Текст книги ""Фантастика 2026-61". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Владимир Поселягин

Соавторы: Александр Сухов,Данияр Сугралинов,Дана Арнаутова,Ринат Таштабанов,Марина Комарова,Николай Новиков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 77 (всего у книги 341 страниц)

Я изучал и запоминал.

Рой записал все вопросы, я знаю из каких они сфер! А значит я просто охвачу ВСЕ возможные вопросы, которые могут из них попасться! Не оставлю ни шанса! Ни прорехи!

Я сдам лучше всех, даже несмотря на то, что сдать было невозможно.

Я покажу вам, скотины, кто здесь топ один по звёздочкам.

– Миса! – подбежала Суви.

Я поднял на неё глаза. Девочка бежит со сверкающими глазками, довольная, а от улыбки образовывались ямочки на щёчках. Она счастлива меня видеть! И так всегда.

Блин… Суви!.. Ну только не сейчас!

– Миса, толтик. Смотли, толтик! Лозовый! – она прибежала и указала на новый тортик, стоящий за кулисами, – Толтик кусать. Посли?

Она всегда звала меня кушать тортик. Без меня никогда не начинала, хотя тортики – это её страсть, её любовь. У неё так горят глазки, когда приносят торт! Она их просто обожает!

А потому уверен, для Суви, маленькой девочки, кушать со мной тортик – один из лучших моментов всего дня.

– Я… не могу, – эти слова даются мне тяжело.

– Не мозес?.. Не хотешь кусать со мной толтик?..

Суви ведь – самая маленькая, с кем я общаюсь. Да, она нереально умна для своего возраста, гениальна, но ей всё ещё меньше четырёх. Она действительно ребёнок.

И портить её день…

Чёрт. Она ведь реально сюда ради тортиков и меня и ходит.

– Я не могу. Плости, – повторяю.

– А… потему?.., – она посмотрела переживающими, грустными карими глазками.

– Я занят. Сильно. Я… кое-что делаю. Это очень важно.

– Вазно?..

– Да. Очень.

Она опустила глазки, а свет в них померк. Прости, Суви. Чёрт, прости! Больно на тебя смотреть, но я не могу иначе! Надеюсь тебе не очень от этого обидно и…

– Вадно, – она подошла и погладила-похлопала меня по спине, – Всё холошо! Ты моводец! Я одна покушаю.

И девочка убежала, не желая мне больше мешать и отвлекать.

Я аж распахнул глаза.

А потом… она и вовсе молча принесла мне кусочек тортика и чашечку чая, чтобы я, занятый делами, всё-таки тоже его покушал.

Я был в шоке. В полном и приятном. Суви… такая разумная девочка? Такая молодец?! Я будто впервые её вижу! Будто до этого она была совсем другим человеком!

Блин, вот не ту девочку зовут Зайкой! Зайка больше… Лисичка, не знаю. А вот зайка – это Суви. И у неё улыбка милая, с ямочками!

– Ыа-а-а-а! – я с огромной скоростью залистал телефон.

Идти против Михаэля Кайзера? Пха! Нужно было добивать меня в начале, ещё на экзамене. Это единственный шанс меня победить – когда я ещё не адаптировался.

Но вы дали мне вторую попытку, и это было ошибкой.

Теперь смотрите.

*****

Следующим вечером.

В садике собрались не все. Удивительно, но такой простой, казалось бы, тест сдали не все, и некоторые ещё три месяца проведут за обучением. В их случае это считается провалом, и скорой пересдачи нет.

Но завалило всё равно немного – только десять из тридцати. Для садика такого уровня это ещё хорошо.

– Ученики. Дамы и господа! – торжественно объявляла директриса в игровой комнате, – С гордостью поздравляю вас со сдачей вашего первого в жизни экзамена! Похлопаем!

Все захлопали. Обычно это было торжественное мероприятие в актовом зале, но он сейчас на реставрации.

И потому, что комнатка была небольшой, дети прекрасно видели кто есть, а кого нет.

Они оглядывались. А где…

– Через неделю выходных вас всех ждёт старшая группа садика! А это значит – спорт, экскурсии, мероприятия. Это значит – астрология, основы магии, история. И это значит – много новых знакомств со старшими ребятишками! Всего этого вы достойны – вы показали, как хорошо учились все эти три месяца!

Список впечатлял всех без исключений. Даже весь такой крутой, казалось бы, Теодор, привыкший к богатству – даже у того засверкали глаза. Для детей нет ничего приятнее, чем похвала и обещание «вкусняшек».

– И по традиции, прежде чем мы попрощаемся, хочу объявить о лучших результатах, дабы вы все знали, что это возможно, и к этому стоит стремиться!

Дети зашептались и снова огляделись. Всем интересно, кто оказался лучшим. Им уже достаточно, чтобы в них пробудился соревновательный дух!

Но естественно главный вопрос, который всех беспокоил…

А где Михаэль Кайзер? Его отсутствие значило лишь одно.

Он что… не сдал?

– Екатерина Синицина и Максим Смоленцев! Они не ответили всего на пять вопросов. Выйдете сюда, пожалуйста.

Катя хмыкнула и самовлюблённо поправила косу, а Максим… открыл рот так, что чуть не хрустнул.

– Я?! – он даже переспросил.

Похоже, в победу Максима меньше всего верил сам Максим. Он встал ярдом с Катей.

– Теодор Салтыков. Встаньте.

Блондин хмыкнул и поднялся. Никто не был удивлён. Теодор всегда показывал лучшие результаты.

– Вам не хватило одного балла до идеального результата. Что, впрочем, всё равно входит в топ редчайших случаев нашего садика. Скажу честно – тест создан, чтобы идеала там не добиться. И сдать переходной экзамен с ОДНОЙ ошибкой… это и есть своеобразный идеал. Это один процент всех учеников, господин Салтыков. Гордитесь!

Он заулыбался. Все дети не спускали с него блестящих глаз. Даже… д-даже Катя! Даже она приоткрыла рот, глядя на Теодора. Даже, чёрт возьми, Катя! Впервые!

Наконец все старания окупаются. Вся учёба, всё терпение. Всё это начало окупаться, как и сказал его отец!

Вкус победы и превосходства…

Действительно оказался лучшим на свете. Теперь Теодор это понял. И теперь от него невозможно будет отказа…

– Впрочем, дальше произошло событие ещё реже и уникальней. До этого лишь один ребёнок сдал все вопросы, и он сейчас в старшей группе, будет ждать вас. Но вчера появился и второй, – она оглядела детей, – Михаэль Кайзер. Сто баллов из ста.

Дети замерли. Они сначала даже не поняли, а потом не поверили.

– Которого, почему-то…

– Е̦͇̲с͙̥̝т̪̤͖ь̝̳̬.̮̥̪

Одновременно громкий и тихий шепот раздался одновременно спереди и сзади каждого человека. Им будто шепнули одновременно и тени, и свет. Будто что-то тайное наконец объявило о своём существовании.

Все медленно повернулись на проход.

Теодор же… застыл. Его кожа побледнела, а руки задрожали. Его парализовало словно кролика, загнанного волком.

– Эй, Тэо. Посмотли на меня. Живо.

Блондин медленно, рвано поворачивается и видит… Кайзера. Кожа Михаэля помутнела, а под глазами были круги. Он не спал минимум сутки. Осевшая осанка говорит об огромной усталости. Никогда он таким не был. Это – худшее состояние Кайзера, которое они видели.

Но его глаза горели как и всегда. Их потушить не удалось.

Взгляды двух мальчиков встретились.

Теодор сжался. Он хотел убежать! Он ждал, что Кайзер на него накинется, что он выпустит всю свою ярость! Его стеклянные, мутные глаза говорили о безумии… о ненависти! Теодор ведь так его подставил!

Но этого не произошло.

– Спасибо за опыт, – улыбнулся Кайзер.

Теодор дрогнул. Это показалось ему хуже драки.

– Наслаждайся минутой славы, Тэо, – Кайзер развернулся пошёл на выход, – Челез неделю ты снова станешь тем, кем был, – он не глядя помахал, – Тем, кому суждено ползать. За мной. Как и всегда. И если ты сейчас не сплавился – думаешь когда-то получится?

И Кайзер ушёл, не обязанный оставаться свыше учебного времени.

Повисла тишина.

У всех не осталось слов. У каждого по разным причинам.

*****

Это того стоило. Дождаться идеального момента, чтобы выйти.

О-ох, как же стало хорошо, когда я всё высказал! Эта детская, противная, гоблинская наглость! Это на грани злодейства! Это просто мерзейшая пакость!

Но как же она приятно, боооже. Ткнуть Теодора в его же кучу. Какой же я маленький пиздюк!

Но мне нравится, хе-хе.

Я обещал, что заставлю его стыдливые, трусливые глаза посмотреть на меня. И я это сделал. Вот и всё.

– «Д-да он специально там стоял, чтобы эпично выйти! Чё за фигня?!»

Завизжала Катя.

Я хмыкнул. Ну, до этой первой дошло. Я там полчаса в углу стоял как дебил.

– Ну как?! – отец и мама ждали меня в раздевалке.

– Пелвое место, – улыбаюсь.

– Ай-й-й-й маладца! – разноглазый батя потрепал меня по волосам.

Все начали меня обнимать. Мама целовать. Папа тоже хотел, но я дал ему в бородатую морду, чтобы не лез – я не маленький! А от мамы можно.

– И всё же, как ты это сделал? – спросил отец.

– Да там… это… я плосто…

И тут дверь в раздевалку открывается. Мы поворачиваемся и видим…

Ту самую воспитательницу, которая валила меня на первом экзамен, и которой не было на пересдаче.

– Да? Что-то нужно? – спросила мама.

– Я…, – она поджала губы и отвела глаза, – Я… хочу извиниться и сознаться. И всё рассказать.

Глава 15

Я позвонил своей убийце. Она призналась.

Ну… на самом деле не позвонил, а она сама пришла. Да и не убийца, а один из людей, хотевших меня завалить. Но в самом деле призналась!

– То есть вы хотите сказать, что не знаете нанимателя? – уточнил Тихонов.

Мы сидели в следственном кабинете. Все мы. Я, батя, мама, и воспитательница. И Тихонов, к которому мы все сразу и пошли.

Воспитательницей была молодая рыжая девушка, может лет двадцати пяти. Взгляд у неё поникший, всегда опущенный вниз. Она ни разу не посмотрела нам в глаза.

– Нет. Все предложения и деньги приходили анонимно, – ответила девушка, – Простите. Я не могу сказать, кто заказчик.

Да чёрт возьми!

Очевидно Теодоры. Но увы, старший из них оказался умнее тупой обезьяны – следов он не оставил. А предположения… да Тихонов ими подотрётся. Это как его минус, так и плюс.

– И почему же вы решили сознаться? – давил Тихонов, не отрывая от неё взгляда.

– Стало тошно с себя.

– А когда брали деньги – тошно не было?

– …, – девушка не ответила.

Полицейский выдохнул и взглянул на нас. А что мы? Ни опровергать, ни подтверждать здесь нечего. Ей просто дали денег и сказали закрыть глаза на происходящее. Она просто пешка.

– Деньги у вас? – вздохнул полицейский.

– Да…

– Сколько?

– Миллион сто.

– Особо крупный, значит.

Воспитательница дрогнула. Она всё это время смотрела в стол, но именно сейчас показалось, что её взгляд застыл, прикипел к одной точке.

Ужас её парализовал.

– Указать на соучастников можете?

– Н-наверное… да…, – её голос дрожал.

– Значит содействие с раскаянием и самоличной явкой. Пам-пам-пам…, – он сложил пальцы в замок и откинулся на спинку кресла, – Интересно выходит…

Мы с родителями переглянулись.

Всё. В принципе, всё здесь понятно. Она пришла и созналась, и мы пошли к Тихонову. Он поспрашивал, и очевидно, начинает расследование.

К сожалению, на заказчика не выйти.

Если воспитательница сдаст остальных скотин – полетят и остальные скотины. И вот они уже с поличным не пришли, плюс наверняка получили больше, ибо и роль их больше.

В общем, чувствую, пошёл долгий и кропотливый процесс, который не факт что завершится. Исполнители есть, нанимателя нет.

Впрочем, у этого есть огромный плюс – теперь я под защитным куполом. Я эпицентр заварушки, и пытаться провернуть такое ещё раз – это почти гарантированно себя сдать. Так что, в принципе, главного мы добились – защитили меня.

Осталось решить…

– И что же с вами делать?.., – вздохнул Тихонов, глядя на девушку.

У той в глазах туман. Всё, её жизнь окончена. Взятка в особо крупном – это либо пожизненный долг, либо шесть лет тюрьмы, что порушит всю твою жизнь. И она пришла сюда сама. Сама сдалась! Она сама навлекла на себя эту участь!

И в этом… была проблема. Лично для меня.

Она созналась, даже не зная, что я пересдал – её на втором экзамене не было.

Она угробила свою жизнь просто из-за того, что ей стало с себя тошно. Вот и всё. Обычное раскаяние.

«Блин…», – хмурюсь я.

– Вы признаёте свою вину?

– Да…, – пробормотала она.

– Вы согласны содействовать следствию?

– Да… во всём…

Тихонов кивнул и замолчал. Ему говорить нечего. Дело надо начинать. Но почему-то мы всё ещё здесь сидим.

Маме было без разницы. Она невероятно зла, что будет с девушкой ей без разницы. Она просто хотела наказания для всех, кто это устроил. Но вот батя…

– Что с ней будет? – спросил он.

– Когда заявление напишете и показания дадите – ничего хорошего. Либо четыре года, либо семидесятикратный штраф от взятки.

– То есть, дело ещё не начато? Несмотря на все слова? И она не подозреваемая?

– Пока это просто слова, – не двузначно пожал плечами Тихонов.

А-а-а-ах ты морда полицейская! Ах скотина! Я думал он вообще непоколебимая машина закона! Но даже у него есть совесть!

Дело он не начал. Пха! Ну конечно. А то что мы буквально в участке и говорим под запись – это так, показалось, да? Да не хочет он её так сильно сажать! Хотел бы – запаковал, возможность есть. Но нет, он даёт нам выбор.

И мы должны выбирать. Должны… решить её судьбу.

Отец посмотрел на меня.

Да. Точно. Всё это связано со мной, и всё будет так, как решу я. И вопрос лишь в том… а чего хочу я?

«Чёрт…»

Хочу ли я такого наказания для человека сожалеющего и сознавшегося? Да дура она. Молодая дура! Повелась на деньги, и теперь сильно сожалеет!

Но даже так, она единственная кто сознался. Я вижу по её глазам, как съедает её совесть.

Она заслуживает наказания. Безусловно. Я не ангел и быть им не хочу. Но какого?

Пора решать.

– Я… хочу облегчить ей наказание, – я нарушил гробовую тишину.

Девушка резко вскинула голову и посмотрела на меня. Тихонов не пошевелился, разглядывая свои пальцы.

– Уверен? – спросил отец.

– Некотолые достойны втолого шанса, даже если не плавы.

В прошлом я был никому не нужен. Все меня либо боялись, либо ненавидели.

Но мне выпал второй шанс. На любовь, друзей, семью. На счастливую жизнь. Уж кому как не мне ценить возможность всё исправить?

И кем я буду, если, получив второй шанс, не буду давать его другим?

Может я пожалею. Может это детский поступок. Но сейчас я хочу разорвать этот круг ненависти и сожалений.

– Что-ж, тогда пишите заявления и все претензии, – поднялся Тихонов, – А вы, гражданочка – езжайте домой. Сколько, говорите, взяли? Миллион? Ну сколько найдём, столько и запишем.

Девушка с шоком посмотрела на Тихонова. Она не верила. Свет вернулся в её глаза, а дыхание замерло, будто боясь спугнуть то, что происходит.

Она прикрыла дрожащие губы руками и, взглянув на меня…

– Спасибо…, – прошептала она.

Я улыбнулся.

Ай, дура ты, что с тебя взять. И я дурак. Ну и чё теперь, обоим страдать? Всё хорошо, что хорошо…

«Событие влияет на ваше тело»

«Кх!», – я поперхнулся внезапному покалыванию в голове.

– Я… я на благотворительность всё отдам! – сказала едва дышащая воспитательница, – Я…

– Гражданка, ну вы дура?! – не выдержал Тихонов, – Что вы отдадите? О чём вы? У вас есть деньги? Хотите сразу посчитать?

– Н-ничего нет! – запищала она, – Я побежала!

– У вас три часа!

Никто не заметил, как у меня буквально случился приступ, и я не мог вздохнуть около минуты.

«Рой… что это было?!»

«Не знаю»

Ох, мать моя женщина…

Да что за фигня с моим прошлым? Я теперь вообще не понимаю, что его провоцирует!

*****

Когда мы вернулись домой, там уже была бабушка. И когда мы всё это ей рассказали…

– То есть, этих сыновей блядушных коров, даже не поймать?! – воскликнула она, – Да мы же знаем кто это!

– У нас нет доказательств…, – вздохнула хмурая мама.

– Так это… давайте их того, и всё, – бабушка провела по шее, – Вон, Кота отправлю. Он от врага может только кровавое облако оставить. Дело одной ночи, и нет ваших Теодоров. Чего ждать?

Чо-о-о-о?! Мама аж рот открыла. Мы все переглянулись.

Скажу честно… бабушка умеет заинтересовать! И идеи у неё хорошие! Я думал оно сумасшедшая, а она на самом деле очень умная и абсолютно разумная!

– Дава…, – начал я.

– Баб! Ну конечно нет! – воскликнула мама, а потом поняла, – Миша, а ты что хотел сказать?

– Я… э-э-э…, – по лбу побежал пот, – Д-давайте не будем толопиться с действиями. Да.

– А, ну вот! – мама указала на меня.

Я выдохнул. Блин. Мне идея понравилась…

Пусть, конечно, она и батя и знают, что я перерождённый поехавший хтонь, но вот от мамы я хочу это сохранить в секрете! Для неё я хочу быть маленьким забавным карапузиком, сыночком и балбесиком. Уже потом, когда мою шизофрению прятать не получится, тогда карты и вскрою. Но сейчас специально палиться не хочу. Это мой последний оплот полноценного детства! Дайте пожить как ребёнку!

– Баб, хоть у нас и Император под боком, но род Теодоров – не простая случайная семейка. Её исчезновение не останется незамеченным.

– Мы избавимся от проблем, – пожала она плечами.

– И обретём кучу других! За Теодором придётся убивать Тихонова, после Тихонова прятаться и решать вопрос с Императором. Думаешь он руку нам пожмёт?! Ты знаешь сколько на Салтыковых этих держится в городе! Не просто так они богаты. И ты готова убить мелкого Теодора? Отнимешь жизнь у ребёнка? Потому что он пойдёт мстить за отца! Рано или поздно!

Бабушка вздохнула и закатила глаза. Мама права – слишком большая шишка эта семейка… что бы она там не делала. Её просто не дезинтегрировать.

Мда уж… ситуация показательна – если тебе повезло при рождении, тебе открыто СТОЛЬКО дверей. На меня буквально указали пальцем и чуть не испортили детство. Но это я, перерождённый гений с Наномашинами. А у обычных детей как? С ними что?

Да ничего. Они априори проигрывают тем, у кого деньги и связи! И я уверен, рано или поздно одним интеллектом вывозить не получится.

Нашей семье тоже нужны деньги и связи. Без бабушки, без Императора. Это всё козыри. Нужна именно сильная, стабильная и крепкая вертикаль влияния и силы! Прямо как… у Теодоров.

«Чёрт!», – сжал я кулачок, – «Ну почему мир так сложен!»

Ну всё, подумал о детях, как они плачут и не понимают почему их завалили, и хочется стать миллиардером и делать наоборот!

Реально. Зачем деньги? Чтобы пакостить? Ме-е-е-е, скука. Смотреть как страдают? Отстоооой. Зато вот строить чью-то жизнь, смотреть как у них всё налаживается – это же прикольно! Как в роботов играть, только людьми, и на стороне добра. И стоять потом такой, улыбаться, и такой… да-а-а… это я всё сделал. Я молодец.

– Мама! Баба! Папа! – я подскочил.

Они на меня недоумённо повернулись. Я стоял хмурый, серьёзный, едва не тужился, сжимал кулаки.

– Ты обкаклася? – спросила бабушка.

– Нет! Я обещаю – я не буду злым! Это – отстойно! Кто злой – тот чмо!

Они переглянулись. Особенно я заметил немой диалог между отцом и Василисой. Ой да ладно, а вы чего ждали? Что я людей есть начну? Лучше за столы переживайте!

– Ну… ладно? Хорошо. Ты умничка, это правильно! – чмокнула меня мама.

Я стоял с гордой мордой и довольной улыбкой. Скорее всего похож на дебила с полными штанами, но мне плевать! Я расту, мои взгляды меняются, и я очень этим горд! Я пусть и осознанный с утробы, но всё ещё ребёнок.

Злым быть отстойно! Теодор вон злой, и что? Что-то ему не весело! Я тоже, конечно, не позитивный, но я стараюсь!

«А с тобой что делать?»

Лысый котёнок сидел возле ножей. Господи, ну какая тварь. Лысый. Страшный. Глаза выпучил, мелкий, розовый и трясётся весь. Просто существо. Хромосома. Попка от огурца.

Но я всё равно его люблю, он хорошенький.

Растёт, кстати! Он мусор любит жрать, на нём массу и набирает. Шкурки от колбасы там… ошмётки картошки. Мамины нервы ещё.

– Так, пиздюк, ты чего не собрался?! – напомнила баба.

– А, ой! Сейчас!

Пока у детей неделя отдыха от садика, у меня безостановочная прокачка. Никакого отдыха, увы.

Ну ниче. Так закаляются карапузы!

*****

Через несколько дней. Утро.

Отец Теодора сидел в кабинете и смотрел на списки перешедших в старшую группу. Он, естественно, владеть ими не мог, но у одного из спонсоров элитного садика действительно открывается много возможностей.

– К-как… такое может быть…, – пробормотал он в неверии, – Бред. Бред!

Сын ему ничего не рассказал. Ничего! Теодор-младший просто пришёл поникший и ничего, НИЧЕГО не сказал. Вместо этого он…

Он начал отжиматься! А потом попросил, чтобы его отвели на какую-нибудь секцию по спорту!

Отец подумал, что Теодор насмотрелся на магических дуэлянтов. Бывает. Конечно, отец отправил его в лучшую секцию единоборств с уклоном в магическое развитие, нанял лучших инструкторов по дуэлям!

Но ни слова. Ни слова о том, что Михаэль перешёл в старшую группу вместе с ним!

– Сто… балов?..

Отец Теодора знает суть теста. Его не сдать на сто баллов, там есть несколько неадекватно сложных вопросов, и один невыполнимый для ребёнка такого возраста. Принцип в том, чтобы научить ребёнка проигрывать. Потому что такие важные и золотые дети… редко познают серьёзные поражения. Но познать их важно, чтобы в серьёзный момент не запаниковать.

Сдать на сто балов – либо везение, либо гениальность.

Сдать Михаэлю, где все вопросы состояли из невозможных – невозможно. Никак. Ему В ПРИНЦИПЕ сдать невозможно, ни на какие балы! Но он сдал. Идеально. Что является полным абсурдом.

И теперь понятно, почему Теодор-младший не разговаривает с отцом. Почему пошёл на единоборства. Начал тренироваться.

Потому что отец – облажался. Как неудачник.

Кайзер поимел их всех. Принизил отца перед сыном, а сыну показал, что их кровь, их род и их власть – ничто. Что Кайзер выше всего этого.

И Теодор-младший перестал брать пример с отца. Теодор…

Теперь берёт пример с Михаэля.

– Мелкая тварь! – прорычал он, хватая телефон.

Он набрал номер того, кто давно был им куплен. Сотрудник садика.

Гудок.

Гудок.

Сброс.

– Да что за бред?! – едва не заорал он, – Отвечай мне, мусор!

Снова звонок. Снова сброс. И ещё раз. И ещё. А потом звонок просто прекратил доходить.

Теодора внесли в чёрный список.

Лишь завтра он узнает, что Тихонов начал расследование. Кто успел сбежать – сбежали и разорвали все связи. И пока у всех детей каникулы и отдых, в садике – глобальная перестановка, разбирательства и скандалы.

И всё из-за одного маленького, противного мальчика, чей свет затмил всю мощь рода Салтыковых.

*****

«Пользователь, что-то влияет на ваше тело»

– Ыэ?! – я поднял голову, – Нигга, опять?!

Кусок картошки выпал из моего рта.

«Что такое?.. Я картошечку кушаю…»

«Что-то происходит, и ваше ядро реагирует. Тот же принцип, когда вы заставили всех поклоняться, когда психозом поставили детей на колени, и избивали того мужчину в деревне»

«Я ничего не делаю…»

«Зато что-то происходит вокруг»

Я осмотрелся. Йор ползёт за лягушкой, Кот сидит на дереве и читает книгу, солнышко светит, бабуля где-то у реки. Пахнет лесом и жаренным мясом. Я вдыхаю полной грудью и невольно улыбаюсь.

Замечательный день. И вокруг ничего не происходит.

«И что… я теперь буду меняться от каждого пука человека на другом конце мира?»

«Получается… да. Это возможно»

Я нахмурился. Блин, заявочка.

Как я выяснил ещё год назад, меняет меня не поклонение как таковое, а следование по старому пути. Какой-то алгоритм действий и событий, какие-то результаты. Типа, повторяю то, что было в прошлой жизни – приближаюсь к прошлой жизни.

И сейчас я ВАЩЕ не представляю, что там произошло.

– Ну… и пофиг? – пожимаю плечами, – Что я сейчас делаю?

Вижу бабушку. Она идёт с мангальной сеткой. Пахнет жаренным мясом. Сначала я обрадовался и заулыбался, свинья эдакая, аж хрюкать захотел и упасть на четвереньки да к еде побежать, поросёнок довольный. А потом кое-что вспомнил. И посмотрел на живот.

– Баба! – объявляю я твёрдо и чётко, – Я не буду есть!

Она вскинула брови. Такого развития события она не ожидала.

– Я… мне нужна диета. Я толстый. Мне говолят что я толстый! И жилный. Вон смотри, – трясу пузо, – Всё, я на диету. Не буду есть!

– Балбес что ли? – она подошла, – Смотри, ребрышки на мангале. Садись давай.

– … … … … … … блин, ладно давай.

Ну, я пытался.

«Рой, мы можем решить вопрос моего ожирения?»

«Естественно. Я могу просто перестать усваивать часть еды и устроить дефицит калорий»

«А ПОЧЕМУ Я ТОГДА ВООБЩЕ ПОЖИРНЕЛ?!»

«Потому что текущий уровень подкожного жира никак не влияет на эффективность. А больший я не допускаю. Вы не толстый»

Блин, не хочу переводить еду на частые походы в туалет. Придётся реально налегать на спорт, и устроить дефицит калорий из-за повышенного потребления.

– Вечером я улетаю. На четыре дня, Миша, – сказала бабушка за обедом, – Справишься?

Кот навострил ухо. Я тоже.

Тааааак…

– Конечно! – закивал я.

– Славненько.

*****

Прошло два дня как мы прилетели. Тема садика не поднималась, бабушке было как-то без разницы. Я её понимаю. Она этого не видела, в этом не участвовала, а результат всё равно положительный – я прошёл и под защитой. Так что она вовлечена не была.

Зато вот я…

Через пять дней мне в старшую группу. Со злым и униженным Теодором, с детьми на несколько лет старше, и каким-то умником, сдавшим экзамен на сто баллов. Единственный, кроме меня.

А ещё там спорт. Там мероприятия.

Это реально новый этап моей жизни, которого я достиг сквозь пот и почти слёзы.

«Я должен быть к нему готов…»

Я стоял перед дровами. Естественно, колол я их каждый день, но делал это заклинанием бурения. Чертил печать углём и раскалывал.

Но в этом нет развития. Нет моей эволюции! А эволюция…

Не должна останавливаться.

Я выдыхаю и прикрываю глаза. Не медитирую – просто собираюсь с мыслями.

«Я готовился. У меня получится. Ну, давай!»

Берусь за ручку топора. Ладони ощущают дерево, пальцам едва удаётся замкнуться.

Слышу, как собирающаяся бабушка остановилась за спиной. Она смотрит.

Когда я только сюда попал, я попытался поднять топор и не смог. Это было моим тестом. Моим ориентиром. Это было вершиной, которую я должен был достигнуть.

Хотя бы один замах. Один удар. Это покажет многое.

Это покажет всё.

Я сжимаю руки и начинаю поднимать! Мышцы напрягаются, а вес топора был столько огромен, что казалось, будто его приклеили к земле!

Начала подниматься ручка топора. Но обух… оставался внизу.

Чёрт… тяжело! Всё ещё!

Да нет. Нет!

– Миша. Поднимай не только руками. Всё тело. Спина, плечи, – спокойно сказала бабушка, – Почувствуй мышцы.

Я концентрируюсь. Точно… кровь приливает не только к рукам. Если задуматься… я ощущаю нервные импульсы и к куче других мышц по всему телу.

Чувствую, как сжимаются предплечья, чтобы не выпустить оружие. Как сокращаются мышцы спины, как горят плечи. Я напрягаю ноги, чтобы приподняться чуть выше, держу поясницу, чтобы не согнуться. Работает всё моё тело!

Мало…

– Тс-с-с… ха-а-а-а! – выдыхаю и вдыхаю через рот.

Нужно больше. Нужно использовать всё!

Поры открываются, механизмы моей кожи сходят с места. Энергия и кислород начинают проникать по всему телу и моментально идти в мышцы.

Обух начинает задираться.

«Давай!»

Один удар решит всё. Покажет, как я изменился, как стал сильнее! Чего я достиг!

Задираю топор. Нужна сила. Нужен удар. Самый сильный!

Разгромить. Расколоть.

Крушить. Уничтожить!

НУЖНО ЛИШЬ РЕСЩЕПИТЬ!

– Ыа-а-А-А-А-А! – и, задрав топор над головой… я всем телом обрушиваю его вниз.

Импульс энергии идёт из спины, переходит в плечи и стреляет в руки. Словно пружина, всё моё тело выстреливает в одном действии, в едином порыве!

БАХ!

Удар.

Полено разлетается на куски.

Острие топора застревает в колоде под бревном.

– Ыыа-а-а-А-А-А– А͇̎-̺̍А͕͗-̬̰ͮ̾А̝͙ͦ̾-̟̼̠ͩ͐ͯА̯̬̙͂ͦ͛! – я отпустил рукоять, развёл руки и заорал в воздух как полоумный.

Крик зарябил и стал ниже, громче. Стал нечеловеческим. Будто Демоническое Наречие смешалось с моей попыткой говорить сильно громче.

Это был рык, смешенный с воплем.

Я прошёл и второй экзамен. Первый – тестировал знания и способность адаптироваться. Второй – суммировал все мои тренировки. Я сделал невозможное. Расколол топором, не используя Психоз. Все старания окупились.

Я готов к переходу на следующий этап жизни.

– Ха! Ха-ха! – бешенным глазами я посмотрел на бабушку, – Видала! Видала! Я смог! Бабуля, впелвые смог!

Она стояла с распахнутыми глазами и смотрела на воткнутый топор. Потом посмотрела на меня.

– Да…, – она начала хмуриться, – Смог…

Шорох! Мы резко слышим какой-то шум в кустах и поворачиваемся.

За забором стоял… вендиго. Тот самый рогатый чёрт! Только теперь он был больше, а рога длиннее. Его чёрная шкура легко просвечивала через зелёные кусты. Эта тварь стояла за забором и смотрела прямо… на меня.

Чё за?!

Но стоило ей понять, что мы её видим – как вендиго резко развернулся и скрылся за плотными деревьями!

Эй, куда бежишь?! Я и тебе теперь череп раскрошу!

– Ыа-а-а, моооощь! – снова заорал я, – Я всесилен! Я ещё лаз смогу! – хватаюсь за топор, – Ы-ы-ы-ы!

В спине хрустнуло, я упал и умер.

Блин… встать не могу.

*****

– Ж͍̖е̟̪л̺̦а͎͚т̜͈ь̹̥, – говорил кот.

– Ж͍̖е̟̪л̺̦а͎͚т̜͈ь̹̥, – повторял я.

– П̟̤о̼͈л̤̖у̖̘ч͍̙а̖̻т̥̮ь̰̞.

– П̟̤о̼͈л̤̖у̖̘…ч͍̙а̖̻т̥̮ь̰̞.

– З̥͇а̪̣б̩̬и̳̞р̞̤а̞̠т͔̺ь̻͇.͙̖

– Б̮̠о̰̫б̙̱р̯ͅа̺̞т̳̝ь̪̲

– Какой бобрать?! – он шлёпнул меня по голове, – Бобр это вы! Вы уже весь край стола сгрызли! – он указал на обкусанный стол, – А слово – з͇͖а̼̼б̰͎р̯̮а̜͚т͈̦ь̼̼!

– О, бобр курва! – вспомнил я бабушкину фразу, – Як пердоле яки быдло!

– Не баловаться!

Мягкая лапа с подушками долбила меня по лицу.

Мы учились. Нам повезло – бабушка дала нам на два дня больше! Прикиньте?! Мы рассчитывали, что останется всего два, а теперь их четыре!

Четыре дня, чтобы прочитать свиток Зависти. Ну, три вернее. Уже ведь ночь.

– Так, ладно. Закончим. Прогресс есть, мдам, – закивал кот, – У меня дела, Госпожа зовёт. До завтра. Приду вечером!

– Оке-е-ей.

Кот кивает, прыгает с кровати и исчезает в вихре из шерсти. Пуф!

Я остался один.

Было темно. Поздний осенний вечер. Развлекайся не хочу! Правда что-то здоровья у меня не особо.

«Ох… что со спиной рой?..»

«Сорвали. На эмоциях вы не напрягли поясницу во второй раз»

«Ох…»

В принципе, восстанавливаюсь быстро. Спина побаливает, но дееспособен я полностью.

Надо покушать и спать.

Либо…

– Хе-хе-хе, – я потирал ладошки и шёл в бабушкину комнату.

При коте нельзя химичить со шкафом, он фамильяр бабушки, может и рассказать. Это риск. Плюс мы учимся. Но сейчас-то я один…

– Муехе-хе-хе, – морда была хитрой, настроение шкодным.

Я потянулся к ручке шкафа, но тут же получил заряд электричеством и боль.

– Тс, ай! – одёргиваю руку, – Понял. Давай по-плохому.

Я должен прочитать. Там такая мощь! Такая сила! Вы видели мою прабабушку? Закачаешься! Я беру с неё пример. Я хочу быть таким же сильным!

Я сажусь перед шкафом с заветными книгами. Чувствую, как энергия Алой Ведьмы защищает знания, как она давит и готовится атаковать. И бьёт она тем сильнее, чем настойчивее ты тянешься к шкафу. Её не перетерпеть.

Нужен ключ.

Нужна адаптация.

– Ха-а-а…

Прикрываю глаза. Погружаюсь в медитацию. Всё повторяется, я так делал уде сто раз, только вот сейчас был нюанс…

Моя кожа.

Я начинаю поглощать энергию вокруг, чувствую частицы Алой Ведьмы, и открываю поры кожи!

Чувство, будто горячий горный воздух заполняет мои лёгкие! Я едва сдерживаюсь, чтобы не кашлянуть. Жар разливается по рукам, что были ближе к шкафу. Я начинаю ощущать, пальцы и предплечья нагреваются, как тёплая вода начинает течь под кожей, как теплеет в груди!

Кожу жжёт. Но терпимо!

Мощь…

Чувствую… огромную мощь, копящуюся в ру…