Текст книги ""Фантастика 2026-61". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Владимир Поселягин

Соавторы: Александр Сухов,Данияр Сугралинов,Дана Арнаутова,Ринат Таштабанов,Марина Комарова,Николай Новиков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 57 (всего у книги 341 страниц)

Будут предоставлены специалисты.

Славься Тёмный Император!

Глава 12

– Сынок. Сынок! Послушай, – мама присела передо мной.

– Йесь, мом.

– На русском давай!

– Ховошо.

– Мы поддержим тебя в любом случае! Просто… будь хорошим мальчиком, хорошо? Не пакости.

– Вадно.

– Умница, – мама чмокнула меня в лоб, – И не ходи далеко! И с тётями незнакомыми не разговаривай! А то по новостям говорят…, – он нахмурилась, – Ладно, пойдём. Садик ждёт.

Мы стояли на пороге нашего садика.

Всё. Пора.

Прошло три месяца с колонии в мозгу, того детского собеседования, и тотальной прокачки интеллекта.

У меня уже лезли зубки. Я уже могу долго ходить! Я уже почти взрослый! Я готов. По всем параметрам.

Правда, волос так и не было. Вот что Рой на это сказал:

«Ваше доминирующее ядро и колония в мозгу изменили волосяные луковицы. Прошлые волосы погибли, теперь растут новые»

Я медитировал. Читал. Дрался с отражениями. Последнее, увы, оказалось малоэффективным, ибо я прекрасно знал, что могу и что сейчас сделаю. Мне нужно симулировать других бойцов!

Но на этом… всё. За исключением новых базовых знаний о мире, магии, прогрессе в правописании и довольно неплохом скачке в английском, ничего интересного и не происходило.

Но ничего… ничего.

Садик. Новая пора моей жизни. Здесь всё начнётся.

«Да… да… чувствую веселье», – я улыбнулся и принюхался, – «Пахнет проблемами»

Там всем в три раза больше, чем мне. И это – уже социально активные существа. Не увальни. Не тупые карапузы. Более того – сюда отбирали умнейших по социальному интеллекту.

Но справиться со мной? Хах. Они не смогут.

– Мишка, не корчь такую страшную мордочку, умоляю…, – мама уже готовилась к нашему исключению.

Хах, да не очкуй, мам!

Я убью всех быстрее, чем на меня пожалуются.

– Кайзеры? Здравствуйте. Опаздываете! – замахала пальцем директриса.

– Пять минут ведь…

– А в высшем свете так же будете оправдываться?! Никакой аристократ не опаздывает! Никогда!

Мать выдохнула. Я тоже.

Блин, ждал веселье, началась душниловка.

– Так, ладно. Наши ясли начнут раздавать детей через четыре часа. Прощайтесь, и я провожу Михаэля.

Мама снова передо мной села и поправила милую жёлтую кепочку, которая была здесь формой для выхода на улицу. У нас, кстати, ещё были свисточки, чтобы подозрительных дядек отпугивать.

– Эх, милашка, – мама улыбнулась и потрепала меня за щёчку, – Ладно, Мишка. Пока. Пока! Не забывай свою маму! Знай, я всегда буду тебя любить! – на её глазах выступили слёзы.

– Я на четыве часа всего…

– Мой любимый сыночек, ты так быстро вырос…

Ну всё, сейчас снова заревёт. Вот ей реально, только дай повод. Грустный, радостный весёлый, ваааще насрать – она будет реветь при любой возможности.

– Ну всё, Михаэль. За мной! Покажу наш садик, и заведу в группу.

Я кивнул, поправил синий комбенизончик и, помахав маме, пошёл за директрисой.

Ну всё, разревелась. Ставлю извилину Роя, что она заплачет и когда забирать меня будет.

– Слева у нас комната астрономии! – начала женщина, – По указанию нашего Тёмного Императора, изучение звёзд и космоса должно стать обязательным!

Я кивал. Ого. Ого! Интересно! Хочу на звезду попасть, на другую планету. Так ведь можно? Если нет, то скучная комната, дебильная.

Справа была столовая, слева спортзал. Там вон классы, там вон бассейн. Будем плавать каждую неделю, это важный навык аристократа!

Там вон танцевальный зал, там вон актовый…

– А тям! – указываю.

– Учим этикету!

– О-о!

Директриса улыбнулась. Вот прям искреннее.

– У вас приятное любопытство, Михаэль. Мне нравится ваша компания.

– А мне ваш сатик!

Она схватилась за сердце. Кажется, сейчас растает.

«Хе-хе, всё по плану», – едва сдерживаю улыбку.

Да знал я, что она так среагирует. Этой будет легко управлять, и удочку закину уже сейчас.

Да и, в общем-то, реально крутой садик! Столько всего! Пока реально нравится!

– Вот здесь ваша игровая. Сейчас все там. На этом я с вами прощаюсь, – кивнула она, – Удачного первого дня в нашем заведении!

Ух, серьёзно. Это вам не мелочи какие-то, это… садик!

Выдыхаю. Собираюсь с мыслями.

Ну, погнали!

Я открываю дверь и захожу. Сначала, из-за перегородок по бокам, никого не вижу и иду по небольшому коридорчику, но когда выхожу в саму комнату…

Сколько же здесь детей! Штук двадцать!

Насколько я знаю, здесь всем минимум по два года. Минимум! Странно, конечно, что мне и года нет, а я выгляжу едва ли не старше всех, но уж что поделать, качалка меняет людей.

Они все суетились и мельтешили в просторной комнате с коврами, кучей игрушек, доской для рисования, диванчиками… да всё тут было! Да это же настоящий детский рай! Столько игрушек, столько всего!

На меня никто не обращал внимания, все занимались своими делами. Ну, и хорошо, аккуратно вкачусь в коллекти…

– Пливет! – послышалось сзади, – Как тебя совут?

Медленно поворачиваюсь. Ребёнок. Пацан. Стоит передо мной, с серьёзной мордой.

– Пливет, – киваю, – Мифаэль.

– А я Макфим.

– Яфно…

– …

– …

– Я мимо туалета токочто накакаль, – похвастался он.

– Яфно…, – вздыхаю.

– Ага…

– …

– Тявай двужить?

– Ну тявай, – пожимаю плечами.

Ну, полагаю, так друзей и заводят? Не знаю, раньше не пробовал.

Мой первый друг! А день-то хорошо начался!

Мы с ним пошли по садику, и Максим с умным лицом начал всё показывать. Тут машинки. Тут роботы. А туда вот кушать пойдём! Скоро кстати. О, доска с мелками. Хочу порисовать!

– Эй ти! – и тут, неожиданно, послышался девчачий голосок мне в спину.

Мы поворачиваемся.

Да ну нееееееет. Погоди, это шутка? Мне кажется? Да вашу мать, это не может быть правдой. Это как вообще могло совпасть?!

Да ну ёмаё!

– Эй ти! – светловолосая девочка указала на меня, – Ти мне не нлавишься! Уходи!

– И потему?..

– Не внаю.

Ну привет… Катя. Давно не виделись, мелкая пакость.

Вы просто на неё гляньте. То есть она уже ТОГДА была мелкой злопамятной пиздючкой! Как она вообще меня запомнила?! Но да, это Катя. Эти же хитрые зелёные глазки, светлые волосы, и мамино овальное личико я всегда узнаю.

Все девочки здесь были в платьицах, и Синициной не сделали исключение. Светлое, синее платьице. Сказал бы, что миленькое, но не скажу, потому что оно на Кате.

– Ти её знаес? – спросил Максим.

– Ну тяк. По мевочи.

Катя хмурилась и внимательно смотрела на моё лицо. Она отчаянно пыталась вспомнить, ПОЧЕМУ я ей не нравлюсь, но видимо, такой хорошей памятью не обладала.

Впрочем, ненависть вот никуда не делась.

– Эй ти! – она указала на меня, и затем, как собачке, указала на куклу, – Пвинеси мне игвушку! –

– Э-э… нет? – задираю бровь.

– Што? Потему?! – она топнула ногой, – Потему, а ну ответяй!

– Сама восьми.

– Неть! Хотю от тебя!

– Певехочешь.

– Э-э?!

И тут…

Господи, да какой дурдом. Десять минут прошло, почему я уже в круговороте интриг и скандалов?!

Что-ж, теперь точно понятно. Одно из двух.

Либо ВЕСЬ мир такой, либо сюда отобрали конкретно таких вот детей, которые уже с пелёнок пытаются поставить всех под себя.

Что за воспитание?..

– Как ти смеешь так вазговавивать с тамой!

Приковылял третий карапуз. Сраный Теодор. Я, конечно, знал, что он здесь будет, но как-то за Катей и Максимом позабыл.

– Госпоса Екатевина, он вам токучает?

«Мелкий засранец, ты вообще откуда таких слов понабрался…», – вздыхаю.

Хотя, не стоит забывать, что это буквально лучшие карапузы города, которых тщательно отбирали по многим показателям. С лучшими учителями, и так далее. Наверное, здесь собрались одни исключения.

– Тя. Не несёт игвушку! – ответила Синицина.

– Эй ти! А ну пвинеси…

Я ждал драки. Да кого там – я её жаждал! Но, хорошо или плохо, ситуацию спас… Максим.

Он постучал мне по плечу, пока те два дебильных ребёнка пытались меня задоминировать, и протянул руки. В ладошках у него был… жук.

– Зук, – прокомментировал Максим.

Реально. Большой жук. С рожками. Бедный даже – вертит головой, не понимает, куда его тащат, он просто хочет жить.

Хм…

Погоди, жук?

– А ну ка…, – я взял жука и, дождавшись, пока Катя замолкнет и внимательно посмотрит мне в спину…

Резко разворачиваюсь и тычу им в лицо!

– Ыа-а-а! Зук!

– А-а-а! – она запищала и со всех ног рванула подальше, – Убеви, убеви!

Теодор побежал за ней. Тоже пересрался.

– Ого, какой квутой зук! – закивал я.

И вот, под визги Кати, яростный взгляд от Теодора, да с жуком в руках, начался мой садик.

Новый этап жизни.

Дурдом.

*****

Дальше пошла рутина, хотя для меня это была небесная манна развлечений! Во-первых, с жуком мы не попрощались. Реально, здоровый, сцуко! Классный такой. Воспитательница, которая пришла через полчаса, конечно потребовала от него избавиться, но Максим оказался не так прост! Хитёр, собака!

Он таскал его в кармане.

Жука мы назвали… Олег.

Потом у нас было занятие по этикету и знакомство. Нас посадили за круглый стол, объясняли правила поведения, и заставили знакомиться!

– Макфим Фмоленсев.

Максим Смоленцев. Мой новый друг. Шатен с карими глазами, и обладатель огромного жука.

– Екатевина Финицина.

Екатерина Синицина. Маленькая дрянь.

Короче, все представлялись по кругу, и самый интеллигентный получал звёздочку – знак отличия.

Хм…

Хм! Наградки?!

– Пвиветствую, госпота и тамы, – я встал и поклонился, – Миня совут Мифаэль Кайсегх. Пвиятно познакомица.

У какой-то девочки сработал триггер, и она, вскинув руки, поклонилась в ответ. Ой. Моё тайное прошлое всплывает. Во память у детей!

– О-о, хорошо, хорошо! – похлопала воспитательница, стройная женщина лет шестидесяти, – Кайзер получает звёздочку!

Катя резко на меня повернулась, и состроила ТАКУЮ злую морду, будто я её родню прирезал за пачку сухариков. Аж зубами едва не заскрипела! А они у неё уже вовсю лезли! Она меня старше!

Тут все меня старше.

– Муэ, – я показал ей язык.

У неё от шока аж дыхание перехватило.

Потом был завтрак. Так как мы все пиздюки максимум полутора лет, многим нас не накормишь, поэтому была… кашка.

– Ни хотю кафку! – какой-то ребёнок задрыгал руками, – Хотю лобстева!

– Роман! А ну не позорить себя и свой род! На банкете лишь благодарят поваров, а все комментарии придерживают для личной беседы!

Ну да-а… забыл, что тут богатые в основном. Мне вот кашка по кайфу.

«Рой, когда колония?»

«Три месяца»

Эх, итого около шести с прошлой? Да, ресурсов для каждой следующей требуется всё больше и больше. Нужно что-то придумать.

Ладно, хрен с ним. Я взял ложечку и начал с удовольствием уплетать кашку.

– М-Михаэль? – я услышал голос воспитательницы.

– М? – поднимаю глаза.

– Кто вас так научил есть?!

Я аж перепугался. Медленно осматриваюсь, встречая удивлённый взгляд других детей, и смотрю как они держат ложечку – кулаком. Ну как я месяц назад.

– Мама с папой…, – пробормотал я, – А што, непвавильно?

– Да это как раз и правильно! Ваши родители большие молодцы! Были бы они тут, получили бы звёздочку… нет, две!

Я выдохнул. Не зря психовал и кусал мать два месяца подряд!

Катя же, быстро глянув на воспитательницу, снова скорчила морду и посмотрела на меня. Она едва не рычала! А потом она злобно сжала ложечку, и начала крутить её в ладошке, пытаясь взять так же.

Ах ты!

Теодор за этим всем наблюдал. Ну, за Катиным взглядом, а значит и за мной. Ему это явно не нравилось.

*****

– Воботы! – показал мне Макс игрушку, – Боевые!

– О-о!

– Олег бутет инёпланетной угвозой.

Бедный жук уже жалел, что выполз из норы в этот день. Ну ничего, зря мы его кормили фикусом с подоконника?

Я, естественно, пытался сделать всё по тактике. Огромный жук, как его лучше победить? Какое построение воинов? Тактика. Я выстраивал целую тактику!

– Што телаете? – подошёл другой мальчик, – Можно с вами?

Мы с Максом переглянулись. Не, ну попросил нормально, игрушек много. Чего бы и нет? Мы пожимаем плечами и соглашаемся. Парень даже со своим роботом пришёл! А за ним подошёл другой… затем девочка… и ещё…

И ещё.

Дети видели, что собирается компашка, и естественно им хотелось играть в компашке. А мы и не против – они реально не буянили и были обычными детьми.

Вернее… те, кто к нам пошёл.

Ведь была и вторая компашка, и догадайтесь, вокруг кого она собиралась!

Катя смотрела на меня сквозь других детей. Всё ещё злобно. Вот реально, я – её персональный враг номер один! Такую морду корчить…

Но теперь помимо злости была ещё и зависть. Она ХОТЕЛА ко всем. Ей ИНТЕРЕСНО, что мы там делаем! Но сама она, естественно, не пойдёт. Поэтому будет дырявить мой затылок оставшийся час.

Хотя кого это я. У нас же есть Теодор, ха-ха!

– Эй, Кайсех! – послышался его голос, – А нас чево не зовёшь?!

Наша весёлая игра с бедным Олегом была прервана. Все повернулись на блондина. Эх, и чё все замолчали? Мне что ли отвечать? Блин, с каких пор я стал лидером компашки, это даже не мой жук…

– Я никово не звал, – вздыхаю, вставая на ноги.

– Позови. Нас.

Я посмотрел на Катю. Та стояла с самодовольной мордой. Дрянь мелкая.

– Сами попвосите, – пожимаю плечами.

– С какой стати?! Ты совсем обнаглел?! – он такнул в меня пальцем, – Ты нагвый и… и… выскотька! Вот!

Детки прикрыли рот от шока! Ох! Как так?! Видимо измывательств в своих богатых домах они не слышали.

«Плохо», – хмурюсь, следя за реакцией.

Снова Теодор пытается меня унизить. И сейчас на него уже не сядешь – он какой-то больно крупный для своего возраста. Все на меня смотрят. Ждут реакции. Нельзя сплоховать. Это авторитет, и мне с ним ещё несколько лет жить.

Хм, а где Максим? Неужели он меня киданул в первый же…

Погоди, он сжимает погремушку и с серьёзной мордой медленно приближается к Теодору со спины! Он что, хочет за меня впрячься? Как он вообще там оказался?! Нихрена! Братан!

Но я помахал ему головой, мол, не лезь. Он кивнул и спрятался в толпе.

Я сам за себя постою.

Ведь я этого всегда жаждал.

Вхух. Ну. Короночка. Оскорбляешь меня, Теодор?! Тогда как насчёт…

– Ты плиёмный.

Теодор распахнул голубые глаза.

– Влёс!

– Неть. Ты плиёмный. И твоя мама меня любит, а не тебя.

– Н-неть! Не пвавда!

Он испуганно начал оглядываться. Все были в шоке от этой информации! ДА НУ НАААХЕР! Мама Теодора… любит Михаэля? Шок! Шок!!

– Пвавда. Она мне сказала, что ты глупый, а я умный. И лозечку дазе лучше дерзу. И я квасивее.

– Н-не пвавда! – он краснел от злости и обиды.

– А ти пвосто завидуешь. Я квуче. И зук у меня есть, огвомный! Фсё, отвянь, у нас игва.

Как же детей легко переспорить. Я, конечно, не должен этим гордиться, потому что… ну, по очевидным причинам, но нехрен лезть, знаете ли! Если родители не удосужились воспитать, то включайте мозги сами.

Теодор заткнулся, и Катя вряд ли оценила поступок своего кавалера. Или кто он ей там. Плевать, у меня крутецкий жу…

– Д-ДУВАК! – я услышал сзади.

Не успеваю повернуться. Только ощутить удар в затылок.

БАМ!

В глазах всё меркнет, в ушах поднимается звон, и я падаю на колени.

[Обнаружен негативный феномен. Начинаю адаптацию]

[Адаптация: Дробящий урон: 2/9]

[Адаптация: Сотрясение мозга: 2/3]

В глазах всё плывёт. Слышу визги девочек, которые всегда визжат на драку мальчиков.

Ох, мля-я…

Я медленно поворачиваюсь и вижу Теодора с какой-то погремушкой в руках, которой он меня и ударил. Лицо всё красное, глаза намокли, но на лице… оскал. Жёсткий, довольный.

Маленький выродок.

– Н-ня! – он ещё раз замахнулся, и ударил меня по плечу.

Я чуть покачнулся, но…

Хах.

Больно не было.

Я адаптировался.

«Ес… ес… да… ДА! ХА-ХА ДА! Наконец-то…», – сжимаю кулак, – «МНЕ ДАЛИ ПОВОД…»

Подскакиваю, целюсь.

К̤̲̩ͨͣ̐Р͎͙̼̿̓ͣО̣̫̭͑̎ͫМ̫̥̣ͪͧ̐С̭̣͔͂̎̔А͈̲̺ͧ͐͂Т̭̮̭̋̒͛Ь̭̭̯ͪ̓̈

И я бью. Кулаком прямо в печень.

БАХ!

Отрепетированный десятки раз, удар из положения ниже противника. Теодор успевает чуть отойти, поэтому прилетает в живот, но даже это его сшибает и валит на жопу! Он хватается за место удара, начинается жмуриться и тяжело дышать.

Я пытаюсь подняться. От этого голова закружилась ещё сильнее. И тут же подскакивает Максим и берёт меня за руку, помогая подняться!

Ноги ватные. Башка раскалывается. Щупаю затылок, крови нет. Но шишка точно будет.

«Теодор…», – я медленно перевёл на него взгляд.

Лежит. Держится за живот и едва сдерживает плач лишь благодаря остаткам гордости. Он не хочет зареветь при всех!

Но вот он смотрит на Катю, ради которой всё это делал, и…

– А што? Я не пвосила, – она пожала плечами.

И тут…

– У… уа-а-а-а! – Теодор снова заплакал, как и подобает полуторагодовалому ребёнку, а не личинке надменного аристократа.

Дверь резко распахивается, и влетает воспитательница, перед которой открылась картина.

Я и Максим, стоим над плачущим Теодором.

Так, погоди.

Ой, да дранный ты кот. Да что за несправедливость-то?!

– ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?!

*****

Ежеглавная рубрика «Новости на Первом Имперском!»

Реформа учебной системы показала свою эффективность.

Практика показывает, что дети в детсадах, учащиеся по особой программе, показывают куда лучшие результаты после выпуска. Но у этого есть и другая сторона.

Если тебя оттуда исключат – абсолютно все приёмные комиссии будут знать причину, и закрыть на неё глаза уже не смогут.

Глава 13

Мы с Максимом сидели в кабинете воспитательницы.

Да ёмаё.

– Уму не постижимо. Просто невероятно! В первый же день! Да вы же детки, вы карапузы – карапузы не должны драться! Откуда в вас столько жестокости?! Вы как эти… кто там в новостях? Каннибалы маленькие!

Я вздохнул и покачал головой. Максим же был крайне недоволен текущем стечением обстоятельств, и уже готовился надюзать в штаны в качестве защитного механизма. Понимаю. Тоже хочу.

А Теодор… ну чё Теодор, его в срочном порядке увезли в городскую частную больницу. Он там такого наговорил, и что сердце болит, и животик порвался, и сознание теряет, и дышать тяжело! А он же у нас, как выясняется, сын одного из спонсоров этой шаражки! Конечно за него переживают!

Уроды.

– Я не знаю что с вами делать, – цыкнула красная от злости директриса, – Так не может продол…

– Со мной, – перебил я.

– А?!

– Не ш вами. Со мной. Я удалил. Макфима отпуштите.

– А Теодор сказал…

– Теодол – мелкий, лживый плидулок!

«Обнаружены первые признаки энергопсихоза. Успокойтесь»

Воспитательница распахнула глаза от моей наглости и таких слов из уст ребёнка. Я цыкнул и тут же отвёл глаза, пытаясь найти хоть что-то, что нам сейчас поможет!

Чёрт, она ведь и Макса сейчас погонит! Он-то вообще просто рядом стоял!

Пострадает мой друг. Расстроятся мои родители. Мама… будет плакать. Уже не от счастья. Не хочу. Нельзя.

«Нельзя. Нельзя, что бы нас выгнали. Мама расстроится!», – я водил глазами, – «Что сказать воспитательнице? Чёрт, она заранее предвзята, почему взрослые такие сложные?!»

И тут…

Я цепляюсь глазами за камеру в углу кабинета.

Погоди… камеры!

«Рой, срочно выведи записанную картинку игровой комнаты!»

Перед глазами выскочила голографическая модель комнатки, будто я сейчас нахожусь в ней. Начинаю водить глазами.

– Михаэль, что с вами?

Уверен, со стороны это капец как странно выглядит, но мне плевать. Я искал. В этом углу. В том. В том. Чёрт, не нахожу! Тогда может…

Ха! Есть! Несколько камер в разных частях комнаты!

Вы все будете плясать под мою дудку, ха-ха-ха-ха! Я здесь божество!

– Скажите, госпожа воспитатель…, – я смахнул голограмму, – Вы голдитесь своим штатушом? Что вы алистоклат. А лаботой? Вы её выполняете на шовесть?

– Конечно!

– А почему вы не посмотлели запись с камел? Почему лешили слазу встать на столону Теодола?

– Я… э-э…

Сюа-а-а, скотина! Попалась на горяченьком, да?! Чё, хотелось поплясать перед Теодорами, денюжку на садик получить? Справедливость, бейби-и-и. Оу-е-е-е!

Снова я вертел несправедливую судьбу!

– Ну лазве я мог плосто его удалить?! – я схватился за грудь.

Давай. Добивай. Включай актёрское мастерство! Играй. Манипулируй!

Мать постаралась, чтобы меня сюда определили, теперь должен постараться и я. Адаптируйся к ситуации. Выкручивайся! Давай! Ради будущего, ради перспектив!

– Та я всю зизнь об этом мечтал! Нашёл двуга! – эмоционально указываю на Максима, – Да лазве я, получивший свёсдочку, лучший в пелвый день, могу так себя повести?! Та ни за фто!

– Я…

Она сжала кулак, зажмурилась и протяжно выдохнула.

А сейчас… добиваем.

– Я думал…, – шмыгаю, – Вас садик учит чести… мне мама так сказала…, – сжимаю футболок, – А он только несплаведливости учи…

– Да всё, всё, хватит! Аргх! – она опёрла лицо о ладони.

Пхе. Легчайшая. Говорю же, когда ты маленький милый ребёнок, ко всему ещё и умный, манипулировать взрослыми легко.

Но справедливости ради – я ведь прав!

– Давайте посмотрим на камеры, – вздохнула директриса, – И впрямь. Почему я сразу так не сделала?..

Потому что ты предвзятая, аристократичная мандавошка.

Едва сдерживаюсь, чтобы не хмыкнуть. Пока рано. Нужно подержать слёзы на глазах.

*****

Естественно, нас оправдали. Камеры все отчётливо показали, а с учётом качественного звука, ещё и рассказали. И тут просто не было вариантов, как притянуть правоту Теодора. Ну вообще. Тут даже зацепиться не за что!

– Приношу извинения, ребят, – вздохнула директриса, провожающая нас до игровой комнатки, – А Теодору мы сделаем выговор. Всё, возвращайтесь в игровую, ещё полчаса до конца обучения!

Да, они это называли обучением, как в академиях каких-то.

Мы с Максимом облегчённо переглядываемся и без лишних слов выдыхаем. В штаны он, кстати, дюзать не решился. Козырь должен быть разыгран не раньше положенного.

Вхух, еееемае. Как же пронесло. Как же это было близко! Вот тебе, нахрен, и разница в социальных сословиях! Изначально всегда прав тот, кто богаче!

Мы с Максимом заходим в комнатку.

И будто мало было тишины, так и вовсе:

– Воть он, тя, – Катя стояла в компании девочек и, наклонившись, шептала им на уши, – Мифаэль. Он хотел его побить! Я… э-э… слысала. Дя-дя-дя! – закивала она.

Девочки ахнули от шока.

И когда Катя поняла, что я её вижу, она встретилась со мной взглядом, и… едва заметно, ехидно улыбнулась.

Мелкая зеленоглазая дрянь!

– Ой, пофик на неё, – Максим махнул рукой, – Девочки гвупые!

– Согвасен, – со вздохом киваю.

Только вот девочки девочками, но… за последние полчаса к нам никто так и не подошёл играться. Даже с учётом крутецкого жука.

Тц. Только ведь веселиться начал. Сраный садик. Сраное людское общество!

– И на этом, господа и дамы, наш день закончен! Благодарю вас за участие, и жду завтра! – вышел воспитатель, – Что нужно сказать?

– Благодавим за тёплый пвиём! – сказали мы хором.

– Умницы, – улыбнулась женщина.

Мы начали потихоньку ковылять на выход. Катю я заметил среди девочек. Как и она меня заметила. Мне вообще кажется, что она от меня взгляда не отрывает.

– Муэ! – девочка показала язык, прежде чем исчезнуть.

Пиздючка!

Мы с Максимом вышли вместе. Про Олега, естественно, не забыли – он наш друг. Максим сказал, что заберёт его.

– Мама! – я увидел маму, – Ну вадно, Макфим, пока. До завтва.

– До завтва! – помахал он.

Я побежал к маме.

Она аж ахнула, когда увидела меня. Ну и естественно на глазах моментально выступили слёзы, ну как без этого. Говорил же. А если бы ей сказали, что меня выгоняют…

Даже думать не буду.

– Сына! Сыночек! Как ты?! Ой, а это кто, твой друг?! – она кивнула на Максима.

– Дя. Макфим, мы двузья.

И тут у мамы перехватило дыхание, она замерла, её кожа побледнела, а руки задрожали.

– Макс… им?.., – прошептала она.

– Дя. Макфим.

– Нет… нет-нет-нет…, – она замотала головой, пятясь назад.

Странная. Чё это с ней? Нормальный Максим, вполне стандартный.

Я сел на лавочку и, пока мама пыталась не потерять сознание, начал переобуваться в ботиночки.

Только вот…

– Анна? Можете подойти, есть разговор по поводу вашего сына, – появилась воспитательница.

Я поднял на неё глаза.

Ох, блядство.

*****

Мы пришли домой. Здесь был отец.

Ничего хорошего это не сулило.

– Уму не постижимо! Просто невероятно! – мать аж краснела от злости, – Драка в первый же день! Михаэль, ну как так?!

Я закатил глаза. Объяснять, что виноват не я, а Теодор первый начал, даже в теории выглядит жалко и неправдоподобно. Да, мне почти годик, но я не ребёнок! Я уже взрослый!

Особенно с учётом злой женщины.

Ну и естественно, никто ей записи не показал и ничего не уточнил. Я тут даже обижаться на маму не буду, с её стороны я реально на дебошира похож, ей недоговорили буквально ВСË. Скотины.

– Марк, поговори с ним как мужчина! Неправильно обижать слабых! Что за фигня?!

«Слабых?», – хмыкнул я.

То есть, мои родители уже заранее считают меня превосходящим других детей?

– Так сынок, а ну-ка пойдём, – отец нахмурился и позвал меня в комнату.

Чё… ремня прописывать будут? Да вы смеётесь?! Ну какие взрослые глупые! Ладно, давай, давай, мне нужна адаптация к батиному ремню! Бей!

Отец посмотрел на злую мать, – напомню, она божий одуванчик и насилие не приемлет, – и закрыл за нами дверь. Повернулся. Очень сердито посмотрел. У меня в мудях поджало. Вот уж кто реально опасно выглядит.

А затем он подошёл, присел и взял меня за плечо.

Папа, не надо.

– Ты дрался? – прошептал он.

– Дя…

– Победил?

– Он аж запвакал! – я оскалился.

– Молодец, – он с улыбкой нахмурился, – Давай сделаем вид, что я тебя поругал. Сострой грустную морду.

– Андастенд, – киваю.

О-о-о!

Мы постояли ещё пару минут в тишине, а потом вышли. Так, морда. Актёрская игра. Надо вспоминать…

«Блин, да почему?..», – чем больше я вгонял себя в эмоции, тем больше намокали глаза, – «Почему всё так несправедливо ко мне!»

– Ну что, поговорил? Надеюсь, теперь не…, – и как только мама увидела мою дрожащую, вот-вот заплачущую моську, аж замерла от шока, – С-сынок, ты что, плачешь?

Мои губки дрожали, глаза уже заполнены слезами. Вот-вот зареву.

Мать перепугалась и начала впадать в панику. Такого она не хотела.

– Я… э-э… мы… т-ты что ему наговорил?! – она крикнула на отца и бросилась ко мне, – Сынок, ну не плачь, мы же это… мы… прости. Прости! Мы же не хотели!

Отец лишь закатил глаза, достал телефон и что-то кому-то написал. А я снова едва не сдержал ухмылку. Будешь знать, мама, как несправедливо меня обвинять!

Только блин, у неё-то почему глаза намокли? Ой, она что, снова заревёт?! Ой, да какого хрена?!

– Мам, не пвать! – я тут же перестал давить слёзы.

Или погоди…

Я не понимаю, это я манипулирую, чтобы на меня не ругались, или мама вызывает у меня жалость, чтобы я не плакал?

Кто кем управляет?!

Я не понимаю, ыа-а-а-а! Она переиграла моё переигрывание! Что за гены такие?!

*****

Этим же вечером.

Директриса сидела в кабинете и заполняла отчётность. Если по старшим группам это делали воспитатели, то вот новеньких нужно было брать на особый контроль, и на ближайшие три месяца у женщины прибавилось работы.

Но кто сказал, что она не может быть интересной?

– Михаэль Кайзер…, – пробормотала она, записывая имя файла.

«Михаэль Кайзер.

Наблюдения и мысли:

– Явно акселерат. Опережает физическое развитие своего возраста. На два года младше всех в группе, при этом физически едва ли не сильнее даже Теодора, с его особым телом.

– Крайне умён.

– Возможный лидер мнений. Дети за ним повторяют.

– Манипулятивен. Легко вызывает жалость у взрослых. (Его этому учили? Кто его родители?)

– – (Перерождённый?)

– – – (Уже пробуждённый? Перед тем как вспомнить о камерах, быстро водил глазами. Магия крови? Ускорение мышления?)

Вердикт:

– Внимательно следить»

И, вздохнув, женщина отодвинулась от клавиатуры. Подумала. А затем, ещё раз вздохнув, только из любви к этому любознательному малышу…

«Примечание: выдать иммунитет на исключение. Пока что»

*****

Второй день садика.

Мы с Максимом сидели возле роботов и смотрели на других детей.

– Надо фто-то делать, – нахмурился он.

– Та. Надо, – кивнул я.

С нами никто не играет. Всё, теперь окончательно понятно – репутация пошла не в ту сторону, где мы любимчики.

Когда появилась воспитательница у нас началось занятие по этике, где настойчиво объясняли, что драться плохо, аристократы всё словами решают и бла-бла. Гадать не надо, почему эту тему подняли сейчас.

Потом снова игровая. И вот там уже…

– Воть. Ето тебе! – Теодор подошёл к какому-то мальчику и протянул ему новую игрушку.

Поначалу мы не поняли.

А потом поняли.

На Теодора тоже косо поглядывали, но уже из жалости. Заплакал. В высшем обществе! Как ребёнок! Репутация у него тоже подбита. И он решил её исправить.

Он просто всех подкупил.

Сегодня он раздал девять подарков, а с нами так никто и не играл. Даже с учётом крутого жука.

*****

Третий день садика.

Теодор раздал подарки всем мальчикам. Авторитет в их глазах восстановлен. Приступил к девочкам, и начал с Кати, которая от куклы отказалась – сказала, что такая уже есть.

С нами снова никто не играл.

*****

Четвёртый день садика.

Девочки оказались рады подарку куда больше, судя по реакциям. Репутация Теодора была полностью восстановлена – он всех подкупил. Про его плач все забыли.

Естественно, сам бы он до такого не додумался. Пусть его и отобрали по социальному интеллекту, но вот ТАКИЕ схемы ему наверняка подсказали взрослые.

Меня же… начали недолюбливать ещё больше.

– Он тумает, что мы гвупые! Точно тумает! Дя-дя-дя! – кивала Катя, нашептывая девочкам на ухо.

Каждый день было два занятия чем-либо, и, решив не принижать свои знания, я банально всех переигрывал. Запоминание, общая эрудиция, обучение этикету за столом. Четыре дня – четыре звёздочки.

И если раньше все удивлялись, то сейчас… всех начало это раздражать.

Я наблюдал, как быстро рушится вся моя репутация.

*****

На следующий день я снова с утра стоял на пороге садика. Теперь уже без опозданий, а потому и толпу детей я встретил у шкафчиков. Но тут неожиданно появилась воспитательница и сказала, что родителям нельзя.

– П-погодите, но ему же и годика нет! – завозмущалась мама, – Как он переобуется?

Все стоявшие рядом родители ахнули.

– «К-как годика нет?..»

– «А чего он такой… взрослый тогда?..»

– «Какой-то супер-карапуз…»

– Ваш сын на равных правах и обязанностях со всеми! – отчеканила воспитательница.

– Всё холосо, мам, – кивнул я, – Я сам сниму ботинотьки.

Попрощавшись с родителем, я пошёл в раздевалку. Тут были почти все. Целая толпа! Стояло пыхтение и недовольство – мелкие пиздюки не могли ничего завязать.

Кати с Теодором здесь не было. Зато вот Макс тут как тут, сидит на лавочке.

Я сел, быстренько поменял обувь, потому что не зря дрючил эту моторику каждый день, и решил помочь Максу. Ну он же мне помог, верно? Он даже, прикиньте, всё это время со мной шастает! Хотя мог бросить, Теодор предлагал ему подарок, Макс отказался!

Проблема Максима была в том, что ему банально забыли показать, как шнуроваться. Пальцы у него на удивление ловкие.

– Вот тяк. Вот сюта. Ага, – указываю ему.

– О-о-о! Нифика ты!

– Ну тык.

Я улыбнулся и… тут же перестал, ведь снова встретил взгляд других детей. Зависть. Презрение. Вот что в них было.

Мы с Максимом поднялись и пошли в игровую. Как вдруг…

– «Выскотька…»

Кто-то сказал в спину. Я медленно повернулся, но никто на меня не смотрел – все продолжали бороться со шнурками.