Текст книги ""Фантастика 2026-61". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Владимир Поселягин

Соавторы: Александр Сухов,Данияр Сугралинов,Дана Арнаутова,Ринат Таштабанов,Марина Комарова,Николай Новиков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 243 (всего у книги 341 страниц)

Глава рода Розваль и глава Франш-Конте переглянулись, а затем встали и протянули руки. Алекс подошёл и жёстким холодным хватом кибернетической руки пожал ладонь каждому.

– Я послан Коалицией для расследования и предотвращения повторной ошибки, – говорит он холодно, словно и сердце у него из металла, – Встречу с вами организовал Совет. У вас есть информация по поводу битвы в Академии?

Троица села.

Стоит отмотать немного назад, чтобы понять происходящее.

Когда Джессику поймали на том шоссе – её реально припахали искать кумира! И после недолгого допроса молодой рыжей девушки, выяснилось, что ВОЗМОЖНО – он связан и с кейсом «Трибунала».

И пусть формально содействовала она нейтральной службе Европы, но естественно и там были свои люди от каждого клана. Был человек и от Розвалей. А Розвали – главные в поиске Трибунала. Логично полагать, что информация о связи Трибунала и школьника с шоссе быстро дошла до главы, и Джессика резво перекочевала из одного кабинета в другой.

– Это понятно, – кивает Тесей, – А вы что здесь делаете, господин Франш-Конте?

– Мой сын просто всё видел, и мне есть что добавить, – пожимает плечами шатен.

Киборг кивает.

Да. Теперь Алекс Тесей – новый глава. Виновный был найден – всё скинули на его начальника, и план Алекса удался полностью. Всё. Теперь он директор.

Но расследование не закончилось, и теперь нужно понять другое…

Если Механический Бог был ТАК силён, то что, твою мать, размазало его с такой лёгкостью? Америка хочет знать, как победить эту тварь. И под предлогом «исправления ошибок» они Алекса и отправили.

В Академии появилось настоящее ЧУДИЩЕ в рамках силы. И если оно принадлежит какой-то стране…

– Здесь даём слово Джессике, – кивает Розваль.

– Оки! – выходит рыжая девушка в очках, – Короч, вот я что заметила! Есть крутой Трибунал, да? Характерные черты: нимб, жижа, пафос, крутость, – она включила проектор и начала указкой показывать слайды, – Есть кейс с аварией и сожранными мозгами на шоссе. Характерная черта – машины ехали ИЗ Академии, и любитель мозгов догонял их оттуда же! – переключает слайд, – И появляется кейс Чудовища. Характерные черты: нимб, жижа, пафос, крутость… и неожиданное появление в Академии! – она обводит указкой кадры белого монстра.

Зрачки Алекса сужаются, стоит только презентации показать кадр, где присутствует…

Его дочь.

Да. Пара таких было. Камеры уловили её лежащее тело, которое тащила другая девочка. И вокруг Кати искажалось пространство и кружили магические создания.

«Значит пробужденная? Да не простая. Интересно», – мигом промелькнули мысли.

– Мой сын был там. Его меч одолжили, и побежав за оружием, он всё видел воочию. Чудом выжил, – кивает Франш-Конте, – После долгого изучения он уверяет, что часть характеристик Трибунала совпадает с увиденным в Академии. То есть очевидец и правда не отрицает, что их можно детально сравнить.

Алекс переводит взгляд с презентации на людей.

– Мы предполагаем, Трибунал – и есть это чудище, – кивает рыжая девушка в очках, – Это ученик Академии, и у него меняются формы. Трибунал, людоед с шоссе, Монстр – одно лицо в разных масках.

Киборг внимательно сканирует лица присутствующих. Да. Он увидел их взгляд, увидел как те переглянулись!

Недоговаривают. Они знают что-то ещё.

– У вас ведь есть имя, не так ли? – прямо спрашивает он.

– Нет! Иначе бы мы уже давно его чекнули! – задирает пальчик рыжуля в очках, – Мы бы убедились и… – она замечает, – И… и мы… погодите, чё, рил есть?

И пока девушка недоумённо вертела головой, мужчины сидели в тишине и внимательно следили за реакцией друг друга.

И тут.

– Мы запрашиваем личную встречу с главой совета Коалиции по дальнейшему обсуждению этого вопроса, – неожиданно говорит Франш-Конте.

Алекс переводит взгляд на Розваля. Тот кивает. У этих двоих союз. Но почему?

– Я владею полномочиями решать вопрос за главу, – говорит американец.

– Это вопрос отношения наших стран, – настаивает Иоганн.

– Тогда тем более. Я – первый, кто должен узнать причину встречи. Такова моя задача – убедиться, что риск того стоит, – не прогибался холодный расчётливый разум киборга.

И Франш-Конте вздохнул, глядя на Розваля. Тот, задумавшись на несколько секунд, посмотрел в ответ и молча кивнул.

– Мы… действительно имеем подозрения на конкретного человека. Неподтверждённые. Мы так же подозреваем, как именно зовут саму форму чудища, и кто это на самом деле. И… подозревая это, мы подозреваем ещё и его связь с конкретными странами, – сказал Франш-Конте.

– Возможно речь идёт о скорой мировой войне, господин Тесей.

* * *

Через месяц.

Кортеж главы безопасности едет по улицам Города N. Мужчина без интереса смотрит в окно – на дороги, улицы и людей когда-то родного его города, когда-то родной его страны. Всё это не вызывает у него тёплых чувств, не вызывает ностальгии. Он… давно уже ничего такого не ощущал.

Что Князев, что его Храмовники прекрасно знают о его визите. Сто процентов сейчас один из Храмовников приставлен для слежки. Но теперь, грубо говоря, когда Алекс сам себе начальник, кто ему запретит вернуться на родину?

Кто ему запретит… вернуться к жене и дочери?

Кортеж останавливается, и киборг в костюме выходит из машины. Механические глаза с едва заметным характерным звуком фиксируются на крыше, окнах, а затем воротах. Подходит. Касается пальцами каменных стен.

Воспоминания нахлынули. Он их ставил, эти ворота. Лично закладывал первый камешек, когда они с женой купили их первый участок. Вот только стены…

«Новые…», – отводит он руку от теплых камней.

За ним вышли его люди – модифицированные солдаты Коалиции. Они здесь просто для сопровождения… ну и демонстрации.

Алекс нажимает на кнопку звонка. Старческий голос на той стороне просит представиться и спрашивает что нужно, однако никаких доводов он не понимает, и просит посмотреть в камеру на звонке.

И дальше была тишина. Конечно. Ведь голос принадлежал дворецкому, которого так же нанимал когда-то Алексей. А выглядит киборг точно так же, как выглядел и глава рода.

А затем… дверь в доме резко открывается, а вместе с ней и автоматические ворота.

И Алекс видит её. В дорогом белом платье, которые она так любила. С теми же золотыми волосами и зелёными глазами. Роскошной фигурой. Всё столь же прекрасную, пусть и более зрелую женщину.

Он её видит вживую. Впервые за двенадцать лет.

«Света…», – механические зрачки сузились, фиксируясь на обеспокоенном лице, – «Как же это было давно».

Женщина едва не выбегает, но на полпути замирает, как только видит человека в открытых воротах. Она останавливается, а обеспокоенное лицо застывает. Казалось, будто у неё прекратилось даже дыхание. Лишь глаза, что раскрывались всё больше, говорили, что она вообще жива.

Механические нейроны говорили выдать улыбку. Губы Алекса дёрнулись.

Но застыли, лишь стоило другому мужчине выйти из тех же дверей, что и Синициной.

– Л-Лёша… – прошептала он дрожащим голосом, – Это… ты?..

Киборг быстро переводит щёлкающие от механизмов глаза с высокого незнакомца в балаклаве на жену.

– Привет, Свет, – говорит он холодным голосом, – Давненько не виделись, да? – он оглядывает дом, – Ремонт доделала? Хороший. Даже лучше, чем мы хотели.

Она стояла на месте. Её лицо побледнело. Сквозь чуть приоткрытые красные губы срывалось глубокое дыхание.

– Т-ты… ты же… умер… – не верила она, – Ты умер! Мне сказали, что от тебя ничего не осталось! Ты умер!

– Меня спасли. Теперь я жив. И лучше, чем когда-либо был, – он протягивает руку ладонью вверх, – Я вернулся, дорогая. Иди ко мне.

Женщина беззвучно ахнула, прикрывая рот дрожащей ладошкой.

Мужчина, подошедший сзади, внимательно и хмуро смотрел на Алекса. Они встретились взглядом. Сразу понятно – военный. Но не обычный. Какая-то спецура – Алекс насмотрелся на таких на новой должности.

Но тут… незнакомец в балаклаве подходит к Свете и аккуратно касается её плеча, и не ближнего, а дальнего, практически её приобнимая.

– Всё в порядке? – спрашивает он, и голос искажается, будто он не хочет его демонстрировать, – Света, что не так?

– Лёша… он умер… он был мёртв… – шептала женщина, указывая пальцем на мужа и от шока не обращая внимания на перемену в голосе военного, – Мой муж Лёша… он умер, я видела показания! Он пришёл… муж пришёл.

– У нас всё в порядке, и мы разберёмся сами, – холодный голос Алекса усиливается, – Прошу оставить нас. Это не твоё дело, и находиться ты здесь не будешь.

– Это решать хозяйке дома, – холодно отвечает Хоук.

– Я – его хозяин. И тебе здесь не рады. Прочь отсюда.

– Корабль уже разобрали и пересобрали, и тем же самым он не является. Твоего дома уже нет, – совершенно уверенно говорит здоровяк в балаклаве, – Света осталась одна, как и хозяин у дома тоже теперь один.

Мускулистый мужчина совершенно не боялся и не переживал, он говорил твёрдо и чётко. И ответив Алексу, он…

– Я вижу, что у Светы что-то не так. Я её не оставлю. И либо она говорит уйти, либо я остаюсь, – смотрит он сверху вниз на киборга, – Это ты здесь гость. И не пытайся запугать – не выйдет.

Тело женщины чуть дрогнуло от услышанных слов. Она снова резко и тихо вздохнула, а следом, казалось бы, та шокированная дрожь, словно у промёрзшей на морозе девушке… начала утихать.

– Где ты был… – прошептала она, поджимая руки, будто начиная согреваться, – Где ты был столько лет⁈ – её голос набирал силы.

– Я… не мог вернуться. Такова цена спасения, – Тесей перевёл взгляд с мужчины на жену.

– Цена спасения? И что, даже не мог хотя бы сообщить, ха? Это тоже входило в цену? ДА Я ТЕБЯ ПОХОРОНИЛА! Я дочери сказала, что у неё нет отца! У Кати. Не было. ОТЦА! – едва не крикнула она дрожащим голосом, махнув рукой, – Пока он что? Сидел в сраной Америке? Зарабатывал на кортеж⁈

– У меня были обязательства. Я не мог приехать, – говорил он холодно, смотря в наполненные слезами прекрасные зелёные глаза, – Но я сделал это сейчас. Я приехал за тобой и дочкой. Всё теперь будет иначе, – и он снова протягивает руку, – Света… пожалуйста, иди со мной. Я вернулся. Теперь всё изменится, и у Кати будет отец, а у тебя – муж, которого ты любила.

Та теплота, которую Светлана ощутила от слов и прикосновения Хоука, вновь исчезла под напором шока, страха, и обычной неуверенности обычной страдавшей девушки. Её дыхание сорвалось.

И Хоук обеспокоенно глянул на женщину.

– Зачем?.. Зачем тебе это?.. Если даже Я свыклась, даже Я нашла силы двигаться дальше, то ты и подавно мог всё начать заново… – обречённо прошептала она, – Зачем, Лёша?.. Почему ты хочешь всё вернуть?.. Зачем ты вернулся?..

– Потому что я тебя люблю.

Синицина распахнула глаза, и её тело невольно дёрнулось. Оно не могло не дёрнуться.

Хоук беззвучно выдыхает.

– Пошли со мной, дорогая. Я заберу вас. Тебя, Катю. В страну, где я УЖЕ один из главных! Тебе не придётся всё тянуть на себе, вы больше не будете одни! Где таланты НАШЕЙ дочурки оценят по достоинству!

– … – её дыхание ускорялось.

– Я понимаю, ты была одна. От одиночества нашла чувство безопасности в нём. Да, я понимаю, что он не просто гость! – кивает Алекс на Хоука, – Я понимаю. Надеюсь поймёшь и ты. Поймёшь, что я вернулся. Что твой муж и отец Кати – здесь. Вот он. И я зову вас с собой.

Светлана дрожала. Её едва зашитое сердце разбивалось вновь. Женщина, что двенадцать лет растила дочь одна, двенадцать лет ненавидела весь мир вокруг, что ТОЛЬКО научилась жить и даже нашла мужчину, с которой ей приятно, который кажется надёжным, с которым они вместе лечили свои сердца… теперь не понимала, во что ей верить и что делать.

Она вновь превратилась в ту молодую вдову, что стояла с дочкой на руках перед пустым гробом.

Она не понимала, как ей жить. Оставаться здесь, или бросить всё и забирать Катю в совершенно другую страну, но возвращая ей отца.

– Лю… бишь?.., – прошептала она.

– Да. И всегда любил. Тебя и дочь. Поэтому я и приехал, как только смог. Я хочу вернуть эту любовь себе, – улыбается он.

Повисла тишина. Хоук не смел вмешиваться. Он был готов защитить свою женщину, но только если та того желает. Но в разговор и её решения он не лез – у него достаточно уважения к себе и к ней, чтобы дать ей полную свободу.

Ну а Света же дрожала, смотря на мужа. Дыхание было глубоким и прерывистым, но будто выравнивалось, потому что потрясения спало, и настал момент размышлений.

Да. Смотря на мужа, она думала над его словами.

Над его предложением. Над новой жизнью. Над фигурой отца в жизни Кати. Над тем, как он сказал столь желанное, и уже забытое: «Люблю». То, что Света хотела от него услышать все двеннадцать лет.

Он… всё ещё её любит? Он правда…

– Лживый уебан, – сказал детский голосок за спиной.

Киборг поворачивается, и… видит ребёнка с отпитой бутылкой отбеливателя в одной руке, и мороженным во второй, а на голове у него шапка с помпоном.

И он внимательно смотрел на Алекса голубыми глазами с розовым оттенком.

Глава 7

Зрачки киборга сузились, явно фиксируясь на мне.

– А ты ещё кто? – спросил он.

– Амбассадор романов и хейтер разбитых сердец, – я отпил отбеливателя, – Уф, кифленько, фука.

Сколько я уже здесь стою? Да с самого начала, лол. Я этот кортеж увидел ещё когда до дома шёл! Смотрю такой, машины с американскими номерами к дому Кати едут! Ну и вошёл в невидимость. Стою вот, смотрю на представление.

Ну в принципе всё понятно, чо.

Хотя нет, непонятно.

– Михаэль, что ты тут… забыл?.., – женщина была в полном шоке, отчего соображала хуже.

– Ну я тут живу так-то… – покосился я и, лизнув мороженку, перевёл взгляд на… её грудь.

Вы не подумайте! У меня есть совесть! Мама Кати, конечно, женщина роскошная, а её грудь вызывает во мне полное «гугу-гага-молочка», но она всё ещё мама Кати! Мне немного стыдно ей заглядываться, хотя, признаюсь, порой бывает.

Но сейчас я уж точно не для любования это делал! Нити! Я нити Любви высматривал!

Честно скажу, увиденное озадачило – я видел, как нить тянулась к этому америкосу. Она… увы, была. Но! Она не дотягивалась. Это словно жгутики, которые вроде хотели зацепиться за другого человека, но силы уже недостаточно, и они тупо не дотягивались. Это значит, что чувства есть, но любовь, увы, закопана уже глубоко.

Но у неё была и вторая нить. Маленькая, только-только появившееся, скорее даже ребёнок жгутика! И она тянулась к Хоуку. И у Хоука… тоже она была. Их связь, их ниточки зарождались и уже тянулись друг к другу, и я буквально это отчётливо видел.

Зато вот от америкоса – я не видел ни черта. Никакой любви там нет. И вот ЭТО мне и непонятно.

Что. Ему. Надо?

Не-е-е, чёто здесь не так. Надо бы как-то…

– Что тут происходит? – я слышу неожиданный голос.

Я резко оборачиваюсь, и вижу… Катю! Она появляется как чёртик из табакерки! Я настолько был вовлечён в конфликт взрослых и в свои мысли, свои суждения, что вообще не заметил, как подошла девочка! А она вот она! Стоит в розовой курточке и непонимающе смотрит на американцев, меня и маму. И шапка у неё тоже с помпоном, только пушистым!

Так… так-так-так. А вот это уже сюжетный поворот. Не знаю что она тут забыла, может в гости ехала, может на разборки с матерью, но появилась она в самый эпицентр заварушки.

Я снова замолкаю. Начинается второй раунд мыльной оперы.

– Дочь… Катя. Это я, твой папа, – поворачивается на неё Алексей, – Я вернулся.

– Чё?.., – косится она, – Мой папа умер.

– Меня воскресили. И я вернулся к тебе, любимая, – уголки его губ приподнимаются в улыбку, – Больше тебе не придётся расти без отца…

Катя медленно поворачивается на маму, видит медленный кивок… и девичьи глаза начинают медленно распахиваться. С каждой секундой она всё больше осознавала ситуацию и всё больше приходила в шок, осознавая КТО перед ней.

Её отец. Настоящий, родной папа, которого у Кати никогда не было, и фигуру которого она так желала заполучить!

Да она потому ко мне тогда так и приципилась, сама не зная почему – к сильной мужской фигуре, от которой требовала внимания. А тут… настоящий отец? Тем более, её мать же должна была показывать фотографии. Катя должна вспомнить, что это два одинаковых человека!

– П-папа?.., – прошептала она, задрав голову на зеленоглазого блондина.

Тут же из её кармашка выглянула Миреска. Алексей моментально перевёл взгляд на феечку, а его механические зрачки издали характерный звук сужающегося объектива. Ну, для меня – я-то больше слышу.

– Это я, милая. Я вернулся. Ты же видела мои фото? Мы там с мамой ещё молодые, – снова улыбается он.

– Ты где был?.., – процедила она.

– Ч-что? – его голосовой модуль дал сбой от неожиданной информации.

– Где. Ты. Был⁈ – она повысила тон, – Все считали, что ты мёртв! Но ты говоришь, что воскресили. Окей, ладно, тогда два вопроса! – в Кате очень быстро начал копиться гнев, – У тебя есть душа? Откуда, если ты умер ДО некромантии⁈ Если нет – никакой ты не отец, а сраная имитация! Второй – если есть… где ты был все эти двенадцать лет⁈ Всю мою жизнь⁈ Где ты был, а⁈

Все застыли. Катя, чей талант это интрижки, просто моментально долбанула рядом очень правильных вопросов, которых от маленькой глазастой девочки никто и близко не ожидал.

И если вопрос: «Где ты был» – первое, что придёт ошарашенному человеку, то вот наводящий про душу…

Блин, всё же я не интриган. Я вот не додумался. А Катя молодец.

– Катенька, ты чего?.., – мама, которая видела начало яростной истерики у любимой дочки, сразу же начала за неё переживать, – Это же правда твой папа…

– Ой, да с чего ты взяла? Мам, ну открой глаза – ему либо пофиг было, либо это не он! – махнула девочка рукой, – Не забивают хрен на двенадцать лет!

Видя очень взволнованные, едва не влажные от переизбытка эмоций и переживаний глаза Светланы, Алекс присаживается на колено перед дочкой и протягивает руку.

– Доченька. Ты… ты меня, конечно, не помнишь, – начал он тихо, – И ты можешь злиться, что меня не было. Но я… просто не мог приехать. Никак. И я сделал всё, чтобы это исправить! Это не оправдание, но я надеюсь…

– Не… не называй меня так, – неуверенно сказала девочка.

– Как?

– «Доченька». Мне… мне жутко.

– Но почему? Я ведь правда твой отец! Да, меня не было всю твою жизнь, но я клянусь, я компенсирую всё это время. В Америке тебя ждёт лучшая, безбедная жизнь МОЕЙ дочери – главы всей безопасности страны. Я заберу тебя, заберу маму. Ты больше ни в чём не будешь нуждаться! Здесь – вы лишь шестерёнки! Со мной – вы будете всем. Почему… почему ты отходишь, Катенька?

– Да потому что глаза у тебя… неживые… – пробормотала она, действительно попятившись от руки, – И мужик ты для меня левый… любой педофил-метаморф мне то же самое сказать мог бы… и увёл был…

Я слышу, как его зрачки вновь сужаются. В той ситуации, где люди бы досадно вздохнули, Алекс лишь сжимает ладонь и встаёт с колена, смотря как пятится от него родная дочь.

У неё ноль любви в глазах. Совершенно. Она… больше зла и напугана.

Этот мужик ведь и правда ей никто. Отец? Да и плевать. Она Хоука лучше знает, чем Алексея. Он для неё совершенно случайный мужик, и видит она в нём случайного мужика, предавшего семью. Там не то, что любви не будет, там отношение сразу в негативной зоне!

Но знаете ещё что? Что смутило Катю, и теперь, после слов моей умной девочки, смущает и меня?

У него ведь правда глаза неживые. И киборгов я уже видел. Поверьте, у Лже-Зверя они блестели ещё как – что-то выдаёт интерес к жизни даже у машин.

У Тесея же этого нет. Он будто это делает, просто потому что так надо делать.

– Кать… – прошептала мама девочки.

Женщина с беспокойством смотрит на дочь, а затем на мужа. На их лица, на реакцию. Я знаю, что больше всех в жизни она любит Катю, и решение дочки для неё на первом месте.

И вот такая у дочки реакция. А уже после неё включилась и сама женщина.

А ещё забеспокоился я. Забрать Катю в Америку? Надолго, если не навсегда? Вот думаю об этом, и мне некомфортно! С моим статусом хрен меня туда будут свободно пускать. А ещё там красавчики американские, технологии, которые нравятся девочке…

– Свет, она в шоке и не может принять разумное решение. Я понимаю. Но ты-то? – поворачивается киборг на жену, – Пусть мы все и отдалились, но я всё исправлю. Поехали со мной – он делает шаг на территорию дома, – Ты, я, Катя. Вся семья. В месте, где мы нужны…

– Это почему моя дочь не может ничего решить?.., – погрубел голос женщины.

– Она ведь ребёнок.

– А тебе откуда знать какой у нас ребёнок, и что она может?

Киборг замолкает на секунду, а его палевные зрачки начинают играться с размером, означая эмоции. Я же активно следил за драмой и хлебал вкусненький отбеливатель.

Я, так-то, ещё и Апостол Справедливости, и справедливо будет дать им решить самим.

Но ееееееесли они реально заберут Катюху…

«От него и Гнева не ощущается…», – понимаю я, – «А от Лже-Зверя вот был…»

Что-то тут, нафиг, не так. Причём впервые с таким сталкиваюсь.

– Ладно. Я погорячился, – отвечает американец, – Наверное, придётся всё строить сначала. С Катей так точно, – смотрит он на жену, – Но… я хочу, чтобы строили мы всё там, где я могу обеспечить вам всё. Всё! Где я гарантирую, что вы не будете нуждаться ни в чём! Просто пройдите со мной… – и он поочерёдно смотрит на родную дочь и любимую жену, – Просто… дайте мне шанс вам всё показать…

И повисла тишина. Русские мужчины редко извиняются. Да почти никогда! Какая-то гордость не позволяет, что ли, менталитет. И потому слышать такую речь от ни много ни мало мужа и отца – это верный путь в голову любой девушки.

Катя и Светлана застыли. Они не знали, что думать! Для жены это шанс вернуть утраченную былую любовь, а для дочери – обрести отца. Но прошедшее время вводило свои корректировки. Слишком много лет. Слишком далеко они уже ушли! И тем не менее – он далеко не чужой им человек…

И что решить – они совершенно не знают.

Зато знаем мы. Да… Хоук?

– Можно задать вопрос? – неожиданно сказал здоровяк в балаклаве, убирая телефон в карман.

Алекс очень недовольно на него поворачивается. Думаю, он хотел приказать замолчать и не встревать, но Светлана оказалась быстрее:

– Говори… – пробормотала она, не отводя глаз от мужа.

– Алексей… а если быть точнее, Алекс Тесей. Ты был назначен в совет главой безопасности относительно недавно, при этом расследовав дело прошлого начальника, так? Ты нашёл его вину и сместил, заняв место. Так?

– Верно. Осуждаешь меня за выполнение своей работы? – сужаются его зрачки.

– Кому-кому, но не мне такое осуждать. Мне больше интересно… – хмурится он, – Говоришь, не мог приехать?

– Был контракт – не могу покидать страну, потому что воскрешённый и по факту собственность страны. Только по приказу. И я сделал всё, чтобы отдавать приказы самому себе, чтобы вернуться к дочери и жене! – голосовой модуль усиливал громкость, – Что ты пытаешься из меня вытянуть… Храмовник? – последнее явно звучало как оскорбление

– У меня простой вопрос, – он достаёт телефон, – Если всё было так тайно, почему тебе даже в новостях давали выступать ДО повышения? – и он показывает нам видео.

Да. Американские новости. На которых был… тот самый Алекс.

Как он говорит о заступлении на службу, как много дел уже решил, много нападений предотвратил. Короче, обычное интервью! Затем Хоук листает. Новое видео – репортаж, там Тесей рядом с начальником. Фото из Зала Совета. Фото с красивой сотрудницей. Фото с начальником. Фото на месте происшествия. Фото в репортаже о механическом некромантии.

И Катя с мамой очень внимательно на всё это смотрели.

– Нихера тебя в секрете не держали. И неужели не было ни единого способа связаться с семьёй? – Хоук прячет телефон, – Ты можешь им в уши залить, но мне-то не пи*ди, Тесей. Не мне решать, хотят ли они вернуть отца и мужа, но я не брошу их сейчас, когда очевидно, что здесь, сука, что-то не чисто. Почему именно сейчас? Что тебе понадобилось СЕЙЧАС?

Хоук замолчал. В его глазах не было ни страха, ни волнения, да даже злости! Только напряжение, судя по хмурым бровям. А я, должен сказать, и это от него не часто увидишь! Мне даже кажется… его корешки Любви колыхнулись?

Блин, ему ведь реально не насрать на эту белобрысую семейку!

Учтём.

Алекс же просто стоял молча. Лишь смотрел на Хоука, и из-за механической головы – эмоций тоже особо не выражал.

Катя хмурится. Очень подозрительно косится на батю. Светлана же до этого не отводила взгляда от телефона, а когда его убрали, ещё какое-то время смотрела в одну точку, погружаясь в мысли.

Она поджала красные губы, сжала кулачок и протяжно выдохнула, взволнованно поворачиваясь на мужа.

– Лёш… почему не дал знать? Зачем… ты всё это скрывал? – тихо спросила она.

– А ты бы поверила? Ты бы не посчитала это издевательством врагов над горюющей вдовой? Ты бы ждала одиннадцать лет? Я хотел сделать как лучше! Я не хотел, чтобы ты…

– Значит правда мог, но не сделал… – прошептала она, опуская взгляд.

Всё эффектное представление Алекса посыпалось. Все эти номера американского посла, все эти киборги в форме людей рядом, все эти обещания – всё сыпалось прямо на глазах.

И это могло быть обидным, если бы он вернулся… ну… спустя год, не знаю! А он? Двеннааааадцать лет! И такой опа, здрасте!

Катя правильно подметила, а Хоук правильно развил тему – чёж ты, такой любящий, молчал? Я легко поверю, что Синицины могли ни разу не увидеть Алекса по американским новостям – просто не повезло, звёзды не сложились. Но если он такой любящий семьянин, то что, реально не мог дать надежды семье?..

А ещё… я снова скажу, что не хочу терять Катьку. Как представлю, что от одиночества, она находит утешение в красавчике американском, так сразу зубы скрипят, и попе больно! Гр-р-р-р!

Я, безусловно, Справедливость, нооооо… я напомню, что меня особо не спрашивали, мухе-хе-хе. У меня свои интересы!

Интересы, чтобы все знали правду.

– Миша, ты что-то хотел сказать? – неожиданно сама начала Светлана, – Ты же не просто так обозвался.

– «Миша»?.., – и тут Алекс медленно на меня поворачивается, – Михаэль Кайзер?..

Я хмуро на него смотрю. А это ещё что за реакция?

– Да, есть. Тёть Свет – сейчас, пожалуйста, поверьте на слово. Я желаю вам только добра и счастья. Счастливы вы – счастлива Катя. Я вас НЕ обманываю. И я вам чётко говорю… – выдыхаю, – Он вас не любит. В нём нет никакой любви. Это либо обман, либо имитация. И если второе… то можно ли считать ВАШЕГО мужа живым, если его просто воссоздали по подобию, и это лишь его копия?..

У Светланы прогремела гамма эмоций на лице. От злости на «тётю», до удовлетворительного кивка на апелляцию к Катиному счастью, и заканчивая всё очень хмурыми, даже грустными глазами на последнее.

Да, я не хочу лишаться Кати. В этом есть мой интерес. Но и пройти мимо и не добиться справедливости я тоже не могу.

Пусть ты, Тесей, и не закладываешь ничего плохого, но ты совершенно точно врал насчёт любви. И либо намеренно… либо потому что твой механический мозг на неё не способен в принципе, и ты лишь имитация Алексея.

И во второе я охотно верю. Если он первый воскрешённый – кто сказал, что у них всё вышло удачно?

Тесей лишь думает, что он Алексей Синицин. Но это уже не он.

Я так думаю. Я не знаю. В этой ситуации решение простым быть не может, и оно уже не на мне.

– Свет, и ты ему веришь? – поворачивается муж на жену.

– Не знаю… – шепчет она, смотря на дочь, – Катенька, ты хочешь уехать в Америку с папой и попробовать вернуть полноценную семью?

– Не хочу… – пробубнила девочка.

И женщина вздыхает. Она опускает взгляд, поджимает губы, а затем вновь поднимает зелёные глаза.

– Я очень горевала, я очень скучала. Порой жалела, что не погибла тогда с тобой, – её голос дрогнул, – Прости, Лёш. Пора нам двигаться дальше. У нас новая жизнь. У тебя тоже. Мы… не поедем. Я всегда буду помнить любимого Алексея Синицина. Он навсегда в моём сердце, – грустно улыбается она, – И он же занимает место для Алекса Тесея. Прости. Можешь уезжать.

И ниточки, тянущиеся к киборгу… окончательно прячутся где-то глубоко внутри Светланы.

Такое поэтичное, грустное, и одновременно доброе окончание этой дилеммы.

Светлана не забудет мужа. Но для неё муж погиб ещё почти двенадцать лет назад, и даже если перед ней сейчас реально он – она уже отпустила это горе, а рана сегодня затянулась окончательно.

– Уходи, Лёш.

– Свет, просто… – он делает шаг.

Хоук сразу же встаёт между ними, не давай киборгу дотянуться до руки жены.

– Тебе ясно сказали уходить, Тесей, – уверенно сказал здоровяк.

– Не лезь. Не в своё. Дело!.., – голосовой модуль Алекса сбоит, – Прочь!

– У Светы гордость не позволит меня попросить, но я прекрасно знаю – если не уйдёшь сам, я тебе помогу.

Мы с Катей переглядываемся. Ох…

– Думаешь получится, человек? – слышу гул энергии внутри кибернетического тела.

– Ну попробуй.

И только Тесей делает наглый шаг дальше… Хоук толкает его в грудь и в этот же момент исчезает, словно того никогда не было! Бам! И спустя миг искрит один из телохранителей Алекса!

Увааа, драка! И рядом с Катей два кибер-амбала! Я прикрою!

– Палуннндра! – крикнул я, прыгая щучкой на Катю, – Я спасу тебя!

Я хотел её повалить и прикрыть телом, но забыл, что буквально ей по грудь, отчего тупо на всей скорости воткнулся костлявым плечом в солнечное сплетение!

– Кхуа, пля! – Катя скрючилась и завалилась в позу креветки.

Она схватилась за живот и начала страдать. Тут же сзади послышались звуки битвы! Хоук очевидно пользовался своей аномальностью и истреблял сначала мишуру, оставляя Алекса напоследок, но двое из врагов всё ещё были рядом!

Надо валить! Под огонь попадём!

– Я спасу тебя! – снова крикнул я, хватая Катю за капюшон и оттаскивая в безопасное место.

Катя тут же хватается за шею и начинает хрипеть.

Тем временем не знаю как, но Хоук методично вырубал киборгов. Казалось, это занимает у него не больше одного приёма! Не видно ни ударов, ни каких-то мощных техник – Храмовнику будто достаточно в невидимости подойти к врагу, чтобы тот просто начал сбоить и отрубился. А из-за аномалии никто и понятия не имеет, возле кого тот появится вновь!

И настал момент, когда грохнулся и киборг рядом с нами. Я Катю уже оттащил к кустикам у стены, но что-то там всё равно пошло не так, и импульс энергии толкнул меня в спину, на что я завалился на девочку! Прямо сверху упал!

Прямо лбом ей в нос.

– Муа-а-а-а! – скрюченная и задушенная, она схватилась за нос.

Блин, от неё так вкусно пахнет…

Бургерами.

Приподнимаю голову. Оборачиваюсь. До нас тянется один из киборгов. Так, стоп. А это что? Кто им отдал такой приказ! Но тут… бах! Вот в этом случае Хоук не церемонился, и я буквально увидел, как в груди америкоса появилась грёбаная дыра, очевидно от руки!

Да Хоук сталь кулаком пробил, вырывая механическое сердце! Я прям видел, как движок вылетел из груди, а затем резко заехал обратно и вышел со спины! Бах! Вау! Давай, гаси их! Юху!