Текст книги ""Фантастика 2026-61". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Владимир Поселягин

Соавторы: Александр Сухов,Данияр Сугралинов,Дана Арнаутова,Ринат Таштабанов,Марина Комарова,Николай Новиков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 341 страниц)

Глава 13. Ледяной дворец

Йанта еще смутно помнила, как ее окутал плащ, тяжелый и холодный, словно до этого лежал на плечах у статуи, а не у живого существа. Именно существа, потому что на человека хозяин ледяного дворца был похож только внешне. Да и то – издалека. Если не всматриваться в холодную мертвую красоту, от вида которой кровь стынет в жилах и губы немеют. И плащ его не грел, а сковывал и обременял, так что даже ноги подкосились, и Йанта упала бы, но помешали чужие руки, удержавшие её легко, словно ворожея ничего не весила.

А потом стало темно. Только перед глазами еще несколько мгновений вспыхивали бело-голубые искры, будто солнце играло на крупных снежинках, но и они быстро погасли. Йанта дернулась, пытаясь высвободиться из плена плаща, и полетела в холодную темноту, как в ночное море…

Потом, проснувшись, она не смогла бы сказать, сколько времени провела в болезненном забытьи, порой просыпаясь, чтобы удобнее уложить измученное тело, и снова погружаясь в сон. Холод постепенно ушел, тело согрелось – и пришла усталость. Заболели ссадины, полученные в склепе Биргира Ауднасона, заныли хорошо потрудившиеся мышцы. Обморозиться на ледяной пустоши она, хвала богам, не успела, но сны, сменявшие один другой, были путаными и горячечными, как при лихорадке.

Но все заканчивается, и ночь, если это была она, закончилась тоже. Йанта открыла глаза, с трудом подняв тяжелые веки, и поняла, что со временем все-таки ошиблась. В небольшое окно высоко под потолком светило ослепительное солнце – вроде бы полуденное. Хотя это ведь север, здесь солнце летом вообще не опускается за горизонт. Мысли текли ленивые, вялые…Так и не определив время, она повернулась набок и оглядела небольшую комнату с каменными стенами, не прикрытыми ни шкурами, ни ткаными коврами.

Ни одного окна, кроме верхнего, и… – Йанта невольно нахмурилась – двери тоже нет. Если присмотреться, видно щель, но камень подогнан так плотно, что в нее и лезвие ножа не воткнуть. В углу – очаг, но пустой: ни поленьев, ни даже золы, словно его давным-давно не топили. У стены – застеленная шкурами низкая кровать, на которой она проснулась. И все! Больше похоже на тюрьму, чем на гостевые покои… А еще холодно… Лежать в согретой ее телом постели пока терпимо, но стоит вылезти – и стужа ледяного дворца даст себя знать.

Глубоко вдохнув, она мысленно потянулась внутрь себя, проверяя неугасимый огонек магической силы. Нахмурилась. Пока спала, ровное жаркое пламя словно истощилось, превратившись в слабое подобие себя прежнего. И было похоже, что рассчитывать стоит лишь на собственные жизненные силы – между её внутренней сутью и остальным миром будто выросла ледяная стена. Прозрачная, хрупкая на вид, но на деле прочная – не пробиться. Вот, значит, как? От внешних источников магии её попросту отрезали. Просто и надежно…

Сев на кровати, Йанта закуталась в мягкое меховое одеяло. Надо раздобыть одежду. Не заперли же её здесь до конца жизни? Хозяин дворца должен побеспокоиться о пленнице хотя бы из любопытства. Но кто же он? И по какому праву позволяет себе такое?! Впрочем, на этот вопрос как раз ответить легко – по праву силы, как и все здесь… Вспомнив, как её вчера умыкнули голой прямо из купальни, Йанта стиснула зубы от запоздалой злости, замешанной на унижении. Как понадобившуюся вещь взял с полки! Еще и глумился, тварь… Да явится кто-нибудь или нет?!

Будто отвечая на её мысли, щель в стене медленно разошлась, и плита, ставшая дверью, открылась. Из темного проема в комнату скользнула девушка. Светловолосая и светлоглазая, по виду обычная северянка, да и одета как жительница Маархаллена, но что-то в ней показалось странным… Йанта пригляделась. Бледная кожа, волосы хоть и заплетены в косу, но жесткие и сухие на вид, прядки надо лбом непослушно топорщатся, а красивые голубые глаза похожи на льдинки, так неподвижен и мертвенен их взгляд. И одежда слишком легкая для местной стужи, но девушка будто не чувствует холода, ноги и вовсе босые – это на каменном-то полу, наверняка промерзшем далеко вглубь! И тут Йанта напряглась, окончательно поняв, что не так с девушкой: она не дышала. Хотя нет, вот обтянутая тонким льняным платьем грудь слегка шевельнулась – и вновь замерла неподвижно. Не умертвие, но и живой не назвать…

– Я принесла вам одежду, госпожа, – шевельнулись бледные до белизны губы.

Девушка смотрела куда-то мимо нее с полным равнодушием, прижимая к поясу ворох вещей.

– Благодарю, – склонила голову ворожея. – Как твое имя, могу я узнать?

– У меня нет имени, – так же тихо прошелестел голос девушки. – Возьмите. Повелитель ждет вас.

Ах, повелитель? Понятно…

Йанта встала, прикрываясь одеялом, хотя понимала, что вряд ли смутит девицу, даже вздумай обнажиться. Взяла принесенные вещи. Чужие, конечно, но чистые и теплые, разве что великоваты немного. Стоит поблагодарить местного хозяина за заботу. Вот вернуть бы себе свободную магию и накопить больше силы – уж она бы его поблагодарила…

– Откуда ты пришла сюда? – продолжила она расспросы, натягивая рубашку из тонкого полотна, чулки и темно-голубое шерстяное платье с золотой вышивкой по воротнику и подолу.

– Я не пришла…

Девушка отвечала не то чтобы неохотно, она просто не понимала, о чем ее спрашивают. Кукла. Живая кукла…

– А как сюда попала? – допытывалась Йанта.

– Повелитель забрал меня служить ему.

Ни тени чувств, да и с разумом, похоже, беда. Ворожея закусила губу, с жалостью глядя на совсем еще юную девчонку. Так вот каковы здешние слуги? Участь хуже смерти… Не уготована ли такая и ей? Ну, это мы еще поглядим!

Гребешка ей не принесли, так что волосы пришлось просто пригладить руками и заплести простую косу, оставив концы прядей свободными – на какое-то время хватит, а там видно будет. Если не исчезнет преграда, отрезавшая от источников магии, то растрепанная коса – это самая меньшая из неприятностей.

– А кто твой повелитель? Как его имя?

И не успела девушка с той же равнодушной медлительностью разомкнуть губы, Йанта вспомнила имя, которое ей прошептали на ухо, отправляя в сон.

– Янсрунд, – негромко сказала она вслух.

Имя прозвенело острыми осколками льда, раскатилось в студеном воздухе. И показалось, что стены комнаты подернулись тончайшим серебристым слоем инея, так что Йанта даже сморгнула от блеска. Нет, все-таки привиделось. Но вот повторять имя здешнего повелителя отчего-то расхотелось. А еще вспомнилось, что на «Линорме» ей рассказывали что-то об этом Янсрунде и его брате. Не в битве ли с ними Бъёрн стал тем, кем стал? Ох… Не к добру это.

А вот и сапожки… Тоже не новые, зато крепкие и по размеру. Она встала, оглянувшись на одеяло и жалея, что нельзя прихватить его вместо плаща. Выглядеть, конечно, будет нелепо, да и пусть – в этих местах тепло стоит беречь. Но ладно уж…

Дождавшись, пока она оделась, служанка той же легкой походкой вернулась к двери и, жестом пригласив следовать за ней, повела бесконечно длинными коридорами, полутьму которых едва рассеивал свет то ли хрустальных, то ли ледяных шаров, укрепленных на каменных стенах. Йанта шла, понимая, что запоминать дорогу здесь бесполезно. Если даже выберешься из дворца, ледяные пустоши не преодолеть без пищи и теплой одежды, не зная пути, да еще и пешком. Допустим, на какое-то время ей хватит внутреннего пламени, чтобы не замерзнуть, но хозяин дворца, чье имя явно не стоит поминать без необходимости, может пустить по следу тех жутких зверюг…

Перед очередной дверью провожатая остановилась. Тронула тяжелое дерево рукой, и где-то далеко приглушенно зазвенел колокольчик. Через несколько мгновений дверь бесшумно отворилась. Йанта оглянулась на молча отступившую в коридор служанку – дальше, значит, её приглашают одну.

Шагнув через порог, она тут же прищурилась: сверкающее бело-голубое великолепие небольшого зала после темноты коридора жестоко ударило по глазам. Три стройные мраморные колонны, отполированные до зеркального блеска, отражались в таком же мраморном полу и друг в друге. Пол выглядел скользким, как лучшее зеркало, из всех виденных Йантой. А стены искрились, словно были покрыты густым слоем инея, и по карнизу высоких стрельчатых окон намерзли настоящие сосульки. Прозрачные, как хрусталь, они играли на солнце немыслимо чистыми цветами радуги, но выглядели опасно острыми. От верхушки окон ряды сосулек уходили по стенам вверх и там – Йанта подняла голову и пригляделась – смыкались на потолке рядами. Изысканная красота ледяного царства. Мертвая и смертоносная…

– Нравится мое убранство? – раздался насмешливый голос, холодный и звонкий, как все здесь.

– Очень… красиво, – осторожно отозвалась Йанта, пытаясь понять, откуда исходит звук, эхом отражающийся от стен.

– Что красиво, это я знаю и так. Вопрос был другой. Нравится ли оно тебе, ворожея из дальних краев?

– Нет… Слишком холодно и пусто.

Смех рассыпался в воздухе ледяным звоном, и у Йанты мурашки побежали по коже. Ближайшую колонну окутало туманное марево, из которого вышел хозяин дворца. Высокий, широкоплечий, дивно красивый… Только вот глаза на безупречно правильном лице – голубоватые кристаллы: ни зрачков, ни белков, одно лишь мертвенное сияние то ли льда, то ли горного хрусталя. Глядя в них, Йанта содрогнулась, такой чудовищной древней силой веяло от назвавшего себя Янсрундом. Кто он? Человек или нечто иное?

– То ли ты слишком смела, ворожея, то ли просто глупа. Что скажешь на это? Какова ты?

– Думаю, что бы я ни выбрала, окажусь глупой, – усмехнулась Йанта. – Разве назвать саму себя смелой – умно?

– Пожалуй, не слишком.

Он стоял в центре зала, внешне почти похожий на человека, если бы только не глаза. Кожа, правда, словно выбеленная морозом, как и волосы, но Йанте случалось видеть людей, с рождения лишенных малейших следов краски в коже и волосах. Они все равно были людьми, а вот Янсрунд – не был. И роскошные одежды – обычную рубашку, штаны и сапоги – он тоже будто в насмешку носил белые и в едва заметных, словно морозных, узорах. Пояс – и тот из серебряных звеньев, усыпанных блестящей каменной крошкой. «Воплощение зимы – вот кто он, – поняла Йанта. – Плохо… Очень плохо. Разве можно спорить со стихией?»

– Что ж, довольна ли ты моим гостеприимством и лечением, ворожея Огнецвет? Не желаешь ли чего?

А вот голос у Янсрунда был живым и даже веселым – только вот тем весельем, от которого хорошо лишь самому хозяину.

– За лечение – благодарю, – слегка поклонилась Йанта. – Что до гостеприимства, я бы его оценила куда выше, если бы попала в гости по своей воле. А то ведь не знаю ничего: ни где я, ни как домой добраться. Переночевала – пора бы и честь знать…

Вышло вежливо, но с насмешкой – точно в тон хозяину дворца. Тот нахмурился, сдвинув тонко выписанные и словно припорошенные инеем брови.

– Воля здесь одна, ворожея. Моя. И раз уж ты попала сюда по ней, то и уйдешь, когда я отпущу, не раньше.

– Понимаю. А отпустишь ли, господин Янсрунд?

Йанта улыбнулась, старательно гоня пробирающийся холодком в сердце страх. Здесь, в средоточье северных земель, даже от свободной магии пламени мало толку – лед не заставишь пылать. А дворец Янсрунда промерз насквозь, и за его стенами – вечный холод. И сам хозяин – силен и крут нравом, несмотря на усмешки и показную учтивость.

– Видно будет… Иди за мной.

Повернувшись, Янсрунд пошел к дальнему концу зала, даже не оглянувшись, чтобы проверить, следует ли за ним гостья. Похоже, и в мыслях не допускал, что его могут ослушаться. В этом, единственном, он походил на ярла. Йанта пожала плечами и осторожно ступила на плитки, оказавшиеся именно такими скользкими, как представлялось. Да еще эти сосульки наверху! Того и гляди – на голову рухнут.

Только сейчас она поняла, какое пугающее безмолвие царит во дворце. В коридорах ей не встретилось ни одной живой души или следов чьего-то присутствия, а здесь, в роскошном зале, тишина обнимала со всех сторон. Хоть бы свист метели за окнами услыхать! Или собственные шаги… Даже их на ледяном полу не было слышно, словно она ступала не по каменным плитам, а по мягкому ковру, крадущему звуки. Воистину мертвая тишина.

Холод вдруг показался сильнее… Йанта сглотнула горьковатую слюну. Глупости… Она голодна, её тело ослаблено ранами и усталостью, а отдых в промороженной постели даже близко не восстановил силы – вот и все. Рано опускать руки – она еще побарахтается.

– О чем ты думаешь? – спросил вдруг идущий впереди Янсрунд.

– О гостеприимстве. Насколько далеко оно здесь… распространяется…

– Сама взгляни.

Насмешка в голосе – как осколок льда, холодная и острая. Йанта едва не споткнулась: по глазам ударило слепящее разноцветное сияние, а в лицо – порыв ветра. Тугой, обжигающий, полный колючих крупинок сухого снега. Лицо и руки сразу закололо, а теплая одежда показалась совсем тонкой. Жалкий слой шерстяной ткани и выделанной кожи – дыханию Севера это не помеха…

Йанта зажмурилась, но тут же снова упрямо открыла слезящиеся глаза. Красивый и опасный зал, по которому они шли, кончился. Всего на пару шагов впереди высилась фигура Янсрунда, окруженная радужным ореолом, – солнечные лучи отражались от его одежды и волос так же, как от хрустальных глыб льда и искристого инея… Но солнце не грело, а лишь беспощадно сияло на мертвой белизне снега, окрашивая ее всеми цветами радуги. Сморгнув слезы, Йанта рассмотрела, что они с Янсрундом стоят на небольшом уступе, а внизу простирается то ли долина, усеянная обломками скал, то ли подножье гор. Воистину, теперь она понимала, что такое леденящая душу красота. Зачаровывающая и… жуткая.

– Смотри, ворожея, – шепнул очередной порыв ветра в ухо голосом Янсрунда. – Смотри внимательно… Мое гостеприимство равно моей власти. И то, и другое простирается до самых границ моих владений, а они бескрайни…

– Даже они… имеют пределы, – тихо, но упрямо сказала Йанта.

– Все имеет пределы, – насмешливо согласился её собеседник. – Но человеческие силы заканчиваются раньше, чем отступает холод. Не хочешь ли помериться силами с самим Севером, ворожея? С метелью, снегом и льдом? С вечным холодом, единственным господином этих мест? Так ли горяча твоя кровь, чтобы растопить хоть единственную глыбу из тех, что преграждают путь?

– Не хотела бы проверять, – шевельнула замерзшими губами Йанта, сдерживаясь, чтобы не облизать их – потрескаются сразу. – Но если не будет иного выхода…

– Выхода или выбора?

Белая неподвижная фигура была так близко и в то же время – недоступно далеко. Воздух вокруг наполнился алмазными блестками снега – поднялась метель. Странная, почти без ветра, словно снежная круговерть рождалась вокруг них сама по себе.

– А какой у меня выбор? – спросила Йанта, все сильнее злясь, но пока сдерживаясь – не тратить же остатки сил на такую глупость, как драка в самом сердце чужой силы и могущества.

– Тот, который я тебе позволю, – все с той же леденящей ласковой усмешкой прошептала метель, обжигая её щеку и ухо ледяным дыханием, забираясь под воротник и подол платья струйками холода, будто пальцами. – Например, между смертью и жизнью. Что скажешь?

– Что не припомню за собой вины, которая заслуживала бы смерти, – ответила она, борясь с желанием обнять себя за плечи и вместо этого пряча озябшие ладони в складки платья. – Разве что здесь в обычае не видеть разницы между гостями и пленниками. Но тогда…

– Что тогда?

– Тогда и хозяину не следует обижаться, если гость окажется неучтив, – еще тише и очень спокойно промолвила Йанта, бесстрастно рассчитывая, хватит ли остатка её сил на огненный клинок.

– Забавно. Я-то думал, твои речи будут иными. Разве не хочешь ты напомнить мне, что твой ярл не даст в обиду свою… ворожею?

Ядовитая ласковость в голосе Янсрунда так и звенела, так и переливалась, будто льдинки в темной воде полыньи. Йанта же чувствовала, как невольные слезы от ветра, не успев скатиться по щекам, застывают на коже, стягивая ее обжигающей пленкой.

– Разве я дитя, чтобы прятаться за старшего и грозить его именем? – сказала она куда-то в снежную круговерть, в которой терялась фигура хозяина дворца. – Фьялбъёрн Драуг уж как-нибудь сам решит, что ему следует делать. Но я верю его чести – ярл не бросает своих людей в беде.

А на клинок сил, пожалуй, все-таки хватит. Узкий и не слишком длинный, но ведь не всегда решает мощь удара, иногда достаточно точности. Но это в самом крайнем случае… А пока у Йанты было ощущение, что её пугают не всерьез, играя как кот с мышкой. Сытый могущественный кот, которому скучно, а если прижать лапой по-настоящему, выпустив смертельные когти в мягкое беззащитное тельце, то игра закончится – и снова станет скучно. То, что мышка может показать зубы и чувствительно цапнуть в ответ, пусть и от отчаяния, коту даже в голову не приходит. Очень уж он уверен в своей власти и силе.

– У Фьялбъёрна Драуга длинные руки, но сюда и ему не дотянуться, – с полной безмятежной уверенностью отозвался Янсрунд. – Да и станет ли он ссориться со мной ради всего лишь женщины, пусть и ворожеи? У него полно забот поважнее. Взять хотя бы Вессе…

Йанта промолчала. Если это ловушка, чтобы заставить её доказывать, как она важна для ярла, то слишком уж простенькая. И какая разница, что скажет пленница с перепугу? Но вот упоминание Вессе – неужели случайность? Янсрунд на стороне мятежного веденхальтии или враг ему? Ищет он в этой битве выгоды или стоит в стороне от чужой драки?

– Кстати, он с тобой тоже хотел бы повидаться. Кажется, он очень тебя не любит, ворожея Огнецвет. С чего бы это?

– Наверное, с того, что ему не понравилась наша прошлая встреча? – усмехнулась совсем чужими от холода губами Йанта. – Но тут уж я не виновата. Если кто-то распускает язык и руки, должен понимать, что в ответ ему могут подпалить хвост. С Вессе мы и в самом деле не друзья.

– Вессе никому не друг, ворожея. Но дураком его тоже не назовешь, а он отчего-то считает, что ты опасна для моих владений. Не странно ли? Обычная чародейка, да еще вдобавок чужачка, не знающая нашей магии… Не расскажешь ли, почему тебя боится не самый слабый веденхальтия? И чем ты можешь угрожать Островам-Призракам?

– Может, я его тоже опасаюсь, – снова ответила усмешкой Йанта, зябко поведя плечами. – Пламя и вода редко любят друг друга. А что до опасности… Я ведь не напрашивалась в гости, господин Янсрунд. Будь моя воля – я бы ваши владения обходила как можно дальше.

– В самом деле? А ведь здесь так много интересного… В моих землях дремлет сила, о которой многие мечтают…

Ледяные пальцы гладили её спину и плечи прямо сквозь одежду, леденили кровь. Мороз щипал за лицо и уши, холодный ветер трепал косу и выбившиеся из нее прядки. Йанта стиснула зубы, тратя бесценные крохи магии, чтобы согреться и успокоить озноб. Да чтоб тебя с твоим допросом! Нашел время и место!

– Мне хватает собственной силы, на чужую не зарюсь, – не выдержала она, стараясь не сорваться на открытую дерзость. – А все здешние диковинки готова обменять на возможность убраться подальше. Гостья я здесь или пленница, решать вам, но еще немного – и превращусь в сосульку в любом случае.

Звонкий, нечеловечески звучный смех разнесся над ледяной пустыней, и метель на мгновение смолкла, будто заслушавшись. А потом закружила с новой силой, обняла их обоих сверкающим столбом снега, с игривой безжалостностью прильнула, забирая последнее тепло…

– В сосульку? Это вряд ли… – все еще смеясь, сказал Янсрунд, оборачиваясь к ней. – Не раньше, чем я захочу.

Йанта увидела, как повелитель метели сводит перед собой ладони, но хлопка не услышала – все звуки, кроме голоса Янсрунда, глушил вой ветра. И тут же белизна вокруг потемнела, закружилась… Пошатнувшись, она еле устояла на ногах – так успела замерзнуть. Но все-таки удержалась, а мгновение спустя вокруг стало тепло.

– И вправду, что-то я нерадушный хозяин, – послышалось за её плечом.

Стиснув зубы, чтобы не высказаться, Йанта не торопилась оборачиваться. Вместо этого огляделась. Все та же комната, где она проснулась. И не так уж тепло, просто после мороза показалось…

Хлопок ладонями! На этот раз его было слышно. В очаге, пустом и тщательно выметенном, прямо на камнях заплясало белое полупрозрачное пламя. Йанта мрачно посмотрела туда. Мертвый огонь, ненастоящий. Не иллюзия – жаром так и веет – но ни крупицы истинной пламенной магии, которую можно было бы использовать.

– Грейся, гостья, – предложил Янсрунд с явной издевкой. – Еду и вино тебе сейчас принесут, по любым надобностям проводят. Только по дворцу ходить в одиночку не советую – он чужаков не любит. Отдыхай, набирайся сил. Еще поговорим…

И, не дожидаясь ответа, щелкнул пальцами, ступив в снежный столб, на мгновение появившийся посреди комнаты и тут же растаявший. Йанта с бессильной злостью посмотрела вслед, оглядела опустевшую комнату и мертвенно-призрачное пламя в пустом очаге. Да, она изо всех сил изображала уверенность, говоря о Фьялбъёрне, и в самом деле верила драугу. Ярл не бросит… Но он сам себе не хозяин, он служит Гунфридру. А морскому богу до нее нет никакого дела. И уж точно владыка моря решит, что справиться с Вессе – куда более срочно и важно, чем спасать чужачку-ворожею. Значит, либо Фьялбъёрн исполнит его приказ, оставив Йанту на волю здешнего хозяина снегов, либо навлечет немилость повелителя. Оба исхода нехороши…

Она зябко поежилась и все-таки подошла к огню-обманке. Протянула закоченевшие пальцы, растерла их… Пламя грело совсем как настоящее, но огнем по сути не было. В точности, как смелость, которую Йанта показывала своему похитителю. Внешне – дерзкое спокойствие, а по сути – тоска с изрядной долей страха.

* * *

«Гордый линорм» рассекал морскую гладь, вонзаясь кончиками мачт в серую хмарь северного неба. Море было неспокойно, гребни накатывавших друг на друга волн открывали в глубине злобно щерившихся водяных псов и гладкие тела хавманов, веселившихся назло стихии.

Скоро шторм, скоро ветер принесёт колкий холод и дыхание никогда не тающих льдов. Небо уже сплошь затянуло, будто солнце тут никогда и не всходило. Владыка ветра Вирвельвин хохотал и резвился в вышине, разгоняя тучи худыми длинными руками, затягивал последние чистые прорехи на небесном своде плотным пологом тумана.

Фьялбъёрн стоял на носу драккара и, сложив руки за спиной, хмуро смотрел в темную даль. Ветер хлопал его плащом, трепал седые волосы. Но, словно понимая, что его всё равно не боятся, бросал донимать каменно-спокойного драуга и летел искать добычу полегче, то дергая снасти, то вырывая веревочные концы из рук отчаянно ругавшегося Лирака, что пытался управиться с парусами.

Настроение у Фьялбъёрна было морскому псу не пожелаешь. С Янсрундом, Повелителем Холода, последнее время они кое-как ладили. Сквозь стиснутые зубы и глухое раздражение – но всё же ладили. А вот теперь…

– Ну, господин мой Холод, – еле слышно прошептал Фьялбъёрн, прищуривая живой глаз. – Попробуй только причинить вред моей девочке. Быстро узнаешь, что погребальным костром может вспыхнуть не только драккар с покойным ярлом.

– Поджечь Острова-Призраки вознамерился? – прозвучал рядом голос Яшраха с такой ленцой, будто чародей смерти нежился под ярким солнцем, окутанный знойным тягучим воздухом, и не желал даже пошевельнуться.

Фьялбъёрн покосился на него. Любой южанин уже давным-давно дрожал бы от лютой стужи, а этот стоит себе рядом спокойно в своих черных одеждах, слишком легких и тонких для северного мороза, только голова и нижняя часть лица закутаны плотной тканью. Зато глаза, жесткие и внимательные, вглядываются в горизонт цепко, будто и в самом деле чародей может что-то разглядеть за серым туманом.

Да, Яшрах стоял на палубе драккара ровно и гордо, словно не его одежды трепал пронизывающий ледяной ветер, выдувая из них последние крохи тепла. И вел себя южный чародей с самого отплытия отстранённо и спокойно. Только черная бездна глаз полыхала таким пламенем, что любому, оказавшемуся рядом, становилось не по себе. Даже ему, Фьялбъёрну Драугу, хозяину корабля мертвецов.

– Если с головы Йанты упадёт хоть волосок, то, клянусь Гунфридром, так и будет.

– Скор ты на расправу, друг мой, – с хрипотцой сказал Яшрах, не отрывая взгляда от линии встречи моря и неба. – Не спеши. Спешка вообще к добру не приводит. Дай хоть на эти Острова взглянуть, попробовать их силу на вкус. А то в видениях шай-халэ я на них глядел, один из моих учеников тут умудрился даже побывать, а наяву всё никак не доберусь… – звучанием и скрытой угрозой слова Яшраха уподобились шипению змеи. – Не лишай меня такой радости, друг мой.

И Фьялбъёрн понял, что, пожалуй, отдать Острова-Призраки в руки Яшраха будет куда более серьёзным наказанием для Янсрунда, чем просто спалить их к утбурду. Ученика Яшраха, уничтожившего Спокельсе и изрядно попортившего кровь Повелителю Холода, драуг знал прекрасно. Эх, Оларс, друг и побратим, пусть Мрак принесет тебе покой, если всё же ты попал в его вечные объятия.

Небо вдруг расчертила серебристая молния. Раздался заливистый клич, потом дерзкий смех. Ещё миг – и на палубе между Фьялбъёрном и Яшрахом хлопнули белоснежные крылья. Вспыхнули нарядным серебром лёгкие доспехи, звякнули связки ключей на поясе валкары.

– Бескрайних просторов тебе, Фьялбъёрн Драуг, – звонко поприветствовала его Астрид Ключница. – Ты уж прости, что явилась без зова да без предупреждения, только опять не по своей воле.

– И тебе, Астрид, чистого… – Фьялбъёрн глянул вверх, – кхм, неба. Что ж такая высокая гостья извиняется? Или принесла столь добрую весть, что впору кораблю идти на дно, не дожидаясь, пока морские псы прогрызут в нем дыру?

Астрид нахмурилась:

– Вот вроде бы и смеяться не над чем, а ты всё шуткой обернуть хочешь. Гунфридр тобой недоволен. Напоминает, что путь твой должен лежать к Вессе, а не во владения Повелителя Холода.

К Вессе, к нему самому. А ведь так и не удалось вытрясти из пройдохи Бо, что за сосуд и зачем ему передал морской бог. Ведь явно не просто так. И стоило бы заняться порученным делом… только… как бросить Йанту? Впрочем, Фьялбъёрн прекрасно понимал, что приказ Гунфридра выполнит, но и ворожею на растерзание Янсрунду не оставит. А Бо им обоим задолжал, ох, задолжа-а-ал… Так что как миленький выложит тайну сосуда. И не только ее.

– А ты… – продолжила было Астрид, но вдруг смолкла и резко обернулась, будто почувствовав опасность.

Яшрах рассматривал валкару с интересом, чуть склонив голову набок, и будто что-то прикидывал. Потом негромко заговорил:

– Не торопись, о прекрасная дева, осуждать нашего друга ярла. Всё, что он делает, не напрасно. И это путешествие тоже станет ступенькой в борьбе с тем, кто связался с Пустотой.

– Ступенькой вверх или вниз? – дерзко уточнила валкара.

В глазах Яшраха вспыхнуло жутковатое пламя, а голос зазвучал пугающе мягко:

– Смотря как ступать, о крылатая.

Астрид передёрнула плечами, кинула быстрый взгляд на Фьялбъёрна. Тот невольно усмехнулся. Так-то, умеет Яшрах сказать веское слово. И уж лучше пусть скажет он, чем сам драуг. А то ведь так можно и повздорить с прекрасной воительницей, что лишь передает чужие слова. Слова могущественного повелителя вод, которому – не следует забывать – служит и сам драуг.

– Так что мне передать? – напряженно спросила валкара.

– Передай Гунфридру, Астрид Ключница, – тяжело уронил Фьялбъёрн, – что его приказы неоспоримы. Я выполню всё, что он велит.

Астрид подозрительно посмотрела на него, потом – на Яшраха. Лицо южанина ничего не выражало. Валкара кивнула и в мгновение ока взмыла в небо.

Некоторое время на палубе властвовала тишина. Оба словно ждали, когда окончательно погаснет вдали серебристая искра. Потом Яшрах медленно повернул голову. Фьялбъёрн почувствовал, что тонкие губы под скрывающей их тканью улыбаются.

– Значит, всё, что велит? – вкрадчиво поинтересовался южанин.

– Всё, – кивнул драуг. – Безусловно, всё.

– Только…

– Только способ исполнения приказов я волен выбирать сам.