Текст книги "Колояр. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуминский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 62 (всего у книги 65 страниц)

‑ Не в курсе?

‑ Нет.

‑ Хорошо, допускаю такой вариант, и то с большими оговорками. Не верю просто в чистоту и слюнтяйство одного из представителей рода Бакринских. Вы все там замешаны, в той или иной мере.

Я встал, с хрустом размял плечи и прошелся по комнате, старательно впечатывая шаги в бетонный пол. Ярослав докурил сигарету и выплюнул ее в мою сторону.

‑ Знаешь, кто повязал Лору? – я остановился за спиной допрашиваемого. – Не убил, а именно взял, как паршивого щенка за шкирку? Я. И княжну спас я. Личный телохранитель Мирославы Щербатовой. Ты меня должен знать. Ведь кто‑то же готовил заказ на мою ликвидацию. Да не удалось. Кишка тонка оказалась.

‑ Не слышал, – равнодушно ответил Бакринский.

‑ Ну и ладно, – не стал доказывать я. – Расскажи лучше, с кем контактировали твой старший брат и Лужины. Судя по твоим ответам, они активно встречались с какими‑то эмиссарами из Москвы. Кто эти люди, ты тоже не знаешь? Но они были. Давай подробнее про них.

‑ Я уже говорил старшему следователю из УКБ, какой смысл мне повторяться?

Я вздохнул. Бакринский на контакт не шел, как и было написано в докладной записке, лежащей в досье. Полное отрицание своего участия в подготовке боевых акций. А ведь не последний человек в Роду. Держал в руках связи между лабораториями. Главным там был один из родственников Аляповых, но Ярослав отвечал за контракты химерологов в полной мере. Значит, какие‑то контакты московских людей с костромскими проходили и через него. Должны проходить.

‑ Тебя не пытали, Ярослав? – поинтересовался я, отмеривая от сидящего пять шагов. Главное, сделать вид, что проводишь какие‑то манипуляции, да еще лицо сосредоточенно наморщить, оглядеться по сторонам.

‑ К чему вопрос? – насторожился Бакринский. – Конечно, пытали. Выворачивали суставы, потом вправляли их на место. Плетью магической били. Какую‑то гадость кололи. Я ведь все рассказал, что знал.

‑ Задавали не те вопросы, вот в чем дело, – покачал я головой, доставая из кармана ручку. Медленным пассом превратил его в кинжал и вытащил из ножен клинок. Ясни довольно зашипел, активизируясь в виде серебристых всполохов.

Ярослав побледнел. Мысль о невыносимых болях, причиняемых ему магическими артефактами, сидела глубоко внутри и не давала покоя. Незажившие раны на спине и животе как‑то сразу дали о себе знать. Бакринский подвергался пыткам в течение первой недели, как только попал в сумрачные подвалы князя Щербатова, и выплюнул вместе с болью все, что знал. А теперь не понимал, что нужно этому странному парню. В досье записано признание, какой смысл опять подвергать пыткам? Какой жуткий нож…

Резкая боль, начавшаяся от левой ключицы, переползла по диагонали вниз в подреберье и застыла в одной точке, выкачивая жизненные токи из тела. Холод стал проникать внутрь с яростью дикого хищника и останавливать кровь в венах. Бакринскому показалось, что в артериях образовалась ледяная каша и с сухим треском начала продвигаться к сердцу.

Этот…телохранитель со спокойным лицом и застывшим взглядом, в котором просматривался интерес химеролога или мага‑творца, едва‑едва шевелил кистью руки, и тогда боль меняла направление. Ярослав не выдержал и заорал, выплескивая вместе с пеной проклятия всему роду Щербатовых. Конечно, так долго продолжаться не могло, и мужчина ожидал, когда провалится в беспамятство. Ему частенько помогала возможность уйти от боли, упав без чувств на бетонный пол. Главное, перетерпеть пик невыносимых мук…

‑ Вышли! – рявкнул палач, когда дверь в комнату распахнулась и внутрь ввалились двое охранников с выпученными глазами. – Я звал вас?

И снова они остались наедине. Боль не уходила, а спасительное беспамятство не приходило. Не приходило! Страшная экзекуция продолжалась. Словно магическая дистанционная машина резала живую плоть и не давала шанса убежать от бьющих в мозг спазмов.

‑ Кто ты такой? – прохрипел Бакринский, упав на колени.

‑ Ты не должен задавать вопросы, – я ослабил давление, и Ясни недовольно ворча, прекратил подпитываться страданиями Ярослава. – А отвечать на них. Назови имена эмиссаров, приезжавших в Кострому, о чем они говорили с твоим старшим братом. Почему целью выбрали Мирославу Щербатову?

‑ Я не участвовал во всех разработках брата и Лужиных, – Ярослав поднял голову, ощущая мгновенное облегчение. – Мне давали задания по лабораториям, которые я курировал. Раз в неделю докладывал о ходе работ.

‑ Ладно, допускаю такой вариант. Сколько волколаков было подготовлено для акции?

‑ Только Лора. Она уже прошла курс инициации, легко трансформировалась в оборотня. Да просто, оказалась самой лучшей на данный момент. Варфоломей приказал заслать ее в помощь группе Гектора с индивидуальным заданием: отыскать княжну Мирославу и похитить ее.

‑ Или убить?

‑ В крайнем случае, – со стоном Бакринский вернулся на стул, дрожащей рукой оттягивая воротник рубашки. При виде узкой кровоточащей полосы он успокоился. Ну, да, ему казалось, что я располосовал ему грудную клетку полностью. Иллюзия – вещь страшная, особенно если в нее веришь. – Никто не прорабатывал вариант с ликвидацией. Все акции были направлены на похищение, чтобы потом манипулировать Щербатовым.

‑ Я не верю твоим словам. Логические нестыковки так и проглядывают. Во‑первых, я сам был свидетелем взрыва автомобиля княжны. Погиб случайный человек. Мина предназначалась именно Мирославе, – я снова провел ножом по диагонали, только с другой стороны. – А во‑вторых, вместе с ней пытались убить и меня. Такие вещи я просчитываю на раз‑два. Там был не крайний случай, а целенаправленная акция. Причем, каждый раз с удивительной настойчивостью.

Нелегко видеть, когда невидимая сталь взрезает одежду и добирается до плоти. А Бакринскому было еще хуже, потому что болевые ощущения усиливались магической сущностью Ясни. Мой фантомный помощник знал толк в пытках, и в первую очередь давил на психологический фактор. Ярослав рано или поздно сломается.

И узник снова упал на колени, захлебываясь криком. Бесстрастно жду. Мне нужны имена московских посланников, хотя бы одно. А дальше я вытащу из него всю информацию вместе с жилами.

‑ Давай, вспоминай, Ярослав, ради самого себя, – попросил я. – Мне нелегко мучить тебя, но я продолжу, клянусь.

‑ Да ты же отмороженный на всю голову, мужик! – простонал Бакринский. – Дай мне умереть! Как же больнооо‑о! Какую ты магию применяешь?

‑ Древнюю, – ответил я. – От нее ты не сможешь спастись. Говори.

‑ Дьявол! Да я вообще ничего не знаю!

‑ Хоть что‑то ты видел? Слышал?

Я на пару минут ослабил пытку, чтобы Ярослав пришел в себя. Налил воды и подал узнику. В три глотка тот осушил стакан и обессиленно поник головой. Потные волосы слиплись на щеках и повисли сосульками на плечах. Рубашка пропиталась кровью и уже начинала капать крупными каплями на пол. Это была не иллюзия. Ясни все‑таки считал, что настоящая боль с кровью развяжет язык быстрее любых уговоров.

И все‑таки Бакринский заговорил. Пусть и сбивчиво, перескакивая с пятое на десятое, но картина стала вырисовываться та, о которой я уже давно догадывался. В Кострому зачастили важные гости, и не только из Москвы, но и из Новгорода, Смоленска. И начались визиты с полгода назад. Активность эмиссары проявляли во всех сферах: в финансовых делах боярских семей, в строительстве загадочных корпусов в лесах Костромы, в поиске свободных магов, химерологов и прочего контингента, способного в кратчайший срок создать некую научную базу. Но больше всего посланцы, старательно скрывая истинные цели, упорно подталкивали Варфоломея Бакринского – главу Рода – к созданию клана. Вернее, они обещали дать герб брату, если он втянется в конфронтацию с торгуевским князем Щербатовым. Что именно должны были противопоставить Щербатову костромские заговорщики, Ярослав не знал. Но однажды его пригласили на какое‑то тайное совещание, где собрались вся верхушка его семьи, а также Аляповы и Лужины. Там Ярослав и услышал, какую награду обещали им за войну против Щербатовых. Аляповы сразу согласились, так как их обида за изгнание еще была слишком глубока и не пережита. Война, конечно, не должна была вестись с помощью оружия. Скорее, тайные операции, финансовый подрыв, дискредитация транзитного хаба и прочие мелкие пакости. Тактика комариного укуса иногда полезнее сильного удара.

‑ Конкретно про Мирославу не говорилось, – продолжал рассказывать Ярослав. – Однако брат настаивал на ликвидации молодой княжны. Многие его не понимали и отговаривали от глупости, даже я. Смерть девушки привела бы к настоящей войне… Ну, так оно и случилось.

‑ То есть причины для убийства Мирославы утаивались?

‑ Так и есть. Говорю же, многие воспротивились, но Варфоломей уперся как бык. Подозреваю, ему нашептали на ухо те самые посланцы из столицы.

‑ Давай‑ка, вспоминай их имена.

‑ Точно не скажу, но парочка самых настырных постоянно появлялись в доме Варфоломея. Фамилия одного – Соболевский. Точно. Он представлял Род Измайловых.

‑ Соболевский точно представитель Измайловых? – я замер.

‑ Уверен. Ошибиться не мог, – Бакринский закашлялся. Я поднес ему полный стакан воды, который тут же стал пустым. Ярослава била жажда после магических приступов. – Через Измайловых проходили денежные потоки. Небольшие, но для нашей глуши очень значительные.

‑ Этот Соболевский – он вообще кто?

‑ Обычная сошка в механизме боярских интриг, – поморщился Ярослав. – Эмиссар по важным делам, не больше. Приехать, дать указания, подкормить денежками – вот и вся деятельность. Уверен, сам по себе он не представляет собой ничего путного. Нуль. Просто Измайловы по каким‑то причинам не хотели светить свою деятельность против Щербатовых. Князь Борис, насколько я знаю, имеет хорошую репутацию при дворе Великого князя.

‑ Несомненно, – рассеяно проговорил я. В голове вертелись кусочки мозаики, которые медленно, но, верно, складывались в картину. – Кто второй?

‑ Второго я не знаю. Но точно скажу, что он представлял интересы Семьи Елизаровых. Все. Теперь все.

‑ Хорошо. Спасибо, Ярослав. Сейчас Целитель осмотрит тебя, потом отведут в камеру.

Пока приглашенный Целитель спешно «ремонтировал» узника, я пил водичку и размышлял об услышанном и сопоставлял с рассказом Мирославы о столичном мажоре – молодом Измайлове – откровенно набивавшемся в родственники к Щербатовым. В свете откровений Ярослава по‑иному начала просматриваться ситуация со сватовством. И скажу, смешно мне уже не было. Кто дергает Измайловых за ниточку? Кто такие Елизаровы? Вернее, какую роль играют они в деле костромского заговора?

С Лужиным беседа не задалась. Крепким оказался, паршивец. Орал, как резаный, когда клинок Ясни полосовал его тело и проникал под ребра. Не впечатлился дистанционными пытками, гад. Изрыгая проклятие о скорой смерти всего ублюдочного рода Щербатовых, Лужин корчился в блевотине и крови. Не понимаю, ради каких идеалов этот человек просто не назвал мне имен эмиссаров. Я ведь не требовал чего‑то иного. Но костромской заговорщик уже настроился на смерть и ждал ее, героически утаивая многие тайны, ушедшие в могилу вместе с погибшими. Ничего не добившись, я приказал отвести его в камеру. Я и так многое узнал благодаря Бакринскому.

Пора ехать к Щербатову. Князь взял с меня слово, что я вернусь во дворец и расскажу о своих впечатлениях и о том, удалось ли мне узнать нечто новое. Попрощался с комендантом, сел за руль «хорьха» и внезапная мысль озарила меня подобно вспышке молнии на чистом ночном небе. А ведь Лужин не зря пытался сожрать свой язык. Заговор был очень разветвленным, а это могло значить, что в него вовлечены те Роды, о которых мы ничего не знаем. И какой вывод? Неужели все настолько плохо для Щербатовых?

«Я, вероятно, ошибся в исходных данных, – прошептал Ясни сытым голосом. – Потенциальная Сила твоих потомков весьма высока, но не настолько, чтобы стремиться сжить со свету бедную девушку. Появились иные возможности влиять на будущее».

‑ И что именно? – спросил я свое отражение в зеркале. – Возможность перетянуть на свою сторону Мирославу и снизить вариативность появления сильных Одаренных?

«Именно об этом княжна и говорила. Снижение потенциала – один из вариантов. И неплохой, – Ясни что‑то пробурчал еще на незнакомом мне языке. – Но ты их всех опередишь. Быстрее обзаводись наследниками. Кстати, тебе повезло, что княжна – девственница».

‑ Тебе‑то откуда известно? Она с тобой делилась откровениями? – удивился я, сворачивая на главный проспект. До имения Щербатовых оставалось совсем немного. – И что мне дает этот замечательный факт?

«Ты что‑нибудь знаешь о телегонии?»

‑ Что‑то такое слышал. Кажется, Евгеническая Палата использует ее в подборе молодых пар друг другу. Но что‑то конкретное я не скажу.

«Телегония считает, что первый мужчина, имевший связь с женщиной, оставляет свой образ духа, крови, отпечаток ауры в ее геноме, – Ясни оживился, найдя причину опять навязать мне скорые отношения с Мирославой. – Влияние первого самца, если рассуждать цинично, очень важно для потомства. Оно получает все признаки этого мужчины, даже если женщина не вышла за него замуж и детей вообще от него не имела».

‑ Это не факт; я даже верить не хочу, – быстро возразил я. – Не может такого быть.

«Может – не может…. Ты чужак в этом мире, и многое для тебя кажется диким. Ты до сих пор не принимаешь вещи, естественные здесь. Даже магия для твоего разума – нечто далекое и недоступное в легкости его воспроизводства Ты не верил, что чародейство здесь так же естественно, как есть и пить!»

‑ Погоди, – я растерянно крутанул руль, заворачивая на княжескую улицу. Проехал мимо дорожного поста, просигналил и погнал дальше. – Откуда тебе известно, что я проживаю в чужом теле?

«Мне давно об этом известно, хозяин, – хохотнул Ясни. – С тех самых пор, когда ты впервые взял меня в руки и накормил своей кровью. А потом, твое второе лицо… Лицо человека, который тебе не безразличен. Я никогда об этом факте не разговаривал с тобой. Мне нравится служить тебе, а остальное от лукавого. Многим ли предоставлялся шанс прожить вторую жизнь, да еще такую насыщенную?»

‑ И что там насчет телегонии? – полюбопытствовал я, подъезжая к наглухо запертым воротам княжеского дворца. Охрана встрепенулась, и один из бойцов пошел в мою сторону, чтобы проверить, не везу ли я кого под сиденьем. Угу, будущий зять до сих пор вызывает сомнения у Щербатова? Недоверчив князь, очень недоверчив!

«Заинтересовался? Я ведь сколько тебе талдычу, хозяин, о важности быть первым мужчиной у этой девушки. А ты вместо правильных выводов баламутишь вторую подружку. Помню, служил я у одного правителя, еще до Борея… Когда было тело и душа, а не эта мерзкая железная клетка в виде клинка… Правильно расставленные приоритеты дали хороший результат. Молодой царь послушался меня и настоял на своей свадьбе с одной своенравной девицей, которая его вовсе не любила. Папаша той кобылки и рад бы был согласиться стать родственником самого властителя, да дочка портила всю комбинацию. От свадьбы она отказалась, кинула подарки в лицо сватам, оскорбила царя. По всем печальным признакам с головой должны были расстаться отец дурочки и ее братья, а девчонка навечно застрять в ночном борделе. Но молодой царь оказался умнее и хитрее. Он приставил к этой девице соглядатаев, чтобы те постоянно сопровождали подопечную и не давали ей встречаться с другими юношами. День и ночь, ночь и день за ней бдительно следили, всячески срывали любовные встречи. Доходило до таких истерик, что половина города содрогалась от ее криков. Но царь был неумолим. Полгода потратил на то, чтобы упрямица поняла, в чем ее предназначение. И однажды повелитель сделал еще одно предложение, и она согласилась. Только вот свою невинность девица потеряла до свадьбы, что было своеобразной местью царя за свою глупость и упрямство".

‑ Я думаю, она не была расстроена этим фактом, – я рассмеялся.

"Ты прав, – довольно произнес Ясни. – Насмешки за спиной пережить можно, если надеваешь малую корону царицы".

‑ И какова мораль сказки? – хмыкнул я, въезжая на автомобильную стоянку дворца.

«Здесь не мораль преобладала, а здравый смысл. Девица являлась носителем мощного Дара, а ее потомки с большой вероятностью могли стать блистательными воинами, магами и правителями чужих земель. Представь теперь, если бы ее покрыл какой‑нибудь прыщавый юнец? Дурное дело нехитрое. Аура будущего ребенка была бы испорчена. Я, как Рекущий, не мог упустить этот важный момент. Правитель все правильно понял. И в итоге через несколько десятков лет все окружающие царства были подчинены потомкам взбалмошной царицы».

‑ Сколько ты прожил, Ясни? – заглушив мотор, я заметил на крыльце Мирославу в светло‑зеленом платьице. Как за такие наряды ее мамаши не прибили? Княжна до полуобморочного состояния всю охрану доведет! Тонкая ткань, подсвеченная солнцем, скорее, показывала фигуру девушки во всей красе при правильном ракурсе, чем что‑то скрывала. Может, Ясни, как всегда, прав? Зачем ждать свадьбы?

Мира высматривала меня. Увидев, что я ее заметил, замахала рукой.

«Девяносто восемь лет, – с гордостью ответил Ясни. – Всех недругов пережил, десятки покушений на жизнь. Меня трижды продырявливали клинком, пять раз травили ядами, несчетное количество раз присылали идиотов зарезать во сне. Не понимали, что я мог просчитывать десятки линий будущего и выбирал самые благоприятные».

‑ Надеюсь, своей смертью помер? – ухмыльнулся я.

«Конечно, от простуды. Зима тогда выдалась поганой, да еще моровое поветрие прошло по царству, – крякнул с досады Ясни. – Сам знаешь, как старики переносят вирусные болезни. Не уберегся. Хотя предсказывал себе еще пять лет жизни. Но… Не жалею, прожил нормально».

Я даже задумался слегка над незамысловатым рассказом своего фантома. Даже не представлял, что у куска железа с аурой когда‑то существовавшего чародея и Рекущего, могла быть яркая и насыщенная жизнь, в которой он любил, боролся, плел интриги, давал советы высшей знати…

Встретив на полпути Мирославу, я обхватил ее за талию и привлек к себе, совершенно не заморачиваясь на глазки видеокамер, направленных на нас.

‑ Ты такая воздушная сегодня, – оторвавшись от ее губ, сказал я. – И вкусная. Пора тебя кушать.

‑ Что, терпения не хватает? – мочки ушей у княжны заалели. – А ведь мог бы тогда, в Журавлихе… вкусить.

‑ Боюсь, и погибли бы той ночью, – я незаметно для видеокамер огладил упругие выпуклости пониже спины, и к удивлению, не получил по рукам. – Что‑то случилось?

‑ Нет, просто захотела тебя встретить. Отец ждет. Ему уже позвонили из арсенала. Кстати, ты руки‑то сильно не распускай. Люди кругом. Вольничать можно, но в допустимых пределах и наедине.

‑ Ладно, учту, – кивнул я. Кто бы говорил. Посмотрела бы на себя со стороны. Тут одними руками дело не ограничишь. – Пошли к князю.

‑ Ты хочешь есть?

‑ Еще не понял, – прислушавшись к себе, честно ответил я. – Вроде бы и не голоден…

‑ Тогда останешься на обед. Кстати, пора объявлять о помолвке. Отец настаивает, – Мира теснее прижалась ко мне. – Можно попросить дядю Кирилла, чтобы провел сватовство. Он подберет влиятельных бояр, которые к тебе очень хорошо относятся, и проведет обряд.

‑ Хорошо, я подумаю об этом, – мы уже поднимались по лестнице, и я торопливо чмокнул княжну в щеку. Нас встречали. Один из слуг бесстрастным голосом объявил, что князь Борис Данилович изволит меня ожидать в своем кабинете. Мира махнула рукой и попросила долго не задерживаться.

Я двинулся следом за слугой, дождался, когда он зычно проорет о моем появлении, запустит в кабинет и аккуратно закроет за спиной дверь. Щербатов махнул рукой, приглашая присаживаться куда душа пожелает. Пожелалось в кресло. Чувствую себя свободнее, когда не сижу за этими длинными массивными столами. Канцеляризмом от них прет невыносимо.

Князь, занятый своими золотыми запонками, пару минут не обращал на меня внимания. Потом удовлетворенно посмотрел на рукава, одернул рубашку. Она, видимо, была новой и еще не разношенной, доставляя какое‑то неудобство.

‑ Рассказывай, мучитель, – беззлобно пошутил князь, усевшись в кресло напротив меня. – Пить будешь что‑нибудь?

‑ Не за этим сюда пришел, – отбрехался я. – Есть дела поважней.

‑ Накопал что‑то? Верный пес Охапкин мне таких страстей поведал, что я всерьез задумался, зачем разрешил тебе говорить с пленниками. Оно того стоило, хотя бы?

‑ Борис Данилович, у нас возникли проблемы, которые одним щелчком пальца не решить, – я сразу взял быка за рога. А чего тянуть? Кто должен защищать свою дочь помимо личного окружника? Пусть подтягивает все ресурсы, задействует связи в Москве. – Я давно подозревал, что с покушениями на Миру дело нечисто.

‑ Да и я подозревал, ничего удивительного, – хмыкнул Щербатов. – Очень настойчивые попытки ликвидировать дочку навели на нехорошие мысли. Кто‑то сверху очень опасно играет со мной.

‑ Именно, княже. Я выяснил, какие люди часто появлялись в Костроме и вели переговоры с Бакринскими. Это представители Измайловых и неких Елизаровых.

‑ Почему неких? Елизаровы стоят близко к трону Долгоруких, – Щербатов потер переносицу, словно был чем‑то утомлен с самого утра. – Из дворовых людей бояре, широко расселись в государственных учреждениях. Входят в Ближний Круг, председательствуют в Боярском Совете. Не все, конечно, а глава Рода – Матвей Александрович. Запомни.

‑ Что конкретно держат Елизаровы? Финансы, контроль за силовыми структурами, дорожное или городское строительство?

‑ Как бы тебе сказать…, ‑ призадумался князь. – Боярин Матвей – управляющий по родственным отношениям Великого князя. Его родственники как пауки окружили стол и очень внимательно посматривают на попытки менее родовитых семей пробиться поближе к Долгоруким.

‑ И их терпят? – изумился я.

‑ Еще как. Елизаровы, если хочешь, даже Измайловых щелчком пальца заставляют сгибаться в поклонах. Странно, что ты эту семейку не знаешь.

‑ А зачем? – резонно спросил я. – Кто я и кто такие Елизаровы? Живу себе в удельном княжестве за тысячи километров от столицы. Не парюсь.

‑ С сегодняшнего дня засядешь за изучение боярских влиятельных родов, – нахмурился Щербатов. – Не дело, Колояр, игнорировать окружение Великого князя. Ты должен знать всех, кто хоть мало‑мало влияет на обстановку в Кремле.

‑ Мирослава будет учить?

‑ Нет, другой человек. Очень умный и грамотный. Все разжует и растолкует. Но, ладно… Я удивлен, что ты на Елизаровых вышел. Что интересного узнал?

‑ Я знаю конкретную причину, почему вашу дочь хотят извести, – я внимательно смотрю на Щербатова. Хоть бы дрогнул один мускул. Вообще бесстрастен, как древний курган, если курганы умеют изображать какие‑то эмоции. – Дело в ее потомках…

‑ Не понимаю тебя, – ожил Щербатов. В его глазах мелькнули эмоции удивления и растерянности. – Поясни.

‑ Долгорукие – очень старая династия, всеми силами стремящаяся удержать власть под своей дланью. И поэтому каждый из Великих князей держит возле себя штат говорунов, которых мы знаем как Рекущих, – я осторожно подбирал слова, чтобы не оскорбить Щербатова, имевшего хорошие отношения с высшим кланом. – Так случилось, что одному из этих Рекущих привиделось, как в будущем Долгоруких убирают от Великого стола. Практически отстраняют от власти. И катализатором событий явились потомки из семьи Щербатовых. А точнее – дети или внуки Мирославы Щербатовой. Вашей дочери, Борис Данилович.

Я замолчал, давая возможность князю переварить услышанное. Так… Пока молчит, ошарашенно оттягивая воротничок рубашки.

‑ Вы же верите Рекущим? Или можно не рассказывать, сославшись на бредовость этой информации?

‑ Продолжай, – откашлялся князь.

‑ Я могу вас очень рассердить, но мои выводы однозначны: кто‑то из Долгоруких озаботился проблемой и назначил людей, которые должны были решить эту проблему быстро и таким образом, чтобы максимально запутать следы. Поэтому возник вариант с костромскими дворянами, неровно дышащим как в сторону Паниных, так и в сторону Щербатовых.

‑ Панины здесь каким боком?

‑ Чтобы еще больше внести сумятицу, – растолковал я. – Смотрите, как получилось здорово, когда я сделал неверные выводы по первому покушению. Если бы не Апраксин со своей жизненной мудростью – дрались бы вы сейчас с ярославскими ребятами до кровавых соплей. А Мирославу под шумок все равно бы убрали. Но мы неожиданно вышли на Кострому. И тогда московские эмиссары провернули ход с тотальным уничтожением всех причастных к заговору. Как они это сделали? А через князя Апраксина. Ненавязчиво и грамотно. То есть враг был указан, и его следовало снести с игровой доски.

Щербатов начал постукивать пальцами по подлокотникам кресла. Правда, свои выводы предпочел пока не оглашать. Он ждал от меня продолжения рассказа.

‑ В Костроме часто появлялся некий Соболевский, представитель Измайловых. Не знаю его степень причастности к последующим событиям, но Бакринский вспомнил именно о нем. Потом – Елизаровы. Те вообще не таились, поэтому след глубокий оставили.

‑ Да, про них упоминали, – кивнул Щербатов. – А вот про Соболевского – интересно. Значит, моя Мирка оказалась по воле богов опасным носителем будущего передела власти? Неожиданно, Колояр. Рекущие, вообще‑то, сами по себе никогда не будут врать. Их Дар – выбирать из многочисленных путей самый оптимальный. И крушение династии Долгоруких оказалось самым неблагоприятным для Руси. Поэтому пошло волнение, тщательно скрываемое от меня.

‑ Правильно. Легче ведь избавиться от одного конкретного человека, чем резать весь корень. А ваша семья очень лояльна Долгоруким. Кстати, я тут подумал: а смерть вашего младшего брата – не из той ли цепочки?

‑ Брат погиб в автокатастрофе, – помрачнел Щербатов.

‑ Одаренный с искрой предчувствовать опасность при запредельных скоростях? Кто‑то перекрыл ему эту возможность, отключил магические артефакты, подстроил аварию, – предложил я пришедшие на ум варианты. – А ведь Мирослава очень похожа на своего дядю. Я смотрел фотографии. Сходство очень удивительное. Поэтому и возникла паника у Рекущих, когда на горизонте замаячила перспектива смены династии.

‑ Дети Мирославы могут быть от кого угодно, – возразил Щербатов. – Выдай я ее замуж за обыкновенного водовоза – они тоже станут потенциальной угрозой?

‑ А вот и нет, – улыбнулся я. – Не показалось ли странным, что упертый, сам себе на уме властитель города Торгуев вдруг поддался советам Евгенической Комиссии и резко надумал выдать замуж Мирославу за магически выхолощенного Первородного? Удивительно, как сразу изменилась ситуация!

‑ Ты хочешь меня убедить, что таким образом дочку «выключают» из опасного грядущего?

‑ Вот именно. Если бы она вышла замуж за какого‑нибудь немецкого графа или барона – рано или поздно возникнут коллизии. Значит, девушка должна родить детей с мелким, незначительным Даром. Волоцкий – отличный вариант. Сам Первородный, но без магической мощи. А в будущем можно будет подкорректировать развитие событий. Рекущие смогут подсказать.

‑ Долгорукие…, ‑ пробормотал Щербатов, сузив глаза как дикий кот перед прыжком.

В дверь постучали. Потом еще раз.

‑ Что там? – рявкнул князь.

В кабинет просунулась испуганная физиономия слуги.

‑ Вас просят к столу, хозяин!

‑ Через пять минут будем! Скройся с глаз моих!

Выплеснув раздражение, Борис Данилович резко поднялся с кресла и стал методично мерить шагами кабинет. Прошелся от стены до стены, потом как маятник повторил в обратном направлении.

‑ А почему Рекущие не видят тебя в качестве угрозы? – остановился князь на полпути. – Значит, развитие ситуации взято под контроль? И ваши дети избегут соблазна сменить династическую фамилию?

‑ Здесь моих знаний не хватает, – вовремя притормозил я. А вдруг князь будет только рад, что я с Мирославой и Аликой не наплодим компрадоров или сепаратистов? Пока нужно молчать. Пусть Щербатов сам определится, куда толкнуть опасный груз. Может такое случиться, что он захочет видеть внуков или правнуков на великокняжеском столе? Ой, все возможно…

‑ Очень хорошо, что ты извлек такую ценную информацию, – Борис Данилович цепко и как‑то по‑новому, оценивающе поглядел на меня. – Надо подключить аналитиков. Пусть оценят риски. Но! Свадьба все равно состоится! Плевать я хотел на Рекущих! А те, кто приложил руку к попыткам убить Миру – пожалеют. Я найду способ выдернуть им сердца! Пошли, Колояр, к столу. Нас и так уже заждались!

Глава 15

Глава пятнадцатая

Жарох поставил на стол большую деревянную миску с дымящейся картошкой и кивнул с намеком, чтобы я не сидел просто так, а разливал водку по рюмкам из запотевшей бутылки, извлеченной из холодильника несколько минут назад.

‑ А теперь можно и поговорить, – потер ладони старик, присаживаясь напротив меня. Поднял рюмку, сдвинул с моей. Мы выпили. – Ох, хороша!

‑ А где хозяйка? – поинтересовался я. – Гляжу, сам неплохо управляешься.

‑ Да к сестре ее отправил, пусть проведает, – махнул рукой бывший наставник. – Уже неделю как за домом присматриваю. А ты рассказывай, как все прошло. Мне интересно. В самом деле князя Морозова упросил за свата быть?

‑ Так и есть, – засмеялся я. – Ты бы видел лицо Щербатова, когда мы в такой замечательной компании завалились в его дворец. Он, кажется, не ожидал, что я подтяну тяжелую артиллерию. А ведь я с намеком Морозова заслал сватом. Память освежит.

‑ Получается, Морозов… Наш комендант Мрак… а кто еще?

‑ Может, знаешь старика Решетникова? Старейшину Рода. Он пчел разводит.

‑ А, Серафим? Наслышан о нем. Я же в Торгуеве первую половину жизни прожил, прежде чем ветер странствий меня по земле кидать не начал, – Жарох подцепил вилкой сало с розоватой прожилкой, закинул себе в рот. – Ты кушай, сынок, кушай. Капустка своя, сальце, огурчики, это… как его? Лечо какое‑то старуха наделала. Пробуй. Все свое. Больше такого, может, и не увидишь, когда барином станешь. Деликатесами питаться начнешь. Хе‑хе! Серафим согласился?

‑ Забил копытом как рысак. Ну, собрал я сватов и нагрянул к Щербатову. Как полагается, с подарками. Княгиням не забыл роскошные букеты, а в кармане – кольцо для Миры. Не свадебное, а подарочное, с опалом. Специально у мага метку ставил. Мы же в Москву уезжаем, где не только овечки пасутся. Там волков хватает. Вот и страхуюсь. Мало ли что произойдет. А по маячку смогу выяснить. У меня второе кольцо идентичное, они завязаны друг на друга.

Я показал сидящее на левой руке золотое массивное кольцо с темным опалом. Камень едва светился ровным светом

‑ Хм, на сколько километров берет? – Жарох внимательно посмотрел на кольцо. – Я так понимаю, твоя девушка сейчас в пределах досягаемости?