Текст книги "Предвестник (ЛП)"
Автор книги: Женева Ли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 37 страниц)
– О, но тебе уже не десять лет. – Кирен улыбается мне. – Ну и сегодня вечером ты официально станешь леди Икарос, так что, думаю, тебе можно.
Я морщусь от этого титула.
– Пожалуйста, никогда меня так не называй.
– Разумеется. – Он торжественно кивает, а затем добавляет: – Миледи.
Я толкаю его в сугроб.
ГЛАВА 3
Проблема в том, что орден Икароса никогда не сдается без боя. А Кирен в душе Икарос. Падая, он хватает меня за лодыжку, и я вскрикиваю, когда мы кубарем летим в сугроб. Еще только начало одиннадцатого месяца, а пушистого снега навалило столько, что он почти проглатывает нас целиком.
Часовой, дежурящий у подножия лестницы, спешит к нам, хмуро глядя на Кирена. Стражник протягивает мне руку; его глаза бегают из стороны в сторону, словно ему не стоило отвлекаться на то, чтобы помочь мне подняться.
– Позвольте помочь вам, миледи.
Одно унижение за другим.
Я все равно заставляю себя поблагодарить часового, пока Кирен ржет в сугробе. Стражник быстро возвращается на свой пост, окидывая взглядом территорию в поисках реальных угроз.
Наконец, все еще подвывая от смеха, Кирен поднимается на ноги. Он отряхивает снег со своего плаща и снежинки, припорошившие его темные волосы. В уголках его карих глаз собираются морщинки.
– Почему ему можно называть тебя…
– Даже не заканчивай этот вопрос! – предупреждаю я.
Он поднимает ладони.
– Сдаюсь. – Его губы дергаются, словно он снова хочет приплести мой будущий титул. – Идем?
Его сдержанность – маленькое чудо.
– По всему городу разбросаны потерны3. – Он указывает на арочный проем, вырезанный в каменной стене у ворот; изнутри исходит водоворот синего света. – Слышал, некоторые из них нуждаются в ремонте, но мы можем воспользоваться одной из рабочих и отправиться, куда захочешь.
Я морщу нос. Разумеется, в городе такого размера орден Велезонта создал множество связанных порталов, но мне никогда не нравилось, что перемещение через потерну ощущается так, как будто тебя окатывают ледяной водой, такой холодной, что она пробирает до самых костей.
– Давай пройдемся пешком.
Кирен не спорит со мной, даже когда одна из стражниц у сторожки умоляет нас передумать. Учитывая, как долго она открывает ворота, и тот факт, что экипажи вышли из моды, если не считать официальных мероприятий, подозреваю, эта женщина просто забыла, как ими управлять.
За воротами замка открывается широкий проспект, застроенный частными поместьями. Все они имеют одинаковый фасад из черного мрамора, с вытравленными в камне золотыми линиями и звездами, тянущимися к куполообразным стеклянным крышам. Особняки с колоннами, заборами и фонтанами надменно взирают на город внизу; каждый из них размером с чье-то раздутое эго. У всех ворот дежурят часовые, на их форме красуется рогатый волк – герб ордена Мариус, словно богатство за коваными решетками заслуживает защиты насмерть.
Пока я разглядываю поместья, ветер пощипывает мои щеки, и я поднимаю повыше воротрик своего плаща с меховой отделкой.
– Они почти такие же огромные, как дворец.
– Дома для младших членов королевской семьи, – шепчет Кирен, чтобы не услышал стоящий неподалеку охранник. – Тех, за кем королю нужно приглядывать.
С которыми он не хочет жить в собственной резиденции. Это не особняки. Это позолоченные клетки для королевских заложников.
– В Уинтуре все такие богатеи?
Я знаю, что пялюсь, но ничего не могу с собой поделать.
– Вряд ли. – Фыркает он. – Но у короля полно любимчиков в других орденах.
– Не представляю, как можно променять Дамалис на это, – признаюсь я.
– Жить здесь по его приглашению считается честью, – хрипло говорит он. Его расчетливый взгляд, словно костяшки домино, падает на раскинувшиеся перед нами поместья.
Получить такой дом – именно та честь, которая могла бы привлечь внимание моей обычно витающей в облаках сестры.
Я хмурюсь.
– На самом деле, ты бы ведь не переехал сюда жить.
Он резко поворачивает ко мне голову.
– Нет.
Но он бы переехал. Мы оба знаем, что моя сестра предпочла бы жить в столице. И почему люди всегда пытаются измениться ради любви?
На некоторых домах красуются символы других орденов. Мы проходим мимо зданий, отмеченных гербами ордена Каликса, Леонтии и даже Мариуса.
– Мы что, единственная линия покровителей, у которой нет поместья достаточно близко, чтобы лизать королю жопу по первому требованию? – спрашиваю я, когда мы подходим к воротам с гидрой ордена Велезонта.
– К сожалению, да, – отвечает он.
Несколькими улицами ниже величественные особняки сменяются рядами элегантных таунхаусов, выстроенных в шеренгу, как трофеи. Их фасады по-прежнему темного цвета, в знак почтения к Звездам, но вместо черного мрамора здесь обычный камень, а вместо настоящего золота просто краска. Вся столица окутана тьмой, которую нарушают лишь позолоченные линии и стеклянные купола. Создается впечатление, что город застрял в бесконечной ночи, даже в полдень. Это совсем не похоже на простые деревянные постройки и светлые усадьбы Дамалиса. Хотя везде мы используем тяжелые портьеры и пологи, чтобы защитить небо от нашего светового загрязнения. Знак уважения к Звездам.
Стражники патрулируют улицы. Здесь охраны меньше, чем возле дворца, но я чувствую, как они нас оценивают.
На ходу Кирен вертит в руках резной кусочек кости, привычно обводя большим пальцем выгравированного на нем пегаса. Он болтает без умолку, пока я впитываю в себя город, и делится всем, что знает о столице. А знает он, судя по всему, дохрена. Он приезжал сюда с Бродериком в прошлом году, когда мой брат присутствовал на своем первом ежегодном заседании совета в качестве покровителя.
Кирен обращает мое внимание на то, что город выстроен ярусами, подобно возвышающейся на его вершине Астролатории, и спускается вниз соответственно уровням власти. На самом верху находятся весперы, потому что тот, кто первым читает Звезды, имеет все рычаги влияния. За ними следуют сам король и его дворец, чтобы контролировать весперов и их знания. Затем идут покровители, аристократы, богатеи и те, кто их обслуживает, а на самом дне – бедолаги, на которых вся эта система на самом деле держится.
– Разве хотя бы Астролатория не должна быть открытой для всех? – Это кажется несправедливым.
– Это стратегический ход, – говорит он, ведя меня к шумному городскому кварталу. – Плачущие Сестры предотвращают атаки со стороны моря.
Я закатываю глаза. Так вот почему я прошлой ночью чуть не сдохла от холода? Потому что водопады служат дополнительной защитой для и без того самого неприступного места в Антаресе?
– Нас никто не атаковал со времен Последней Войны.
Конечно, обычно так оно и бывает.
По его лицу пробегает тень, но он пожимает плечами, и она исчезает.
За богатым жилым районом города начинается широкая главная улица, по обе стороны которой тянутся магазины, таверны, кофейни и рестораны. Из их дверей вываливаются покупатели с висящими на руках пакетами и нагруженные свертками из крафтовой бумаги.
Утреннее солнце играет на драгоценностях, выставленных в ближайшей витрине. Перстни с ядом, с открытыми изящными застежками, демонстрирующие скрытые отсеки; у них изящный дизайн, они изготовлены для двора, но на званых ужинах смертоносны. Рядом с ними видна трость, инкрустированная драгоценными камнями и скрывающая в себе кинжал.
Может быть, именно поэтому Бродерик не хочет, чтобы кто-то из нас отправлялся исследовать Уинтур в одиночку. Здесь вещи, выглядящие красиво, могут быть смертельным оружием. Даже украшения сделаны для тех, у кого слишком много денег и еще больше врагов.
И хотя я не страдаю ни от одной из этих проблем, мне все равно становится не по себе наблюдать все это. Как и все, я слышала разные истории о загадочных или внезапных смертях, которые, похоже, преследуют определенные родословные. В основном орден Каликса, хотя, судя по всему, от того же страдает и орден Велезонта. Полагаю, когда ты контролируешь всю торговлю и транспорт, ты наживаешь себе массу врагов, даже среди собственных родственников.
Следующий магазин менее опасен, в нем лишь торгуют самой модной одеждой. Бархатный плащ с соответствующими ему вышитыми перчатками, кожаные бриджи, кружевные, далекие от скромности, платья с высокими воротниками.
К тому моменту, когда мне приходится оттаскивать Кирена от витрины с корсетами и кружевным бельем, я немного расслабляюсь, несмотря на покалывание на затылке от ощущения, будто за нами наблюдают часовые, дежурящие в каждом городском квартале.
– Посмотри на это.
Он с тоской разглядывает новую астролябию, с дисковым механизмом, который отправляет и принимает сообщения. Его собственная настолько стара, что может послать только простой сигнал призыва.
Я наклоняюсь ближе, чтобы прочитать ценник, пальцами нащупывая в кармане несколько серебряных крон, но чуть не давлюсь от заоблачной цены.
– За эти деньги можно купить один из домов за пределами дворца!
– Значит, я не найду ее в своем сапоге на Двенадцатидневье4? – дразнит он.
– Может быть, лет через двести или триста.
Потому что именно столько времени мне понадобится, чтобы накопить на нее, но он лишь смеется.
– Вон там Икарос. – Кирен тычет пальцем в стекло, указывая на модельку, спрятанную в витрине и широко улыбаясь мне. – Только подумай, завтра к этому времени ты уже будешь носить эту метку.
От этих слов у меня сводит живот. Эти модели – трехмерные версии созвездий, которые я видела вытравленными5 в нишах Королевской Астролатории прошлой ночью. Моя метка будет больше похожа на те гравюры. Звезды сами выберут, где выжечь ее на моей плоти. Если только прошлой ночью я не проебала все шансы получить ее. Что, если Звезды откажутся наделить меня силой, так же как я отказалась убить осцена? Я отгоняю эту мысль. Нет смысла зацикливаться на том, что уже произошло.
– Пошли дальше. – Я дергаю его за рукав, желая заполнить дыру, которую прожгли нервы в моем желудке. – Я хочу жрать.
Его глаза расширяются:
– Как ты можешь снова хотеть есть?
– Я гастрономически амбициозна.
А еще я просто заедаю стресс.
Он фыркает, затем окидывает взглядом улицу, хватает меня за руку и тащит к ближайшей кофейне. Мы встаем в небольшую очередь клиентов, ожидающих возможности сделать заказ. Передо мной топчется мужчина, он так заламывает руки, словно у него начинается паника еще до того, как он успеет сделать заказ. Его партнер успокаивающе проводит рукой по его предплечью, а затем переплетает свои пальцы с его. Остальные в очереди кажутся не менее взвинченными.
Я поднимаю взгляд на меню и столбенею.
Это не обычная кофейня. Они используют ноктиметрию, чтобы наполнить каждый напиток легкой дозой магии. И это отражается на цене. Неудивительно, что от нас требуют отправлять на распределение весь урожай.
– А это законно? – шепчу я Кирену, наблюдая, как женщина за стойкой накладывает ложкой молотый кофе в кофейник, выстеленный муслином. Его керамический фасад расписан красивым, сложным узором из пересекающихся линий и фигур.
Он пожимает плечами, все еще изучая варианты в меню.
– Вполне, если у них есть лицензия от ордена Каликса. Если на магии можно сделать бабки, они это одобрят.
Кажется немного экстравагантным использовать магию для приготовления кофе, но заведение переполнено людьми, готовыми платить за это. Кто-то выбирает напиток, заряженный на ясность ума, а кто-то – тот, который якобы успокаивает нервы.
Я качаю головой:
– Пустая трата денег.
Кирен приподнимает бровь.
– Уверена, что тебе не нужно что-нибудь, успокаивающее нервишки?
Кто бы сомневался, ведь Кирен знает меня достаточно хорошо, чтобы заметить, что сегодня что-то не так.
– Я просто на взводе. – И это еще мягко сказано. – И почему мне так не повезло – достигнуть совершеннолетия именно во время Пятисотлетия?
– Должно быть, это твоя судьба, – дразнит он, но его улыбка исчезает, когда я не улыбаюсь в ответ. – Эй, не переживай. Шансы, что ты ебнешься лицом в грязь перед всеми аристократами Антареса, почти равны нулю.
– Почти? – я расширяю глаза, и меня внезапно начинает мутить. – Я вообще не волновалась о том, что могу упасть.
До этого самого момента.
В животе урчит от нового удара по нервам.
– Пошли отсюда. Я лучше потрачу деньги на еду. Обычную жратву. Пожалуйста.
– Ладно-ладно. – Он поднимает руки, уступая мне. – Мы найдем еду и попытаемся заполнить эту бездонную яму, которую ты называешь желудком.
Как только мы выходим за дверь, моя паника утихает, превращаясь в приглушенный гул.
– И куда мы идем? – спрашиваю я, когда Кирен уводит меня с Хай-стрит.
– Увидишь.
Я тычу его под ребра.
– Лучше бы мне увидеть еду.
Он ускоряет шаг. Мой лучший друг прекрасно знает, что может случиться, если меня вовремя не покормить.
Я мельком смотрю на него, чтобы одарить быстрой улыбкой, но он слишком сосредоточен на том, чтобы провести нас сквозь толпу. Его челюсти сжаты, брови сдвинуты. Он выставляет руку, чтобы в меня никто не врезался. Красивая женщина в платье с высоким воротником бросает на него заинтересованный взгляд, но, кажется, он этого даже не замечает, и ее лицо слегка вытягивается, когда он проходит мимо.
Она не первая, но Кирен всегда смотрел только на Исидору.
Он ведет нас вглубь Уинтура, туда, где здания становятся меньше. Магазины и другие общественные заведения жмутся друг к другу на улицах, которые в два раза уже главной улицы. Здесь гораздо люднее, а стражников ордена Мариуса еще больше.
Кирен торопит нас, беззаботно шагая к рынку, покрытому стеклянным куполом, который, кажется, занимает несколько городских кварталов.
– А это что?
– Я почти уверен, что тебе это покажется раем, – говорит он, отступая в сторону, чтобы дать пройти молодой матери с коляской.
Не уверена, что в моем представлении о рае должны быть расклеены плакаты и бюллетени или, что он должен охраняться людьми с мечами. Но, по крайней мере, здесь кипит жизнь.
Над входом висит деревянная вывеска, на которой размашистыми буквами выведено «Гранд Аркада». Рядом с ней видна Цивикус – большая, постоянно обновляющаяся, доска объявлений, транслирующая новости. Она вдвое больше той, что в Дамалисе, потому что на ней отображаются события со всего Антареса, а также вакансии и объявления.
Пока мы проходим мимо, появляется объявление о наборе докеров6 в Изольдоро, зажатое между новостью об убийстве на западном побережье и рекламой магазина одежды, мимо которого мы проходили всего час назад. Кирен останавливается, чтобы прочитать объявление о работе, совершенно не смущаясь жуткой иллюстрацией преступления рядом с ним, на которую я не могу даже посмотреть. Лишнее подтверждение тому, что во время сегодняшнего празднования мира кое о чем забывают. В конце концов я оттаскиваю его, пока ему в голову не пришла какая-нибудь безумная идея, например, сбежать в моряки. Он всегда мечтал об этом, благодаря старому пиратскому роману, подаренному ему мною много лет назад.
В Аркаде нет и следа расслабленной атмосферы главной улицы и ее аристократичных покупателей. Люди приходят сюда по делам. По внешнему периметру Аркады расположены постоянные торговые точки, но центр заставлен столами с товарами, где продают все: от ардермарианских специй до рулонов шелка и шерсти и детских безделушек. От прилавка, где торговец рыбой отрубает головы еще бьющемуся тунцу, доносится солоноватый запах океана. Весь этот хаос сопроваждается импровизированными лотками, где торгуют любой едой, какую только можно вообразить. Это настолько ошеломляет, что на мгновение я забываю о сегодняшней церемонии.
Покупатели препираются и торгуются с продавцами, споря о справедливости цен. Независимо от того, одеты ли они в роскошную одежду, такую, как мы уже видели в витринах магазинов, или в штаны и туники из простой ткани, каждый пытается выторговать для себя лучшую цену.
Но я здесь ради жратвы.
Мы подходим к первому попавшемуся продуктовому лотку и изучаем ассортимент. Мы оба останавливаемся на пирожках с начинкой из нежных кусочков жареной курицы и картофеля. Тесто такое слоеное и хрустящее, что мне тут же хочется еще один, но с нашей скудной казной и обилием еды, ожидающей во дворце, это кажется слишком неоправданным расточительством.
Что не мешает мне пускать слюни на лапшу в бульоне и жареные на гриле шашлычки из баранины, продающихся в следующих двух киосках.
– Давай, бери. – Кирен кивает на шашлычки, и я сдаюсь, покупая один и обкусывая на ходу мясо со шпажки.
По крайней мере, здесь все восхитительно, соблазнительно дешево.
Я доедаю последний кусочек нежного мяса и бросаю шпажку в ближайшую мусорную корзину.
– Когда я сдохну, похороните меня здесь.
Кирен смеется, хотя знает, что я не шучу.
– Принято.
Он лезет в карман плаща, хмурится и достает свою астролябию.
Я знаю этот взгляд. Головокружительное чувство легкости, которое появилось во мне за последний час, начинает улетучиваться.
– Проигнорируй.
Я не готова к тому, что это приключение закончится.
– Это твой брат. Я не могу. – Он крутит диск призыва, чтобы сбросить его, но тот мгновенно возвращается в исходное положение. Кирен вздыхает. – И, что бы ему ни понадобилось, похоже, это срочно.
В животе все скручивается.
– Наверняка какая-то херня.
– Нам нужно вернуться через потерну на следующей улице, – говорит Кирен, игнорируя мои слова.
Я морщусь. Я не хочу возвращаться и сидеть во дворце, ожидая, как часы отсчитывают время до любой ошибки, которую я могу совершить сегодня вечером – на этот раз, на глазах у всего двора.
– Почему бы тебе не отправиться к нему одному, а я прогуляюсь пешком?
– Арден, я не могу вот так просто оставить тебя здесь одну.
– Почему это? – настаиваю я. – Мне двадцать пять… а это на год больше, чем тебе. К тому же, как ты сам сказал, тут повсюду стража.
Не то чтобы меня это сильно успокаивало. Ощущение того, что за мной наблюдают, змеей ползет по спине даже сейчас.
Но Кирен качает головой.
– Ты в городе впервые.
– Я знаю дорогу. – Я понижаю голос. – Мне будет нужно просто идти, пока не уткнусь во дворец. А дворец виден почти с любой улицы в городе, так что я точно не смогу заблудиться.
Кирен выдерживает мой взгляд, затем тяжело вздыхает. Наклонившись, он возится с чем-то в своем сапоге. Когда он снова выпрямляется, то держит в руке кинжал в ножнах и кожаный ремешок от него.
– Мне это не нужно, – протестую я, когда он пытается всучить его мне. Почему все постоянно пытаются вручить мне ножи?
– Семь кругов ада, еще как нужно. – Он впихивает его мне в руку. – И вернись вовремя, чтобы переодеться к празднованию, иначе твой брат надерет мне задницу.
Я пытаюсь не улыбнуться, но безуспешно.
Он не отвечает на улыбку.
– Серьезно, пообещай.
– Клянусь. Я не заблужусь. И не опоздаю. И не натворю никаких глупостей. – Я рисую крест над сердцем. – Как бы я вообще жила без тебя?
– Опоздай сегодня вечером, и узнаешь, потому что твой брат меня прибьет. – Он делает глубокий вдох, но не поворачивается, чтобы уйти.
Я закатываю глаза.
– Технически, я могла бы приказать тебе уйти без меня.
Он смотрит на меня взглядом, который означает только одно: ну попробуй. Но, качая головой, он почти улыбается.
– Уже злоупотребляешь своим положением. – Он пятится назад, прежде чем добавить: – Миледи.
Он скрывается за углом прежде, чем я успеваю накричать на него.
Тихо проклиная его, я сую кинжал в карман плаща, где лежат мои последние серебряные кроны, и обнаруживаю, что там как минимум вдвое больше денег, чем было, когда мы сюда пришли. Достаточно, чтобы воспользоваться этой проклятой Звездами потерной. Я высыплю их на голову Кирена, как только он уснет сегодня ночью.
Я ныряю обратно в суету Аркады и несколько минут брожу среди шумных прилавков, пытаясь собрать волю в кулак, чтобы подняться по крутым улицам обратно ко дворцу.
Чуть позже я обнаруживаю, что направляюсь к противоположному выходу на грязную, грубо вымощенную булыжником дорогу. На этой стороне Аркады нет стражников, словно в этой части города никому не нужно беспокоиться о ворах или безопасности.
А может, здесь всем просто насрать.
В прокуренном воздухе звенит звук ударов стали. Здесь тесно сгрудившиеся дома и лавки, которые отапливают дровами, а не дорогими нагревательными камнями. Стайка детишек пробегает передо мной, едва не сбив с ног мужчину, тащащего за собой тележку. Самый маленький из них останавливается, чтобы пискнуть извинения, демонстрируя щербатую улыбку, которая заставляет меня улыбнуться в ответ. Повсюду видна причудливая смесь грязного и чистого. Дом, украшенный оконными ящиками с цветами, стоит рядом с замызганной таверной с закопченной трубой. Я иду осторожно, чтобы не угодить в ямы и не споткнуться о расшатанные камни мостовой, но что-то внутри меня расслабляется.
Здесь все выглядит проще, напоминая нашу деревню в Дамалисе, только более оживленную. Никаких магазинов, торгующих новейшими магическими приблудами, никаких позолоченных вывесок и стеклянных витрин, никакого дорогущего кофе или бриллиантовых украшений.
Я нашла настоящую сущность, костяк, этого города.
На полпути я натыкаюсь на бордель: из окон высовываюися мужчины и женщины с накрашенными щеками. Они затянуты в низкие корсеты, бицепсы и сиськи вываливаются наружу, пока они зазывают всех проходящих по улице. Мои щеки, наверно, такие же красные, как и их, потому что девица, которая вряд ли хоть на день старше меня, делает шаг от двери и оглядывает меня с ног до головы. Ее юбки задраны так высоко, что я вижу подвязки, удерживающие чулки.
– Это не твоя улица, голубка, – шепчет она добрым голосом. – Тебе лучше вернуться туда, где твое место.
Я киваю, чувствуя, как в горле встает ком, и направляюсь к первому попавшемуся переулку. Она снова что-то кричит, но я не оборачиваюсь, чтобы проверить, адресовано это мне или потенциальному клиенту.
Я ныряю в узкий переулок, ловя на себе взгляды прохожих. Когда мы встречаемся глазами, они виновато опускают глаза на дорогу. Взглянув на свое новое платье – одно из трех, на которые Бродерик наскреб денег, только Звезды знают откуда – я понимаю, как, должно быть, я выгляжу в их глазах.
Я одета, как леди.
Моя одежда не такая элегантная и дорогая, как у тех, кто прогуливается по главной улице, но это и не рабочие шмотки, как у людей, окружающих меня сейчас. Мне не место здесь, но и во дворце я тоже чужая.
И сейчас я снова чувствую на себе чей-то пристальный взгляд. Ощущение, от которого не избавиться, как от камня в туфле. За спиной отдается эхо отрывистых, но далеких шагов. Они то затихают, то появляются вновь. В одну секунду я уверена, что мне это мерещится. В следующую – мне кажется, что за мной следят.
Я ускоряю шаг, оглядываясь по сторонам и подыскивая подходящее место, чтобы спрятаться, но с таким же успехом я могла бы пытаться расправить крылья в клетке. Мне некуда идти. Стены смыкаются, переулок сужается, а вместе с ним сжимается и моя грудь, пока я не начинаю задыхаться. Я уверена, что вот-вот упаду в обморок, но тут проход впереди слегка изгибается. Опираясь о стену, я делаю еще несколько шатких шагов и выхожу на скрытую площадь.
На открытом воздухе напряжение в груди отпускает до тех пор, пока я не вижу вывеску, свисающую с ближайшего карниза, с надписью «Шестой Дом». Меня пугает не само название, а грубо нарисованные под ним череп и кости. Окна заведения затемнены, как и в лавке по соседству. У лавки нет никакого названия, но есть рисунок сердца, пронзенного ножом. Почему-то такой рекламы оказывается вполне достаточно.
Ужас щекочет мою шею, как дюжина крошечных лапок. Что-то подсказывает мне, что в этих лавках не найти никаких лицензий, выданных орденом Каликса. Никаких документов с печатью в виде чаши, подтверждающих, что магия внутри легальна. Дверь в «Шестой Дом» со стоном приоткрывается, и я обнаруживаю, что бочком пробираюсь к единственной нормальной витрине, которую вижу: витрине книжного магазина, где на подоконниках навалены толстые фолианты в кожаных переплетах.
Когда я вхожу, звенит колокольчик, и я быстро закрываю за собой дверь. Маленький магазинчик настолько захламлен, что я тут же врезаюсь в стол, поднимая в воздух облако пыли. Я придерживаю стол, чуть не роняя на пол книги, сваленные на нем в кучу, когда из какой-то, скрытой в глубине, каморки появляется хорошо одетая женщина.
Ее темные волосы, длиной до линии подбородка, ровно подстрижены и раскачиваются прямо над высоким воротником ее, аккуратно сшитого, шерстяного жакета. Она смотрит на меня и моргает. Ее голубые глаза закрываются и открываются так же медленно, как у сонной кошки.
– Чем я могу быть вам полезна? – вопрос окрашен сомнением, словно она уже знает ответ.
– Я… – Я беру в руки первую попавшуюся книгу. – Просто смотрю.
Ее губы кривятся, но она склоняет голову.
– Разумеется. Художественная литература у восточной стены. – Скука в ее голосе сменяется сомнением, пока она тараторит, перечисляя варианты. Затем она делает паузу, секунду изучает меня и медленно добавляет: – Особенные тексты находятся за отделом поэзии, идти наверх и потом за штору.
Не знаю, что она имеет в виду под «особенные», хотя ее тон дает кое-какое представление. Все на этой площади намекает на запрещенное. Я не хочу знать, что там наверху, но уверена, что это что-то возмутительное, а, возможно, и противозаконное. Я делаю глубокий вдох, проглатывая свою гордость.
– Спасибо, но я просто смотрю.
– Не торопитесь. – Она снова окидывает меня взглядом и исчезает в каморке.
Открыв книгу, которую держу в руках, я с облегчением обнаруживаю, что это всего лишь история Последней Войны. Предисловие обещает честный и точный рассказ с личными историями. Если не думать о том, что ждет наверху, эти книги кажутся относительно невинными, пусть и немного пыльными. Я засовываю книгу обратно на полку и направляюсь в уголок поэзии, старательно игнорируя тяжелую штору, ведущую в неизвестность. Мне нужна всего пара минут, чтобы успокоить нервы, а потом я спущусь по этому кривому переулку и вернусь обратно в Гранд Аркаду.
Я тянусь за томиком сонетов, но руки все еще дрожат, и я чуть не роняю его.
– Мне двадцать пять. Я знаю дорогу. – Я бормочу себе под нос свои собственные слова, сказанные Кирену, и с каждой минутой мне становится все стыднее.
Как раз в тот момент, когда я собираюсь поставить книгу на место и уйти, над входной дверью опять звенит колокольчик. Я смотрю туда через пустой промежуток на полке, и у меня перехватывает дыхание.
В тусклом свете магазинчика я вижу красный плащ, темный, как кровь.
В дверях стоит Инквизитор.
