Текст книги ""Фантастика 2026-61". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Владимир Поселягин

Соавторы: Александр Сухов,Данияр Сугралинов,Дана Арнаутова,Ринат Таштабанов,Марина Комарова,Николай Новиков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 113 (всего у книги 341 страниц)

Поэтому Похоть и породила суккуб и инкубов. Они, можно сказать, посредники и налогоплательщики. Как говорится, делают они, а стыдно мне.

– Первое, что ты должен научиться – плести Лозы. Лоза – власть над сердцем грешника, и плетётся она после двадцать первого дня контракта. И именно первой Лозой ты сейчас займёшься. Слушай и запоминай! Как вернёшься в мир – повторишь.

Я запоминаю все инструкции, хмурюсь, вроде всё понимаю, и после кивка меня выкидывает в реальный мир. Прошло всего ничего – Люксурия торопилась, потому что переменка не вечна! К сожалению.

– Мелок мне! – протягиваю ладонь.

Вивьен, решившая помогать до конца, уже развернулась, как вдруг с парт сорвались старшеклассницы и едва не бегом побежали сначала до парты, затем до меня!

– В-вот, прошу, господин! – протянула высокая.

– Стерва! Я первая взяла!

– Бегать быстрее надо, коротышки! Вы видели мои ножки? Спорт, девочки, спорт!

Тут даже Вивьен бровки вскинула. Ну и я. Ого… НАСТОЛЬКО суккубы обожают госпожу и господина? Ёмаё…

Ладно, не отвлекаемся! Фу, женщины, фу! Не мешать!

Я черчу пентаграмму. Она кардинально отличается от Ключей Соломона, но благодаря Рою ошибиться здесь нереально.

«Выведи рисунок на пол, чтобы я обвёл»

«Есть»

Обвожу. Пентаграмма Похоти, кстати, включает в себя ту самую звезду с лозой – видать её символ.

Теперь нужна кровь – это без проблем делаем батиной техникой открытия собственных ран. Знаем, практикуем. Капаю в один угол, в другой, кровью докручиваю печать и… ну всё, готово, получается.

Вхух.

Ну что народ погнали, ёпта? Уа-а-а-а!

Я сажусь в центр печати, складываю под себя ноги и прикрываю глаза. Рой высвечивает печать техники, я вывожу её в своём воображении и ощущаю, как символы наливаются моей энергией.

Бах! Пентаграмма подо мной начинает сиять вишнёвым оттенком! Звуки заглушаются, пространство расплывается, и по началу я ничего не слышу. Но я не паникую. Я знаю, что это нормально! Сейчас я маленький похотёнок, сил немного, плюс это эксперимент, так что я не могу ощущать ВЕСЬ мир. Максимум – этот город.

Однако, спустя минуту, до меня начал доноситься… голос. Женский.

Я…слышу. Слышу заклинание.

Я слышу, как зовут Похоть.

– Мне не интересны власть и деньги – слишком скучно, слишком вяло.

Ночь закатом день подменит, я вызываю ритуалом:

Развлечение себе любимой, перекрасить стрессы в похоть.

Я хочу почувствовать себя неотразимой…

Я желаю… томных вздохов.

Картинка перед глазами несётся с огромной скоростью, быстро сменяются дома и улицы, пролетают километры, пока я, наблюдатель со стороны, не достигаю конечной точки – комнату с девушкой и печатью по центру.

– М-м! – жмурюсь.

«Пользователь, Похоть активировалась! Через вас начинает проходить аномальное количество энергии! Ваше маленькое тело не выдерживает такого напора!»

В груди зажгло, начало выворачивать, а по телу ударил озноб. Чувство, будто начался энергопсихоз с одним лишь исключением – сейчас я не адаптирован.

Но я смогу. Есть возможность! Есть чёртов инструмент!

Плоды моих тренировок играют всё чаще.

Первый удар сердца. Второй. Третий. Бах! Удар ритуальных барабанов переводит моё тело в состояние проводника, и из переполненной бочки я становлюсь зацикленным фонтаном.

«Вы справились, Похоть стабилизирована. Урона удалось избежать»

Я выдыхаю розовый пар.

В этом состоянии я начал ощущать сразу четыре маяка. Три – суккубы, один – печать. Я реально что-то вроде проводника, транзитной точки, распределитель.

Только вот странно, почему суккубы подсветились? Это же девочки, а вызывает девочка? Это как, э, не понял. Вы ещё скажите, что инкубов к мальчиком будет кидать, ха-ха, ну-ну, чушь-то не несите!

Ну, клиент всегда прав, девочку так девочку.

Вообще, такой темой не только Похоть может заниматься, но и банальный демонолог. Но меня, Герцога, научили крутой магии, поэтому я изначально знаю по каким параметрам подойдёт суккуба. Сейчас подходят все три. Мда-а-а, непривередливая мадам попалась. Ну, мне же лучше!

Я прошу Рой вывести печать, концентрируюсь на средней суккубе, и…

Вспышка! Словно маяк с азбукой Морзе, я передаю кодировку маяку суккубы, и та, получив координаты, резко вспыхивает и летит в призывную печать!

– Дорогая, милая моя красавица, – хищно улыбнулась суккуба, поглаживая дрожащую от нетерпения девушку, – Всё что захочешь. Всё что попросишь. Всё для тебя. Двадцать одна встреча, каждая из них калечит и лечит. Если согласна… лишь протяни свою ручку.

И девушка, без раздумий… соглашается, пожимая руку суккубе.

Двадцать одна ночь, где от последней можно отказаться. Но если не совладать…

Частичка души и сердца навсегда станет моей.

В этом сила Похоти. Не герцога. А демона, самой Похоти. Её демонические сердце не зажечь, но Похоть способна своровать чужое.

«Вхух», – выдыхаю я, открывая глаза и отключаясь от происходящего.

Без понятия, зачем девушке девушка, что они там собрались делать и причём тут «ножницы», про которые вкидывала Похоть на уроке. Как говорится, флаг им в руки. Ну и ножницы, если так нужны.

До меня тут дошло другое.

– Погоди, ДВАДЦАТЬ дней⁈ – только понял я, – Ë-ё-ёмё, вы чё, угахаете⁈ – я аж закартавил обратно.

С учётом, что это тестовый контракт, я не буду заключать больше одного. А это значит, что фиг мне, а не прокачка Греха на эти двадцать дней. Сиди жди. Так Асмодея и сказала: «Продолжим после первой Лозы»

«Ëмаё, почему никто не сказал, что Похоть – это про бизнес проекты⁈», – хватаюсь за голову.

Это про поток клиентов, расширение штата и делегирование контрактов. Ну хоть зарплату платить не надо! Суккубы сами берут энергию из жертв. Хотя теперь, полагаю, не жертвы, а клиенты.

– Господин, а почему она первая⁈ – две старшеклассницы недоумевали, – Я вообще вам мелок принесла!

К слову, одержимая суккубой способна отправлять свою сущность на работу, а сама телом двигаться отдельно. Так что и старшеклассница сейчас не пускает слюни, а вполне адекватно, пусть и молча, стоит и смотрит. А ещё у неё щёки покраснели. Чем они там занимаются?..

*Бз-з-з*, – прозвенел звонок.

Ух, ёмаё!

– Полагаю, всё прошло удачно. Рада за тебя, Михаэль! – Вивьен как всегда на позитивных движениях, – Так Асмодее и передам. Ну всё, бегом-бегом на урок! Печать сотру сама, не переживай.

Ну… полагаю… да, всё.

Всё прошло крайне успешно. Двадцать один день, и я официально вступлю в должность Герцога Похоти. Осталось ждать. Пока эта сюжетная линия ставится на паузу, здесь я ничего не поделаю – нужно посмотреть, как со мной работают эти контракты.

Я поднимаюсь, выдавливаю из себя благодарность Вивьен, не так уж и выдавливаю суккубам и выхожу с класса. Коридор пустой. Блин, да я же опоздал!

Уже иду в класс, как вдруг…

«Чёрт, рюкзак!», – хватаюсь за голову.

То-то думаю чего-то не хватает! Я быстренько бегу обратно, уже тянусь к ручке, как…

Бах! Дверь резко открывается, и мне прилетает углом по лицу!

Я шатаюсь, падаю на жопу и хватаюсь за рот. Старшеклассницы, которые дверь и открыли, замерли и с шоком распахнули глаза.

Чувствую вкус крови. Губу разбил? Но тут я пытаюсь нащупать языком место удара. Нащупываю. И…

Выплёвываю два передних зуба.

Моя рука задрожала, а глаза полезли на лоб. Я смотрю на зубы и медленно поднимаю голову на таких же бледных суккуб.

– Да вы што… шмеётешь?.., – прошепелявил я, – ДА Я ТОЛЬКО КАРТАВИТЬ ПЕРЕШТАЛ! ВЫ УГАРАЕТЕ⁈

* * *

Ежеглавная рубрика «На Первом Имперском!»:

Массовая шепелявость среди первоклассников!

Логопеды бьют тревогу: в элитной школе столицы зафиксирована необычная волна шепелявости среди учеников первых классов. «Такого мы еще не видели», – комментирует эксперт Анна Говорушкина. «Будто кто-то наложил проклятие на наших детей!» – возмущаются родители. Администрация школы пока воздерживается от комментариев. Но тенденция явная – дети стали терять зубы раньше обычного.

Глава 4

* * *

Из дневника Мистера Хайда. Написано рваным, неаккуратным почерком.

Жизнь всё скучнее. Радости всё меньше. Творимое зло не приносит удовольствие, крики и мольбы не вызывают улыбки.

Я устаю. Та жизнь, которой я наслаждался с десяти лет… мне надоела.

Я не знаю что делать. Всё серое. Унылое. Пытаюсь найти веселье, радость в жизни. Не получается.

Задумываюсь о смерти.

Вчера, гуляя по ночным улицам в поисках жертв, я встретил странного мужика. Психоневролог из Америки. Разговорился с ним. Хах, забавно. Говорить с жертвой. Откуда сентиментальность?

Он спросил, зачем я это делаю. А я не знаю. Зачем? Меня уже это не радует. Но он, совершенно не боясь за свою жизнь, сказал, что мой случай ему интересен! Представьте себе? Жертве. Я. Интересен.

И он говорит, что может мне помочь.

Препарат, который он изобрёл, способен пробудить скрытые свойства личности. Мужик утверждал, что средство покажет мне… добро. Каково наслаждаться светлым, а не идти во тьму.

Я его убил. Ну, мужика. Вот так. Он желал помощи, а я всё равно его разорвал, ибо всегда убиваю тех, на кого нацелился. В мире нет справедливости, не стоит её искать и спрашивать, где она.

Но препарат забрал.

Может… дать ему шанс? Хотя верится с трудом – нет во мне светлого. И никогда не было.

Наверное, завтра попробую. Отпишусь.

Интересно даже.

* * *

Ну что могу сказать… пиштец.

– Уха-ха-ха-ха! – Катя хохотала во всё горло, – Ха-ха-ха-ха! Шепелявый! Шепелявый Кайшер!

– Шама ты шепелявая, дура!

– Я же сказала, што выпадут! Шкажала! Это карма! Кааааарма!

Насколько она была поникшей, злой и грустной на прошлой перемене, настолько она счастлива и сияет сейчас. Это совершенно два разных человека.

Катя настолько рада, так сильно смеётся, что из изумрудных глаз пошли слёзы. Никогда её такой счастливой не видел. Она аж ножками дрыгает и за живот держится.

Теперь краснею уже я.

Да какого фига⁈ Да как так⁈ Бог, ты меня слышишь⁈ Почему ты на её стороне⁈ Почему снова смеётся она⁈

Ыа-а-а, я ненавижу девочек! Тупые вонючки! Дуры! Дуры!!!

Никогда! Слышите меня⁈ Никогда я не буду целоваться с девочкой! Пошли они нафиг!

– Ыа-а-а-а! – зарычал я и побежал за Катей.

– Уой, уой, уха-ха-ха! – она скакала между партами и продолжала веселиться с абсурдности ситуации.

А может реально карма? Может я чего-то не знаю? Может мне СТОИТ её веселить, чтобы ты серая, пугливая и несчастная Катя больше никогда не появлялась?

Ну…

Нет конечно?

– Я тебя жарежу, Шиницина! – махал я карандашом.

– Ой, не режай, Кайшер, не режай! – эта дура на удивление быстро бегала, аж косичка развивалась по ветру.

Да всё, пиштец. Жизнь окончена, давайте следующую. Так я не позорился со времён… да никогда я так не позорился! Какаться в люльке не так стыдно, как угарать над шепелявостью и через сорок минут зашепелявить следом!

Поняв, что за Катей не угнаться, я махнул рукой и подошёл к друзьям.

Ну, я так думал, что к «друзьям».

Лёня стоял с надутыми щеками, красный и хрюкащий. Ткни ему в пузо – его прорвёт.

– Только попробуй, – процедил я.

– Не-не, я ниче… – отвернулся он, лишь бы сдержать смех.

А вот Максим, до этого погружённый в мысли, только сейчас из них вышел, огляделся, быстро проанализировал ситуацию и…

– Миша?

– Што?..

– УОХА-АхАХаХах-ХА, – заверещала обезьяна.

Я без зазрений совести хватаю его за шею, душу и убиваю.

Всё, и друзей у меня нет. Жизнь говно. Вторая личность, если ты хочешь просыпаться – сейчас самое время. Избавь меня от этого позора!

– Кстати, Миш. У вас с Катей так зубы впали, что если вы их соедините – получится одна полноценная челюсть!

Во-первых, да, у меня их нет ровно там, где есть у Кати. Мы идеально друг-друга дополняем!

А во-вторых, когда я это представил.

– И-и-иу, фу! – скривился я.

– Ну да, перегнул, – почесал он затылок, – Да вырастут ещё! Ну шепелявый и шепелявый. Нишего ше штраного, да, Лёнь?

Я перевёл мертвый взгляд на Морозова. Тот как жаба. Аж сопля пошла, и глаза ща вылезут, настолько он держит смех в себе.

Весело вам?..

Посмотрим, как вы повеселитесь, когда мир захлебнётся огнём моей мести и гнева…

Я всех вас запомнил. Всех.

– Так, ну это ладно, – когда все немного успокоились, Максим включил режим темщика, – Чуваки, надо отойти. Есть разговорчик… не для огромных ушей.

Мы все машинально повернулись на Катю. Та даже не скрывалась – стояла рядом, разглядывала лампочку и грела ухо. М-м-м, лампочка… она же… ну… светится, да, Катя? Интересно?

Ты чё, моль⁈

Собрав портфели, мы втроём вышли в коридор и спрятались в мужском туалете. Здесь точно противных девочек не будет.

Но сам факт, что Максим захотел секретности…

Ух, ну, походу, начинается!

– Я пробил. Всё пробил! Все водоканалы связи! – махал он руками, – Моя мама тако-о-ое рассказала!

– Ч-что? – наши глазки засияли.

– Тако-о-о-ое! – раскинул он руки.

– Да ну на-а-афиг… – мы не верили, – Прям ТАКОЕ?

– Прям… ну ваще! – он проверил все кабинки, убедился, что никакой засранец не подсматривает, и перешёл на шепот, – Короче. У школы есть темы для отборочных и олимпиады! И они нам будут их втюхивать на уроках! Чтобы подготовить!

– Это законно⁈ – спросил Лёня.

– Да нифига это не законно! – прошипел Макс, – И если мы получим эти темы… мы же дома сможем поучить! Да мы впереди всех будем! Прицельно бить, йоу! И всё зазубрим и запомним! Йоу!

Мы с Морозовым переглянулись и закивали.

Это мало того, что поможет, так для меня и вовсе всё окончательно решит. Зная темы, я просто их наизусть запомню буквально за день листания учебников. Контрольные, диктанты, переводы, олимпиады – для меня сущий пустяк, если мне дадут хоть пару дней подготовки.

Но встаёт вопрос.

– А где мы их доштанем-то? – прошептал я.

– Они у директрисы. Мама подсказала, что в её кабинете нет камер, потому что она подбухивает. Идеально ваще! Только фигня в том… а как мы туда попадём-то? Где ключи взять?

Максим предлагает стащить темы. Причём можно и не тащить, мне достаточно их увидеть. И да, что в приёмной, что в самом кабинете директрисы реально нет камер. Прям ща могу проверить.

«Рой, просмотри записи, где мы у директрисы. Камеры есть?»

«Не наблюдаю»

Ну вот. Шанс туда попасть и уйти без вызова родителей в школу – реально велик. Только проблема в том, что мы туда не попадём. Что предлагаете, дверь ломать?

Хотя-я-я.

Погоди-ка. А зачем ломать? Есть идея!

Но тут вдруг…

– Пацаны, а вы… уверены? – подал голос Морозов, – Это ведь воровство. У директрисы! Да за такое… за такое точно исключат! Это вообще очень рискованно!

– Ты что, сливаешься? – не понял Максим.

– Я… ну… я не знаю. Это уже как-то… слишком что ли, – он очень сомневался, – Вдруг поймают?

Плохо. Вдвоём – реально опасно. Куда лучше идти втроём.

И тут Максим, видя сомнения самого, признаюсь, адекватного из нашей компании, встаёт, с безразличным лицом отряхивается и выдаёт ультимативную. Тот самый зов, что не способен проигнорировать ни один мальчишка.

– М-м, ясно. Да тебе просто слабо.

Морозов замер. У него дёрнулся глаз.

– Мы с Мишей получим темы. Пошли, Миша, – подмигивает он, и я решаю подыграть и реально встаю, – А ты сиди тут! А мы олимпиадникам станем, и в Москву поедем, и всех победим! А ты без грамоты для сестрёнки останешься.

И мы пошли, оставляя Леонида одного. Но медленно, чтобы реально не уйти.

Морозов, какое-то время продолжал сидеть у стены и пялиться в пустоту. Он сжимал и разжимал кулаки, глубоко дышал и поправлял очки от нервов. И когда мы уже подошли к двери…

– Да чёрт! – шикнул он, развернулся и побежал к нам, – Стойте!

* * *

Этим же днём. После уроков.

Для мальчишки показать себе, семье и друзьям, что ты на многое способен – главная цель в его мальчишеской жизни.

А Леонид – обычный мальчишка.

И пусть у него нет родителей, зато у него есть сестрёнка и окружающие, которым мальчик из детдома должен показать, чего стоит.

У Михаэля и Максима есть поддержка семьи, у Морозова же есть только он сам.

И Олимпиада – это одна из тех самых дорог, дающих будущее. Это реально так. Олимпиадники ценятся в Академиях – самых престижных местах мира.

Максим прав – Морозов ХОЧЕТ её выиграть. Хотя бы на неё попасть. Вся эта троица хочет.

Значит надо действовать.

План был прост. Михаэля, почему-то, слушаются красивые старшеклассницы из дисциплинарного. А там, где дисциплинарный – там и студсовет. А у студсовета есть все ключи на случай ЧП. Они хранятся там у специального человека – противного такого, дотошного старшака. Леонид его знает.

И Михаэль сказал старшеклассницам ЛЮБЫМИ способами достать ключ от кабинета директрисы. И они достали! Какие методы девицы там использовали – осталось загадкой. Но пришли они почему-то разочарованными и очень быстро.

Ключи есть, осталось дело за малым – подгадать момент, зайти и узнать все темы.

И момент настал ровно после четвёртого урока первой смены. Директриса, так-то управляющая и садиком, оделась и покинула кабинет. Следом за ней пошла заместительница. Всё это было видно по камерам, доступ к которым имеет дисциплинарный, а значит и Михаэль с его старшеклассницами.

Пора. Момент настал!

Троица первоклассников подбежали к открытой приёмной. Огляделись. Никого.

– Кто-то на сштрёме, – сказал Михаэль, – Лёня, давай ты.

– Почему я⁈ – растерялся он.

– Давай-давай. Не пускай никого!

Они огляделись. Достали ключи и аккуратно открыли дверь. Щелчок. Всё, есть! Два мальчика забегают в кабинет.

Леонид же… вышел из приёмной и встал в коридоре.

Естественно, ему стало не по себе. Он привык драться, привык отстаивать своё место, но взлом с проникновением? Шухер? Вообще не его стихия! На шухере должен был как раз Михаэль стоять с его внешностью или Максим с хитростью, они бы кому угодно зубы заговорили!

«Давайте быстрее…», – не часто увидишь забияку Леонида таким нервным и переживающим, – «Ну чё вы там копошитесь⁈»

И тут он услышал шаги. Тихие и мелкие, явно ребёнка. Он оборачивается и видит… Катю.

Девочка шла с журналом в руке.

– Морожов? – задрала она бровь, – Чё вштал?

– К-Катя… – растерялся парень, – А ты… ты чё идёшь?

– К директору, – покосилась она, – Я так-то староста класса! Сегодня аж четыре двойки, дело требует шрочного мешательства директора. А ты чё встал? Отойди, пройти мешаешь!

Катя была объективно красивой девочкой. Не во вкусе Леонида, но он понимал, почему она нравится другим мальчикам.

И потому, когда она начала напирать… Лёня и растерялся как-то. Он не привык контактировать с девчонками. Плюс, это не мальчик. Вот что с ней делать? Даже не ударить!

А она идёт. Идёт.

Она тянется к ручке. К открытой двери!

«Блин… блин… БЛИН!», – бедного пацана схватил бледняк, – «Что делать? Что делать⁈»

Это не стихия Леонида. Тем более Катя ему не нравится, чтобы начать как-то к ней приставать и зубы заговаривать. Он банально боится контакта с девочками! Руки дрожат, во рту пересохло, лицо побледнело.

Ему доверили охранять… он сам согласился. Поздно отступать и метаться! Надо… надо лишь…

– П-правильно про тебя… Миша… говорил, – пробубнил он.

Катя замерла. Она уже взялась за ручку, но не провернула. Девочка медленно оборачивается.

– Што ты сказал?..

– Да ничего, – отвернулся Леонид.

– Нет-нет-нет, я всё шлышала! – Катя отпустила ручку и зашагала на брюнета, у которого аж очки вспотели, – Что там Кайшер про меня пердит?

Так, что дальше? Задача выполнена, надо сгладить последствия и чуть её задержать! Как?

О!

– Да забей. Там всё равно… тебя это не сильно касается. Это… э-э-э… про другую девочку вообще.

– … – Катя заморгала, – Што?..

– Ладно, забей, – махнул Леонид рукой и пошёл в случайном направлении, сначала вообще в стену.

– Так, стоять, – Катя пошла следом, – А ну стоять, очкаштый! А ну мне всё расскажал!

Зверь был натравлен на другую цель. Леониду пришлось бежать с поля боя, слушая в спину все измывательства, на которые способен мозг гениальной первоклашки.

Но твоя жертва не будет забыта, Леонид!

Ведь…

* * *

– Вот он! – едва не крикнул Максим.

Я оборачиваюсь и вижу в его руках листочек. Быстро закрываю шкафчик в кучей других документов и бегу к нему.

Это была распечатка.

'Для начальных классов:

Русский медвежонок: диктанты, главное писать без ошибок.

Историческая Совушка: теории появления магии (и доказательства); древнейшая история; история страны после мировой магической войны (до Князева)…

Математический кенгуру: уравнения.

Окружающий мир: у всех будет ряд вопросов про базовые знания об окружающем мире'

Я пробежал глазами.

«Запоминай, Рой!»

«Есть»

– Я запомнил! – говорю.

– Точно⁈

– Да! – радости не было предела, – Мы всё сдадим, Макс! Мы поедем в Москву, мы выиграем олимпиаду!

– Ха-ха, есть, есть! – замахал он кулаками, – Всё, побежали!

– Ща, положу как было!

Максим кивнул и пошёл на выход, а я начал складывать бумаги как было. С моей памятью можно вообще не оставить следов! Поэтому так и задержались, собственно – делали всё аккуратно. Один бы я здесь точно провозился, хорошо, что взял Макси…

*Стук. Стук. Стук*

Я замер. Поднял голову как сурок и прислушался.

Слышу… быстрые и тяжёлые шаги.

Вообще, я слышал Катю и жертву Леонида. Такого препятствия как «стена» для меня не существует, я слышу объектами за ней. Уж в соседнем помещении точно уловить смогу.

Так что и сейчас я тоже всё слышал. Сначала шаги. Быстрые и тяжёлые, явно не Максима, Кати или Морозова. Это взрослый. А затем я слышу и голос.

– Максим⁈ Что ты тут забыл? Что-то надо⁈

Это была… директриса.

«Оёй. Оёй! ОËЙ!», – мои глаза лезли на лоб.

– З-здравствуйте! – максимально громко сказал Смоленцев, – Госпожа Директор! А… а что вы тут делаете⁈

– Забыла кое-что. А ты чего так покраснел?

Она пришла. Она вернулась.

Шаги приближаются.

Чёрт, чёрт, ЧËРТ! КАК ЖЕ ПЛОХО! Она не должна увидеть, это вообще будет кошмар! Мы украли ключи и проникли в кабинет, это вообще ужас!

Зачем я в это полез⁈ Ну какого чёрта⁈ Ну почему я вечно думаю шилом в сраке, а не головой⁈

«Блин-блин-блин», – судорожно оглядываюсь, – «Чё делать⁈ Чё делать⁈»

Прятаться. Надо прятаться! Куда, вашу машу⁈ В окно? Чёрт, третий этаж! Я, может, и переживу, но открытое окно в открытом кабинете, и стоящий тут Максим быстро всё спалят.

Под стол? А вдруг сядет⁈ Вдруг надолго⁈ Там увидят!

Блин. Прятаться! Прятаться, надо срочно…

Шкаф. Точно. В кабинете есть большой шкаф, мы его открывали, я там вообще стоя помещусь!

Я быстро, но бесшумно срываюсь до гардеробного шкафа, открываю и лезу. Мне едва удаётся не задеть пустые бутылки, какого-то чёрта здесь оставленные, и я закрываюсь в последнюю секунду!

Дверь в кабинет открывается.

– А чего она открыта?.., – явно нахмурилась директриса, – Ты вскрыл?

– Ч-что? Не-е-ет!

– Тц, помощница забыла. Увижу – прибью!

Прости, помощница! Прости, пожалуйста!

Я затаил дыхание. Вот она, в кабинете! Она тут! Она ходит! Чудовище рядом!

Пожалуйста, не смотри в шкаф, не смотри в шкаф, не смотри в шкаф!

Слышу шаги. Прямо за дверцей. Она что-то ищет. Открывает тумбочку. Шерстит бумажками. Вхух. Есть. Есть! Не в шкаф! Она забыла документы, возьмёт и уйдёт!

Женщина начала спрашивать, так чего Максиму в итоге надо-то было. Он начал затирать какой-то случайный бред про конфетки в лагере, можно ли принести туда жука и барбариски. Типичные детские вопросы! Молодец! Красава!

Пронесёт. Пронесёт! Меня пронесё…

И тут я случайно шевелю ногой.

*Бутум*, – цокнули пустые бутылки друг о друга.

Моментально опустилась тишина. Диалог прекратился, а я тут же закрыл рот, чтобы даже дыхание слышно не было.

Всё.

Просто… всё.

«Да кто ставит бутылки в шкаф, пиштЕ-Е-Е-Е-ЕЦ!», – верещал я в мыслях.

– Что это? Слышал? – прошептала директриса.

– Ч-что? Нет. Ничего не слышал… – даже по голосу понятно, что Максим навалил.

– Нет-нет, я что-то слышала! Из… шкафа?

И она… пошла ко мне.

«А-А-А-А, ПОЛУНДРА, ПИШТЕЦ, ПИШТЕЦ! А-А-А-А-А», – я так не верещал даже в Аду.

Она идёт. Приближается. Шаг за шагом. Время растянулось в мучительном замедленном потоке. Я пытался понять, что делать СЕЙЧАС. Я вообще уже подумал, выскочить и башку ей проломить, чтобы память отшибло!

Нет, не открывай. Не открывай! Меня убьют! Меня родители убьют, меня исключат, меня наругают!

«Не надо, НЕТ!», – я аж заплакать наперёд захотел, чтобы сжалились.

Но тут я слышу шаги. Очередные. Они быстро приближаются к кабинету, и это не взрослые тяжёлые. Детские. И не туфельки. Мальчик.

Он на секунду замирает перед входом, ускоряется и быстро заходит.

– Лёня? – говорит Максим.

Морозов? МОРОЗОВ ЛЕОНИД⁈

Он ничего не отвечает, видимо смотрит на Максима, смотрит на директрису, которая уже тянула руку к шкафу, и…

*БУМ*.

Резкий звук, который узнает каждый родитель – звук бьющейся обо что-то башки, а следом падающего тела.

– М-М-М! – замычал Леонид, причём не наигранно, – М-м-мли-иать!

Женщина останавливается и поворачивается.

– Леонид⁈ Ты, что, сам ударился⁈ Да у тебя кровь! – она бежит к нему.

– М-м-м! – страдал он.

– Тебе в лазарет надо, срочно! Максим, отведи его! – женщина серьёзно запереживала.

– Я… я не знаю где это! Я не помню! – изначальная тревога Максима теперь играла только на руку, потому что он РЕАЛЬНО выглядит, будто забыл, хотя, напомню, мы там были, – Я помогу! Покажите куда отвести⁈

– Тогда за мной! Быстрее! Лёнечка, всё хорошо? Можешь идти⁈

– Зачем я это сделал?.., – процедил он, держась за голову, – У меня череп треснул.

Бедная женщина ахнула. Ей напрочь отбило память про шкаф, и сначала она помогла Леониду подняться, а потом, приказав Максиму его поддерживать, быстро пошла в сторону лазарета.

И я… остаюсь в кабинете один.

Шаги удаляются, и в какой-то момент даже мой слух не может их уловить.

Я быстро выбираюсь, закрываю шкаф, выбегаю из кабинета, оставляя дверь открытой, как её оставила женщина, и…

«Вы вошли в состояние энергопсихоза!»

Со всех ног, со всех сил, потный, красный, едва не наваливший в штаны – я, чёрт возьми, срываюсь подальше от этого грёбанного кабинета!

Я сбегаю.

Леонид… сегодняшняя победа только благодаря тебе.

Изначально не желавший вообще в это вписываться, именно Морозов два раза словил пулю, лишь бы выбрались мы.

Блин… ну теперь, наверное…

Можно сказать, что мы с ним уже сто процентов друзья? Ведь он поступил именно как друг, на которого можно положиться.

Лёня – причина, почему спустя час я уже был дома.

Я, кстати, позвонил потом Максиму, спросить как дела. Сотрясения нет, Морозов себе просто башку об угол рассёк. Пронесло. Но приложился он драть-копать, я слышал этот звук.

В итоге, приехав домой, я сбрасываю портфель, устало падаю на диван, и протяжно выдыхаю.

Вху-у-ух.

Всё, друзья. Всё. Цель выполнена. Практически без последствий.

У нас есть темы.

Мы пройдём чёртовы отборочные, поедем в Москву и прославимся на всю страну. В первом, чёрт возьми, классе!

Нас ждёт величие с самого детства!

– Сынок! – отец вернулся рано, – Подойди.

– Што такое, папуль? – спрыгиваю с дивана.

– То что я делаю не совсем законно, но… – он достаёт из кармана листок, – Наша школа получила темы для олимпиады. Я скопировал. Надо?

– …

– А ты чего шепелявишь, кстати?

– … убейте меня.

* * *

На следующий день.

Это был выходной, поэтому мы поехали не в школу, а к врачу. Зубному. Он поковырялся у меня во рту и сказал подниматься.

– Ну, обычное выпадение молочных зубов, – констатировал он – Видимо они вот-вот должны были зашататься, но резкий удар… сократил планы.

– И что, только ждать? – спросила мама.

– Только ждать. Это нормальное явление, вмешательства уж точно не требует. Отрастут.

– Да ёсшкин кот. Ну только картавить пересштал, – взмахнул я руками.

Короче, судьба на стороне Кати, я понял. Ну и пошла она в сраку! Дура шепелявая. У меня всё равно быстрее вырастут из-за Роя! И я всё равно буду над ней смеяться!

Но пока не буду. В издевательствах она как-то проворнее, если преимущества нет.

Эх, а вот Суви…

Как она там, кстати? Не сказать, что я прям сильно скучаю, но с ней было приятно. Тортики носила, особо не лезла, только рядом сидела и постоянно что-то жевала. Ну и щёки оттягивала, да. Поэтому я такой щекастый?

Ну, мама сказала мне правду, как они офигенно потратили весь мой гонорар за фильм, и что он сорвал кассу. И вроде даже с Евгением уже начали подниматься темы, чтобы вернуть меня в шоубиз. Так что… сиквел неминуем, полагаю? Значит скоро с кореяночкой и свидимся. Тот редкий случай, когда девочка не противная.

– Господин, господин! – услышал я писклявый голосок.

Сейчас я сидел у бабушки дома. Устал я от города. И соскучился по шашлычку в беседке, так что попросил депортировать меня в лесной домик.

И вот, сижу я, грызу пряники, пью свежее молочко, как сначала слышу шебуршание, а затем вижу пучеглазую огромную двуглавую крыску.

– Капетс, ты чё такой огромный? – я поднял грызуна, – Нифига ты жирный! У тебя пусо как у Бингуса!

Реально. У него пузо и второй подбородок. Это чё за фигня⁈

– Лес хорошо-хорошо кормит, господин… – оправдался он.

– Да у бабушки вы пряники пиштите!

– … и это тоже.

Я ставлю бедолагу на стол. Вообще, кстати, в последнее время они не сильно отсвечивают. Шебуршат, порой что-то хрумкают, но в основном куда-то пропадают. После недавнего конфликта с бабушкой даже гадить перестали! Они виновато пучили глазки, а потом в извинение принесли много орешек и грибочков из леса. Так они и помирились – бабушка грибы любит.

Так что его резкое возвращение – для меня странно.

– У меня две-две новости! – сказала крыска, – Первая плохая. С расщеплением ядра… возникли некоторые проблемы.

– Каким ещё расщеплением? – покосился я.

– Древняя, почти утерянная технология-технология Подземной Империи! Одно из главных оружий, наше научное достижение! Все боялись! Взрыв-взрыв! – он раскинул лапки, – Никому не скрыться, не сбежать! Ударная волна – снесёт города. Световое излучение – выжжет глаза. Заражение – отравит поля. Импульс – сожжёт провода. Осадки – осквернят всё вокруг!

Огромная двуглавая крыса стояла на задних лапах и вскидывала лапки кверху, а её глазки горели рвением и уверенностью.

Я же открыл рот.

И эта фигня произошла пока я не видел⁈

– Да вы же просто грызуны! Это чё ваще такое⁈ Откуда у крыс оружие, сносящее города⁈ – тыкнул я, – Вам нельзя доверять расщепление ядра!

– Ну да. Мы доверяем его Рогатой Крысе, вам, – закивал он, – Но всё равно пока не открыли, простите-простите. Но! Первое поселение Подземной Империи почти готово! Мы его, правда, взорвали случайно, но дом вашей бабушки не обрушился, хвала Крысе, так что пришлось отстраивать заново. Простите-простите.

– Чё…

– Пошлите! Я покажу-покажу!

– Чего?..

Крыска аккуратно спустилась со стола, – получалось медленно, потому что жирная, – и повела меня на улицу. Я одеваюсь, мы выходим за калитку, проходим ещё пару метров и вижу укрытую палками и ветками дырень в земле.

Отодвигаю. Осматриваю. Там подземный проход.

– Вуф? – слышу сзади.

Оборачиваюсь и вижу волчонка. Это был Серый Волчок, который за солнцем гоняется. Выбежал за нами, видать. Я чешу его за ушком, и снова смотрю на проход.