Текст книги ""Фантастика 2026-61". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Владимир Поселягин

Соавторы: Александр Сухов,Данияр Сугралинов,Дана Арнаутова,Ринат Таштабанов,Марина Комарова,Николай Новиков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 191 (всего у книги 341 страниц)

Глава 12

Вот… бывает такое, что несмотря на отсутствие доказательств, ты прямо всей душой ощущаешь – что-то здесь не так, что-то надо делать. Вот и у меня возникло это чувство. Интуиция прямо говорила: «Братишка, делай, есть же».

Конечно, я не понимал в чём дело, но наверное за свою жизнь всё-таки наработал какой-никакой опыт поиска и решения проблем. А так как опыт был в основном «бей-беги, но лучше просто бей», то я просто вошёл в невидимость и вмазал по челюсти, пока не стало слишком поздно.

Что-то мутное началось с этим Иоганном… как-то он, притих как-то начал подозрительно глазами водить, будто что-то выискивать, к чему-то прослушиваться. И с учётом, что он постоянно носит странный клинок в ножнах, к которому говорит не прикасаться, как и его самоуверенность – я решил, что психику дитятке лучше бы не травмировать. Ну не просто так он был уверен в победе, верно? А дети они такие… впечатлительные после первых пиздюлей. Поверьте – драку с Морозовым всё ещё помню, как и первый ремень от бабушки.

Иоганн уже начинал мычать и просыпаться, так что я просто усадил контуженного на лавочку и поспешил удалиться – а то знаю я этих, сейчас пойдут расспросы.

И перед тем, как скрыться, я бросил взгляд на его меч. Не знаю что с ним. Если у Теодора третьим глазом сразу видно, что его Миазма – тёмная дрянь, которые медленно сжирает носителя, то здесь ничего. Из-за ножен? Они явно необычные.

Но меч молчит, а глазом Шеня ничего не видно.

«Тёмная дрянь… плохая…», – хмурюсь, – «А может и нет. У Теодора всё очевидно, но тут…»

– М-м… – мычал просыпающийся Иоганн.

Так, ладно, валим. Я ускоряю шаг и скрываюсь в коридоре. Даже не переодевшись, беру вещи и через десять минут уже закрываюсь в моей комнате! И только после этого уже начинаю переодева… так, стоп! За мной же подглядывают!

– Не смотреть, я голенький!

Я прикрыл всё самое ценное, спрятался в ванной, и там уже переоделся. И только после этого вернулся к главной теме.

– Призраки, вы видели⁈ Я круто победил крутого ребёнка! Драка, победа! Как вы и хотели! Видели⁈

– «Нет»

– Вы угараете⁈ – завизжал я.

Я услышал загробный смех, будто скрипучий ветер донёсся со склепа. Стало неловко и сердито, так что я насупился как злой котёнок.

– «Поверил»

– «Доверчивый»

– «Забавный»

– «Но правда победил»

– «Даже Наследие не использовал»

Я тут же перестаю парадировать мать и хмурюсь, задумываясь об услышанном. И нет, не про «забавный» – это меня давно не смущает, я правда приколдесный чувак.

– Наследие? Что за… наследие?

– «Потомок Анафемы. Его сосуд. Сосуд для Бога»

– «Мы сказали, как убить Анафему»

– «Ты – нереализованный потенциал»

– «Ты – случайно выживший»

– Но… но отец сказал, что и правда убил его! И поэтому моё тело не заняла его душа! – сказал я.

– Анафемы нет. Его тело есть. Сосуд. Ты.

Я замолчал, пытаясь осознать услышанное.

Папа… ничего такого не упоминал. Да, про убитого Анафему и его попытку во мне переродиться, как и то что я потомок бога – конечно знал. Но то, что я ВСЁ ЕЩЁ сосуд для кровавого тёмного бога? И этот потенциал просто не раскрыт⁈

Я сжимаю-разжимаю кулак, хмуро глядя на мышцы и вены под ними.

– Да вроде обычный… – бормочу.

– «Потенциал заблокирован. Анафема знал, что делать»

– «Его сын тоже знал»

– «Сын тоже сосуд – мёртвый. Среди нас»

Я вскидываю голову. Не знаю зачем, наверное, в надежде увидеть моих древних родственников. А может одного конкретного. Наверное, я глупец и рассчитывал на чудо – раньше ведь они не показывались.

Но чудо случилось.

Вижу. Я их… теперь вижу.

Очертания, силуэты. Белые, словно обычные призраки. Их множество. Десятки! Я вижу очертания детей, стариков, женщин. Лишь тени, силуэты! Но вижу.

Они мне показались.

И среди них был один, который выделялся сразу. Самый яркий, багрово-алый призрак в балахоне. Он был в самом углу, будто обособленный ото всех.

– И… что это значит? – хмурюсь я.

– «Кровавого бога нет»

– «Его телом управляет другой»

– «Наивный сильный ребёнок»

– «Каким был и его сын»

Я внимательно смотрел на кровавый силуэт. Это явно не силуэт ребёнка – взрослый парень или мужчина. И из всех – он же и самый… материальный, что ли. Плотнее, живее. Будто не совсем дух, а скорее… сущность в такой форме?

– Ем… – тыкаю я пальчики, – А вы мне расскажите?.. Я же ваш потомок как бы… и эм… во-о-о-от… как мне… ам… я хочу потенциал кровавого бога… вооооть…

– «Мало сделал. Не доказал»

– «Анафема мертва. Второй не нужно»

– «Раскроешь потенциал Бога – повторишь его путь»

– «Не сейчас»

– «Не доказал»

Я вздыхаю.

Честно, думал что история с Анафемой уже забыта. Ну сдох и сдох дед, чё бубнить. Туда и дорога – нефиг было во мне перерождаться!

Но вот я говорю с душами своих мёртвых родственников, и передо мной те, кто прямо сказал отцу как убить, по факту, бессмертное кровавое божество. И здесь же – человек моей судьбы. Вот он. Его прямой сын! Второй в роду!

Такой же сосуд Бога, как и я.

Стоит вот. Стоит-молчит. Чё стоит? Чё молчит? А фиг его знает. Загадочный видать…

– Ладно, это оказался не единый квест, а цепочка, – вздыхаю, – А по предателям что? Вы обещали! И что мне делать дальше? Дайте квесты, надо качаться!

Они недоумённо друг на друга повернулись. Видать я первый в роду, кто такую чушь несёт. Квесты, цепочки? Чего? Но часть про предателей они понять должны!

– «Главных предателя два»

– «Оба не здесь. Не укажем. Не скажем»

– Да вы издеваетесь⁈

– «Покажем на сподручных. Они здесь»

– «Пешки»

– «Враги нашего рода»

– «ПРЕДАТЕЛИ!»

– «НАКАЗАТЬ ПРЕДАТЕЛЕЙ!»

И часть призраков полетела сквозь стену.

– Эй, эй, погодите! – я начал натягивать обувь, едва не падая лицом в дверь, – Да погодите, дайте одеться!

Вылетаю, и со всех ног бегу до опережающих полупрозрачных предков. Они вообще ждать не собираются!

– Да погодите вы, у меня же пока маленькие ножки!

Чем дальше они летели, тем прозрачнее становились, но я всё равно понимал куда они направляются, и потому не отставал. И беспокоясь, что за мной снова следует служанка, я то и дело оборачивался – мало ли? Один раз меня уже подставили!

Но за спиной видел только… того самого сына Анафемы. Он летел за мной, будто грозно глядя из-под балахона. У него явно на меня глаз… или зуб… или всё вместе. Короче, не простой я для него ребёнок.

Призраки залетают в одну из дверей, я врываюсь следом, и… это оказалась столовая для персонала, совмещённая с кухней!

Тут были люди, и они сразу же на меня повернулись. Ещё бы – резкий как понос наследник Германии ворвался!

– Господин? Чего-то изволите⁈ – тут же подскочил персонал.

Я хмурюсь, оглядывая каждого. Помещение большое, плюс войти в него можно из противоположного параллельного коридора – со стороны как раз кухни.

«Предатель? Здесь?..», – хмурюсь, шагая вглубь.

Люди поняли, что я явно не заблудился – слишком хмурый и сфокусированный. И с учётом, что персонал заорал на весь дворец, то и на кухне за стеной меня прекрасно слышали.

– Mon cher Михаэль⁈ – выглянула Эскофье, очаровательно мурлыкая на французском.

Она была в милом колпачке, фартуке, и стояла с поварёшкой. Однако завидев меня, тут же отложила прибор и едва не пролетела всё расстояние, чтобы оказаться рядом.

Девушка подошла и присела, глядя на меня яркими голубыми глазами.

– Надеюсь, вы ко мне? – с акцентом спросила она на немецком, – Соскучились? Или спец заказ?

Она улыбалась, радуясь просто моему присутствию.

Эскофье и правда была очень красивой. Милая такая, глазастенькая. И фигура у неё стройная!

Несмотря на запреты Вильгельма, она не оставила попыток меня как-то к себе привязать. Пару раз она лично заносила блюда, и каждый раз она выглядела… ну очень красиво! Была в белых чулочках, вкусно пахла, будто только из душа, фартук обтягивал стройную небольшую фигурку…

Глядя на неё я понимал – я испытываю совсем не детские чувства. Я расту, и, наверное, по мне это видно – я очень засматривался буквально на всё, что отличало женщину от мужчины. Наверное, поэтому она попыток и не прекращала – правда ведь работало! Она ведь и правда с успехом… меня соблазняла.

И потому сейчас я смотрел на француженку так же, как и тогда – любуясь и восхищаясь женской красотой и сексуальностью.

А так же я смотрел на алого призрака за её спиной. Никто его не видел, кроме меня.

И призрак указывал прямо на неё.

На лучшего в мире повара, что имеет доступ к правителю и его главному наследнику.

Я медленно выдыхаю.

– Что такое, милый Михаэль? – улыбнулась она.

Все моё вожделение и симпатия моментально пропали, а взгляд охладел как у трупа.

Я ничего не отвечаю, а просто молча разворачиваюсь и иду на выход.

Чёртова предательница.

* * *

– Ты уверен?.., – хмурится Вильгельм, которого чудом удалось выловить в этот же день.

– Нет. Это Они уверены, – я вздыхаю, – Эскофье – предательница. Так сказали предки.

– А эти призраки… они с нами в одной комнате? – он будто не верит.

Оглядываюсь.

– Да – двое у стены, один за тобой, а кровавый сбоку от меня.

Дед медленно оглядывается, особенно за спину. Но явно никого не увидев, он вздыхает, сцепляет пальцы в замок и какое-то время молча на него смотрит.

– Мы её стабильно проверяем… – тихо говорит он, – Если она предательница, значит напрямую связана с нашими союзниками и ближним кругом – только связь с ними мы могли упустить… – он поднимает глаза и снова вздыхает, матерясь по-немецки, – Scheiße! Так вот что она «случайно» тогда к нам зашла, когда Виктор прилетел.

– И поэтому так активно ко мне подмазывается – я маленький, ведомый и глупый почти подросток. Через меня явно легче всё вытягивать, чем через тебя.

Дед молча и одобрительно на меня смотрит. Он в целом любил думать молча, и говорить только сто раз утверждённые в голове ответы.

Ну грёбанная Эскофье! Ну как так? Ты ведь мне начинала нравиться!

И всё это время она была предательницей, идущей против моего рода и семьи! Против меня! Она имеет доступ к нашим ртам, дворцу… да даже комнатам!

Чёрт! У нас прямо под носом сидел шпион!

Вильгельм задумчиво отводит взгляд, вновь возвращает его на скрещённые пальцы и слегка расслабляется.

– Будем разбираться, – всё, что отвечает он, – Михаэль, можно… просьбу?

– Да?

– Поддайся на соблазнения.

– Не-е-ет! – завыл я.

Да-а-а-а!

Йе-е-е-е-ес! Йеееееееес!

– Дед, ты чего? Это незаконно! – вспомнил я его же слова.

– Ничего такого и не надо. Просто дай понять, что ты заинтересован и её чары работают.

– «Ура. Соитие»

– «Вот и следующий наследник»

– «Больше детей – больше трупов – больше коллектив»

– А вы там не подпёрдывайте на ухо! – гаркнул я на коллектив поддержки, на что дед недоумённо задрал бровь.

Я хмурюсь и внимательно смотрю на деда.

Ну, я достаточно умный, чтобы понять его ход мыслей. Допрашивать Эскофье – палиться, что мы расследуем предательство. Но ЗНАТЬ о предательстве и наблюдать за его течением – расследовать его в пассивном режиме, собирая ту же информацию, но не палясь. Тут всё логично, Вильгельм, как всегда, показал интеллект. Была загвоздочка.

Какие ещё такие соблазнения от француженок⁈

– Ну… пхе-хе, если надо… пхе-хе, – заулыбался я.

– Михаэль… не пускай слюни, – вздыхает он, – Просто дай жёлтый свет – чтобы она продолжала, но не достигала успеха.

– Звучит как сексуальный садизм… видел видео, там в конце девочка плакала… не сказать, что от горя, – покосился я на него.

– Конкретно до такого доводить нельзя – держи её на поводке.

– Да ты специально такие выражения подбираешь⁈

Блин… инкуба бы сюда. Но где его здесь доставать я категорически без понятия. И вот ещё интересно – а дед вообще насколько в курсе моих сил? Он знает про… ну… Похоть?

– Дед, а насколько ты знаешь о моих силах? – спросил я.

– Хороший вопрос, внук. Потому что мне очень интересно, почему ты видишь наших предков, хотя даже Марк их не видел – гений школы крови. К нему пришёл только Анафема, и то с конкретной целью. Но ты… ты видишь их всех, – он внимательно на меня смотрит, – Как так вышло?

– Не знаю…

– Интересно. Ну-ка… – он полез в шкафчик и достал оттуда шкатулку, – На, попробуй открыть.

Я с интересом её беру. И тут, впервые за всё время – кровавый сын Анафемы впервые перестал прожигать меня взглядом, а резко повернулся на шкатулку! Я даже едва не дёрнулся! Уже привык, что он с меня взгляда не сводит, а тут бам! Резко!

Каменная шкатулка была тяжеловатой, размером со школьный пенал. По центру инкрустирован алый камень.

Пытаюсь открыть. Иы-ы-ы-ыть!

– Не, – вздыхаю, – А что там?

– Это наследие нашего основателя – того самого Анафемы. Никто не мог открыть, и что там – никто не знает. И я подумал, раз ты его сосуд, то может…

И я вижу, как к ней тянется кровавый призрак. Его костлявые, даже острые пальцы медленно приближались к наследию его отца, но неуверенно остановились в паре сантиметров от него.

Я внимательно смотрю за действиями потомка! Жду! Надеюсь! Но… ничего не дожидаюсь – призрак отводит руку, не решаясь коснуться.

«Стало быть, открыть её можно», – хмурюсь, – «Надо только заручиться доверием этого чувака».

Пу-пу-пу…

Неожиданное развитие событий.

И зазвонивший телефон Вильгельма дал ясно понять – что пора заняться другими делами.

Я победил Иоганна, и этим нашёл предательницу. Но ведь жизнь не стоит на месте – я ведь здесь и по другим делам.

* * *

Спустя неделю. Уже другая страна.

На арене тренировалось два ребёнка. У них были спарринги на деревянных мечах, и сейчас отдых между раундами. Сильно вспотевшие, оба они сидели на песке и тяжело дышали, восстанавливая силы.

– Ты стал как-то яростнее сражаться! – сказал Теодор, – Ох, по челюсти мне прилетело нормально!

– Ты почувствовал? Больно?.., – прикрыл глаза Иоганн.

– Ну конечно! Твоё алмазное напыление ведь – кинетикой бьёт! Любой бы почувствовал!

– Любой, говоришь?.., – прошептал он, открывая глаза и глядя на небо, – Конечно. Ты ведь… просто человек.

– М? Ты о чём? – смотрит блондин на друга.

– Мы с тобой тренируемся и оттачиваем магию. Но она ведь создана людьми и против людей. Мы ведь… – он поджимает губы, протяжно выдыхая, – Мы совершенно не готовы драться с… чудовищами.

Теодор хмуро на него посмотрел, но Иоганн в свойственной ему манере просто закрылся, явно не желая продолжать тему.

И что это с ним? Что-то произошло, пока он неделю гостил в Германии?

* * *

Что ж, Вильгельм был прав, когда говорил, что неделя выдастся занятой. Я думал, что главной моей проблемой будет скука, но нет – скучать мне не давали. Буквально же на следующий день началось то самое… бюрократическое.

Подъём, завтрак, один или два часика свободного времени и пошло-поехало – съездить туда, съездить сюда, подписать это, побывать там. У-у-ух, да я пол столицы объездил!

И со мной везде была просто нереально огромная делегация. Конечно, почти все из них были телохранителями под прикрытием, но были и две девицы, что всё за меня заполняли и говорили. Грубо говоря, было важно лишь только моё присутствие, мол, вот он я, настоящий.

Да уж, в России всё куда удобнее… электронно у нас и дистанционно. Единственный раз, когда я так много катался с бумагами – это вот именно для визы в Германию. Чёрт возьми, ну не любят же они свободное человеческое время!

Тем не менее, не сказать, что я сильно страдал. Это же не просто новый город – это целая новая страна! И она сильно отличается, могу вам сказать!

Архитектура – эх, красотень! Всё такое каменное, ручное, древнее, при этом красивое и отреставрированное! Теперь, Катя, я тебя понимаю – действительно красивые в Европе виды.

Так же, Германия под руководством Вильгельма – куда чище России! Здесь очень строгие законы, и сильно развита национальная гордость. Что вкупе с кучей военных вокруг… ну, скажем так, если какой-нибудь иностранец начнёт мусорить – полицейских придётся вызывать не для того, чтобы его наказать, а чтобы спасти от разъярённого германского вояки.

На удивление, кстати, иностранцам здесь рады. Германия известна своей строгостью и военной мощью, поэтому туризм здесь не очень развит, так что милые карапузы с забавным акцентом приветствуются.

А ещё, кстати, они очень не стесняются на тебя пялиться! Капец, я каждый раз думал, что сделал что-то не так! Они вообще все смотрели на меня как на врага народа! Но по факту это просто их общее национальное безэмоциональное выражение лица – они в принципе вот с такой вот мордой по жизни.

Я же со своей толпой охраны и парой умных блондинок в очках, – ё-моё, какие со мной ходят бюрократические красотки, мамма-миа, не показывайте их Барону, – привлекал всеобщее внимание.

Вот сейчас. Зашли мы в ресторанчик – съесть очередную колбасу да безалкогольное детское пиво бахнуть. И что вы думаете? Все пялятся! Несмотря на элитность, в германские манеры не входило скрывать своё любопытство.

Я как обычно сел с одной из женщин, пока вторая пошла говорить управляющему какой я важный карапуз и как со мной стоит обходиться. Часть охраны же отправилась на кухню – проверять, не отравлена ли еда.

И вот, сижу я со второй дамой. Ну всё при ней! Строгий пиджачок с рубашкой, золотые волосы в хвостике, очки без верхней оправы. Но главное… главное…

Муа-а-а-а. Юбочка без колготок, и эти боевые дипломатические ножки!

Ыааааааааааа, держите меня! Держите меня законы природы, я готов взрослеть! Р-р-ав, ав ав, гав, гав-гав, ауууу-у-у-у-у!

«Пользователь…»

«Я животное, я тварь, я тварь», – начал колотить себя по голове.

«Я не об этом. Похоть реагирует»

«Да ещё бы! Ну ты видел её ножки⁈ Рр-р-р, гав, гав, ры-ы-ы-а!»

Что ж, мой организм явно со всех ног бежит к взрослению. Это прям ощущается. Что-то я уже начинаю… потихоньку с ума сходить.

«Да уж, когда вырасту, мне похоже, без жены никуда нельзя будет выходить», – вздохнул я, – «Боже, только не говорите, что я в Барона…».

Так о чём это я? Ах, да – немцы любят пялиться. И вот, это аукнулось.

В это время на меня смотрел какой-то мужик. До этого он просто обедал, но сейчас решил меня поразглядывать. Ну, а я скажем тоже не особо скрытный мальчик, поэтому, когда его взгляд мне уже начал откровенно мешать выбирать одну из ста видов жареных колбас, я прямо спросил:

– А вы чего так смотрите? – повернулся я на него.

Его это ни капли не удивило. И он тут же прямо и ответил:

– Пытаюсь вспомнить, кто вы. И не могу. Человек с таким окружением должен быть известен. Но вас я вижу впервые. Здравствуйте.

– Эм… здравствуйте, – киваю я, – Я так, иностранец. Аристократ из другой страны.

– Да, по акценту я понял. Хотя черты лица у вас, конечно, германские. К родственникам приехали?

И вот я не понимаю. Это какая-то тактика, чтобы обо мне выведать информацию, потом похитить, убить и начать мировую войну? Или это просто праздная беседа, и я не привык к иностранному менталитету? Ведь у нас-то в России не так! Интересуются – жди проблем!

Впрочем…

– Ого, ариец! – тыкаю на выход.

– Правда⁈ – поворачивается мужик.

Я раскрываю третий глаз! Смотрю на мужика. Закрываю.

Он поворачивается.

– Прошёл уже, – пожимаю плечами.

– Жаль. Ну, в прочем, не буду отвлекать вас, хотя вы очень интересны, молодой человек! Слушайте, может обменяемся контактами? Я уверен, мои услуги могут понадобиться вашему роду, – он достаёт визитку, – Меня зовут…

– Спасибо, откажусь, – улыбаюсь, – Я… пока слишком мал, чтобы заводить такие знакомства.

– Чего же? – вскидывает он брови, – Ну вы подумайте, я…

– По-моему вам ясно сказали «нет», – развернулась моя строгая красотка.

Немец фыркнул, спрятал визитку и развернулся к еде, больше не обращая на меня внимания. Я выдохнул, покачал головой и продолжил выбирать колбасы

Но кто-ж мне даст покоя, верно? Ведь когда мужик ушёл…

Эх, вот, конечно, немецкие женщины выглядят чуть иначе, но девчачья натура-то, прошивка-то – одна ведь!

– Господин, можно поинтересоваться, а почему вы отказали ему? – спросила блондинка, просовывая любопытный нос, – У вас глаз на лбу открылся, вы посмотрели им на этого мужчину. Это как-то связано?

– Да, – отвечаю я, – Это плохой человек. Многовато в нём гнили.

Красивая боевая женщина нахмурилась:

– И получается, вы у всех способны её увидеть? – спросила она.

– Да.

– А что насчёт нас? Вы нас тоже осмотрели⁈

– Ну, естественно, – кивнул я, наконец определяясь с заказом, – Каждого из вас я внимательно осмотрел.

– А что… про меня?.., – неуверенно спросила строгая до этого девушка.

– Светлый лучик в царстве гнилых людей, – улыбаюсь я, зачем-то подмигивая.

И впервые за неделю, что мы проводим вместе… она дала трещину в своём каменном характере – уголки её губ дёрнулись в довольную улыбку.

Гра-а! Это же мило!

«Пользователь…»

«Я знаю-ю-ю-ю, мне нельзя сейчас вставаааать!», – страдал я, – «Даже на красивую улыбку⁈ Барон, вали из моей башки!»

Но где немцы, а где улыбка, верно? Поэтому строгая красавица тут же подавила это демоническое чувство, и снова нахмурилась, сцепляя пальцы в замок.

– Получается, вы способны видеть злые умыслы?.., – уточняет она.

– Не совсем. Я вижу, если человек сам по себе злой, грубо говоря, попадёт он в ад или нет. Ну, если он напрочь весь прогнивший, то, наверное, почти все умыслы у него будут злые.

– Интересно, – задумалась она.

– А что?

– Да нет, ничего. Просто задумалась.

Эх. Ну конечно же она ни черта не «просто задумалась», да ведь?

* * *

– Мне сообщили, что ко всему прочему, ты способен видеть темноту в людских душах? – прямо спросил Вильгельм тем же вечером.

– Да ну ё-моё! – взмахнул я руками, – А я ведь уже в мыслях трогал её ноги. Тьфу! Она что, всё слила⁈

– Ну конечно. Твои сопровождающие – мои самые доверенные люди. Даже если бы ты их попросил – они бы всё равно мне всё рассказали. Это их прямой приказ. А приказов мы не нарушаем.

Я фыркаю. Ответить на это нечего.

Впрочем, способности своего глаза я скрывать и не собирался. Всё равно я его в последнее время использую направо и налево – рано или поздно бы спалился. Жаль, что Эскофье не удалось осмотреть – она срочно уехала на родину, что-то там у неё «стряслось». Приедет через пару дней.

Только вот в этой истории снова есть ма-а-аленькое пятно…

А меня то чё вызвали?

– Михаэль… – дед сцепил пальцы в замок.

– Начинается… – очень протяжно фыркаю, – За шоколадку не продамся!

– Это мы ещё обговорим, – кивает он, – Я так понимаю, ты, мальчик смышлёный, догадался, что у меня к тебе, скажем так, просьба. Как ты знаешь, Европа в постоянной войне, а Германия… так и вовсе в половине случаев зачинщик. Благо, процент побед у нас практически абсолютный. И в первую очередь, не столько из-за магической мощи, сколько дисциплины и отваги – наши люди готовы держаться до конца. Это менталитет, выстроенный в течение десятилетий моего правления.

– Это ты типа хвастаешься? – хмурюсь я.

– В том числе, – кивает Вильгельм, – Но, к сожалению, не всё идеально. Есть сбежавшие. Да, моя эмпатия сильно заглушена, и я не могу всех отпустить и помиловать за красивые глазки, но я прекрасно понимаю человеческий фактор – они не обязательно хотят поражения Германии. Но и… силовой допрос устроить мы не можем – конвенция запрещает.

– Я уже понимаю, что ты хочешь, – вздыхаю я, – Чтобы я хотя бы посмотрел, злой человек или нет, а там уже вы приняли бы его слова во внимание или нет?

– Всё верно, – кивает он.

– Не сказать, что дело сложное, конечно… – качаю головой, – Но меня смущает, как быстро меня взяли в оборот немецкие власти.

– Михаэль, это не вопрос страны, политики. Это вопрос человечности. Нет в мире ментальной магии, к сожалению. Всё это лишь гормоны, душа и прочее. Мы не можем читать мысли – мы можем лишь догадываться. И твой третий глаз – один из способов эти догадки подтвердить. Поверь, я тоже не хочу, чтобы мой народ лишний раз страдал. Конечно, я заставлю его это сделать, если понадобится, но это не везде необходимо. Я просто хочу, чтобы ты… возможно, спас невинных.

Я пристально смотрю ему прямо в глаза. И, не знаю, наверное, я действительно набираюсь опыта и взрослею, но я прекрасно понимаю…

– Дед. Ну это же всё грёбанная манипуляция и давление на жалость, – хмыкаю я.

Вильгельм хмыкает в ответ, причём явно удовлетворённый моей сообразительностью:

– Возможно. Тем не менее, предложение действительно, и я ни капли не лгал. Откажешься – я пойму. Ты не особо спешишь принимать участие в политических играх. Тебе бы играть, баловаться и смотреть на бёдра и ягодицы своих сопровождающих.

– Откуда ты… – поперхнулся я.

– Конечно же они всё это замечают, Михаэль! Они, кстати, не против, если что. Можешь попросить потрогать – они разрешат. Твоя красота и милота действительно открывают многие двери.

Я вскинул брови очень-очень высоко.

ЧО, РЕАЛЬНО⁈

– И тем не менее, если ты нам будешь помогать, я в долгу не останусь. И это не инвестиция и не кредит, как если бы ты брал всё безвозмездно. Это справедливая оплата.

Я протяжно выдыхаю, хмурюсь, снова складываю руки на груди, начинаю топать ногой.

Как там говорил великий мученик? « Мы ходим верой, а не виденьем. Это значит, что ты что-то знаешь, даже если ничего не знаешь»

Во что я верю? Я ведь действительно не знаю, как мне сейчас поступить.

Как и сейчас, во многих случаях я действительно даже близко не понимал, что и как делать, но я не опускал руки и со всем справлялся, потому что… верил? Да. Я именно верил в то, что делаю правильные вещи. И всегда всё выходило хорошо.

Быть может, вера – это действительно одно из сильнейших оружий?

А во что я верю сейчас?

– Ладно, – вздыхаю я, – Но не ради плюшек от Германии, а ради того самого. Людского.

Император без эмоций кивает.

Да ёмаё! Ну почему я такой ребёнок нарасхват⁈

* * *

В итоге, в следующие два дня, которые должны были быть моими свободными и развлекательными, я провёл в центрах допросов военных преступников.

Дожились.

Я стоял за бронированным стеклом и смотрел на людей. Поначалу их выводили по одному, якобы на действительно допрос. Но я понял, что от этого нет никакого смысла, ведь темнота в душе не зависела от их ответов, так что почти сразу я приказал выводить толпой.

Это были совершенно разные люди. Были и совсем молодые парни, только достигшие призывного возраста, и старики, всю жизнь сражавшиеся за страну. Были здесь, конечно, и женщины. В Германии, как нынче и в России, женщины – это вполне себе сильный пол.

Кстати, интересный факт, который я выяснил на курсах целительства – женщины, как маги, искуснее мужчин! Они лучше управляются с энергией. У мужчин этой энергии просто больше. Они как варвары с дубинкой, тогда как женщины – дуэлянты с рапирой.

– Откуда у него фуражка?.., – шептались люди за мной.

– Он потребовал, чтобы он был важный и в фуражке… – кто-то ответил.

Я же стоял очень важный и действительно в фуражке. Типа я тоже такой военный трибунал. Где они вообще такую маленькую нашли? И почему она чёрная?..

Я оглядел преступников.

– Первые три… не могу сказать. Темнота средней степени, – выношу вердикт.

Мне кивают, и тут же выводят трёх обеспокоенных, ничего не понимающих человека обратно.

И вот как здесь сказать? Они плохие, потому что не любят котят, любят подворовывать, изменяют жене, или готовы предать страну и убить своих товарищей в спину⁈ Здесь нельзя сказать наверняка.

В отличие от следующих трёх.

– Эта женщина, старик и парень практически чисты. Возможно, когда-то леденец у ребёнка отобрали. Не больше. Не вижу в них сильного зла.

Мне снова кивают, и эту троицу также уводят обратно.

И теперь я смотрю на последних двух. Ну да… а бывает вот такое.

– Напрочь гнилые, – говорю я, – Не знаю, что они совершили или хотят, но я думаю, они гарантированно отправятся в ад.

Это не просто плавающая темнота в душе, как было с первыми тремя. Это напрочь прогнившее дерево с человеческим обликом. Нельзя выпускать к людям.

Это был старик и женщина. И именно они при взгляде в мои глаза сильнее всех поджались и содрогнулись. Они это ощущают. Они знают, что я на них смотрю. Они ощущают дискомфорт за темноту своей души!

– Понятно, – вздыхает мужик, который был ответственен за текущий проводимый суд, – Господин Кайзер, можно вас?

Они, кстати, не знают, что я буквально наследник Германии. Сейчас мы придерживаемся легенды, что я иностранец-аристократ с германскими корнями. Но в целом так оно и есть. Просто мы не уточняем, что во мне аристократичного.

Мы с мужиком прошли в другое помещение, и оба присели за стол.

– Михаэль, скажу честно, до текущего момента всё это была проверка. Экзамен.

Я вскидываю бровь.

Что?..

– Да, я вижу ваше удивление. Два дня мы проверяли ваши способности определять. Надеюсь, вы не в обиде, что мы использовали вашу доброту фактически не по назначению, и простите нас за сомнения. Я думаю, вы должны понимать всю специфику.

Я протяжно выдыхаю. Причём специально выдохнул так, чтобы они поняли моё недовольство.

Два грёбаных дня… мне просто не доверяли? Вы издеваетесь⁈

Но я достаточно взрослый, чтобы не делать поспешных истерик

– Последние двое, которых вы окрестили прогнившими – им уже была назначена казнь. Первые трое действительно совершили преступление. А двое посередине преступление не совершали, а просто отказались продолжать бой, понимая, что их психика не выдерживает. И каждый раз… вы определяли всё идеально!

– Ва-а-ау… нифига-а-а… – протянул я.

– Да вы… вы сошедшее с небес чудо! Я никогда не видел ничего подобного! – он махнул руками, – Господин Кайзер, от лица нашей тюрьмы – я приглашаю вас официально на нас поработать!

– Blyat, niet.

Это уже настолько ни в какие ворота, что у меня вырываются крайне плохие слова. Хорошо, что здесь их не понимают.

Я спрыгиваю со стула и тупо иду на выход.

– Погодите, постойте! – подскочил следом мужик с седыми боками.

– Кыш! Брысь. Отвалите! Я шёл помочь в паре дел, а не разгребать военные проблемы!

– Но ведь…

– Да отвали ты! – процедил я, – Просто. Оставьте. Меня. В покое! Сколько можно пытаться мной воспользоваться!

– Но это ведь ваше призвание! Это ваша судьба!

И тут меня переклинило.

– Ха?.., – я медленно поворачиваюсь, ощущая как во мне закипает, – Да откуда тебе вообще знать что-то о моей судьбе? – едва не прорычал я, – Моя судьбы быть сраным инструментом в руках взрослых, или что⁈ Да меня КАЖДЫЙ пытается на цепь посадить!

Но мужик отступать не собирался.

– Ты ВИДИШЬ гниль в людях. Ты МОЖЕШЬ спасти их от несправедливости! – он смело шёл в конфликт, – Это в твоих силах, твоих руках, Михаэль! Нравится тебе это или нет, но поверь, когда ты повзрослеешь – ты часто будешь думать, а не сидел ли ты сложа руки. Никому это не нравится, но люди – ответственны за бездействие!

Я ничего не отвечал, внимательно и пристально глядя ему прямо в серые глаза. И он это… чёрт возьми, прекрасно видел.

– Я не предлагаю тебе всё делать за нас. Не предлагаю тут сидеть каждый день! Просто… хотя бы… – выдыхает он, пытаясь успокоиться, – Просто хотя бы помогай, как будет время, – он устало садится, – Случаи, когда казнят невиновного – очень редки, но… бывают. И ты, Михаэль Кайзер – гарант, что такого просто не случится.