Текст книги ""Фантастика 2026-61". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Владимир Поселягин

Волны ударили о борт высоко, яростно, мощно! «Линорм» взлетел на гребне, качнулся, и Йанта вскинулась, выплывая из тяжелой дрёмы. Амулет стихий на её груди нагрелся, обжигая кожу. Йанта поймала его ладонью – и едва не слетела с постели, так швырнуло живой драккар. Да что случилось?! Шторм? Но небо чистое, даже ветра почти нет – клочья облаков висят неподвижно. Подводные скалы? Кто-то напал? И почему не слышно ярла?

– Что тут, во имя всех песчаных скорпионов-людоедов, творится? – послышался изумленный голос Яшраха.

Корабль крутило и кидало на одном месте, словно волшебный зверь-линорм взбесился, но с палубы не доносились крики – и это пугало сильнее всего. Йанта схватила рубашку и штаны – не бежать же голой – но одеться не успела. Тишина вдруг стала совершенно полной и жуткой: ни плеска волн, ни скрипа дерева и канатов, ни дыхания ее самой. Время остановилось, замерло тягучей янтарной каплей, и Йанта влипла в этот янтарь, как крошечная мошка. Попыталась закричать, сопротивляться… Но не смогла сделать ни вдоха, утопая в жидком искристом золоте, обжигающем и леденящем одновременно. Оно разлилось по каюте, так что вскоре стены, пол и потолок исчезли, оставив постель, как островок посреди творящегося безумия.

– Жертва принесена, цена уплачена. Отданное по доброй воле да переплавится в то, что было потеряно, – услышала она низкий женский голос, наполнивший мир вокруг запахом и вкусом меда.

Задыхаясь, Йанта упала на постель, вцепилась в меховое покрывало, не в силах даже приподнять голову. Так вот о чем говорила Ньедрунг, обещая помощь. Она призвала свою богиню, Браду Янтарь… Но о какой цене та говорит?

– Кто… жертва? – выдавила она немыслимым усилием, и, как ни странно, была услышана.

– Не все ли тебе равно, маленькая ворожея? – слова лились насмешливо и сладко. – Цена велика, но ее заплатили с радостью. Ты получишь назад свою силу и обретешь свободу – не этого ли ты хотела?

– Силу – да… но свободу… Кто – Ньедрунг? Или… – трепетавший на груди амулет подсказывал другое имя, обжигающее страхом, – Бъёрн?!

– Оба, маленькая ворожея, оба. Тебя любят, тебе благодарны… Одна согласилась отдать половину отпущенной ей жизни, чтобы помочь тебе, и я возьму плату. Но я милостива к верным и отважным, чтущим меня всем сердцем… Моя Ньедрунг еще не знает, что я заберу половину, которая принадлежала её брату. Близнецы едины, знаешь ли… А вот второй… Фьялбъёрн Драуг расплатился всем, что имел.

– Нет… – всхлипнула Йанта, пытаясь привстать. – Нет. Прошу тебя. Он не должен был. Я не хочу… такой… цены…

– Не хочешь вернуть свою магию? Разве не ты считала, что без нее жизнь не имеет смысла? – богиня наслаждалась, играя с ней, как огромная кошка с мышонком, даже в голосе слышалось насмешливое хищное мурлыканье. – О, кто бы мог подумать, что мертвое тело и древняя душа способны гореть такой любовью. Ее хватит, чтобы выплавить для тебя новое сердце, не тронутое Пустотой, с живым чародейским огнем. Тебе сделали великий дар – цени его, ворожея!

– Нет…

Амулет дрожал на её коже, как испуганный зверек, бросая вокруг алые, золотистые, зеленые и синие отблески. Йанта беспомощно глядела, как янтарное марево обволакивает её тело, как узкие ладони, словно вылитые из пламени, касаются груди, безболезненно раздвигая плоть, и как льется внутрь трепещущий огонь…

– Нет! – закричала она. – Верни ему жизнь! Верни, прошу. Он не имел права! Зачем мне магия без него?

– А зачем ему нужна была победа над Вессе без тебя? – вкрадчиво спросила богиня, останавливаясь и нежа в ладонях пульсирующий сгусток огня, смотреть на который было больно, но и взгляд отвести не получалось. – Разве ты спрашивала его позволения, когда заключала договор с Янсрундом? Два гордеца! Вы так хорошо умеете решать друг за друга… Цена уплачена, девочка. Не пропадать же такому чуду?

Ладони качнулись к ней, опуская пламенеющее сердце в раскрытую грудь – и Йанта закричала. Отчаянно, исступленно, не в силах поверить, что снова накликала беду собственной глупостью. Умоляя, отказываясь… Внутри вспыхнул не представимый жар, опаляя без боли, вливаясь в кровь, заполняя тело.

– Он пожертвовал бессмертием, потому что любит тебя, – шепнул на ухо глубокий голос богини. – Единственным, что у него было. Глупый, глупый драуг… Я сказала, что заберу его любовь, но разве она может исчезнуть, отданная добровольно? Ее можно убить жестокостью, обманом, равнодушием, но не искренним даром. Твое пламя обрело новый источник, неиссякаемый, как сама любовь. А ты хочешь вернуть ему дар? Остаться без магии, лишь бы Фьялбъёрн и дальше влачил свою вечность?

– Да! Пусть он живет! Прошу тебя!

– Это не мне решать, – мягко и почему-то печально сказала Брада. – Есть законы, которые не могу отменить даже я. Мертвое должно быть мертвым, не ты ли это говорила?

– Он не мертв! Телом, может, но не душой, не сердцем. Он жив, раз может любить! – лихорадочно бросала Йанта слова в медово-янтарное марево, захлебываясь ужасом. – Прошу тебя… Я бы никогда не согласилась вернуть себе силу такой ценой. Если не можешь сохранить ему жизнь, отдай мою…

– Хватит, Брада… – укоризненно прогудел вдруг другой голос, тяжелый и мощный настолько, что где-то за пределами окутавшего Йанту марева «Гордый линорм» задрожал всем телом. – Хватит… Сама видишь, она тоже любит. Не ты ли говорила, что если любовь искренна и взаимна…

– Любит? Или опять чувствует себя в долгу? Глупые дети… Что три тысячи лет, что две дюжины… Ты хочешь, чтобы я вернула его к жизни? И даже готова поделиться собственной? Не отвечай сразу, ворожея, подумай хорошенько. Пути назад не будет.

Готова ли она? Чтобы спасти Фьялбъёрна, ради её магии отдавшего бессмертие? Да, тысячу раз да! И не ради долга, а потому что их жизни так прочно переплелись, что невозможно остаться одному без другого.

– Да, – выдохнула Йанта, изнемогая от надежды вперемешку со страхом. – Жизнью, магией, чем угодно! Только спаси его.

– Да будет так, – пролился золотой струей голос Брады. – Я принимаю отданное и подтверждаю свою часть договора.

– Да будет так! – громыхнул штормовой волной о скалы голос Гунфридра – кто же еще это мог быть? – Я тоже подтверждаю свою часть!

– А я… – прошелестел очень мягкий, какой-то ползучий и темный, но не менее глубокий незнакомый голос, при звуках которого в медовой гуще воздуха потекли черные ленты, – свидетельствую договор. Глупые дети, говоришь, сестра? Но такие забавные… Ворожея, ты только что отдала своему ярлу самое дорогое, что есть у смертного, – не жалеешь?

– Нет… господин Мрак, – осторожно вымолвила Йанта, надеясь, что не ошиблась.

– Ах… умная девочка, – шелестяще рассмеялся тот. – Узнала… Что ж, да будет воистину так. Жизнь, бессмертие, силу – вы все разделите на двоих… Но по справедливости. Здесь, в море, время по-прежнему не будет властно ни над ярлом, ни над тобой, ворожея. Пусть волны носят вас хоть века, хоть тысячелетия, мой брат Гунфридр дарует вам свою милость – бессмертие, лишенное старости и болезней. Но стоит вам ступить на сушу, время пойдет обычным чередом, и счет за двоих представят одной тебе. Сестра моя Брада милостива, но ее милость имеет пределы, а вы и так долго испытываете ее терпение. На суше срок твоей жизни помчится вдвое быстрее, за себя и ярла. Юность ты, так и быть, сохранишь, но годы рано или поздно утекут водой в песок. Согласна?

– Согласна! – торопливо выпалила Йанта. – Я согласна! Но… что будет, когда мой срок закончится?

– Что ж, тогда вам останется море и воля Гунфридра, – раздался тихий смешок Мрака. – Или вечный покой – как только пожелаете его принять…

– Хорошо, – отчаянно кивнула Йанта, понимая, что это значит. – Но… я должна спросить Фьялбъёрна. Согласен ли он?

– Во-о-от… – протянул Мрак невыразимо насмешливо. – А ты говорила, Брада, что они ничему не учатся. Всего-то и нужно их немного убить, чтобы поумнели. Твой ярл давно сделал свой выбор, девочка. Он-то ничего не теряет, напротив, ты подаришь ему еще несколько десятилетий настоящей человеческой жизни. Богатый дар в ответ на его щедрость. А поговорить у вас теперь будет время – много времени. И давайте отпустим уже несчастное мгновение на волю, драгоценная сестра, нельзя же тянуть его до бесконечности.

– Почему нельзя? – не менее насмешливо и сладко возразила ему Брада. – Любой кусочек янтаря, поймав собственный миг, именно этим и занимается…

Голоса потускнели, отдаляясь, и с ними растворилось вязкое черно-золотое марево. Йанта судорожно вдохнула и наконец-то накрыла ладонью совершенно целую грудь без единой царапины и бьющийся на ней в такт сердцу амулет четырех стихий. Вытерла другой рукой пот с мокрого лба, сглотнула слюну. Бъёрн! Что с ним?!

На палубе плеснуло криками, что-то зашумело, скрипнули переборки – звуки вернулись вместе с красками, запахами и вкусом крови из прикушенной губы. Йанта на чистом упрямстве сползла с постели, встала на дрожащих и подкашивающихся ногах, сделала шаг на палубу, другой… В глазах все-таки потемнело, но уже совсем обычно, по-человечески. Просто лютая, невозможная усталость – тяжко дается разговор с богом, а уж с тремя сразу!

– Бъёрн, – прошептала она, хватаясь за косяк открывшейся от её толчка двери. – Да где же ты?

Темнота накрыла её и унесла куда-то на ласковых теплых волнах.

* * *

Море ласково качало успокоившийся корабль. Йанта чувствовала его вокруг: бездонные глубины с мощными течениями, волны на поверхности и ветра в вышине. Она чувствовала себя каплей, в которой отражается море и небо разом, сливаясь воедино. Крики чаек и трели рыбьих косяков, приливы и отливы, тяжелые массы воды и невесомые на вид, но не менее тяжкие тучи… Зажмурившись, она плыла посреди всего этого, со страхом и благоговением понимая, как мало знала и понимала мир раньше. Сила, вернувшаяся к ней, лишь на первый взгляд была прежней, почти сразу Йанта поняла, что изменилась куда глубже, чем могла представить. Фьялбъёрн отдал свою любовь, чтобы выплавить ей новое сердце, но его любовью была не только Йанта, в душе драуга жило море, он сам был им, воплощенным в человеческом облике. И теперь вместе с частью души ярла этот дар неизмеримой любви и понимания достался ворожее, разделенный на двоих.

А Фьялбъёрн, значит, получил часть её пламени? Стал не мертвым, но бессмертным? Его грудь, к которой Йанта прижалась щекой, была теплой, и внутри глухо, медленно, но ровно и сильно стучало сердце. Человеческое, живое…

– Ты не жалеешь, Бъёрн? – негромко спросила она, чувствуя бережную тяжесть обнимающей её руки. – Я не самая спокойная и уживчивая спутница…

Она потерлась щекой о грудь ярла, прижалась еще теснее, насколько могла, обхватив его поперек живота. Вместо ответа Фьялбъёрн обнял её другой рукой, потянулся, зарываясь лицом в волосы Йанты. И через несколько вдохов глухо уронил:

– А ты? Полжизни… Глупая маленькая ворожея… Что ты натворила?

– Что надо – то и натворила, – улыбнулась Йанта, томно потягиваясь, как разомлевшая кошка под гладящей ее спину ладонью. – Я люблю тебя, Бъёрн. Я слишком поздно поняла, что не хочу никуда уходить. С магией или без нее, я бы все равно осталась. Но вечность – это долго. Твое море, мое пламя – как они уживутся?

– Как душа и сердце, – так же спокойно сказал драуг. – Бывает, что им хочется разного, порой кто-то берет верх, а кто-то уступает, но в конце концов разум и чувства всегда поладят. Если, конечно, хотят этого.

– Мудрый ты у меня, – вздохнула Йанта. – Что ж, я не знаю, что будет завтра, куда уж тут загадывать на вечность. Но знаю точно, что мое сердце – здесь. А жизнь… Кто вообще может определить ее срок? Боги? Пусть тогда и считают, кому сколько отмерено. А мы будем просто жить. С одним сердцем на двоих, значит, с одним. Может, оно и к лучшему. Моей дури на меня одну всегда было многовато!

Улыбаясь, она снова потерлась щекой о грудь своего мужчины, прихватила губами упругий твердый сосок и легонько прикусила его, услышав глубокий прерывистый вздох. Прошептала:

– Не нам обижаться на богов… Кстати, надо бы при случае вернуть Повелителю Холода его подарки. Алмазы так и валяются под кроватью, между прочим.

– Самое им там место, – усмехнулся уголками рта драуг. – Вернем. Вот как будем проплывать мимо какой-нибудь льдины, так и выкинем. Лично закину подальше – пусть забирает.

– Обидится… – мечтательно протянула Йанта, чувствуя, как её волосы перебирают по прядке, пропуская их между пальцев. – М-м-м-м… Бъе-о-о-орн…

Осторожно выпутав из расплетенной косы шнурок, ярл вытащил из-под подушки коварно припрятанный там гребень. Провел им сначала по кончикам, потом начал с каждым взмахом подниматься выше, пока, наконец, не расчесал волосы целиком, уложив их Йанте на спину и немедленно запустив в мягкую массу руки.

– Бъёрн! Ты это нарочно! Пользуешься моей слабостью… А-а-ах…

– Само собой, – лениво подтвердил драуг. – То есть еще не пользуюсь, но вот сейчас начну. И слабостью, и всем остальным.

Йанта прикрыла глаза, отдаваясь жаркой волне, плывущей по телу от головы до кончиков пальцев рук и ног. Одна рука ярла так и гладила её волосы, вторая – спину под ними, медленно подбираясь к бедрам. Вдруг подумалось, что вечность – вполне подходящий срок, чтобы разобраться, почему же она так сходит с ума от этого трехтысячелетнего разбойника. Варвара, тирана, нечисти… М-м-м… Почему в его руках, огромных, жестких, с каменной твердости мозолями, хочется выгибаться от удовольствия. Почему запах моря и кожаных доспехов незаметно стал самым приятным и нужным – куда там любым восточным благовониям.

Шершавые, но удивительно бережные пальцы ласкали её неторопливо, словно и вправду у них впереди была вечность – и именно для этого. Хотелось подставляться под них, прижиматься всем телом к мощному телу Бъёрна и целовать, гладить, ласкать его в ответ. Разделить сладкий жар, хмель страсти и беспомощную отчаянную нежность, от которой сердце замирало и тут же начинало биться торопливее.

– Бъёрн… – прошептала Йанта, поднимая лицо и подставляя губы.

Вкус соли – легкий, едва уловимый. Запах ветра и смолы от белых волос. Надо будет дождаться, пока уснет, и отомстить – она еще не разучилась плести маленькие косички, которыми баловала своих сестер. Ох, и вид будет у ярла, м-м-м…

Предвкушая месть, она целовалась с упоением, окончательно утонув в объятиях и наслаждаясь каждым мгновением. Вечность? Мало! Ведь даже этот поцелуй хочется длить бесконечно, и только желание большего заставляет оторваться, вдохнуть побольше воздуха…

– Подожди… – прошептала она, раскрасневшись. – Я, кажется, придумала… на что годится подарок Янсрунда…

Успокаивающе коснулась пальцем нахмурившихся бровей драуга, провела по ним, разглаживая морщинки на переносице. Спустила руку под кровать и представила блестящую нить, щелкнув пальцами. Сила отозвалась легко и послушно, радуясь даже такой малости. Йанта вытащила слегка запыленную серебряную нить, унизанную крупными сверкающими каплями, встряхнула. Ага, длинная…

Ярл, насупившись, ждал. Йанта улыбнулась – о да, она не может изменить случившегося. И глупо переживать из-за измены, которой, по сути, не было. Но стереть даже легкую тень между ними, возникавшую при каждом поминании Повелителя Холода, все-таки следовало.

Чуть сдвинувшись, чтобы было удобнее, она захлестнула один конец толстой серебряной змейки у себя на запястье петлей, не туго затянула. Со второй петлей пришлось повозиться, и никак не получалось.

– Свяжи! – потребовала она, протягивая запястья Фьялбъёрну. – Давай… Покрепче!

Драуг, приподняв бровь, молча выполнил просьбу. Настороженность во взгляде, наконец, сменилась заинтересованной смешинкой. И узел вышел – загляденье. Три витка вокруг плотно примотанных друг к другу запястий: не разорвать, не освободиться.

– Помнишь, ты говорил, – начала Йанта вкрадчиво, – что будь я твоей добычей, ты бы меня месяц из постели не выпустил?

– Говорил…

Живой глаз Фьялбъёрна широко раскрылся, а потом снова прищурился в насмешливо-удивленном ожидании.

– А кто меня из Бездны вытащил? – так же вкрадчиво поинтересовалась она. – Третий раз, между прочим, из воды достал. Отбил и у Вессе, и у Пустоты, и у Повелителя Холода… Так чья же я добыча, ярл?

– Моя…

Огромные ладони вернулись, наконец, туда, где им было самое место – на спину и обнаженные бедра Йанты. Сжали, готовясь приподнять. Йанта бесстыдно потерлась животом о пах драуга, задевая его напряженную плоть. Кажется, игра пришлась ее любимому по вкусу.

– Так что же ты не пользуешься правом победителя? – жарко выдохнула она, приподнимаясь и опираясь на связанные руки. – Покажи мне, что значит быть добычей капитана «Гордого Линорма».

Взгляд Бъёрна потемнел, как штормовое небо. И голос, когда он заговорил снова, стал хриплым, низким, тяжелым.

– Право победителя, значит? Все, как я захочу?

Йанта выразительно окинула себя взглядом. Совершенно голая – как проснулась рядом с ярлом пару часов назад – с распущенными волосами, кутающими плечи, с распухшими от поцелуев губами, а теперь еще и руки связаны. Если уж это не приглашение и позволение делать, что угодно, то…

Во взгляде Бъёрна она видела отражение того же мучительного желания, что захватило её саму. Потянувшись, ярл подцепил пальцем связанные запястья Йанты, дернул, заставив упасть себе на грудь.

– И вправду, славная добыча досталась мне в этот раз, – завораживающе низкий голос проникал в сердце и туманил мысли. – Отбиваться будешь или сразу сдашься?

– Давно сдалась, – в тон ему ответила Йанта, изнемогая от сладкого стыда, смешанного с нетерпением. – А отбиваться… Как пожелаешь, мой ярл. Как пожелаешь.

Лицо и тело у неё уже пылали, прося прикосновений, низ живота налился горячей тяжестью. Пожалуй, если бы Фьялбъёрн промедлил еще немного, Йанта принялась бы умолять. На её счастье, ярлу и самому не терпелось. Раздвинув губы в хищной и слегка безумной усмешке, он сгреб волосы Йанты ладонью, стиснул, намотал на ладонь, не грубо, но властно.

– Как пожелаю… – повторил удовлетворенно. – Послушная моя…

Короткий рывок – и Йанта оказалась под перекатившимся и прижавшим её к постели ярлом. Охнула от неожиданной тяжести, выгнулась, насколько могла. Обхватив одной ладонью сразу оба её запястья, ярл с легкостью прижал их к постели над её головой – не вырваться. Беспомощность ударила в голову густым хмельным вином, Йанта всхлипнула, уже откровенно изнемогая. Отбиваться? Как же! Тут как бы дождаться…

– Ах, какая добыча, – с жаркой ласковой насмешкой снова оглядел её Фьялбъёрн. – Красивая, сильная. Долго можно тешиться…

Граненые капли-алмазы кололи кожу, и эта легкая боль добавляла к удовольствию новые оттенки, как жгучая пряность – к вину. Коленом драуг раздвинул ей ноги, вдавив в постель и перенеся туда вес тела. Не отрывая взгляда, Йанта обхватила его колено бедрами, потерлась, бесстыже извиваясь на постели и сходя с ума от ощущения прохладной обнаженной кожи возлюбленного.

– Моя, – с тем же тяжелым спокойствием сказал ярл, вторым коленом заставляя её раздвинуть ноги еще шире. – Моя… Никому не отдам. Ни богам, ни смерти, никакой беде. Моя добыча. Моя жизнь. Мое сердце. Сердце пламени.

– Мой… – прошептала Йанта в ответ и вскрикнула, не стыдясь, когда в неё вошли резким мощным толчком.

Обхватила коленями, прижавшись, и выдохнула торопливо:

– Мой. Не уйду. Не предам – никогда. Мой ярл. Моя любовь. Моя душа. Душа моря…

Кажется, она плакала, слезы сами текли из глаз, и хоть руки её давно отпустили, Йанта не пыталась их вытирать. Еще немного соли – какие пустяки, если вокруг и так море. Серебряная змейка на запястьях лопнула, и капли-алмазы раскатились по постели, посыпались на пол каюты. Как раз вовремя, потому что ей нужно было обнять Бъёрна. Так же нужно, как дышать. И она обнимала, вжимаясь в сильное тело ярла, плавясь в его объятиях, подаваясь навстречу при каждом толчке, ловя ритм, сначала торопливый, потом медленный, и снова чуть быстрее – как и два бьющихся в унисон сердца.

Слова кончились. Потом они еще вернутся, и Йанта знала, что скажет много чего. Она все выскажет этому сумасшедшему, решившему, что его жизнь для нее дешевле магии. И они наверняка поругаются – не всерьез, конечно, потому что иначе поступить было нельзя – и оба это знают. Да, и теперь Йанта хорошо усвоила урок о доверии, дорого оплаченный и еще не до конца пройденный. Иногда нужно принять свою слабость и позволить о себе позаботиться – теперь она это понимала. Ведь для того и сила, чтобы в час беды разделить ее на двоих. Как и жизнь. Как и путь.

Её ярл, бессмертный ярл живого корабля, вечный воин и защитник мира, покрывал поцелуями лицо Йанты исступленно, отчаянно, словно пытался запомнить его на всю предстоящую им вечность. Стискивал руками её плечи и тут же принимался гладить их, исправляя невольную грубость. Обнимал и шептал что-то на ухо на давно исчезнувшем языке, который Йанте не нужно было знать, чтобы понимать – все хорошо. Теперь все хорошо и правильно. Она, наконец, нашла свое истинное место и того, кто стал половиной её сердца и души. Сменяя имена и лица, начиная и заканчивая новые истории, море и пламя всегда будут встречаться вновь и вновь. И неважно, сколько впереди будет еще битв и дорог – теперь они пройдут их вместе. В вечность – и дальше, потому что бессмертие может закончиться, магия – исчезнуть, боги – кануть за пределы мира… Но любовь, отвага и верность всегда будут держать этот мир над пастью Пустоты.