в Беллаторуме будет управлять семья этого человека, превращает еду в моем желудке в свинец.
Лорд Перран стучит вилкой о хрустальный кубок.
– Пришло время обычая переступить Рубеж, – объявляет он над затихающими шепотками, и в толпе воцаряется тишина. Его подбородок приподнят, словно он уже ждет аплодисментов, он подается вперед, ожидая внимания публики, так, будто репетировал этот момент. – Это был… интересный год. Давайте на этот раз выберем правильную дверь.
По толпе прокатывается смешок, и, если мне это не мерещится, довольно много голов поворачивается в мою сторону.
Я не смеюсь.
Если этот год меня чему-то и научил, так это тому, что крутить носом насчет традиций опасно, и еще тому, что может случиться, когда ты принимаешь неверное решение по правильным причинам.
Я не знаю, чего я боюсь больше: сделать неправильный выбор или просто выбрать его.
Перран получает свои аплодисменты, с тостами поднимаются бокалы, а я снова начинаю высматривать Инквизитора. На этот раз чтобы узнать, что он думает о своем кузене. Может быть, этот мужчина так же невыносимо раздражает его, как и меня.
Мои пальцы сжимают ножку бокала, окружающие меня люди осушают свои напитки. Но Инквизитора я не нахожу.
Может, он передумал.
Может, он забыл.
Может, мне не помешает выпить. Я рассеянно поднимаю бокал и делаю единственный глоток, как раз перед тем, как маленькие ручки хватают нас с Ши за платья.
– Пора! – кричит Бреккан, подпрыгивая на месте и выбивая мой бокал из рук.
Очевидно, он съел на одно печенье больше положенного. Или на десяток больше, судя по тому, насколько он перевозбужден.
Я смотрю на вино, впитывающееся в ткань, и жар подступает к моей шее.
– Полагаю, это плата за то, что отвлеклась.
Я наклоняюсь, чтобы собрать осколки, но Ленора отгоняет меня и заставляет присоединяться к толпе.
– Иди. Я сама все уберу.
Бреккан цепляется за наши руки, пока нас увлекает за собой поток тел, устремляющийся к парадному входу. Колокола слабо звенят, когда их снимают с крючков, ледяной воздух врывается в холл, когда двери распахиваются.
Ночь достаточно ясна, чтобы разглядеть каждое созвездие, но температура упала почти до нуля. Мороз белит камни, и мое дыхание распускается бледными облачками. Поместье усыпано светящимися фонарями, их свет дрожит на парадной лестнице, ведущей к пешеходной дорожке, которая вьется вокруг территории.
Бреккан тянет нас к группе мальчишек постарше, которые звонят в колокольчики куда ближе к чужим ушам, чем следовало бы.
Но Ши останавливает его и шепчет мне:
– Удачи.
Они растворяются в толпе, направляющейся на лужайку внизу, оставляя меня один на один с обрядом Рубежа. И с Инквизитором.
И когда ступеньки пустеют, он там. Он не шагает взад-вперед. Не ищет никого в гигантской массе хихикающих, суетящихся людей, спешащих первыми встретить новый год на пороге задней двери. Он просто ждет, положив одну руку на каменную балюстраду и глядя на черное море вдали.
Это мой Рубеж. Не прогулка вокруг дома. И не дверь, ждущая по ту сторону. Это он.
Я могу развернуться и вернуться в дом. Наверное, так и стоило бы поступить.
Наверное, это безопаснее, чем пытаться вернуться к дружбе, чем говорить ему, что я больше не могу рисковать.
Наверное, это причинило бы меньше боли.
Я не знаю, сколько времени я колеблюсь, перебирая в голове варианты, прежде чем понимаю, что он повернулся ко мне.
В его глазах есть что-то очень искреннее и беззащитное. Челюсть напряжена, словно он сдерживает слова, и мой собственный пульс сбивается. На одно украденное мгновение вокруг не остается никого. Никаких гостей, никакого праздника. Никаких глупых традиций и давления, сопровождающего их. Только этот мужчина, смотрящий на меня так, будто я – сон, который может растаять, если он посмеет шевельнуться.
Колокола звенят в темноте, за ними следует смех. Звук проносится сквозь ночь и оседает в моих костях.
До полуночи двенадцать минут.
Это мой последний шанс повернуть назад. Сбежать в теплую безопасность дома. Если я это сделаю, он меня не остановит.
