Текст книги ""Фантастика 2026-61". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Владимир Поселягин

Чайки кричали громко. Возмущались, глядя на браво идущий по волнам корабль и моряков, которые даже не думали что-то бросить на прокорм пернатым бандитам. Кружили над палубой, садились на мачту.

Но собравшаяся на носу команда не обращала на них внимания. Взоры всех были обращены к стройной валкаре, закованной в серебряную кольчугу. Серые глаза Астрид метали молнии, а копье в руке того и гляди могло полететь в чью-то голову. После того, как корабль всласть побросало у берегов Островов-Призраков рукой Гунфридра, «Гордый линорм» швырнули аж в Маргюгрову пучину, чтобы забрать Фьялбъёрна и Яшраха. А сейчас волны на огромной скорости несли его к Морскому народу.

– Гунфридр гневается на тебя, Фьялбъёрн Драуг, – громко и грозно сказала Астрид. – Владыка недоволен, что службу ему ты променял на смертную девицу. Вот станешь сам себе хозяином – тогда и будешь решать, что делать. А сейчас – повинуйся. Ты же и моими посланиями пренебрег, и волей своего повелителя. Неужто забыл, зачем тебя направляли к дроттену Бо? Все дела оставил ради прекрасных глаз и гибкого тела, да?

Фьялбъёрн стоял, словно скала. Только ветер рвал полы плаща и седые волосы. Ни единый мускул на лице не дрогнул. Астрид пылала негодованием, казалось, вокруг неё разливался золотистый ореол, полный ослепительного пламени.

– Как ты мог, ярл? Как ты мог?

Команда молчала. И пусть им не нравилось, что вестница ветра и моря бросает в лицо их ярлу злые слова, перечить ей никто не осмелился. Кто хоть раз попадал под горячую руку богов, знал – каково это. Но в то же время Фьялбъёрн был уверен, что на «Линорме» его никто и не думал осуждать. Йанта здесь всем пришлась по нраву. Если поначалу её достали, как улов бескрайнего моря, то потом, увидев колдовскую силу и почувствовав искренний веселый нрав, приняли как свою. И оставлять на забаву Повелителю Холода не собирались. Ишь, чего удумал, чужих ворожей в плену держать!

Но Астрид, которой, кажется, и самой досталось от Морского Владыки с лихвой, сейчас было не до трезвого понимания чужих бед. Валкара горела праведным гневом и готова была излить его на любого, кто ей что-то возразит.

– Как ты мог вообще не обратить никакого внимания на мои слова? Как только Пустота не сожрала тебя, ярл! И правильно бы сделала, между прочим. Ведь ключ к спасению находится у Морского народа. Почему же ты так поступил?

Почему-почему… Не до того было. Фьялбъёрн прекрасно понимал, что тут сглупил. Никто не виноват, кроме него самого. Признавать было сложно, но иного выхода не оставалось. И приказ Гунфридра не выполнил, и на хитрость Янсрунда поддался, оставив ему Йанту по доброй воле.

Астрид набрала воздуху в грудь, чтобы сказать что-то еще, но потом махнула рукой, резко и почти обиженно.

– Я всё сказала, Фьялбъёрн. Если не хочешь стать кормом для рыб и желаешь избежать гнева Гунфридра – выполняй его приказ без отлагательств. Острова Бо и его народа уже видны.

Валкара взмахнула крыльями и серебристой иглой вонзилась в пасмурное небо. Все молча проводили её взглядами. Некоторое время стояла тишина. Фьялбъёрна на разговоры не тянуло. Яшрах стоял рядом и молча смотрел в воду, будто хотел разглядеть проплывающую хавфруа и немедленно с ней что-то сделать во имя мести всему роду женскому.

– Верно говорил мой дед, – неожиданно подал голос Лирак, глядя куда-то в сторону, будто пытался увидеть родной дом дроттена Бо. – Если женщина не желает ничего слышать, то лучше помолчать.

– Да уж, – крякнул Матиас и подобрал выпавшую из рук швабру, которой с усердием драил палубу до появления Астрид, – Это верно. У меня, когда тётушки и сестрицы собирались и начинали ругаться, так хоть из дома беги. Ох и шум! Как у них у самих только голова не лопалась?

– Не болтать надо, а делать, – мрачно уронил Фьялбъёрн, и столпившиеся на палубе люди внимательно посмотрели на своего ярла.

Все молчали, но одобрение в их глазах вдохновляло и укрепляло волю. Его не бросят. За ним пойдут хоть в Маргюгрову Пучину, хоть к Повелителю Холода, хоть за край Мрака. Им всё равно, кто из богов гневается на капитана. Корабль – дом, ярл – отец и защитник.

Это грело давным-давно умершее сердце и вечную душу.

Расходиться пока никто не спешил. Все смотрели на Фьялбъёрна, ожидая приказов. Даже острый на язык Яшрах не проронил ни словечка. Все ждали.

– Мы плывём к Бо, – медленно, словно каждое слово давалось тяжело, произнёс Фьялбъёрн. – Сделанное надо исправить. А такие, как Вессе, не должны ходить по земле. Я видел всего лишь ничтожную часть, однако поверьте, Пустота не то, с чем можно играть. Будет битва. Я не знаю, сумеем ли мы все вернуться. Ведь над нами не властна только смерть, а здесь… здесь нечто опаснее смерти. Если кто-то не хочет или боится идти, скажите сейчас. Такого я отправлю к Гунфридру и попрошу найти ему другую службу. Не бойтесь, злобы таить не собираюсь. Поэтому…

– Эй, мой ярл, что за глупости?! – крикнул выбравшийся из трюма Тоопи, который успел пропустить все представление, занимаясь чем-то в кладовой. – Гунфридр – наш владыка и господин, но неужто вы думаете, что мы променяем нашего резвого линормчика, ваш добрый милый нрав и ласковую руку на унылое морское дно?

Команда дружно грохнула нечеловеческим хохотом. Смеялся черноглазый Яшрах, хохотал и сам Фьялбъёрн. В своих ребятах сомневаться не стоило. И даже очередная проверка была ни к чему.

– Мой ярл, а драка будет? – донесся чей-то залихватский крик.

– А то как же! – отозвался Фьялбъёрн, предполагая, что так просто пройдоха Бо от него не отвертится.

* * *

– Да всеми морскими течениями клянусь, – раздражённо бросил Бо, – не было у меня и в мыслях такого!

– Какого именно? – вкрадчиво поинтересовался Фьялбъёрн, наблюдая за суетливо расхаживавшим по комнате дроттеном.

Нужно ли говорить, что с утра тот явно не ожидал вместо прекрасных очей рыжекудрой служанки узреть малоприятную физиономию драуга. При этом крайне недовольную физиономию! Само собой, завтрак пошёл наперекосяк, чем великий дроттен был весьма озабочен, но и выгнать нежданного гостя не мог. Фьялбъёрн же с огромным удовольствием портил аппетит Бо и не чувствовал ни капельки угрызений совести. С совестью он вообще умудрился договориться несколько сотен лет назад, поэтому она его больше не беспокоила по таким пустякам.

– Не знал я, что это столь важно, – буркнул Бо, плюхнувшись на лавку, тоскливо обозрел почти доеденный завтрак и налил себе из кувшина отвар лечебных трав. Всё же старость – не радость. Надо следить за здоровьем, а то хочется и на народ страх наводить, и с девицами баловаться, и неплохо выглядеть при этом. Ох, и тяжка доля дроттена – прямо пожалеть можно!

Фьялбъёрн слегка наклонился вперед, опустил ладони на стол и посмотрел прямо в глаза дроттену.

– Не юли и не заговаривай мне зубы, Бо. Чем скорее я буду знать, что происходит, тем быстрее уплыву отсюда, а ты не заработаешь несварение, лицезрев меня рядом с печёной уткой в яблоках. Что это за эликсир, и зачем он нужен?

Бо некоторое время старательно хлебал отвар, делая вид, что отчаянно занят, а потом грохнул кружкой о стол. Шумно выдохнул, утёр рукавом седые усы.

– Чтоб тебя морские псы взяли, Фьялбъёрн. Нельзя же так под руку!

Но драуг только криво усмехнулся, показывая, что больше не намерен ходить вокруг да около. Бо попытался было завести разговор о погоде и море, но, увидев, что Фьялбъёрн ждет ответа на свой вопрос, тяжело вздохнул:

– Ну, слушай тогда. Мой предок Йонс по кличке Пройдоха был лихой мужик. Он, первый, кто добрался в эти места с шайкой разбойников, оказался столь дерзок, что поспорил с самим Морским Владыкой, будто сумеет привести эти земли в порядок, и что здесь проживёт целый народ. Гунфридр, как ты понимаешь, в это не поверил.

В самом деле, на тот момент никакого народа не было и в помине. Но Йонс на то и звался Пройдохой, а Гунфридр не мог отказать себе в удовольствии поиграть. Вот и заключили они договор, что коль через двадцать лет задуманное Йонсом или Гунфридром свершится, то победитель может загадать желание да потребовать его выполнения от другого.

Фьялбъёрн невольно хмыкнул.

– Да-да, друг мой, и такое бывало, – подтвердил Бо, вертя кружку в руках. – В те времена боги были слишком беззаботны, а люди не особо умны. Хотя… это как посмотреть. Казалось бы, неравные условия. Да только Йонс взял в жёны прекрасную хавфруа Стеллу, одну из любимых дочерей бога. И так ладно у них всё и хорошо складывалось, что подданные Стеллы последовали за ней на острова, оставив морские глубины.

– Хавфруа покинула море? – переспросил Фьялбъёрн, не веря своим ушам.

Бо кивнул:

– Да. В те времена они имели право выбора, где жить. И вот потихоньку-потихоньку стали строить, рожать детей… В общем, закрутилось. Возвели храм Гунфридру, поклоняться стали. Морской Владыка умилился такому почтению. А еще, подозреваю, ему попросту было интересно, что сделает Йонс ради выигрыша. Вот тот и сделал… А когда пришла пора загадывать выигранное желание, то предок покорно опустил глаза и сказал, что не может ничего требовать от бога, поэтому будет благодарить его всю жизнь, если тот подарит благословение своему новому народу.

Гунфридр оценил скромность и находчивость Йонса. Создал могущественный талисман и спрятал в собственном храме на главном острове. Время от времени туда прилетают валкары и приносят от Морского Владыки сосуды с напитанной божественной мощью водой, которая, ну… скажем… восстанавливает силы талисмана. А суть его, дарованная Гунфридром, в приумножение. Любую магию туда направь – сохранит и усилит во множество раз. Потому и не знает Морской народ многих бед и печалей…

Не понадобилось много времени, чтобы сообразить, что к чему. Фьялбъёрн почувствовал, что очень хочет подержать дроттена за горло. Такого же пройдоху, как и его предок.

– А что ж ты, скотина, молчал? – тихо и жутко спокойно спросил он, видя, как тот отчаянно быстро бледнеет. – Или ждал, пока я околею в объятиях Янсрунда?

– Ну-ну, не горячись! – затараторил Бо. – Откуда мне было знать, что это всё неспроста? Какое нам дело до божественных игр? Ты тоже промолчал, куда и зачем плывешь!

Промолчал. Потому что ни утбурда не знал. Боги северные, и ты, Морской Владыка, что ж вы гады такие-то? Ничего не сделаете просто так, откровенно и честно.

– Он мне нужен, – тяжело уронил Фьялбъёрн. – Пустота близко, Бо. Если сейчас не остановить Вессе, то и вы на Островах не отсидитесь. Она уже идет.

Бледность дроттена тронуло синевой, губы посерели. Он шумно выдохнул, глянул на кружку, в которую неосознанно вцепился двумя руками.

– Будет тебе талисман, – наконец-то произнёс он. – Что ж мы, чужие, что ли?

Шутку ярл не оценил. Но Бо вдруг коварно улыбнулся:

– Не злись, Фьялбъёрн. Говорю же, одолжу тебе талисман, знаю – за тобой не пропадет. Вон, хоть «Гордому линорму» на нос можешь прицепить, коль захочешь. А ещё есть у меня для тебя подарочек, дорогой, янтарный.

– Янтарный? – переспросил Фьялбъёрн, догадываясь, о чем может пойти речь, но ещё не совсем поверив в удачу.

Улыбка Бо стала шире, но доброй её назвать было нельзя.

– Янтарный, мой друг, верно. Ждет тебя уж давненько, правда, в темнице. Но это ничего, так надежнее. А ты теперь сам решишь, что с ним делать.

– Отдаешь эту паршивку на мою волю? – уточнил драуг. – Совсем?

– Да, Фьялбъёрн. Я, конечно, ещё та старая сволочь… Но очень не люблю, когда кто-то бросает тень на мой дом и гостеприимство, знаешь ли.

* * *

Йанта равнодушно поднесла к губам тяжелый золотой бокал, полный горячего глёга, отпила пару глотков. Глёг, пожалуй, местному повару удался – в меру густой, сладкий, пряный. И еда, которую им следовало запить, была достойна царского стола: нежнейшее жареное мясо, причудливо приготовленная рыба, сыр, пироги и даже свежие фрукты – словно только что из прогретого солнцем южного сада… Она покачала в пальцах чеканное золото бокала, глядя, как внутри от стенки к стенке колышутся темно-красные волны крошечного моря. Запустить бы этим бокалом в окно! Или в радушного хозяина, чтоб ему…

– Что же ты не ешь, ворожея? – улыбнулся Янсрунд. – Или не по вкусу приготовили? Только скажи, чего желаешь, – слуги подадут.

– Благодарю за угощение, – бесстрастно отозвалась Йанта. – Я не голодна.

Хотя поесть следовало бы. Пусть яства и кажутся безвкусными, а от душистого глёга воротит с души – силы ей еще понадобятся. Может, хоть вот это? Свинина в золотистой корочке, фаршированная орехами… Нет, не хочется. Если тоска грызет сердце – разве полезет кусок в рот?

– Что ж, неволить не буду.

Янсрунд хлопнул в ладоши. Пара слуг – все те же безмолвные куклы с пустыми глазами – выскользнула из-за двери, быстро убрала со стола. Только бокал с глёгом так и остался в руках Йанты. Ну, хоть пальцы погреть. Правда, скоро и глёг потеряет всю свою прелесть, сначала остыв, потом и вовсе подернувшись тончайшей ледяной корочкой. Если попросить – напиток снова согреют или сварят новый, но просить она не будет. Так что надо пить сейчас.

– Чем же тебя развлечь, дорогая гостья? – продолжал любезно издеваться Повелитель Холода. – Хочешь посмотреть мои владения? Покататься на линормах? Посетить сокровищницу? Там наверняка найдется что-нибудь тебе к лицу.

– Кандалы, например? – так же учтиво поинтересовалась Йанта.

Смех Янсрунда рассыпался осколками льда – колючий, холодный, опасный.

– Ну что ты, ворожея! Чтобы удержать кого-то в своих владениях, мне вовсе не нужно заковывать его в железо. Холод гораздо надежнее.

А вот это уже была угроза. Пока еще не всерьез… так… словно первый удар в поединке. Легкий быстрый укол – попробовать силу и скорость соперника.

– Знаю, – уронила Йанта. – Нагляделась.

Она покосилась на служанку, безмолвной тенью застывшую за спиной хозяина в ожидании новых приказаний.

– О, эта участь тебе не грозит. Я ведь обещал.

Откинувшись на спинку кресла, Янсрунд отпил из своего кубка. Оправленный в серебро хрусталь словно светился изнутри мрачным темно-красным огнем. То ли глёг, то ли кровь… Глупости, конечно: и кубок Повелителя, и бокал Йанты наполняли глёгом из одного кувшина.

– Это радует, – согласилась Йанта.

Пустой разговор. Все мелкие дерзости, которые она может себе позволить, только развлекают Янсрунда. И время тянется невыносимо медленно. Вечер, ночь в холодной постели, утро, день и снова вечер… Через три дня после встречи с Фьялбъёрном Йанте уже казалось, что прошло три месяца. Маленькая бесконечность, полная горечи.

Что ж, разве она вправе обижаться? Ярл ждал от неё хоть одного слова – и не дождался. Увидел разряженную куклу, увешанную драгоценностями, молчаливую, холодную… И покорную Янсрунду. О, взгляд Фьялбъёрна был выразительнее любых его ругательств. А Йанта, запертая внутри самой себя, корчилась от стыда и яростной надежды, что драуг все-таки поймет, заберет её, и тогда…

Не дождалась. Получила лишь торопливое обещание вернуться. Словно за ценной, но слишком громоздкой и неудобной вещью, которая в дороге будет лишь помехой. А в бою – тем более!

– О чем ты думаешь, ворожея? – с интересом спросил Янсрунд, удовлетворенно разглядывая её, как собиратель редкостей – очередную диковинку, еще не успевшую наскучить.

– О Вессе, – ответила Йанта почти правду. – Чего он добивается, призывая Пустоту? Власти? Но ведь Пустота поглотит все, чем он может завладеть, а потом и его самого.

– А ты неглупа, – усмехнулся Янсрунд. – Так и будет, разумеется. Но Вессе в своем хвастливом безумии полагает, что сможет удержать Пустоту, черпая из нее силы. Точнее даже не из нее, а… – Повелитель Холода замялся, подбирая объяснение полегче.

– Из того, что она поглощает, – спокойно кивнула Йанта. – Не забывай, я все-таки чародейка. И знаю, что на границе между Пустотой и тканью мира, которую она растворяет, возникают завихрения магической силы. Оттуда Вессе и тянет свои чары, верно?

– Тебя и в самом деле хорошо учили, ворожея.

Янсрунд насмешливо приподнял кубок в знак уважения и снова поднес его к губам.

– Хотел бы я увидеть Вессе, когда его сила обернется слабостью, – снова улыбнулся он. – Рано или поздно жадность заставит веденхальтию сожрать больше магии, чем он сможет переварить.

– И тогда… – осторожно уточнила Йанта.

– Бум! И нет Вессе, водяного, возомнившего себя богом.

Улыбка Янсрунда стала откровенно издевательской, в ледяных глазах мелькнуло вполне человеческое злорадство.

– А Пустота? Она ведь уже просочилась в этот мир… Течь легко сделать, но трудно залатать.

– Что тебе до этого? Найдется, кому зашить прореху на ткани бытия. Вон, Повелителю Гунфридру явно скучно, раз играется в кораблики с мертвой командой. Опять же, Господин Мрак очень не любит, когда покушаются на его право самому пробовать этот мир на вкус, – усмехнулся игре слов Янсрунд и высокомерно добавил: – Не дело смертных лезть в игры богов.

Йанта все-таки отпила почти остывшего глёга, опять заглянула в полупустой бокал, изнывая от горькой тоскливой беспомощности. Не здесь её место, а там, рядом с Бъёрном. Ярл могуч, и его команда верна капитану, но чтобы сладить с мощью веденхальтии, нужен маг. Чародей, ворлок, ворожея – как ни назови. Кто-то, кто знает, что делать с вырвавшейся на свободу силой. «Гордый линорм» плывет в самое ее средоточие, во владения безумного веденхальтии. И перед Пустотой даже живой корабль бессилен. На что надеялся Гунфридр, посылая драуга?

– На везение, – отозвался сидящий напротив бог, и Йанта поняла, что спросила вслух. – На что же еще? Фьялбъёрн удачлив, иначе не стал бы любимым орудием Гунфридра. Хотя в этот раз…

Тоска уже не царапала сердце, а грызла его, наполняя пронзительной бесплотной болью. Йанта замерла, пытаясь понять, что с ней творится. Не болезнь, не страх… Предчувствие? Точно! Кошмаром наяву – непреодолимое, безупречно точное предчувствие смерти. Такое же преследовало её дома перед гибелью семьи. Как давно это было. Та боль не ушла до конца, но притихла, перестала мучить еженощными кошмарами и внезапными приступами бессильной злой тоски днем. Позволила думать, что у нее появился новый смысл жизни, раз месть недоступна. А теперь вот… Проклятье. Тысячу раз проклятье на ваши божественные игры! Я не хочу ни награды, ни дармовой силы, просто позвольте спасти тех, кто мне дорог!

– Ты что-то побледнела, ворожея, – с язвительной заботливостью заметил Янсрунд. – Замерзла? Твой глёг совсем остыл, да и огонь в очаге притих – вот кровь и не бежит по жилам так же быстро. Ничего, привыкнешь. Сказать по правде, я не думаю, что ярл за тобой вернется. Пустота – это даже не Мрак, из нее нет пути назад. А Фьялбъёрн Драуг всегда славился умением выбирать противника не по своим силам. До поры ему везло, но… даже удача боится Пустоты. Так что, моя огненная дева, привыкай к жизни здесь. Будешь покорной – и я сделаю ее приятной и интересной. Ну, а взбунтуешься… Так даже слаще.

Он встал и одним легким движением руки накинул белоснежный плащ, висевший на спинке кресла. Просто поманил – и сверкающая, как изморозь, ткань сама обняла плечи хозяина, разлетевшись красивыми складками. Второй жест – ярче вспыхнуло белое пламя в очаге. Янсрунд бросил насмешливый и удовлетворенный взгляд в сторону пленницы-гостьи, сделал шаг к двери, еще один…

– Подожди, Повелитель! – отчаянно позвала Йанта и добавила, едва заставив себя выговорить: – Прошу…

Удивленно приподнятая бровь была ей ответом, но у самого порога Янсрунд все же остановился, глядя, как Йанта вскакивает из кресла.

Время застыло, как лед, и только мгновения томительно медленно сочились капелью. Йанта будто слышала, как звонко они разлетаются, навсегда утекая в небытие. Кап… Вот драуг стоит на палубе перед нею, продрогшей до синевы, только что выловленной из воды – смеющийся, наглый, еще незнакомый и почти ненавистный. Кап… Вот он же – уже потом – поит глёгом и подсовывает нож с украшенной рукояткой. Совсем не то, чего ждала Йанта после насильно разделенного ложа, пусть и ради спасения… Но ненависть, едва родившись, тогда же и исчезла, растворившись в виноватом шепоте и на удивление нежных объятиях.

Кап… А в этом мгновении отражаются Призрачный Шторм и искаженные лица призраков, украденные у любимых людей. Призраков, которых тоже прогнал ярл. Кап… кап… кап… Первая ссора – после нападения бромдхьетте. И вторая – глупая, нелепая, из-за нескольких ядовитых слов рыжей чудесницы и глупости самой Йанты. Впрочем, они оба раза ссорились только из-за её дурости. Кап… А эта капля-мгновение пахнет плесенью и тленом подземного склепа. И в ушах звучит хриплый голос того, другого, погибшего из-за любви и все-таки не жалеющего об этом…

– Отпусти меня к нему! – так же отчаянно взмолилась Йанта, вглядываясь в бесстрастное, холодно прекрасное лицо божества. – Только на этот бой! Отдай назад мою силу и позволь его спасти. Обещаю, я вернусь. Ты же хочешь моей покорности? И моего огня, отданного добровольно? Ты их получишь. Все, что у меня есть, – за одну эту битву!

– Как забавно… – медленно проговорил Янсрунд, отвечая ей долгим пронзительным взглядом. – Маленькая гордая ворожея отдает себя сама? Ты же понимаешь, что я и в самом деле возьму всё? И уже не будет никаких торгов ни с Фьялбъёрном, ни с тобой?

– Да… – пересохшими губами сказала Йанта, не отводя взгляд.

– И не жаль? Ни магии, ни свободы?

– Любая свобода когда-то и где-то заканчивается, – улыбнулась она в лицо Повелителю старательно беззаботной улыбкой. – А магия… Зачем она нужна, если не может спасти тех, кого я люблю?

– Любовь…

Узкие красивые губы Янсрунда искривились почти в брезгливой усмешке.

– Если любовь толкает на смерть – я рад, что не знаю ее. Хорошо, ворожея Огнецвет. Ты получишь назад свою силу. И к драугу я тебя отправлю. Правда, я ему обещал, что подержу тебя вдали от боя с Вессе…

– Вот как? Он… – дыхание Йанты на миг перехватило от возмущения, но она сразу опомнилась: это все потом! – Ты не нарушишь обещания, Повелитель. Я пока что не твоя собственность, чтобы держать меня силой.

– Верно. Ты корабельная ворожея. И твое место – на корабле твоего ярла.

По губам Янсрунда змеилась усмешка более ядовитая, чем дюжина пустынных гюрз.

– Но едва закончится бой с Вессе – я заберу тебя назад. И Фьялбъёрну ты сама скажешь, что меняешь хозяина. Иначе с нашего ярла станется снова явиться в гости, а я его уже видеть не могу.

«Он тебя – тоже», – промелькнуло в мыслях у Йанты, как никогда отчетливо понимающей, что совершает глупость. Огромную глупость, просто чудовищную! По доброй воле отдаться Янсрунду душой и телом – да лучше было бы прыгнуть в гущу Каменных Псов… Фьялбъёрн – опытный воин, он уже тысячи лет водит «Линорм» и умеет справляться с любыми напастями. Ведь как-то он собирался победить Вессе без подобранной в море чужестранки?! Но… Что, если Гунфридр ошибся? Вессе опасен, очень опасен, в прошлый раз он мог если не погубить, то серьезно повредить «Линорм», а теперь его мощь только выросла. И Пустота! Вот что самое страшное! Если Йанта купит собой право помочь драугу, то может не вернуться из боя, или Янсрунду надоест игрушка и её отпустят, или… Но если Фьялбъёрн погибнет, пока она, умелая чародейка, пьет глёг и болтает с Повелителем Холода…

Это решило дело. Пусть она станет чем-то вроде плаща или огня в камине – вещью Ясрунда, но команда «Линорма» будет жить. Они доверились Йанте, назвав своей ворожеей, и подвести их нельзя. Иначе чего стоит ее честь колдуньи и воина?

– Да, – сказала Йанта. – Обещаю. Скорее же…

– Не торопись, дева. Сначала – задаток.

Янсрунд легко, как по льду, скользнул к ней, мгновенно оказавшись рядом. Его ладони легли на плечи Йанты: жутко холодные и тяжелые – словно две промерзшие насквозь каменные глыбы. Йанта покачнулась, стиснула зубы, но устояла. А в следующий миг все-таки закричала бы от боли, но её губы застыли, скованные поцелуем Янсрунда, как река – морозом. Холодно, больно, страшно… Еще миг – и внутри вспыхнуло скованное до этого пламя, с кровью растекаясь по всему телу. Освобожденная сила ликовала и пьянила, Йанте казалось, что она могла бы растопить всю ледяную пустыню вокруг дворца. Опасный обман!

Она с трудом сдержала немедленное желание сделать хоть что-то: запустить сноп искр, разжечь настоящий огонь в очаге Янсрунда – и пусть горит сам камень, если нет дров! Нет… тише… сила ей еще понадобится, вся…

– Какое сладкое золотое пламя… – промурлыкал Янсрунд, все так же держа её за плечи, и от его пальцев по всему телу растекался холод, борясь с жаром. – Кажется, вторую сделку я заключил куда выгоднее, чем первую. Удачи тебе, моя ворожея. Теперь – моя…

Мир сжался вокруг Йанты, сминая её, как листик бумаги, потом снова расправился, ударил круговертью тугих струй воздуха, красок, холода и тепла, пронзительных звуков… И наконец портал вышвырнул её, ослепшую и оглохшую, прямо посреди палубы «Гордого Линорма».

«Я не пожалею, – поклялась она себе, шагая вперед и глядя только на изумленное лицо Фьялбъёрна, стоящего тремя шагами дальше, у мачты. – Какова бы ни оказалась цена, я заплачу ее и никогда не назову чрезмерной, лишь бы никакой Призрачный Шторм, ворующий облики мертвецов, не смог показать мне еще и тебя, Бъёрн».