Текст книги ""Фантастика 2026-61". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Владимир Поселягин

Соавторы: Александр Сухов,Данияр Сугралинов,Дана Арнаутова,Ринат Таштабанов,Марина Комарова,Николай Новиков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 80 (всего у книги 341 страниц)

Наречие выходит из горла и волнами проникает в мозг и душу воспитательницы. Страх пробирает её насквозь. Она услышала самое подсознательно страшное и напрягающее.

– П-потому что…, – она посчитала, что лучше ответить, чем ждать ответки, – Нам так сказали.

– Понятно.

Я пошёл обратно.

Выдыхаю. Значит это не порицается, и в этом часть смысла. Сегрегация. Касты. Как там говорила директриса? Здесь выращивают элиту? Ну, значит акцент здесь на сильных, а не на всех. И демонстрация силы, пусть и такой детской – поощряется.

А что до слабых детей? Да всё просто – либо они терпят и ничего не говорят, например, если не богатые и попали сюда своими силами, чтобы не подвести родителей. А кто говорит – тех и забирают. Их здесь нет. Всё просто. Либо остаёшься, либо нет.

Естественно, здесь не осознанная сегрегация. Умные и сильные берут лучшие игрушки не отдают, а воспитатели ничего не делают, потому что в этом смысл – это буквально инкубатор мелких манипуляторов и гениев. В этом смысл программы. Я уверен, что такой садик лишь в паре городах, и это просто эксперимент.

Тупо? Возможно. Но на то это и эксперимент, чтобы попробовать.

Проблема лишь в том, что я оказался в самом его центре, и моя детская душа… приходит в ярость.

– О, я знаю что! – поднялся какой-то большой, пухловатый мальчик, – Сейчас.

Мы с Максимом следили за всем происходящим.

Большой рыжий мальчик пошёл к первой комнате, заглянул, ничего не нашёл, цыкнул, и пошёл к третьей. Заглянул в неё.

– О! – увидел он, – Дениска, дай бакуган!

Я иду чуть в сторону, чтобы рассмотреть внимательно. Ага, вижу. Мальчик, на которого он указывал, сидел в центре и играл с чем-то круглым. Выглядит классно. Тоже такое хочу.

Дениска испуганно заозирался.

– Я?.., – указал он на себя.

– Ну да-да! Дай бакугана. Пожалуйста.

– Я… это мой!

– Ну я верну!

– Н-нет! Не вернёшь! Никому вы не возвращаете! – его голос задрожал.

Все в этой комнате были… ну, обычными детьми. Все здоровяки у нас. А с учётом, что многие в старшей группе почти первоклашки, такое осознанное поведение – вполне может быть.

Я смотрю на Августа. Он лидер группы и ему это останавливать. Но он… не обращает внимания. Просто сидит и играет в карты.

Смотрю на Максима. Он смотрит на меня. В его глазах разочарование.

Понятно.

– Да дай сюда! Ну я же пожалуйста сказал! – настаивал здоровяк.

– Н-не дам!

– А я… я сам сейчас возьму! Дурак ты! – он шагнул к нему навстречу.

Мальчик попятился, споткнулся и упал на задницу. Толстый быстро подошёл, взял его за руку и попытался достать бакугана из ладони. Все отстранились. Наблюдали. Отводили глаза – им было стыдно, что такое происходит.

Унижение… злость… обида…

– О-отдай! – закричал Денис.

– Это ты отдай! Я же верну!

– Не вернёшь!

– А ну быстро отдай! Я тебя… сейчас стукну! – он задрал кулачок.

Дениска зажмурился и отпустил бакугана. Всё. Толстый победил.

Он довольно подставил его на свет, улыбнулся и осмотрел трофей. Он явно ему нравился.

– Хе-хе, – залыбился он, – Вот это постав…

К этому моменту я уже стоял в третьей комнате.

Хватаю его за запястье.

– А?! – толстый испуганно оборачивается, – М-михаэль?

– Отдай.

– Бкугана? Тебе? Да мы тебе второго…

– Денису. Это его.

Он распахнул глаза и нахмурился. Такого он не ожидал.

Или?..

– Ты что… не за нас? Не с нами? – спросил он, щурясь и вглядываясь в мои глаза, – Ты с ними?! По тебе было видно!

Я посмотрел на детей.

Обычных детей. Нормальный. С которыми можно общаться. А не с тем серпентарием, где я провёл два дня.

– Я сам по себе, – сказал я.

– Как Морозов?! Вы все стобальники такие?! Умные да? Сильные да?! А вот не отдам! – он попытался выдернуть руку, – Это мой…

– О̲̰Т̪͖Д̼̺А͖̭В̺͈А̼̼Й͓̩,̺̖ Н̪͕А̣͙Г̠̭Л̝͖А̤͓Я̞̖ Ж͎̲И͉̝Р͉͇Н̱͔А̩̫Я͕͕ Т̣͚В͔̤А̭͇Р̗͚Ь̮̦!

Не голос. А рык. Вопль. Что-то чудовищное вырвалось из моего горла. Пухляш споткнулся и упал, широкими глазами глядя на меня.

Вот тут слышу, как поднимается Август со своей компашкой. Краем глаза вижу Катю за углом другой комнаты. Слышу шаги Максима.

Вижу взгляд зашуганных детей.

Я огромен. Я больше всех. Стоял с задранной рукой, с отобранным бакуганом. И враг лежит под моими ногами.

Осталось лишь решить.

И я решил.

Я разворачиваюсь к Денису и протягиваю бакугана.

– На.

Игрушка падает в руки владельца.

– Так и знал, – вздохнул выглядывающий Август, – Лицо у тебя недовольное было. Скучное. Не наш ты. Ну и оставайся здесь! Пожалеешь ещё. Вася, вставай давай!

На дрожащий руках и ногах, с глазами, полными ужаса, пухлый Вася поднялся, со страхом на меня оглянулся и медленно пошёл, весь сжатый и трясущийся.

Катя хмыкнула и довольная ушла в свою комнату. Теодор цыкнул. Максим стоял рядом, караулил проход из комнаты с Августом.

А дети третьей комнаты на меня смотрели.

– Ну и зачем? Понтуешься да? Сильный самый, да? – спросила какая-то рыжая девочка с веснушками, – Ты легко можешь с ними играть, у них даже вертолётики есть! Чего к нам пришёл?!

Я на неё посмотрел. Потом на каждого молчащего ребёнка.

Я не хочу быть лидером. Это нудно. Это не моё. Мне лень. Да и в ясельной группе я им быть перестал почти сразу же, как добился своего.

Идеальные условия – вот что мне нужно. И если нужно поменять стратегию, адаптироваться к ситуации, чтобы зажить как я того хочу – значит я поменяюсь.

Этот мир для меня. Земля – мой дом. И свой дом я сделаю уютным.

– Дети. Вместе. Сила, – сжимаю ладони и, развернувшись, иду в дальний угол, подальше от всех.

Их больше. Я умнее.

Я перестрою этот мир так, как желаю. Я хочу комфорта в своём доме.

– Август – тяжёлый оппонент, – тихо говорю я Максу, – Давай думать.

Это было начало детской войны двух гениев. Меня и Августа.

*****

От автора:

Я делаю это редко, но порой хочется.

Друзья! Напоминаю вам о лайке. Если вам нравится история, нравится книжка, то пожалуйста, тыкните сердечко! Это важно как для книги, так и для автора.

Буду очень благодарен!

Глава 18

Я не думал, что это произойдёт. Не думал, что мне предстоит это пережить. Я рассчитывал, что всю мою голову будет занимать план свержения власти в садике. Что я буду заниматься именно этим!

Но то, что произошло сегодня никак не укладывается в голове. Это было внезапно. Совершенно.

Через дыру в потолке лил дождь. Горящие вокруг здание гремело и рушилось. Я сидел на коленях, не обращая внимания на тяжёлые капли, бьющие по затылку.

«Суви… Суви!»

Я держал малышку на руках. Её карие, стекленеющие глаза смотрели на меня. Её жизнь утихала, а сознание меркло. Девочка дышала медленно, но размеренно. Она понимала – это её последние секунды.

– Нет. Нет! – дрожащими руками я придерживал её голову, – Не уходи!

Она улыбнулась. Сил на слова уже не было. Всё, что было – она вложила в последний жест.

Она медленно подняла руку и погладила меня по щеке.

– Про… сти…, – прошептала она, навсегда закрывая глаза.

Её рука рухнула. Тело обмякло. Дыхание прекратилось.

Всё.

– Н-нет… нет… нет! – прижимаю её к себе, – НЕ-Е-Е-Е-ЕТ! – завопил я в слезах и истерике.

Моя грудь задрожала от плача, и даже ливень не мог заглушить всю боль, всю мою обиду. Всю ненависть к самому себе, что не смог защитить самого дорогого мне человека!

Раздаётся громкий треск. Остатки крыши рушатся, но я не убегаю. Не хочу.

Ничего не хочу.

Пусть горящее дерево накроет нас вместе – в последний раз.

Грохот.

Так и закончилась история. Девочка умерла, а мальчик до последнего её не отпускал. Даже перед лицом смерти. Даже способный убежать. Но выжил ли он…

Мы узнаем во второй части.

– «И-и-и… снято!»

Прожектора тут же включаются, а лейка над головой отключается. Команда телекинетиков моментально убирают пластмассовые обломки над нами, а пироманты вырубают бутафорский иллюзионный огонь.

Суви распахивает глазки.

– Верю. ВЕРЮ! – захлопал Сергей, – Браво!

Все кто наблюдал, – то есть ВСЕ, – захлопали следом. Плакала половина съёмочной группы.

– Господи… как же жаль детишек… они ведь просто хотели жить! – мама шмыгнула.

– Печаль… и грусть…, – Сумин прикрыла мокрые глаза.

Я на них покосился, потом повернулся на Суви. Она так и лежала на моих руках, только теперь у неё покраснели щёчки.

– Вот умеет же Евгений отбирать таланты. Такие дети! Такие актёрища! – хлопнул Сергей по столу.

Ну вот и всё. Мой сценарий закончился. Я отыграл всё что должен был.

Фильм отснят. Я закончил работу.

Целая веха моей жизни… завершилась.

Забавно! Я ведь реально позабыл, что я здесь, вообще-то, на работе, и она закончится. Я даже особого внимания этому не уделял – сценарий у меня перед глазами, а актёрской игры от ребёнка особой не требуют. Это не трудно и уже как рутина.

И оп – закончилась.

Главная тайна фильма – выжил ли я? Зрители будут гадать, почему не появляюсь как призрак, как Суви? Я правда жив?! Я буду мстить?! Но истина в том…

Что если сборы хорошие, то выжил и будет сиквел, лол. Если нет – ну умер и умер, чего бубнить.

Мы встали, обтёрлись, переоделись, и пошли пить горячий шоколад чтобы не замёрзнуть после «дождя».

– Спасибо вам, Михаэль, за работу! Свою последнюю сцену вы отыграли на высшем уровне! – говорил Сергей, – Естественно, контракт не завершён, могут быть досъёмки. Так же нужно будет появиться на премьере, но это после постпродакшна обсудим. Так что не расслабляйтесь! А ещё – завтра, если всё хорошо – вечеринка в честь завершения! Отказа не принимаем! Надо отметить, это традиция – на удачу. Детское шампанское и всё такое.

– Ла-а-адно, – закатываю глаза, отхлёбывая шоколад.

– Но даже не думайте бросать это дело! – покачал он пальцем, – У вас талант. Вы – гений! Вас ждёт великое будущее! Ну, в нашей компании так точно.

Мы с мамой заулыбались.

Хе-хе, продолжай. Мы любим похвалу, такую морду довольную строим, будто котам шейку чешут.

– Миса! Моводец! – Суви принесла тортик, – Ня. Кусай.

Она постоянно мне вкусняшки таскает. А с её акцентом это звучит супер мило. «Ня. Ня. Толтик. Фкуфно».

– Спасибо! Кстати, Суви, чем я пахну? – ради интереса спрашиваю.

– Толтиками.

Я улыбнулся. Ну мило же! Эх, какая хорошая девочка. И актриса хорошая. Вот где реально талант и гений! Я-то кастинг нечестно прошёл. Он был между детьми, а не… чудищем в виде меня. Суви – вот где гений! Инвестируйте в Суви!

– Михаэль, Анна! Можно вас? – поднял руку Сергей.

Мы с мамой переглянулись. Так, это странно. Обычно он нас не зовёт, мы уже со всем свыклись и получаем указания только от режиссёра.

– Есть проблема…, – нахмурился Сергей, – Только что позвонили и сообщили. Монтажёры и мастера не вытягивают одну сцену. Нужна пересъёмка.

– Ну ладно, – пожала мама плечами и посмотрела на меня, отчего я тоже пожал, – Переснимем. Одна сцена ведь. В чём проблема?

– В том что…, – он говорил неуверенно, будто сам сомневался, – Они, скорее всего, и не вытянут. Эта та сцена перед финалом, где персонаж Михаэля падает с крыши горящего здания… прямо в другое здание!

Ну да, помню эту сцену. Она мне ещё странной показалась, мол, это что за фильм такой, где пятилетнего ребёнка швыряют с крыши в горящее здание. Это какой рейтинг у фильма будет?!

– И-и-и? – протянула мама.

– Нужна живая съёмка этого момента.

Я открыл рот.

– Вы с ума сошли?! – вот тут мать суетнулась.

И обычно её маленькое материнское сердце суетится по каждому поводу, начиная от слишком крепкого чая, заканчивая узкими ботиночками-реквизитом, но здесь уж реально стоит суетнуться.

– Да всё нормально, это будет делать каскадёр! Он уже здесь! – замахал руками Сергей, – Просто подпишем ещё один договор, что вы разрешаете использовать лицо Михаэля при монтаже, а остальное сделает каскадёр!

– И какой это каскадёр будет похож на пятилетнего ребёнка?..

– Так это… ну…, – засомневался Сергей, – Вот он, – кивает за наши спины.

Поворачиваюсь. Передо мной стоит мужик… с меня ростом. Ну типа… обычный на лицо мужик, но только с меня ростом.

– Здрасте, – буркнул он.

Э? Карлик? Пропитый карлик?!

– Лицо Михаэля отсканируем, на каскадёра наклеим. Всё хорошо. Да ведь? – спросил он карлика.

– Здрасте, – буркнул он.

– Ну вот.

Я хмурюсь. Что-то меня смущает.

Не, сам карлик ничего такой, претензий не имею. Бурчит что-то стоит, ему бы медовуху, доспехи, да бороду – под горой сокровища добывать. Но в целом норм. Реально детский каскадёр.

Нет, меня смущает… что с таким количеством врагов – получить доступ к полному скану моего лица…

Вы же понимаете, какая это технология и что она может сделать?

Да, конечно, я карапуз и всё такое, но что у меня, что у нашей семьи в целом – столько врагов, что даже мой скан лица может всем всё испортить. А с учётом, что сюда уже однажды проникала корейская огненная крыса, чуть нас не убившая…

Принимать такой риск – попросту глупо.

Да, тут вообще можно превращаться в других людей, – привет Франш-Конте, – но как я понял, сделать это очень трудно. А вот приклеить лицо – нет.

– А я…, – пробубнил я, – Могу сам его исполнить?

Мама медленно на меня повернулась.

– Ну… это будет лучшим исходом, на самом деле, – почесал Сергей затылок, – Естественно доплатим. На руки. Много. Опасности там минимум и…

– Сына, ты ВООБЩЕ с ума сошёл?! – мама наклонилась ко мне со злобным лицом.

Я насупился.

Давайте посудим. Прыгнуть в бутафорский огонь при поддержке тросов и получить за это деньги, которые о-о-очень помогут в войне против мажорских детей – «немного» лучше, чем дать данные о своём лице в руки врагов, не так ли?

Конечно, скорее всего, я просто параноик и нигде моё лицо подставлять не будут, но что-то многовато подстав и засад было за мои два года, не находите?

Ладно, пойду решать вопрос иначе.

Я быстро проскочил возле мамы и побежал к отцу. Он сейчас охранял двух других главных актёров на сцене. Которых взрослых.

– Папа! – я подбежал, – Нужна помощь!

– Что такое сына? – он вскинул брови.

Я всё объяснил.

– Мама там это, а я это! – замахал я ручками, – Она вот так, а я говорю не-е-е!

– Ага-ага, – закивал он.

– А я-то могу! Ты же знаешь. Но она этовается!

– Ага.

– Вот. Скажи, что всё нолмально и я смогу. Это же деньги! Убеди её. Мы оба знаем, что всё холошо! Я же плав, да?

– Ну да, фейки только так делают…, – нахмурился он, – Хотя какие фэйки могут быть на двухлетнего ребёнка… впрочем, ладно. Поговорю, раз так хочешь.

Я довольно заулыбался. Эх, вот как же хорош батя! Сначала дал мне ножичек, потом кинул в бассейн, теперь уговорит маму, чтобы я прыгнул с крыши!

– Вы что… шизофреники? Оба?.., – мама прикола не поняла.

Мы почесали голову. Блин.

– Дорогая послушай…, – выдохнул отец.

Раунд два.

Я огляделся. О, вижу Сергея и группу каскадёров. Потопал к ним.

– О, Михаэль, ну что решили? Сканим лицо? – спросил Сергей, – Или…

– Мне э-э… лазлезшили. Я сам плыгну. В͍ы̯ ж̲е̦ хͅо͍т̯и̠т͔е͍ к̞а͈к̟ л̼у͎ч͓ш͍е͈?̼ В̗ы̖ ж͇е̹ н̝е̬ х̯о͍тͅи̤т̜е̼,̜ ч̝т͙о̻б̖ы͖ в̟с̫ё̖ б̳ыͅл͙о͔ п͚л͕о͈х̼о̪?̺

Наречие взывает к негативным эмоциям, те коррелируют с моими словами, и картинка в голове Сергея рисуется сама собой. Он заметно хмурится.

Сейчас здравый смысл у него пропадёт. Эмоции возьмут вверх. Жаль, правда, Наречие работает только в моменте, а дальше мозги у него включатся. Поэтому надо брать пока горячий!

– Правда хочешь прыгнуть?.., – спросил он.

– Конечно. Только давайте быстлее!

Да не убедит никого батя. Маме нужно показать, что это легко и просто. Я верю в свои силы! Плюс я ребёнок, и мне всё сойдёт с рук! Вот.

Хотя… когда я в прошлый раз так думал, я уронил маску и попал на встречу каннибалов. Не, ну сейчас-то ТОЧНО всё иначе будет, да ведь? Тут ведь тросы держат! Там эти каскадёры как только не летают! Я что, хуже? Я что… чмо?! Да если они с девятого этажа прыгают, и я смогу!

– Нам всего один кадр! – радостно запрыгал Сергей, – Пойдём! Сейчас всё сделаем! Там несложно!

Вообще, конечно, странно, что двухлетнего ребёнка допускают на работу с высотой, но наречие и эмоции творят чудеса.

«Блин, ну я ведь понимаю, что это детство в попе… ну зачем я на это иду…», – логика-то работает, но почему-то слушать я её не хочу.

Ыа-а-а, я не дам своё лицо!

Это иллюзорно горящее здание было здесь же, в нашем павильоне. Здесь удобно имитировать дождь и ночь круглыми сутками.

Я начинаю подниматься. В принципе, не высоко – высоту тоже на компе сделают. Лететь метров пять. Но… ёмаё, как же для ребёнка всё увеличивается.

«Уоу…», – я взглянул вниз.

Стоило посмотреть, как расстояние вытянулось. И теперь метров не пять, а все тридцать нафиг.

*Гык*, – я сглотнул.

– А… сколько заплатите?.., – уточнил я.

– Сто тысяч за этот прыжок. Тебе повышенная ставка за трюк.

*Гык*, – я снова сглотнул.

Сто тысяч… за один прыжок. Плюс не дать лицо и попу?! Да минусов-то нет!

– Ну, давайте, – выдыхаю, – Что там?

– Там всё просто!

На меня начали натягивать страховочные тросы, лебёдка зажужжала, и тело чуть приподнялось. Режиссёр говорил инструкции. Это был какой-то наполовину кореец, наполовину русский, то ли Сергей, то ли Ким, то ли всё вместе.

Вокруг меня пошла суета. Чувство, будто ставки сделаны, и я последняя надежда. Будто мне сейчас на арену, и меня все подбадривают.

– Злость. Боль. Обида. Отчаяние. Ты кричишь от эмоций, ты летишь с небоскрёба! – махал он руками, – Сделаешь?

– Сделаю, – киваю.

Режиссёр хлопает меня по плечу и кивает Сергею.

– «Так, а где Мишка?»

– «Э? Реально. Здесь же где-то был…»

– «Миса усол?..»

– Камеры на декорации крыши! Готовьтесь! – орал режиссёр.

Я подошёл к краю. Подтянул тросы. Взгляну вниз.

Вху-у-у…

На самом деле, я делал это ещё по одной причине – страх.

Я боюсь высоты. Каждый раз когда смотрю из окна, всё растягивается, расстояние увеличивается. Что сейчас, что всегда – у меня дрожат ножки и я хочу отойти. Но это неправильно. Я должен это побороть. Бояться – нормально. Бояться всегда и ничего не делать – трусость.

А я не трус. Не хочу им быть. А если не хочу…

Значит не буду.

– «О, Анна. Спасибо, что разрешили!»

– «Сергей?! Что я разрешала?! Где Миша?!»

– «Так он же… ОХ ËПАНА МАТЬ!»

– Раз… два… взрыв!

Раздаётся бутафорский взрыв, качается декорация, разлетается огонь.

Делаю шаг и разворачиваюсь спиной вниз.

Падение.

Тросы натягиваются, слышу свист, и воздух бьёт мне в затылок. Свободный полёт вниз. Сердце будто останавливается, страх пропадает. Его нет. Вместо страха в голову бьёт…

Осознание.

Что я наделал.

ЧТО Я НАДЕЛАЛ?! Я ЧË, СОВСЕМ ДЕБИЛ?!

– УА-А-А-А! – заорал я, махая руками.

Декорации удаляются, звук огня становится громче, а крики родителей заглушаются на фоне адреналина. Страховочные тросы жужжат, будто не справляются.

Почему я так быстро лечу? Почему это намного страшнее?!

Тросы не справляются. ТРОСЫ НЕ СПРАВЛЯЮТСЯ!

«Скорость падения слишком высока. Вы набираете кинетическую энергию. Предугадываю урон. Начиная адаптацию.

[Адаптация – Урон от падения: 1/5]

Какая адаптация?! Какой урон от падения?! Я НЕ ХОЧУ ПАДАТЬ, А-А-А-А…

*Вжу-у-ух*.

Тросы резко натягиваются, я останавливаюсь и мою голову дёргает. Я чувствую, как мозги в буквальном смысле встряхиваются, но миллионы маленьких песчинок в черепе не дают урону пройти. Это адаптация от сотрясения сработала.

– Снято!

– МИША!

Я тяжело дышу. Сердце колотится.

Жив? Жив?! Не упал, не ударился? Да. Я цел! Полностью цел, повис в метре над землёй! Тогда почему…

«Рой, почему ты адаптировался?!»

«Я связан с вашим мозгом. Мой аналитический отдел был полностью уверен в уроне и, сумев предугадать его тип, я начал адаптироваться заранее. Ни вы, ни я не понимали, что урона не будет»

«Вау… вау!», – я какой-то слишком эмоциональный.

Адреналин стучит в башку. Эмоций полная срака. Пить хочу. Пот бежит. Я жив. Жив! Ха-ха, такое пережил, и жив! Как меня вообще к этому допустили?! Ха-ха, ну какой бре-е-ед!

Все вокруг кричат. Надо бы показать, что жив. Как там каскадёры делают?

Я вытягиваю руку и с улыбкой на лице показываю палец вверх. Жив. В порядке.

– Вхух, – громко выдыхает режиссёр.

Вижу как бежит отец. Я кручусь на тросах, встаю на ноги и отряхиваюсь. И не успевает батя открыть рот…

– Папа! – я вскидываю руки, – Это. Просто. АБАЛДЕННО!

Он опешил и остановился. Видно, что ругать бежал, но моя реакция его стопарнула.

«Пользователь, замечаю особенность организма – связь адреналина и ядра. Этот гормон начал обрабатываться иначе. Повышается скорость регенерации и мышления, возрастает сила. Возможно, это из-за тех изменений, связанных с вашим прошлым телом. Так же… выявляю связь дофамина и адреналина»

– Мама! – поворачиваюсь на неё, – Уо-о-о-о! Можно ещё лаз?!

Так и закончился мой последний день съёмок. Грязными трусами у всех вокруг, а у меня – полными радости.

А ещё я поборол свой страх. Оказывается, высота и опасность – это весело! Пха!

*****

Примерно этим же вечером.

Август сидел в зале перед камином, рядом же сидели его родители. В отличие от многих аристократов, эта семья на свои узы не забивала – собираться вместе для них традиция и закон. И в первую очередь, потому что два родителя хотят передать всё что знают своему наследнику.

– Он не согласился…, – покачал головой Август, – Сказал какую-то фигню, что дети вместе сила, и ушёл в третью комнату. Там и сидит. Даже не общается ни с кем.

– Ты предлагал ему женщин и развлечения? – спросил отец, – Он парень, а они на это ведутся. Почти все.

– Да. Одной лояльной мне девочке он понравился, я попытался свести. Не получилось. И играть с нами не хочет. Ему не нравятся игрушки. Даже вертолётики. Бред. Всем они нравятся…

– Слишком самодостаточен. Не ведом. Плохо, – нахмурилась мама, – Такого только устранять… будь он взрослым. Но он ребёнок, плюс ко всему с защитой Тихонова. Тц. Плохо. И не выгнать.

Взрослые нахмурились.

Август на них волнительно смотрел, но тут же собрался. Его учили не ждать помощи и думать самому! Хотя бы пытаться. Да, от ребёнка чудес не ждут, но он должен учиться!

– Чёрт! – отец сжал кулак, – Этот ребёнок слишком умён!

Август выдохнул.

Надо думать дальше. Михаэль либо с ним, либо повержен. Иного не дано. Но… он правда настолько умный? Он же из младшей группы! А Август почти в первом классе! Это феноменальная разница!

Кто Михаэль вообще такой?

*****

Оказывается, если прыгнуть с крыши, ты получишь не только дофамин, но и пиздюлей. Ты, и вся съёмочная команда. Ну… справедливо. Единственный, кому не прилетело от матери – отец. И то, потому что он успел сменить сторону. Предатель!

И никакие мои доводы слушать не захотели, мол, и лицо отсканируют, и денег хочется. Хотя не скрою – когда нам дали толстую пачку денег, плюс столько же в качестве извинений – ярость чуть убавилась. Правда половину пришлось отдать маме.

Я же, кстати, всю вину взял на себя. Пришлось. Во-первых – я реально сам виноват, во-вторых – я не хочу портить отношения родителей и съёмочной группы. Плюс…

– Миса, а ты пойдёс на… ветелинку? – подошла малышка Суви.

Она дула щёки и смотрела в пол, ожидая любого ответа, но, судя по крикам из гримёрки, уже понимая, что никуда меня не поведут.

И как-то… не знаю, грустно на неё грустную смотреть. Я к ней даже прикипел. Всегда тортик принесёт, всегда поддержит. За щёки правда тискает, но что поделать, я вон, столы грызу.

Я выдохнул, сказал подождать и зашёл в гримёрку. Бедный Сергей уже слов не находил, чтобы оправдаться. Справедливо, что. Но…

Ой. Да не буду же я полной мразью. Нельзя так. Иначе меня воспитывали.

– Это я виноват!

В общем, тогда пиздюлей я и отхватил. Без ударов по жопе, но справедливо стоял в углу и дулся. Блин, сам виноват, сам сознался, а когда ругаются – всё равно обидно! Возникло желание собрать в рюкзак конфеты, все свои футболки, одни трусы, игрушки, и уйти навсегда из дома! Чтобы знали!

Перехотел, когда мама позвала кушать.

Сейчас я сижу в садике. В углу. В третьей комнате. За эти два дня сложилась странная атмосфера – мы с Максимом будто невидимы.

Если раньше садик лишь наскучивал, то сейчас он давит. Чувство, будто ты изгой… мне не нравится.

Ещё и Максима втянул в свои проблемы. Снова.

– А разве мы не должны что-то делать? – спросил друг, – С нами снова никто не дружит.

– Нет. Нужно подготовить почву, – я осматривал детей, – Нас оставили здесь, в неудачниках, и думают, что мы здесь и останемся. Пусть думают. Ведь пока мы сидим – и сопелники тоже активно шевелиться не будут.

Такова реальность. Боже, как директриса была права! Этот садик – правда срез реального мира! Всё что здесь – всё и там, только большое и взрослое. И если хочу преуспеть там – нужно преуспевать и здесь.

Я хочу комфорт вокруг себя, а эти кислые рожи вокруг его не прибавляют. Нужно свергнуть Августа.

Я посмотрел на дверцу в первую комнату. Там Катя. Хитрая, красивая мелкая тварь. Смотрю на вторую комнату. Теодор. Он оттуда не уходил. Готов поклясться – ходить под Августом ему не нравится.

Боже, неужели мне реально придётся объединиться с НИМ? И с Катей?! Да ну не-ет!

– Так когда воевать? – спросил Максим, – Мама говорит, либо трусы надеть, либо крестик снять. Типа… э-э… ну короче, либо мы за всех, либо против всех. Нельзя просто сидеть. Пора чото делать.

Я улыбнулся. Как и всегда, он на моей стороне и готов впрячься за любое дело.

– Попозже, длужище, – хлопаю его по плечу, – Как минимум, у меня сегодня вечелинка! После неё уже подумаю.

– О-о-о! А меня позовут?!

– А ты актёл? Нет, ты балбес. Сиди дома.

Блин, вечеринка…

На прошлой меня чуть не съели. Будем молиться, чтобы эта обошлась.

*****

– Какой красивый мальчик, о-о-оу, – мама не могла сдержать эмоций, – Мишенька, покрутись! Сфоткаю, похвастаюсь в соцсетях!

– Ну ма…

– Крутись давай! Я что, зря такого красивого рожала?! Ты так-то не маленький вылазил!

Вздыхаю и начинаю крутиться.

Я не просто в костюме, а даже в жилетке и галстуке! Ну нифига себе! Уже не карапуз, а какой-то министр по делам Кроканта получается. Причём чёрная ткань тут и там блестела от серебряных узоров. Красиво.

Мама тоже нарядилась – чёрное вечернее платье с белыми ленточками. Пышное м красивое!

– Эх, какая же Вивьен гениальный дизайнер! – мама не могла налюбоваться костюмами, – Как я от неё фанатею!

Съёмочный реквизит тоже эта Вивьен делала.

Говорят, на вечеринку прилетит сам владелец агентства, тот самый Евгений! И тот самый главный дизайнер костюмов. Да тут легендарные личности собрались!

– Мам, – я подёргал её за платье, – Там Евгений будет. А сниматься мне… нлавится. Это легкая лабота. Вытяни из него получше условия, пожалуйста.

– О-о-оу, мой маленький хитрый лисёнок, ну конечно я всё вытяну! – моя мама расплылась в улыбке и обняла меня, – Какой ты умный малыш! Весь в мамочку.

Меня начали зацеловывать лоб.

Машину тоже выделили. Ехали мы с хорошим настроением и предвкушением праздника. Всё же, такую работу огромную проделали!

– Миса-а-а! – я услышал привычный голос сразу, как только вышел из машины.

Поворачиваюсь. Бум! В меня влетает девочка и тут же начинает крепко обнимать. И впервые… блин, не знаю что нашло…

Но я обнимаю Суви в ответ. Аккуратно так. Неуверенно. Будто могу сломать.

– А-а-а…, – протянула мама, – Понятно.

– Ч-что тебе понятно?! – краска начала приливать к моему лицу, – Я… я плосто так это сделал!

– Ладно, ладно, – пожала она плечами.

Ыа-а-а, зачем я это сделал?! Я ненавижу девочек и китайцев!

Уже настроившись сносить Суви с вертушки, я передумал, когда увидел, какая же ТОЛПА охраны за ней следует. За ней, её матерью, и, на удивление, отцом. Его я давно не видел.

Я снова посмотрел на Суви. Блин, реально дочь корейской мафии. Так-то важная.

На улице стоял вечер. Пахло осенней свежестью, до ушей доносился гомон гостей возле входа. Ощущение праздничного вечера окутывало с головой. Мы находились возле элитного ресторана в центре города, и потому чувствовалась даже безопасность – никаких тебе жутких загородных особняков.

И ВСЕ мы, за исключением охраны, были в удивительных, при этом разных нарядах!

– О-о, рад вас снова видеть, – Квон Сунг с улыбкой пожал руку бате, – Вижу, дети ладят!

– Как пташки.

– Ха-ха, ну, только так и стоит!

Мужики засмеялись по-мужски. Так: «Хэ-хА-хА-хА!».

Мы все друг с другом перездоровались, Суви взяла меня за руку, – настойчиво так, я три раза пытался уклониться, эта козявка не стесняясь тянулась снова, – и мы пошли ко входу.

Тут и там встречались знакомые люди. Вон вторые главные актёры. Вон их дублёры. Вон… карлик. О, режиссёра вижу! Дмитрий Ким. Уже нажрался, похоже. Ну, сегодня можно.

И всё это говорило об одном…

Мы потрудились на славу. Мы это заслужили.

– О-о, мои главные звёзды! – нас встречал Сергей, гламурный мужчина в голубом костюме с блёстками, – Проходите, проходите! Я ещё буду гостей встречать! Евгений пока в пути.

«Да сколько же здесь разных нарядов», – покачал я головой, когда зашёл внутрь.

Не вечеринка, а показ мод какой-то.

Внутри банкетного зала с кучей столов и сценой мы тут и там встречали знакомых. О, снова режиссёр. Он валялся на полу. Может его домой уже?

Но всё бы ничего, как в этот момент…

– О, неужели это вы? Я так долго мечтать об этом дне! – нас увидел какой-то блондин с зелёными глазами.

Мы переглянулись. Никто не понял кто это. Что ещё за мужик с огромной улыбкой и белоснежными зубами?

– Меня звать Эдриан Найт. Из Американской Коалиции, – он протянул визитку, – Представлять компанию «Интернешнл Оазис Интертеймент».

Родители вскинули брови. Видимо, слышали о такой. Причём удивились не только мои, но и Квоны. А если удивляется Квон Сунг, этот мафиози… то стоит и мне. Причём он больше насторожился, чем просто удивился.

– И что такой компании от нас надо? – спросила мама, – От нас же? Или вы к Квонам?

– О нет-нет, моё предложение они отвергнуть ещё давно, – улыбнулся он, – Как вы смотрите на то, чтобы поработать на нас? В Америке? С визой, полной оплатой, обучением и всем, что может предложить наша великая страна.

– Ч-что?.., – не поверила мама, – Вы… сейчас серьёзно?

– Absolutely! Понимаю, наша миграционная политика казаться ещё хуже вашей, но уверяю – чудеса случаются, и это вы, ха-ха! Мы хотим работать с Михаэлем.

Что-о-о-о?! Америка?! Не знаю почему, но мама постоянно на них обзывается, значит не просто так. Я ненавижу Америку, ыа-а-а!

Уже настроившись сносить американца с вертушки, я был прерван… Сергеем.

Он влетел как фурия. Как демон. Как берсерк!

– Найт!.., – прорычал он на пути сюда, – Серьёзно! Прямо у нас из-под носа?! Да как ты вообще сюда попал?! Кто тебе всё слил?! Откуда ты узнал о Кайзере?! Да как у тебя вообще совести хватило?!

– Ничего личного. Бизнес, – хмыкнул конкурент, – Не мы обрабатывать актёров с детства.

– Мы не обрабатываем, а даём выбор! Лучший выбор!

– А я? – задрал он бровь.

Сергей не нашёл что ответить. На что Найт хмыкнул и повернулся к моей маме, ожидая ответа.

– Мы… пока не можем вам ничего сказать. И сейчас думать не будем. Мы отдыхаем, – нахмурилась она.