Текст книги "Новый мир. Книга 5. Возмездие (СИ)"

Автор книги: Владимир Забудский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 37 страниц)

В тот же миг все четыре наших дрона, до этого исполнявшие функцию наблюдения, показали зубы. Из-под корпуса каждого стартовала управляемая ракета «воздух-земля» с малым зарядом взрывчатки – две в сторону особняка, две в сторону домика охраны. Каждый дрон также выпустил по несколько дымовых шашек, которые зашипели и уже через секунду укутали направления нашего наступления плотным облаком белого дыма.

– Вперед, вперед, вперед!

Мы с Джеромом и Донни быстрым спринтом рванулись вперед сквозь завесу пыли, оседающей на месте разрушенного забора. Медведь, который возился с ракетницей, остался чуть позади – ему предстояло занять хорошую позицию, чтобы прикрыть нас пулеметным огнем.

Наш рывок был настолько стремительным, что мы успели увидеть, как ракеты, выпущенные дронами, достигли своих целей. Особняк сотрясли два взрыва, от которых все широкие панорамные окна со страшным звоном разлетелись вдребезги, оголяя богатое внутренне убранство. Пара охранников, которые стояли неподалеку от входа, повалились на газон – то ли от шока и силы взрывной волны, то ли просто от страха. В конюшне, которая находилась рядом с особняком, испуганно заржали и заметались лошади.

Ближайший к нам охранник обнаружился на садовом тротуаре рядом с теннисном кортом всего ярдах в двадцати от места, где мы вошли. Из-за прозвучавшего рядом с ним взрыва и туч дыма он был совершенно дезориентирован. Сквозь завесу пыли и дыма его было легко увидеть с помощью тепловизоров.

– А-ну ни с места! Бросай оружие! – крикнул я.

Охранник со страху сделал очередь вслепую, метя в сторону, откуда доносился мой голос. Пули пролетели даже не близко от нас. Но дать ему еще один шанс мог лишь полный идиот. Мы с Донни одновременно сделали по короткой прицельной очереди в ответ – и телохранитель свалился замертво. Я услышал, как стрельба доносится и с северо-восточной стороны. Там, более чем в миле от нас, со стороны поля для гольфа, врывалась группа Лейлы.

Бой начался.

§ 29

Особняк, где прятался Окифора, раскинулся перед нами как на ладони. До него было напрямик где-то ярдов пятьсот. Стоит лишь вырваться из тени высаженных вдоль забора кустарников, пересечь поперек теннисный корт и лежащий за ним коротко постриженный газон – и за полторы-две минуты окажешься у цели. Словно гончая, учуявшая зверя, я сразу ощутил соблазн ринуться туда, понадеявшись на удачу, скорость и на броню. К счастью, я не был таким идиотом, чтобы поддаться этому чувству.

Еще загодя, изучив спутниковые снимки территории, я понял, что если бы мы попытались с наскока покрыть расстояние от точки входа на территорию имения до дверей особняка – мы, вне всякого сомнения, погибли бы смертью храбрых (и глупых).

– Занимаем позиции! – рявкнул я.

Мы бросились врассыпную и притаились в складках местности в густых кустах самшита позади теннисного корта. Как я и надеялся, часть охранников, поддавшись панике, не понимая, откуда им грозит опасность, начали хаотично носиться вокруг особняка, ведя беспорядочный огонь в стену дыма, которая расползалась со всех сторон, и по нашим дронам, которые намеренно привлекали к себе внимание, издавая навязчивое жужжание и двигаясь рваными зигзагами прямо у них над головами.

Оставаясь невидимыми и ориентируясь по тепловизорам, мы втроем сосредоточили прицельный огонь в северо-восточном направлении. Перед нами было сразу пять целей: двое дежуривших у входа в особняк, которые пытались очухаться после взрыва ракеты; двое в панике выбежавших из-за угла особняка; и еще один, показавшийся со стороны конюшни, которая стояла к юго-западу от особняка.

Несмотря на большую дистанцию, кто-то из нас попал в ногу одному из телохранителей. Еще одного охранника филигранно метким выстрелом прямо в голову «сняла» из снайперской винтовки Тень. Тут уж и остальные трое поняли, что на открытом месте им грозит лишь гибель: наспех отстреливаясь двое торопливо заскочили в особняк, третий – кувырком ринулся в конюшню.

Телохранитель, которому кто-то из нас прострелил ногу, пытался уползти, оставляя за собой на газоне красный след, и орал, видимо, призывая товарищей помочь ему. Те не откликались, понимая, что их ждёт, если они высунутся.

Я прошёлся по светящемуся красному силуэту раненого перекрестьем прицела, но стрелять не стал. Вместо этого открыл огонь по одному из окон особняка, где увидел силуэт охранника, засевшего за поваленным взрывом креслом. Однако тот почти не высовывался, а дистанция была слишком большой для прицельных выстрелов.

Завязалась позиционная перестрелка.

– Мы вошли! Встречаем здесь сильное сопротивление! С ходу не осилим! – сообщила Лейла.

– Черт! – выругался Хуай. – У них «Стрекозы»! Вижу как минимум две! Ай!..

– Проклятье! Шмаляют с воздуха! Ронин ранен! – выкрикнула Кира.

– Грек, большая группа, пять или шесть объектов, быстро двинулась от домика охраны к особняку! Скоро будут у вас в секторе! Там у них как минимум один «Автобот»! – предупредила Лейла.

– Принято! – ответил я. – Встречаем их!

– Я уже на позиции, – сообщил Медведь. – Сейчас дам им прикурить!

Из-за аллеи деревьев к востоку от нас, высаженных вдоль дороги, которая соединяла гараж у особняка с внешними воротами, стремительно вырвался даже не один, а сразу два «Автобота» 3-ей модели. Они двигались с максимальной своей скоростью, порядка 25 м/ч, ориентируясь на звуки нашей стрельбы и намереваясь, похоже, как можно скорее сократить между нами дистанцию. Можно было сомневаться, что оба оборудованы тепловизорами и мощными детекторами движения, которые легко позволяют им видеть нас сквозь дымовую завесу. Подтверждая эту теорию, оба на ходу открыли огонь из пулеметов, вмонтированных им в «руку». Им тут же ответил шквальным пулеметным огнем Медведь. Я выстрелил из подствольного гранатомета, однако из-за большого расстояния граната, которую я пустил по навесной траектории, разорвалась слишком далеко от цели, чтобы причинить роботам серьезный вред. Граната, выпущенная Донни или Джеромом, упала более удачно – прямо под «ноги» одного из роботов, перебив одну из них и превратив его в медлительного механического калеку.

Под прикрытием «Автоботов», принявших на себя наш огонь, четыре охранника кинулись в сторону особняка. Одному, задержавшемуся, чтобы помочь просящему о помощи раненому, Тень попала из снайперской винтовки в спину – и он грохнулся рядом с раненым, убитый или тяжелораненый. Еще двое беспрепятственно юркнули в особняк. Третий – миновав двери особняка, сумел добежать до ворот конюшни, куда его призывал один уже засевший там товарищ.

Последний оставшийся в строю робот наконец вышел из строя под шквальным огнем Медведя, буквально нашпигованный свинцом. Однако в этот момент из-за завесы дымы появились два боевых дрона «Стрекоза», хищно устремляясь к нашим кустам.

– Воздух! – предупредил я. – Тень, сбивай их!

Наши мини-дроны, которыми управляла Тень, не были оснащены никаким оружием, кроме как по одной ракете, которые они уже израсходовали. Так что, набрав максимальную скорость, они пошли со своими более мощными противниками на воздушный таран.

Одну «Стрекозу» двум нашим дронам, пожертвовавшим своими механическими жизнями, удалось сбить. Вторая успела расстрелять оба ринувшихся к ней камикадзе раньше, чем хоть один успел ее протаранить. Но борьба выиграла для нас время, нужное Медведю для того, чтобы переместить свой шквальный огонь на вражеский летательный аппарат. Самый меткий пулеметный огонь, какой мне доводилось видеть, снес «Стрекозу», словно вихрь – и та, дымясь, рухнула на газон.

– Готова! – торжествующе проревел Медведь, и тут же предупредил: – Перезаряжаюсь!

Стреноженный ранее «Автобот» с упорством металлического киллера продолжал целенаправленно ползти к нам по газону, фонтанируя искрами из отсутствующей нижней конечности, но не думая сдаваться. Я выпустил в его направлении еще одну гранату из подствольного гранатомета, а затем сделал длинную очередь. На этот раз, кажется, попал – он наконец замер.

Буквально в футе от меня просвистела пуля. Это кто-то из четверых охранников, засевших в особняке, либо двух, спрятавшихся в конюшне, начал, похоже, пристреливаться по нам сквозь дымовую завесу при помощи тепловизора. Как раз в этот момент винтовка издала сухой щелчок. Чертыхнувшись, я отполз глубже в укрытие, чтобы поменять магазин.

– Вторая группа, как обстановка?! – гаркнул я, пока возился с магазином.

– Ведем позиционную перестрелку! Силы на нашем участке примерно равны! – доложила мне Лейла. – Ронин совсем плох! А Кореец ранен в руку!

– Пустяки! – яростно прошипел Ши, хотя даже сквозь помехи чувствовалось, что говорит он сквозь боль – не говоря уже о том, что о точной стрельбе с его стороны говорить теперь не приходилось.

– Проклятье! Вы что, охренели?! – возмутился я, наконец управившись с магазином. – Не дайте там все себя поубивать!

– Их слишком много! – заорал в панике Гэвин. – Нам не справится!

– А хера лысого! – возразил я, сцепив зубы.

Высоко в небе над Меридой творилось что-то неладное – все больше дронов с ревом прорезали облака, все больше зенитных ракет вырывались и устремлялись в небо. Время от времени город тяжко содрогался от артиллерийских ударов. Его конец близился. Однако нам сейчас было не до этого.

– Грека, какого хера мы тут сидим?! Ждем, пока они там очухаются и пристреляются?! – возмутился Джером, который засел в кустах и дыму где-то справа от меня. – Давай пойдем туда и перебьем этих сукиных детей!

– Да нас самих быстрее прикончат!

– А ты что, думал жить вечно?! – иронично прыснул тот.

– Проклятье! Ладно! – наконец признал его правоту я, и тут же спросил: – Медведь, ты перезарядился?!

– Так точно, командир!

– Тогда дай им прикурить! Дай как следует! Медведь, Тень – заградительный огонь! Казак и Скандинав – со мной к конюшне! Живо! Живо!

Под прикрытием ураганного пулеметного и кинжального снайперского огня мы трое выскочили из укрытия и спринтом рванулись через газон к конюшне, стоящей к северо-северо-востоку от нас. Этот рывок должен был позволить нам сократить расстояния до особняка примерно на половину.

Вокруг, словно рой шершней, сразу же засвистели пули. Одна, пробившись сквозь магнитный щит вырвавшегося вперед Донни, угодила ему в бронещиток напротив щиколотки. Парень споткнулся и едва не упал – но бегущий рядом Джером в последний момент успел подхватить его, не позволив рухнуть на газон.

– Я тебе дам падать, сука! – обругал его бывший казачий атаман.

– Мой магнитный щит сдох! – пожаловался бывший легионер.

– Так не подставляйся больше, ясно?!

– Вы – внизу, я – сверху! – обгоняя их, бросил я на ходу.

– Какой еще, мать твою, «верх»?! – донесся мне вслед голос Джерома.

Объяснять времени не было. Я включил реактивный ранец на полную мощность. Тот сразу же поднял меня вверх по меньшей мере на десять футов. Проломив деревянные доски, я влетел сквозь стену на чердачок, опоясывающий конюшню.

Пахло сеном и навозом. Внизу ржали и бесновались в стойлах роскошные скакуны арабских кровей. Оба находящихся тут наемников засели у ворот, через которые должны были ворваться Джером и Донни, готовые встретить их огнем. При моем появлении они в изумлении задрали кверху головы, а за ними повели и стволы. Но моя реакция, хвала проклятому коктейлю Аткинса, оказалась быстрее. Двумя прицельными очередями, словно моей рукой управлял сам бог войны, я застрелил обоих – каждого прямо в центр головы. Я услышал, как внизу Джером с Донни вышибли ногами дверь, ворвавшись внутрь– однако они лишь успели увидеть, как заканчивают падать тела врагов.

– Мать твою, грека! – изумился Джером. – Быстро ты тут справился!

Воспользовавшись реактивным ранцем, я спрыгнул вниз.

– Не тормозим! Вперёд, живо! – поторопил их я.

Не обращая внимание на беснующихся в своих стойлах жеребцов, мы втроем спринтом пронеслись через конюшню до противоположного выхода. Отсюда оставалась всего сотня-другая шагов до западного флигеля особняка. Сейчас в нашем поле зрении был огромный бассейн, через который перекинут изящный деревянный мостик, окруженный парой кушеток под зонтиками, столиков и гамаков.

Мы едва успели упасть на землю и залечь в складках садового ландшафта, как в нашем направлении раздалась стрельба. Пули вгрызались в газон совсем рядом, осыпая нас «брызгами» вспаханной ими земли с частичками травы.

– Они заходят с фланга! Со стороны конюшни! – услышал я голос кого-то из наемников со стороны флигеля.

Один из стрелявших увлекся и, намереваясь броситься нам наперерез, выскочил из флигеля особняка – попав, таким образом, на линию снайперского огня Тени. В тот же миг его голова содрогнулась, взорвавшись фонтанчиком крови, а тело – безжизненно осело на пол, повалив собой один из зонтиков у бассейна

– Проклятье! Снайпер! – закричали со стороны флигеля.

– Вы окружены! Сдавайтесь! – крикнул я.

Однако миг спустя мне пришлось крепче вжаться в землю, так как стену конюшни за моей спиной пробила длинная автоматная очередь, автор которой, кажется, ориентировался на мой голос.

– Вот тебе мой белый флаг, сука! – последовал за пулями издевательский коммент.

– Похоже, ублюдки по-хорошему не хотят, – проскрипел зубами Джером, посылая очередь в ответ.

На какое-то время снова завязалась позиционная перестрелка. За это время в голове у кого-то из оставшихся телохранителей созрела идея предпринять отчаянную попытку эвакуировать VIP-персону, полагаясь на толщину брони.

– Грек, внимание! Кажется, цель пытается уйти! – предупредила меня Лейла.

На «умном» тактическом интерфейсе, который проецировала мне на глаза система управления боем, я увидел изображение с камеры, установленной на шлеме Медведя, в поле зрения которого находился фасад особняка.

Из гаража особняка выкатил и подъехал к дверям особняка черный бронированный вездеход, прикрыв собой фасадную дома от мощного пулеметного огня Медведя. Судя по едва заметной ряби в воздухе вокруг вездехода, и по тому, как пули забарабанили по его корпусу, не пробивая его – он был оснащен мощным генератором магнитного щита.

Из парадных дверей особняка тут же выскочили, укрывшись за корпусом вездехода, двое или трое телохранителей.

– Медведь, займись этим, пока они не усадили туда Окифору, – велел я.

– Даже не сомневайтесь, командир.

Как и следовало ожидать, столь отчаянная попытка бегства увенчалась эпической неудачей. Медведь выстрелил по вездеходу из своего гранатомета, который, если использовать правильную военную терминологию, был пусковой установкой управляемых ракет. «Умная» ракета преодолела магнитный щит, замедлившись, но не сдетонировав и не утратив скорость – и попала прямо в вездеход.

– Да! Точно в цель! – обрадовался Джером.

Машина исчезла в красочной вспышке дыма и пламени. От мощной взрывной волны, несмотря на вес бронированного корпуса, искаженный остов несколько раз перевернулся, теряя на ходу детали. Взрывом и осколками, очевидно, убило или тяжело ранило всех, кто наивно рассчитывал на вездеход как на надежное укрытие.

– Черт возьми! У них гранатомет! – в ужасе проорали со стороны особняка.

Потеря вездехода и сразу нескольких людей, очевидно, деморализовала оставшихся защитников. Я сделал приглашающий жест Джерому и Донни – и мы, воспользовавшись неразберихой, начали короткими перебежками подступать к входу во флигель особняка, на ходу постреливая. Нам отвечали вяло и неприцельно.

Один из наемников, засевший у дальнего края бассейна, перед превосходящими силами решил спешно отступить внутрь особняка – но Джером или Донни попали ему в нижнюю часть спины, когда он был уже близок к цели. Он упал, скатившись по ступеням крыльца, издавая тяжкие стоны.

Бывшая тут некогда дверь и изящные стеклянные стены стали историей – все было практически полностью уничтожено взрывами и шквальным огнем. Изнутри доносились кашель и грязная матерщина, которой изумился бы любой портовый грузчик.

– Сдавайтесь! – крикнул я, медленно подступая ко входу. – У вас нет шансов! Нам нужен только Окифора! Остальные могут уйти живыми!

– А вот это вам не нужно?! – донеслось в ответ.

Из дверей вылетела и скатилась по ступеням осколочная граната. Мы успели наспех укрыться, чтобы осколки нас не задели – в отличие от раненого нашим огнем коллеги бросавшего. Его стенания резко усилились, свидетельствуя о понимании происходящего – но после взрыва сразу же затихли.

– Проклятье! Это был голос Эдди! Ты Эдди подорвал, кретин! – догадался кто-то внутри.

Джером и я синхронно закинули по «лимонке» в ответ, предусмотрительно выждав пару секунд после того, как выдернули чеку, прежде чем совершить бросок – чтобы у врагов было меньше времени на бегство. Оттуда донеслись: ругательства, быстрый топот, взрывы, звон стекла, треск ломающейся мебели. Не дав им время опомниться, мы заскочили внутрь.

Роскошная некогда прихожая, она же гостиная, была превращена в ад из обломков мебели, крошева от стен и штукатурки, осколков упавших люстр, обрывков мягкого уголка и книг.

Здесь было трое наёмников. Один был мёртв. Второй – едва живой, и, очевидно, больше не способным к сопротивлению. Третий – кажется, лишь слегка оглушен взрывом. Этот последний и встретил нас – выстрелом в упор из боевого дробовика. Заряд дроби пришелся в грудь Джерому. Оставшейся силы его магнитного щита и мощи брони хватило, чтобы предотвратить прямой физический вред – но все же он потерял равновесие и рухнул. Мы с Донни одновременно сделали по очереди в ответ, превратив наемника в подобие решето.

Донни протянул Джерому руку, и помог подняться.

– Порядок? – спросил бывший легионер.

– Похоже, мы квиты, – крякнув, кивнул тот.

Оставшийся телохранитель тяжело дышал, устало прислонившись спиной к стене. При нашем приближении он покорно поднял руки вверх.

– Ваша взяла, черт возьми, – прошептал он, харкнув кровью. – Мне столько не платят.

Обе ладони телохранителя были окровавлены – как я понял, он запачкал их, пытаясь зажать рану у себя в боку. Судя по бледному лицу, он потерял много крови. На лбу и на щеке было несколько глубоких царапин от осколков.

– Где Окифора? – спросил я, наводя на него винтовку.

Он кивнул в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.

– Сколько еще людей в доме? – продолжил допытываться я.

– Никого, – покачал головой он, и, с ненавистью посмотрев, добавил: – Вы, суки, всех ребят убили. Хороших ребят! Будьте вы прокляты!

Позже мне вспомнится его окровавленное лицо и слова про «хороших ребят». Еще один фрагмент для кошмаров, которых и так накопилось слишком много. Но в этот момент, в разгар боя, в моей душе не было места для сожалений.

– Лучше бы это была правдой. Иначе ты к ним скоро присоединишься, – пообещал я.

Оглянувшись на Джерома и Донни, я шепнул:

– Проверьте здесь все! А я – пойду наверх, за чертовым нигерийцем.

– Справишься один? – уточнил Джером.

Я проверил заряд своего магнитного щита – осталось еще около трети мощности. Затем мой взгляд переместился на раненого телохранителя.

– А я буду не один, – ответил я.

К лестнице я подошел, толкая раненого телохранителя перед собой, и прикрываясь его телом. Тот едва переставлял ноги и тяжело сопел.

– Я слышал о тебе, легионер, – прошептал он неприязненно, на миг приостановившись. – Нам говорили, что ты придешь. Говорили, что ты – настоящий выродок. Теперь вижу, что это – чертова правда!

– Нужно было думать, кого взялся охранять, – толкнув его вверх по лестнице, прохрипел я.

На улице все никак не утихала стрельба – это группа Лейлы продолжала перестрелку с наемниками, которые пытались пробиться к особняку со стороны домика охраны. Медведь время от времени поддерживал их тяжелыми пулеметными очередями. Минуту спустя стрельба раздалась и в здании, в каком-то из соседних помещений.

– Никого не осталось, говоришь?! – злобно прошептал я наемнику, схватив его сзади за бок.

– Да пошел ты, сука, – ответил он, попробовав вырваться.

Я крепко надавил на его рану – и он, зашипев от боли, прекратил барахтаться.

– Пшёл вперёд, недоносок, – велел я, толкнув его.

На лестницу в ужасе выбежала симпатичная высокая брюнетка лет восемнадцати. Ее модельная внешность и большая грудь в красивом нижнем белье входили в разительный диссонанс с разгромом вокруг. Она болезненно ойкнула от того, что ее холеные босые ступни ступают по рассыпанному повсюду битому стеклу, которое раньше было частью разрушенного взрывом элегантного стеклянного потолка. Яркий некогда макияж был безобразно размазан по лицу из-за слез.

Увидев нас, она в страхе замерла. Ее глаза в ужасе расширились, уставившись в дуло моей винтовки, и на окровавленное лицо телохранителя, которого я толкал перед собой.

– Не убивайте, пожалуйста! – протягивая к нам руки, взмолилась она.

– Окифора! Он там?! – взревел я, кивая на арку, из которой показалась девушка.

Она вопрос явно не расслышала.

– Пожалуйста, не убивайте меня! Я просто массажистка! Пожалуйста!..

– Отвечай – и я тебя не трону! Он там?! Окифора!

Она несколько раз непонимающе моргнула. Я про себя чертыхнулся.

– Здоровенный чернокожий, отставник, хорошо за пятьдесят! Он там?!

С трудом поборов страх, заплаканная девушка несмело кивнула.

– Кто с ним ещё?!

– Моя подруга. Он… он сказал, что ей пока нельзя уйти.

«Проклятье!» – подумал я. – «Сукин сын решил прикрыться заложницей».

– Убирайся отсюда! Живо! – велел я девушке.

Всплакнув и вновь болезненно ойкнув из-за битого стекла, она пугливо засеменила вниз, вздрагивая от звуков пальбы с улицы и из смежных помещений особняка. Ее ступни оставляли за собой на ступенях размазанные кровавые следы.

– Казак, Скандинав, вниз спускается гражданский! – предупредил я Донни и Джерому.

– Принято! – ответил Донни, с трудом перекричав звук стрельбы.

– Что там у вас происходит?!

– Один ублюдок тут засел! Никак не желает успокоиться! Мы его дожмем! – пообещал Джером.

В этот момент пара выстрелов прогремели прямо за стеной, отделяющей лестницу от помещений второго этажа. Невдалеке от нас просвистели пули. Я присел, потянув за собой охранника. Сквозь дыры от пуль в стене на лестницу проникли лучики света, а также отголосок тонкого девичьего крика, преисполненного ужаса.

– Слушайте сюда, траханые ублюдки! – раздался следом за этим из-за стены угрожающий звонкий бас, хорошо знакомый мне по прошлой жизни.

Я вспомнил, как в 89-ом, на тренировочном полигоне Грей-Айленде, я стоял по шею в грязи, трясущимися руками удерживая над головой винтовку, а громадный, как гора, суровый чернокожий мужчина смотрел на меня с мостика наверху – презрительно, как на вошь.

– Вы меня хер возьмете! Только суньтесь – и придет конец и этой чертовой сучке, и вам всем! Я – боевой генерал! И я не дамся живым каким-то вонючим сучьим детям! На кого бы вы не работали! – продолжил грохотать бас Окифоры.

Я тихо прошептал по радиосвязи:

– Тень, подтверди – есть ли обзор на цель на втором этаже?

В ответ раздались два коротких гудка – отрицательный ответ. Значит, снайпер – не вариант. Да и не стал бы я полагаться на выстрел с семи сотен ярдов в человека, которого нужно ранить, но не убить, желательно также не повредив заложницу, которая находится, вероятно, в паре футов от него.

Мне предстояло решить это самому.

– Ты такой крутой мужик, Окифора?! – крикнул я. – Такой крутой, что поджал хвост, сбежал и спрятался тут от трибунала, попивая винцо и потрахивая массажисток?! И даже сейчас прикрываешься девкой?! Раз ты такой «боевой генерал», то выйди из своей норы и прямо ответь на вопросы, звучащие из уст миллионов людей, которым я открыл твоё истинное нутро!

– Так я и знал, что это ты, Сандерс! Предатель! Говнюк! Ты же был солдатом! А на кого ты теперь работаешь?! На вонючих террористов?! На чертовых евразийцев, которые убивали твоих товарищей?! Ты будешь гореть в аду, выродок!

– Не раньше, чем я доставлю тебя туда, сука! На твоих руках, ублюдок – кровь тысяч ни в чем не повинных людей! Думал, не придется за это отвечать?!

– Да что ты знаешь?! Это была война! Я – герой войны! У меня орденов добрая сотня!

– Сколько из них тебе дали за новомосковских детей, у которых кожа слезала с лиц живьем из-за твоего «Зекса»? А сколько за бедных парней, которых на Грей-Айленде искалечили и превратили в конченых убийц и наркоманов?!

– Да пошел ты! Ты, сука, чем на войне занимался – братом был, бляха, милосердия?! Тебя же самого запроторили в «Чистилище» за то, что ты убил кучу гражданских!

– Я сделал это только потому, что по твоему приказу, урод, меня накачали «Валькирией»!

– Да ну?! А сейчас ты не под ней?! Ты обыкновенный киллер, так не строй из себя святошу!

Даже не знаю, что меня взбесило в этих словах больше – несогласие с ними, или же понимание того, сколько в них правды. Толкая впереди себя телохранителя, я преодолел еще несколько ступеней лестницы. Окифора, услышав отголоски наших шагов, сделал еще два выстрела вслепую сквозь стену. На этот раз одна из пуль прошла совсем близко от моей головы. Девушка за стеной вскрикнула – сдавленно, как будто ее сильно сдавили.

– Я тебя предупредил, ублюдок! – гаркнул Окифора. – Только сунься!

– Он тебе не сдастся, – шепотом прохрипел измученный телохранитель.

– Да ну? – переспросил я, откладывая в сторону винтовку и доставая из набедренной кобуры свой пистолет П-407 – для боя на самой ближней дистанции он подходил лучше.

– Это великий человек. Он совершил туеву хучу подвигов на войне. Если ты думаешь…

Я сжал охранника туже, чтобы он наконец умолк, и прошептал ему на ухо:

– Что ж, иди тогда – и скажи Окифоре, как ты восхищаешься его военными подвигами.

В тот же миг я с силой толкнул его в комнату, а сам, прикрывшись его телом – влетел следом.

§ 30

Как я и ожидал, Окифора засел неподалёку от арки, ведущей на лестницу, поджидая тех, кто придёт по его душу. Его громадная туша – накачанный десятками лет тренировок внушительный мышечный каркас, после пятидесяти покрывшийся сверху слоем рыхлого жира – наполовину высунулась из-за перевернутого на бок тяжёлого массажного стола. Он прикрывался телом худенькой полуголой блондинки – ещё одной «массажистки», которая выглядела полумертвой от страха. В руке, протянутой через плечо заложницы, он сжимал гиперзвуковой пистолет «Hyper-10».

Едва телохранитель, оступаясь, показался из арки, открыв рот, чтобы предупредить своего клиента о том, что он не враг, как его корпус прошило два выстрела. Наполовину присев, я увидел в проеме между ног телохранителя корпус Окифоры. Но точно выстрелить не получалось – слишком высок был риск попасть в ни в чем не виноватую девушку. Так что я выстрелил чуть в сторону от их голов – так, чтобы заставить нигерийца инстинктивно спрятаться поглубже в свое укрытие. В тот же миг я толкнул вперед тело телохранителя, все еще не успевшее утратить инерцию – и он, уже мертвый, повалился на массажный стол, за которым засел Окифора.

Я быстро рванулся вперед, сокращая дистанцию.

– Сука! – рассерженно крикнул бывший командующий Сил специальных операций.

Его реакция была все еще хороша – несмотря на возраст хорошо за пятьдесят и на то, что последние десяток-полтора лет он лично вряд ли участвовал в боях. Прикрываясь телом заложницы, он высунулся из укрытия и сделал еще один выстрел. Оставшейся силы моего магнитного щита как раз хватило, чтобы замедлить пулю достаточно сильно, чтобы тяжелый нагрудный бронежилет сумел сдержать ее. Несмотря на это, дыхание сбило, в глазах затуманилось, а рука инстинктивно выпустила рукоять пистолета. Споткнувшись, я сшиб своим телом Окифору вместе с его жертвой – и мы все втроем повалились на землю.

Нигериец спохватился достаточно быстро. Каким бы говнюком он не был, надо было отдать ему должное – он все-таки был опытным спецназовцем, который не понаслышке знает о том, что такое драка, кровь и смерть, и в свое время лично забрал не одну жизнь в более или менее честном бою.

Довольно ловким как для своего возраста и габаритов кувырком он перекатился от меня подальше, на ходу разворачиваясь и наводя на меня пистолет. Однако я был моложе, а бурлящий в моей крови коктейль Аткинса, экзоскелет боевого костюма, а также гнев в сердце придавали мне дополнительных сил и выносливости, компенсируя утраченную за время голодания в «Чистилище» форму. Ему было со мной не справиться.

Ударом ноги я вышиб у него из рук пистолет. Поднырнул под его удар справа. Нанес левой удар под дых. Тут же ударил его лбом в лицо – с такой силой, что с моей головы слетел шлем. За секунду, на которую дезориентированный великан зашатался – перехватил на лету падающий бронированный шлем, и, сжав его двумя руками, с силой зарядил по голове противника. Звякнуло, как от удара молотка о бифштекс. Я с удовлетворением заметив, как противник зашатался, а его глаза затуманились.

Я увернулся от нанесенного в агонии встречного удара, который благодаря стимуляторам казался мне слабым и плавным. Контратаковал кулаком справа в голову – удар получился сокрушительный из-за дополнительной силы, которую придавал мышцам эксзосклет. Увернулся от слабеющего встречного. Еще удар кулаком слева – в подбородок. Башка говнюка застряслась, будто по ней проехался поезд. Тут же добавил справа. И удар ногой – достаточно сильный, чтобы повергнуть двухсотсемидесятифунтовое тело на землю, прямо на стеклянный журнальный столик, который каким-то чудом уцелел после всех прозвучавших взрывов.

Я был уверен, что послал его в нокаут, и даже на миг забеспокоился, не с летальным ли исходом. Но Окифора показал себя невероятно крепким старым сукином сыном – он не только остался в сознании, но даже успел немного отползти, на ощупь выхватывая из ножен у себя возле голени кинжал. Однако моих рефлексов и навыков хватило, чтобы вовремя подскочить к нему и, вывернув нужным образом руку с кинжалом, навалиться на него всем своим весом – до громкого, крайне неприятного хруста в кости его руки.

Не давая засранцу ни секунды, чтобы опомниться, я повалился на него сверху и, заняв доминирующее положение, принялся нещадно колотить – до тех пор, пока по выражению его рожи, наполовину превращенной в отбивную, не стало понятно, что воля к сопротивлению иссякла.

– С-сука, – пробормотал он устало, еле шевеля разбитыми губами.

– Вот и вся твоя крутизна, урод? – спросил я, тяжело дыша.

– Будь ты проклят, предатель. Лучше отсоси у меня.

– О, мы сейчас увидим, кто у кого отсосёт, – пообещал я, хватая его за шкирку и не без труда подтаскивая тушу к одному из немногих уцелевших здесь стульев.

Я усадил Окифору на стул и добавил для верности еще один удар ему под дых, чтобы не появилось желания дергаться. Затем завел его руки за спину, и скрепил наручниками, которые были заблаговременно заготовлены в подсумке – так, чтобы превратить его и стул в одно целое.