Текст книги "Новый мир. Книга 5. Возмездие (СИ)"

Автор книги: Владимир Забудский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 37 страниц)

– Конечно. Для меня главное, что вы с Джерри уцелели. Теперь буду держать кулаки, чтобы колонна смогла спокойно выехать из города.

– Ваши договоренности с обеими сторонами все еще в силе? – засомневался я.

– Никто не гарантирует нам безопасности в таких условиях. Сам видишь, начался штурм. Разведка докладывает, что Силы обороны Мериды пока не сдаются, хотя их система ПВО, по нашим данным практически подавлена. Вот-вот, похоже, грянут наземные бои, а это – дело непредсказуемое. Не мне тебе рассказывать. Но специально стрелять в нас вроде бы никто не собирается.

– Разве что для того, чтобы обвинить в этом врага?

Мей промолчала. Евразийцы не могли не понимать этот риск. Как и тот риск, что колонна может стать случайной жертвой бомбардировок или артобстрелов, или наехать на мину. Как и риск, что колонну могли, вопреки всем договоренностям, просто не выпустить из черты города либо защитники, либо нападающие. Однако со всеми этими рисками ничего нельзя было поделать.

– Не забудь сказать своей евразийской подружке, что нас предали, Грек, – не глядя на меня и не отрываясь от перевязки руки Хона, холодно произнесла Лейла.

Я тяжело вздохнул.

– Кто-то ждал нас там, Мей, – изрек я.

С той стороны «провода» повисла короткая растерянная пауза.

– Если произошло утечка, то почему они просто не обезопасили Окифору, не вывезли его? – нашлась она какое-то время спустя.

– Люди, которые нас предостерегали, не были заинтересованы в выживании Окифоры. Они убили его в середине допроса, который я вел. Очень-очень высокотехнологичным оружием. Высокоточные микро-дроны со взрывчаткой. Я о таком только слышал. А потом – появился «Голиаф», и штурмовые команды с востока и северо-запада.

– У тебя есть догадки, кто это был?

– Судя по тому, что вы нас все-таки забрали – вас я бы пока поставил в самый низ списка подозреваемых.

– Спасибо за «доверие», – хмыкнула Мей.

– Вопрос даже не в том, кто это был. Вопрос в том, откуда они знали о наших планах.

– Если утечка и была, то не с нашей стороны, – заверила она.

Ей я сразу поверил. Вовсе не так сильно я верил людям из МГБ, евразийской армии и Компартии, которые стоят за всей этой авантюрой, и сейчас надиктовывают ей правильные ответы. Однако сейчас было не время и не место, чтобы это обсуждать.

– Я сейчас не собираюсь искать виноватых. Но, если эти люди знали, что мы придем – то они могут знать и о вашей роли в операции. А если так, ничто не мешает той или другой стороне притормозить колонну, обыскать ее, проверить у каждого человека отпечатки пальцев – и так отделить агнцов от козлищ, – объяснил я.

– Это будет нарушением всех договоренностей. Международным скандалом.

– Сама понимаешь – виноватыми в этом скандале в итоге сделают вас. Ведь это вы под видом гуманитарной миссии помогли проникнуть в город группе «опасных террористов», которые убили «ни в чем не повинного бедолагу Окифору». При желании это можно очень сочно подать в СМИ – евразийская военщина, реваншизм, и все прочее.

– Так значит, он мертв? Окифора? – прямо спросила Мей.

Этот вопрос явно интересовал евразов даже сильнее, чем перспектива политического скандала. Похоже, что главный организатор этой операции, кем бы он ни был, был на самом деле мстительным сукином сыном.

– О, да. Мертв, как сам дядюшка Мао, – произнес я, представив себе, как завяли уши и гневно насупились брови у большинства слушателей у нее за спиной. – И мне очень жаль, что это не моих рук дело.

– Вы успели получить от него признания? – задала Мей следующий не-свой вопрос.

– По поводу событий в Новой Москве? Ну, так, косвенно. Он не был расположен к прямым ответам, а времени было мало. Но для вашего телевидения в целом сойдет.

– Мы хотели бы… – осторожно заговорила кореянка, явно продолжая получать на ходу указания от кого-то другого.

– Можете скачать в Интернете, как и кто-либо другой, – предугадал ее вопрос я, и, услышав в ответ молчание, разъяснил: – Я был уверен, что товарищи из МГБ это уже давным-давно все отследили и просмотрели. Запись загружалась в Сеть в режиме реального времени – на случай, если никто из нас не выберется отсюда, чтобы сделать это вручную.

Некоторое время на той стороне молчали. Видимо, переговаривались.

– Ты поступил правильно, Дима, – наконец произнесла Мей. – Жестоко. Но, как бы трудно не было это признать – правильно. Невинные дети, которые мучились и погибли там, в Новой Москве, по приказу этого мерзавца – заслуживали правосудия.

– Это твое мнение, или мнение высоких партийных товарищей?

Долгое время Мей молчала.

– Это не только мое мнение. Но и мое тоже. Как матери двух дочерей.

***

Евразийская колонна останавливалась несколько раз, порой надолго – из-за завалов на дороге, пожаров в близлежащих зданиях, близости к зоне боевых действий. Однако никто так и не заблокировал ее ход и не устроил полный досмотр – хотя я был уверен, что о нашем нахождении в одном из евразийских БТР-ов кое-кому было известно.

Колонна покинула черту Мериды примерно через час после того, как мы явились к точке эвакуации. К этому времени изможденные и запуганные мощными бомбардировками Силы обороны Мериды, исчерпав мощь своей ПВО и не дождавшись гарантий помощи со стороны Латиноамериканской федерации, наконец сложили свое оружие.

Сквозь иллюминатор БТР-а я мог видеть, как десятки грозных некогда наемников стоят на коленях со сложенными за затылком руками, разоруженные, унылые и опущенные, под присмотром боевых «Автоботов» и солдат-миротворцев. Эти же кадры сегодня будут во всех выпусках новостей – вероятно, даже раньше, чем сюжет о смерти Окифоры – очередной жертвы «жестокого террориста Войцеховского».

– Тиран Патридж сегодня торжествует маленькую победу, – угрюмо произнес Ши, с ненавистью глядя на миротворцев через окно. – Взял целый город, не потеряв ни одного солдата. А его верный пес, руками которого он убивал тысячи людей – умер, ни разу не произнеся в своих признаниях имени своего повелителя. Очень удачно!

Я оставил пессимистичную реплику без ответа. Дальше мы ехали молча. Преодолев по знакомой уже разбомбленной дороге несколько блокпостов, и разминувшись со значительными силами миротворцев, которые стягивались в захваченный город, колонна евразийских БТР-ов, как змея, поползла дальше по безлюдным ухабистым горным дорогам.

Через некоторое время колонна взобралась на горное плато и приблизилась к охраняемым небольшим отрядом евразийских военных воротам. Именно отсюда колонна недавно и выехала в направлении Мериды. За этими воротами находился маленький горный аэродром, заброшенный еще в Темные времена, но реанимированный специально для целей евразийской спасательной операции.

Здесь уже был разбит живописный палаточный городок с заботливыми медиками, теплыми пледами, горячим чаем, и, конечно, встречающими спасенных из Мериды граждан юными корреспондентами каких-то молодежных комсомольских Интернет-изданий. Под бдительным оком взрослых пропагандистов, остающихся за кадром, эти симпатичные и энергичные юноши и девушки отснимут пронизанные наигранной детской наивностью и непосредственностью душещипательные репортажи о спасенных людях, ради которых (репортажей, не людей) вся эта операция и затевалась. Из творений юных комсомольцев и их не-юных учителей зрители, слушатели и читатели евразийских СМИ четко уяснят все, что требуется: загнивающее капиталистическое Содружество прогнозируемо бедствует, тонет в войне и анархии; но им-то самим, к счастью, повезло жить под крылом Компартии, которая заботится о своих людях и не бросает в беде.

Затем отснятых в репортажах, благодарных за спасение беженцев, а также спасших их героических красноармейцев, эвакуируют несколькими воздушными рейсами. Во всей этой суете сможем затеряться и мы, благополучно выбравшись из ставшей для нас слишком опасной Южной Америки.

– Евразы, похоже, тоже всем вполне довольны, – заметил Ши, оглядывая оживший при прибытии колонны лагерь, озаряемый вспышками фотокамер.

Наш замыкающий БТР, объехав прочие, из которых как раз шумно высыпали на улицу спасенные люди, тихо припарковался на отшибе лагеря, в зоне, куда зевак не пускала пара суровых евразийских солдат, и заглушил двигатель.

Водитель дважды постучал по корпусу, возвещая нас о том, что мы на месте. Выходить, впрочем, никто не спешил – разумнее было подождать, пока в лагере рассосется суета, чтобы какой-нибудь излишне ретивый комсомолец, не дай Бог, не запечатлел нас на камеру.

– М-да. Евразы довольны, – продолжил рассуждать Ши. – А с чего им быть не довольными? Ни один их солдат не погиб. А военный преступник наказан чужими руками. И это можно будет победно представить в пропагандистских сюжетах.

Затем он поднял взгляд на меня, и выпалил:

– Твоя личная месть, Димитрис, тоже свершилась!

Я проигнорировал этот выпад, и он продолжил:

– Одного я не могу понять. За что погибли сегодня шестеро отборных солдат Революции? Как смерть этого Окифоры приблизила торжество всемирной революции и установление нового, справедливого общественного строя? Ответь мне, Димитрис! Ведь это ты, сука, наш командир!

Я перевел на него твердый взгляд.

– Мне жаль погибших ребят, как и тебе, – твердо произнес я.

Но вместо него ответила Лейла.

– Это никогда не были «твои ребята», – покачала головой арабка.

– Ошибаешься, – возразил я.

– Да брось, – ответила она, с прищуром посмотрев мне в глаза. – Ты сказал с самого начала, что для тебя мы, Сопротивление – всего лишь ситуативный союзник, который помогает достичь твоих целей. Так что воздержись от крокодильих слез.

Ее слова задели меня. Как назло, еще и раны как раз начали болеть сильнее.

– То, что я не верю в бредни о всемирной революции, не значит, что мне безразлична судьба людей, которые вместе со мной сражались и проливали кровь! – гаркнул я.

Глаза Принцессы недобро сверкнули.

– Они проливали свою кровь не за тебя! А за дело, в которое они, в отличие от тебя, верили, и не называли «бреднями»! И ты лучше его так не называй, когда их кровь еще не впиталась в землю! – отчеканила она стальным голосом.

– Прости. Я не должен был говорить так, – признал я, выдохнув.

Но она оставалась холодной и жесткой.

– Дело здесь не в политкорректности и не в подборе выражений. Ты не веришь в наше дело – и это оскорбительно для меня и тех, кто отдал за это дело свои жизни, вне зависимости от того, какими словами ты об этом говоришь, – парировала Аль Кадри.

– Прости, если разочаровал.

– Что за дурацкое слово? Не переоценивай себя, легионер. Может быть, я и допускала, что ты изменишься и поверишь в наше общее дело, вместо того, чтобы оставаться в плену у личной мести. Но я не из тех людей, кто будет сидеть и реветь в подушку, или хлопать дверью, из-за того, что мои грезы, видите ли, не сбылись. Меня нельзя «разочаровать», так же, как нельзя и «очаровать», пустив в глаза пыль с телеэкрана!

Её голос показался мне излишне черствым и назидательным. Так бывает у людей, которые пытаются скрыть ярость и боль.

– Лейла, я вижу, что ты в бешенстве из-за гибели своих людей. И это значит лишь то, что ты – нормальный человек, – сделал я попытку воззвать к этому чувству.

Но подход не удался. Сверкнув глазами, она сразу же отгородилась от меня стеной.

– Не надо только делать вид, будто знаешь, что я думаю и чувствую! Я уже говорила, что я не сентиментальна. Я видела достаточно смертей, чтобы моя голова оставалась холодной, что бы ни случилось. Так же и в этом случае. Ронин, Тень, Медведь – были отличными, верными бойцами. Они вступили в отряд, потому что я сказала, что так нужно. Я знала, что они могут погибнуть. Что я ставлю их жизнь на кон. Как и свою. Но я была готова сделать это. Вопрос лишь в том, принесет ли эта ставка пользу Сопротивлению!

Я все еще не был уверен, искренне ли она пытается свести гибели людей к простым математическим расчетам, или прячет под холодной маской чувства, которые ее гордость и упрямство мешают показать. Ясно было одно – Лейла сейчас не настроена открывать свою душу, и говорить придется в заданном ею тоне.

– Слушайте, может, не будем сейчас устраивать всех этих сцен из мексиканских сериалов? – устало и раздраженно предложил Джером. – Лейла верно сказала, что кровь наших ребят еще даже не остыла. Так кончайте это дерьмо!

Его слова были правдивы на все 100 %, и мы с Лейлой оба это прекрасно поняли, так что нашли в себе силы выпустить пар. В установившемся молчании Ши достал из-за пояса флягу и отвинтил крышку. Запахло чем-то сильно алкогольным.

– Помянем, – молвил Кореец. – Гэвина. Киру. Медведя. Тень. Ронина. И этого…

– Донни, – произнес Джером.

– Они заслуживают большего, чем эти сраные слова. Каждого из них надлежало бы хоронить с оркестром и почетным салютом, а за их вклад в дело Революции каждый из них заслужил памятника. А их тела просто бросили гнить на поле боя. Но их смерть не была напрасной. Они умерли за то, чтобы миллиарды их потомков жили в свободном и справедливом обществе. Они – герои. А герои – не умирают.

– Герои не умирают, – повторили мы шепотом, исполняя ритуал.

Ши хлебнул из фляги и пустил ее дальше по кругу. Лейла едва пригубила. Джером приложился как следует. Я – сделал средний глоток, ощутив во рту резкий, непривычный запах спиртяги.

– Наших товарищей уже не вернуть, – продолжил Хон. – Но они заслуживают отмщения. Нас предали. И я хочу знать, кто!

– Я не думаю, что это евразийцы, – молвил я.

– Если не они, то кто-то из нас четверых! – жестко ответил Кореец, обведя всех собравшихся взглядом, в котором читалась готовность немедленно прикончить того, кто окажется изменник. – Ну, или кто-то из погибших, кто полагал, что ему подарят жизнь за измену – но жестоко ошибся!

– Это не единственный возможный вариант, – возразил я. – Нас могли выследить с помощью прослушки, перехваченных сообщений…

– Тебе не кажется, что ты пытаешься выгородить свою евразийскую подружку?!

– Ши, если бы не она, мы бы были сейчас мертвы! – раздраженно отозвался Джером. – На кой ляд евразам вообще могло все это сдаться?!

– Я знаю одно! Все накрылось именно в этот раз! Не в те два раза, когда мы полагались на данные от нашего надежного информатора! – не уступал Хон.

– А ты полагаешь, те два раза о нашей операции никто не знал? – усмехнулся я.

– Ты о чем, Грек?

– Да о том, что всю эту падаль нам кто-то просто-напросто подбрасывает, Ши. Кто-то, кто решил, что их пора списать в расход. Нашими руками.

– Ты правда так считаешь?! – поразился Хон. – И, несмотря на это, следуешь их планам?!

– «Кто-то использует нас, мы используем кого-то», – проговорил я, бросив взгляд в сторону Лейлы, которой принадлежали эти слова.

Арабка одарила меня мрачным взглядом в ответ, но до слов не снизошла.

– Все все время используют друг друга, – продолжил я задумчиво. – Но за кем-то всегда остается последнее слово. Кто-то всегда смотрит хотя бы на один шаг дальше. И именно он в итоге побеждает.

Моими устами говорил сейчас Роберт Ленц. Но это был один из немногих случаев, когда я был с ним согласен.

– Давайте будем реалистами. Мы бросаемся на кости, которые нам кто-то кидает из-за угла и с аппетитом разгрызаем их, не думая ни о чем, кроме их вкуса. В первый раз это даже приятно. Может быть, и во второй. Но затем ты уже не можешь отделаться от ощущения, что ты – всего лишь марионетка. В первый и во второй раз нам позволили растерзать добычу, даже не поперхнувшись. В третий раз – лишь ценой шести жизней. Почему так, а не иначе? Я не знаю. Я ни черта не знаю. Потому что кто-то водит нас за нос! А я даже не могу до конца понять, кто и как.

Ши недовольно топнул ногой.

– Черт бы побрал эту политику! Все эти клептократы и их игры уже у меня в печенках сидят! Ты можешь объяснить мне все просто, как мужик мужику?! Или ты, Лейла?! Раз вы, бляха, такие умные! Большая часть нашего отряда уничтожена! Шестеро отличных ребят! И чего мы добились взамен?! Устранили трех людей, не представляющих особой ценности для врага, фактически списанных им же в утиль! Так?!

Я вынужден был кивнуть. Ши фыркнул и продолжил рассуждать:

– ОК, в первых двух случаях – мы дали повод Верховному выступить с публичным заявлением, показав обывателям, что Сопротивление свершило правосудие там, где власти бездействовали. Допустим, это добавит в наши ряды пару сторонников. Допустим. Хотя я с трудом представляю, чтобы идиоты, до которых ничего не дошло за столько лет, вдруг прозреют от такого незначительного события! А что с этим гребаным Окифорой?! Лейла ведь сказала еще перед операцией, что Верховный не будет брать за нее ответственность!

Лейла и впрямь говорила это, пытаясь убедить меня отказаться от этой затеи. Она сказала, что в этом деле слишком уж явно прослеживается наша тесная связь с евразийцами, которую Сопротивление не афиширует, так как к ней неоднозначно относятся многие их сторонники в Содружестве. Предлагала отложить операцию, запросить сначала одобрение у Фримэна через свои контакты. Однако я ответил, что никакое одобрение мне не требуется.

– Так на кой ляд это был нужно?! Стоит ли овчинка выделки?! – не умолкал Кореец. – Я уже молчу о том, что тем временем в мире разгорается пламя глобального противостояния! Тиран и олигархическая элита наконец ополчились друг против друга! Массы стонут от глобального кризиса и грезят о спасителе! Более подходящего момента для Революции не сыскать! Так неужели лучшее, что можем сделать мы – гоняться по всему миру за кучкой старых педерастов, которые больше не нужны даже их хозяевам?!

– Мы делаем хоть что-то, – возразил Джером. – Кто сделал больше? Покажи мне их!

Лейла вздохнула, и пристально посмотрела на казака.

– Джером, я ведь прекрасно знаю, почему ты здесь. Из-за своей жены и ребенка. Как и Грек, ты не принадлежишь делу нашей Революции всей душой – гораздо больше для тебя значит твоя привязанность к близким.

– Я этого никогда и не отрицал, Лейла, – не смутился он.

– Я знаю, что мне не дано этого не изменить. Но задай себе тогда вопрос – веришь ли ты, что сделанное хоть сколько-нибудь приблизило момент твоего воссоединения с семьей? Ты правда веришь, что устранение этих людей пошатнуло режим, который удерживает их в заложниках? – вперившись в него взглядом, спросила Принцесса.

– Нет, черт возьми! Ни хрена я в это не верю! – со свойственной ему прямотой ответил на прямой вопрос Джером. – Но что предлагаешь делать ты, Лейла?! У тебя есть идеи получше?!

– Возможно.

Затем она перевела взгляд на меня.

– Почему ты поднимаешь этот вопрос сейчас? – спросил я. – Ты была одной из основательниц отряда. Если бы ты не поддержала тогда эту идею, он вообще не был бы создан. И уж точно не под моим командованием!

– Умные люди не зацикливаются на своих прошлых решениях из одного лишь упрямства.

– Значит, ты передумала? – прямо спросил я, глядя ей в глаза.

Она оставалась сдержанной и холодной.

– В определенной степени. Я принимаю события такими, какими они есть – и корректирую свои планы, основываясь на реалиях, а не на фантазиях.

Некоторое время арабка молчала. Я вспомнил наш с ней разговор перед первой миссией – о возможности того, что наши с ней взгляды разойдутся.

– Я тебя слушаю, – сказал я, морщась от нарастающей боли в ранах на лице.

Она посмотрела мне в глаза.

– Я считаю, что цели отряда «Мстители» нуждаются в пересмотре. Я планирую донести это до Верховного, и просить о другом назначении для нашего отряда.

Я выдержал ее взгляд, не моргнув глазом.

– Проси тогда заодно и назначить тебя его командиром, – ответил я твердо. – А я пойду своей дорогой.

– Значит, ты сливаешься?! – возмутился Ши, в сердцах топнув ногой. – Ты что, охренел?!

– Я здесь ради конкретной цели – отдавать должное ублюдкам, которые совершали реальное зло на моих глазах. И я не буду слепо делать то, что мне прикажет ваш Фримэн, – возразил я спокойно, но твердо. – Взрывать АЭС, захватывать заложников в супермаркетах, или что там еще он может посчитать важным для всемирной революции – все это без меня.

Ши покачал головой, и переглянулся с Лейлой.

– До чего же ты, Дима, твердожопый сукин сын, – поразился он, свирепея: – Да для чего тебя вообще вытаскивали из «Чистилища»?! Для чего ты, Лейла, спасала этому херу моржовому жизнь хрен знает сколько раз?! Для того чтобы он нам в лицо сказал, что имеет нас всех вместе с нашей революцией?! Эх, если бы не рука, клянусь, так бы врезал!..

Лейла сдержала его повелительным взмахом руки. Когда он умолк, она произнесла:

– Давайте вначале попробуем сойтись хоть в чем-то. Эта операция привлечет к нашему отряду очень много внимания со стороны различных сил. Кроме того, мы до сих пор не знаем, кому можно доверять, кто и для каких целей нас использует. Предпринимать другие масштабные действия в ближайшее время считаю неразумным. В таких случаях принято разделяться и отсиживаться какое-то время по укрытиям. Все согласны?

– Да, – кивнул я.

– Разумно, – согласился Джерри.

– Похоже, другого выхода нет, – нехотя признал Ши.

Так как с этим никто не поспорил, она продолжила:

– Кроме того, как я уже сказала, я не уверена, есть ли вообще смысл в продолжении нашей деятельности в прежнем формате. Я – не вольный стрелок, какими себя здесь некоторые считают, а часть движения Сопротивления. Так что мне нужно провести совещание с руководством. Сверить часы с другими нашими ячейками. Скорректировать планы в связи с изменением обстоятельств в мире. Раньше, чем все это будет сделано, больше никаких акций предпринимать, я считаю, не следует.

Выдержав паузу, она добавила:

– Я говорю за себя. И, как я надеюсь, – за Хона.

– Можешь в этом не сомневаться, – кивнул тот.

«Вот тебе и несгибаемый своевольный Хон. Достаточно было нашей Принцессе дать ему разок себя трахнуть – и вот он уже принадлежит ей с потрохами», – подумал я, однако смолчал – такого вспыльчивый Ши мне не простил бы.

– Я не вправе указывать тебе, что делать, – добавила к сказанному арабка, одарив меня вкрадчивым взглядом. – Но, если решишь что-то предпринять – это будет исключительно на твой страх и риск.

Я согласно кивнул, признавая честность такого подхода.

– Я ничего не обещаю, – счел нужным сказать я. – Попробую навести кое-какие справки и понять, кто дергает за ниточки, и кто ответственен за то, что произошло сегодня. Может быть, евразийцы помогут мне.

– Я бы на твоем месте им не доверяла, – заметила Лейла.

– А я бы на твоем месте не думал яйцами, – без обиняков добавил Хон. – Если попытаешься хоть приблизиться к своей подружке-юристке – ручаюсь, в тот же день все для тебя и закончится. И ты тоже, Джерри – не лезь в Австралию, слышишь?! Я успел к тебе немного привыкнуть, дурак патлатый!

– Разберемся без сопливых узкоглазых, – угрюмо, но беззлобно ответил Джерри.

Некоторое время мы переваривали достигнутые договоренности.

– Нам нужно назначить дату и место встречи, – заметил я. – На которой мы, если будем к тому времени живы и на свободе, обменяемся новостями и решим, будем ли действовать дальше вместе, или по отдельности.

– Да. И лучше бы это место было надежным! – гаркнул Ши.

Через короткое время место и время встречи были согласованы.

– Надеюсь, не прощаемся! – бросил напоследок Кореец, и первым покинул БТР.

Вскоре следом за ним вышла Лейла. Принцесса коротко посмотрела мне в глаза напоследок – но я так и не смог понять, что скрывалось за этим ее взглядом.

– Что ж… – вздохнул Джером, оставшись. – … вот, похоже, и конец отряда «Мстители»?

– Увидим, – уклончиво ответил я.

Помолчав какое-то время, я добавил:

– Джерри, то, что сказал Ши насчет Катьки и Седрика – я к этому присоединяюсь.

– А я присоединяюсь к тому, что он сказал насчет твоей Лауры. Но ты ведь все равно пошлешь все предосторожности в жопу, правда? Так не требуй от меня другого.

– Я не хочу потерять тебя, дружище.

– А меня не так просто убить, грека. Многие пытались, но не преуспели.

– Что ж, тогда увидимся в назначенном месте, в назначенное время.

– Да.

– Джерри?

– Да?

– Если что – ты со мной? Я могу на тебя рассчитывать?

– Ты о чем?

– Я никому не доверяю. Даже Лейле. Даже Ши. Сам видишь, мы с ними смотрим на вещи немного иначе. Может выйти так, что наши пути разойдутся. Но тебе… тебе я доверяю.

– Дурацкие темы ты заводишь, Димон. И дебильные задаешь вопросы.

– Они все равно остаются вопросами, требующими ответов.

– Да, черт возьми! Я с тобой!

– Это то, что я хотел услышать. А теперь я хотел бы тебя кое о чем попросить…